Свободная любовь

— Да, обычный, — отозвалась Марго. — Конечно, он нам не так близок, как дядя Гена. Он просто наш знакомый.

— Значит, так и есть, — уверенно произнесла Надя. — Ты не можешь ошибаться, если знакома с ним. Мне всегда казалось, что мама просто не может никак прийти в себя после гибели отца, вот и придумывает всякие ужасы. Она очень его любила. Да и я тоже. Но я все-таки более реально смотрю на вещи.

— Конечно, это так, — согласилась Марго.

— Рита, ты, пожалуйста, не говори ничего отцу, — попросила Надя. — А то вдруг об этом узнает Сергей Сергеевич, и мама останется без работы. Нам тогда не на что будет жить. У нас ведь маленький город, и она нигде не сможет устроиться. Ладно?

— Ладно, не беспокойся, — сказала Марго. — Я ничего никому не скажу.

Марго давно уже подозревала, что с Надиной мамой не все в порядке. Иначе она не воспитывала бы дочь такой аскеткой. Выходит, она не в себе с тех пор, как убили ее мужа. Бедная Надя! Без отца, да еще с такой матерью!

Разговор подруг был прерван звонком в дверь, и Марго радостно заволновалась, предвкушая встречу с матерью Артура. Надя ввела в комнату маленькую худенькую старушку с добрым морщинистым лицом, таких старушек немало, и они из себя, по мнению Марго, ничего интересного не представляют.

— Это Вера Анатольевна, тетя Вера, мама Артура Викторовича, — представила вошедшую Надя. — А это моя подруга и однокурсница Маргарита.

Марго удивленно взглянула на старушку. Просто невероятно, что у Артура такая мама. Хотя, если присмотреться, черты ее лица чуть напоминают его, и форма глаз точно такая же, и даже цвет. Но как эти глаза отличаются от глаз Артура — в них лишь мелочная забота о хлебе насущном и о своих близких. Те глобальные проблемы, которые, вероятно, делают несчастным ее сына, ей наверняка непонятны вообще. Типичная домашняя хозяйка, персонаж совершенно неинтересный и весьма распространенный.

— Ну, Наденька, рассказывай, как у Артура прошел первый день работы, — попросила Вера Анатольевна. — Я так волновалась за него Вдруг студенты не стали бы его слушаться. Он такой впечатлительный, мой сынок. Как все было?

Марго усмехнулась. Ее рассмешила такая заботливость. Она даже не смогла сдержаться и хихикнула.

— Не смейтесь над глупой старухой, Маргариточка, — сказала Вера Анатольевна, ничуть не рассердившись на Марго. — У Артура были очень серьезные неприятности. Он ведь должен был остаться работать в Москве после окончания института, но поссорился там с ректором и вернулся домой. Он долго не мог прийти в себя и стал пить. Я так боялась за него. Он ведь очень гордый и не соглашался на работу, которая, как ему казалось, была ниже его достоинства. Я сколько раз говорила ему, чтобы он пошел работать в школу с детишками. Это ведь так интересно — учить малышей рисовать. Но он и слышать ничего не хотел об этом.

Марго опять усмехнулась. Где же такой бабусе понять человека с высокими устремлениями.

— А что произошло у него в Москве? — спросила она.

— Я плохо понимала то, что он рассказывал, — начала старушка. — Но вроде бы его картины чем-то не устраивали профессора. Артур говорил, что профессор был человек старый и не принимал нового искусства. Хотя Артур и рисовал лучше всех, ректор настоял на том, чтобы его не оставили в институте.

— Артур Викторович сказал, что профессор был ретроград, а он сам рисует в стиле модерн, и на защите диплома они повздорили по вопросам истинного направления в искусстве. Если бы Артур, как и настаивал ректор, извинился перед ним, дело бы замяли, но он не хотел предавать своих принципов, и ему пришлось уехать, — дополнила рассказ Веры Анатольевны Надя. — Но я тоже плохо разбираюсь во всех этих тонкостях…

— Что же тут непонятного! — фыркнула Марго. — Ну ладно, я пошла домой. Мне пора. — Разговаривать с Верой Анатольевной ей было неинтересно.

Когда на следующий день Марго, волнуясь, пришла на занятия по живописи, Артур ни словом не напомнил ей о происшедшей между ними размолвке. Он стал более внимателен к ней, обращаясь с безразличной галантностью, но уделял ей ровно столько же времени, как всем остальным, словно засекал время по часам. Даже около Николая он не задерживался дольше, чем у других. Но это было ему и не нужно: Николай ведь ходил в его мастерскую. А Марго чувствовала, что влюбляется в Артура все сильнее, все в нем казалось ей верхом совершенства: и держащая карандаш рука с тонкими длинными пальцами, и изящное запястье, легко скользившее вдоль листа, и даже его безразличие. Она столько уже знала о нем, даже познакомилась с его мамой, но от этого ничуть не приблизилась к нему. Ни на этом занятии, ни на следующем Марго не продвинулась вперед ни на шаг. И это было так странно — со всеми другими мужчинами этого времени ей хватило бы, чтобы выслушать объяснение в любви и даже предложение женитьбы. Тогда Марго решила действовать более решительно: ей пришло в голову проследить за ним по дороге домой, а потом, как бы нечаянно, столкнуться с ним в троллейбусе и ненавязчиво напроситься к нему в гости. Можно разыграть сценку, будто бы ей стало плохо, и он сам будет вынужден пригласить ее. Только нужно будет сделать это в тот миг, когда он соберется выходить на остановке, чтобы оказаться около его дома. А чтобы он не заподозрил, что она подстроила это нарочно, нужно взять с собой Надю, а потом как-нибудь отделаться от нее.

— Надюша, — зашептала она на ухо сидевшей рядом подруге. — Давай после рисунка не пойдем на следующую лекцию. Мне очень нужно.

— Нет, не могу, — запротестовала Надя. — Сейчас будет лекция по высшей математике, и ее нельзя пропускать. Пропустишь одно объяснение и дальше ничего не поймешь.

— Подумаешь, высшая математика! — возразила Марго и, понимая, что, если речь идет об учебе, Надя не сдастся, решила подойти к ней с другой стороны. — А я научу тебя, как нужно внушить человеку любовь к себе. Ты хочешь понравиться Николаю?

— Хочу, — покраснев, вздохнула Надя, попадаясь на удочку Марго. — А как?

— Ну так пойдем со мной, и я тебе наглядно все продемонстрирую. Перенимай мой опыт, пока я жива. Я намерена сегодня же попасть в гости к Артуру. А там произойдет такое, после чего он будет моим, — ответила Марго.

— А получится? — засомневалась Надя.

— Получится! — уверенно ответила Марго. — Ну так что, пойдешь со мной? Сразу же убедишься, что мой метод — верный. А потом ты сможешь испробовать его на Николае.

— Ладно, — поколебавшись, согласилась Надя.

— О чем вы шепчетесь красавицы? — спросил Николай и залился краской.

— Ни о чем, — ответила ему Марго, потому что Надя, кажется, потеряла дар речи.

«Вот глупая, — подумала Марго, — могла бы намекнуть ему, и, глядишь, он пошел бы ее провожать. А она сама все портит. Как все-таки Николаю идет на пользу общение с Артуром. Вот только если бы он научился не краснеть, его фраза прозвучала бы совсем нормально. Но, впрочем, у него еще все впереди».

После звонка девушки, подождав, пока Артур Викторович оденется и выйдет из кабинета, побежали за ним, стараясь остаться незамеченными. Он вышел на улицу, и Марго снова залюбовалась им: как отличается Артур от окружающих. Высокий, с гордой осанкой, в черной широкополой шляпе и длинном, чуть ли не до пят, пальто, с белым шарфом на шее, он выделялся среди пестро и броско одетой массы студентов. Сегодня проходил урок живописи, и в руках у него был желтый этюдник с металлическими складными ножками. Точно такие же этюдники были у Марго и Нади, но Марго поручила отнести их домой одному из студентов группы, чтобы этюдники не помешали девушкам в троллейбусной толчее. Выйдя за ограду института, Артур направился к остановке. Все было так, как задумала Марго. Но на остановке он не задержался, а прошел дальше, где в тени деревьев, на которых уже начали набухать почки, прятался ярко-алый «рено». Хозяйка «рено» стояла чуть поодаль, и пока Артур не подошел к ней, можно было подумать, что она с ним незнакома — она смотрела на него, словно видела его впервые. Лишь когда он, улыбаясь, поцеловал ее в щеку, по-видимому, опасаясь повредить яркую помаду, она тоже улыбнулась и оглянулась по сторонам, будто высматривала кого-то. Артур, открыв дверцу таким привычным жестом, словно делал это сотни раз, сел рядом с водительским сиденьем. А женщина немного помедлила, продолжая оглядываться, а потом тоже села, и автомобиль, выехав на дорогу, сорвался с места, набирая бешеную скорость и обгоняя другие машины, исчез за поворотом. А Марго стояла и никак не могла прийти в себя. Она столько раз за последние дни прокручивала в мозгу, как будет отвозить Артура домой на роскошном ярко-алом «рено», но только в ее видениях за рулем машины сидела она, Марго, а не эта омерзительная блондинка. И почему длинноногая красотка так внимательно оглядывалась по сторонам?

— Интересно бы узнать, кто эта женщина, — наконец произнесла Марго.

— Это Полина, — с участием, за которое Марго на мгновение возненавидела подругу, отозвалась Надя.

— Кто она такая?

— Она натурщица Артура, бывшая манекенщица.

— И все? — Марго спрашивала так, словно вела допрос.

— Нет, не все. Она его… — Надя замялась, подбирая слово. — Ну, она ему как жена, только… они не живут вместе… вернее, живут…

— Она его любовница и спит с ним, — назвала вещи своими именами Марго.

— Да, — поморщившись от неделикатных слов Марго, подтвердила Надя.

— А откуда ты знаешь? Может быть, она просто его знакомая. — Марго, как за спасительную соломинку, хваталась за последнюю надежду.

— Нет, она не просто знакомая. Они уже давно состоят в таких отношениях. Тетя Вера очень расстраивается из-за этого. Полина ей не нравится. Моя мама говорит, что Полина… не очень хорошая женщина… — опять замялась Надя.

— Что значит не очень хорошая? Ты можешь говорить нормальным языком? Мы же не в девятнадцатом веке! — вскипела Марго.

— Она… за деньги… — мямлила Надя, — вступает в близость.

— Она проститутка, шлюха?! — уточнила Марго.

— Да, — с трудом, словно ей предстояло не кивнуть головой, а разгрузить вагон кирпичей, согласилась Надя.

— А почему ты не сказала мне о ней раньше? — продолжала сердиться Марго.

— Я не хотела тебя расстраивать, — виновато ответила Надя.

— Почему ж он тогда не женится на этой Полине? Сделал бы ее честной женщиной, если она и вправду проститутка, — спрашивала Марго, словно это зависело от самой Нади.

— Ну я же говорила тебе, Артур не хочет ни на ком жениться. Вообще. Он предпочитает просто встречаться с женщинами, по крайней мере тете Вере он так сказал. Я понимаю, Рита, что это ужасно, но ты не думай о нем очень плохо. Может быть, потом он поймет, что не прав, — старалась утешить подругу Надя.

— А я и не думаю, что это ужасно, — постепенно успокаивалась Марго. — Подумаешь, спят вместе. Как бы узнать, действительно ли она проститутка?

— Так или иначе, а она плохая женщина. Ты знаешь, Рита, Артур рисует ее совсем обнаженную и эти картины собирается вскоре экспонировать на выставке. Не каждая может решиться на такое!

— Подумаешь! Что здесь плохого? Я бы тоже могла, — возразила Марго. — А откуда ты знаешь про эти картины?

— Я была однажды у него в мастерской, — ответила Надя. — Тетя Вера попросила зайти к нему, узнать, как он живет. С тех пор как он получил мастерскую, Артур домой и показываться перестал, а она за него переживает.

— Я его понимаю! — фыркнула Марго. — Если бы у меня была такая мама, я бы ее тоже стеснялась и вряд ли поддерживала с ней особо тесные отношения. Сравни, какой он и какая она.

— Да, они несравнимы, — согласилась Надя. — Видишь, Марго, ты еще не успела влюбиться в него по-настоящему и уже страдаешь, а тетя Вера человек, который никогда никого не заставит страдать.

— Я страдаю? Из-за Полины? Да я просто убедилась, что он нормальный мужчина, вот и все. Мне на Полину наплевать! — Марго, конечно, было очень больно, но такого значения этой связи Артура, как Надя, она не придавала.

— Но у него бывают и другие женщины, не только Полина, — вздохнула Надя. — Правда, Полина у него постоянная, а те — так, на один раз.

— Ну и что? — еще решительней хорохорилась Марго. — А почему ты мне все это рассказываешь? Может быть, у тебя у самой что-то было с Артуром, когда ты с ним занималась? — спросила она.

— Ты что! У меня еще никогда ни с кем ничего не было, — покраснев, ответила Надя. — Моя мама считает, что девушка сначала должна выйти замуж и только после этого начинать это самое «что-то».

— Моя мама тоже так считает, — Марго высокомерно взглянула на подругу. — Но они же воспитывались иначе, в другое время. И какая мне разница, что думает моя мама, если сама я считаю, что девушка может спать с парнем, когда любит его. Главное — любовь, а не штамп в паспорте.

— Но если вы полюбили друг друга, то почему бы сначала не пожениться? — спросила Надя. — Тебе не кажется, что наши родители правы?

— Но ведь можно ошибиться и потом разлюбить. Так что сначала лучше просто пожить вместе, чтобы убедиться, что вам и в постели хорошо, чем разводиться потом, — отстаивала свою позицию Марго.

— Я уверена, что если люди любят друг друга, то им всегда будет хорошо, — сказала Надя. — Так что вовсе не обязательно пробовать заранее. А вдруг ты ошибешься и он бросит тебя беременную?

— Зачем же сразу залетать? — засмеялась Марго. — Какая же ты неопытная, Надя. Есть столько способов для того, чтобы предохраниться. Но теперь я понимаю, почему твоя мама так сказала про Полину. По ее мнению, если женщина живет с мужчиной вне брака, она непременно должна быть проституткой.

— Рита, а у тебя это уже со сколькими было? — Надя, наверное, впервые в жизни задала неделикатный вопрос и густо покраснела.

— У меня? — Марго помолчала, затем снисходительно проронила: — Много будешь знать — скоро состаришься.

…Прошел почти месяц. Отзвенела веселая капель, снег растаял даже на самых темных задворках, куда не проникало солнце. Почки на деревьях разродились зелеными клейкими листочками, на подсохших газонах пробилась молодая трава, а в отношениях Марго и Артура по-прежнему царил холод. После занятий его встречала Полина, и они ехали к нему в мастерскую — Марго проследила за ними, поймав такси. А чувство, разогреваемое равнодушием любимого и восемнадцатой весной, разгоралось все сильнее. По ночам Марго мучила бессонница, а на теннисном корте, поглощенная невеселыми мыслями, она все чаще била ракеткой мимо упругого белого мячика, а потом вдруг посылала его далеко в аут, либо он, попав в сетку, плюхался на ее территории.

— Соберись, Ремезова, — сердился на нее тренер, — скоро соревнования на первенство города. Ты что, хочешь занять последнее место?

Но Марго не могла собраться. Она думала только об Артуре, и перед ней, когда она мазала ракеткой мимо мячика, стояли его красивые глаза, полные тайного невысказанного страдания. Марго перестала обращать внимание на всех остальных поклонников, отказалась встречаться с ними, запретила провожать ее. Они только раздражали ее, ведь они были — не он, и никто из них не мог с ним сравниться.

Отношения Нади и Николая тоже не сдвинулись с мертвой точки. Николай стал более общительным, начал покуривать со всеми, принимая участие в студенческой болтовне. Девушки курса, посовещавшись между собой, пришли к выводу, что у него очень выразительные глаза и хороший вкус, стали проявлять внимание к нему, и он, почти не смущаясь, шутил с ними. Но Надя, к несчастью, не курила, а значит, в веселых тусовках не участвовала. Правда, они по-прежнему сидели рядом и по-прежнему молчали, а после занятий Николай спешил в мастерскую к Артуру, где они вместе претворяли в жизнь великие замыслы художника. Влюбленным девушкам оставалось только страдать. Надя страдала тихо и безынициативно, а Марго бессонными ночами разрабатывала новый потрясающий план и однажды, когда все было продумано и обговорено с нужными людьми, на перемене отозвала Надю в сторону и ввела ее в курс дела.

— Через неделю, — сказала она, — будет день посвящения в архитекторы. Городские строители и наши преподаватели торжественно примут нас, заканчивающих год первокурсников, в свою среду. Обычно этот праздник проходит здесь, в институте, но я уговорила папу, он помог снять для этого Дом архитектора и даже выделил какие-то средства на организацию праздника. Так что вместо обычной торжественной части и танцев в нашем актовом зале будет настоящий бал. Свечи, столики, музыка, закуски, выпивка и оркестр. Я надену такое вечернее платье, какое Полине и во сне не снилось, и сама приглашу Артура на медленный танец. Официант, с которым я договорюсь заранее, принесет нам шампанского, а потом, когда оно подействует, я признаюсь Артуру в любви, надеюсь, на этот раз он не устоит. А о дальнейшем я позабочусь по ходу действия.

— А ты уверена, что Артур придет? Он ведь не любитель подобных мероприятий. К тому же сейчас он слишком занят — готовится вместе с Николаем к выставке, — охладила пыл подруги Надя.

— Я уже позаботилась о том, чтобы он там был. — Глаза Марго, почти погасшие за последний месяц, снова ярко сияли. — Я договорилась с дядей Геной, и он поручил Артуру художественное оформление праздника. Так что не прийти он не может: он слушается ректора.

— Надеюсь, у тебя все получится, — сказала Надя.

— А потом я сделаю все, чтобы у тебя тоже получилось, — пообещала Марго. — Ведь Артур с Николаем теперь друзья, и я через Артура смогу подействовать на Николая. Если ты, конечно, будешь меня слушаться.

После институтских лекций Марго спешила к портнихе. Она сердилась и ссорилась с ней, все предложенные фасоны платьев казались ей недостаточно нарядными и обольстительными. Наконец она остановилась на модели собственного изобретения: глубоко декольтированное платье из зеленого бархата с открытыми плечами должно было подчеркнуть красоту ее высокой груди и оттенить природную зелень ее глаз. Разрезы по бокам узкого длинного платья были призваны демонстрировать стройность ее ног. Но и когда фасон был выбран, Марго волновалась, что портниха сделает что-нибудь не так, и ежедневно бегала проверять, все ли в порядке.

Наконец наступил торжественный день. Май был теплым, и Марго решила даже не набрасывать плащ поверх платья. Она нетерпеливо ходила из угла в угол гостиной, изредка останавливаясь и глядя на часы, а затем снова продолжала свои путь, ожидая, когда подъедет Петр Иванович, шофер отца, чтобы отвезти ее и Надю в Дом архитектора. На Наде было синее шерстяное платье с белым кружевным воротничком, юбка, как всегда, в складочку, отчего девушка смахивала на школьницу. Марго, меряя шагами гостиную, успевала посматривать на себя в развешанные по всем четырем стенам зеркала и снова убеждалась, что правильно выбрала к своему наряду серебряное колье с малахитом и точно такие же серьги, тяжело оттягивающие уши. Потом она переводила взгляд на сидящую в кресле Надю и сравнивала ее с собой. Хотя ей и было жаль подругу, но она радовалась, глядя на то, как та одета: на ее фоне она сама будет смотреться особенно ярко. Марго обещала помочь Наде добиться внимания Николая, но сама не представляла себе, чтобы кто-нибудь, даже такой скромный парень, как Николай, мог бы в нее влюбиться. Марго считала свою подругу «серой мышкой» не только потому, что Надя всегда строго и неброско одевалась, но и потому, что в поведении подруги не было присущего Марго кокетства, казалось, что Надя постоянно старается вести себя как можно тише и незаметнее. И внешняя привлекательность Нади: белокурые вьющиеся волосы, миловидное личико с большими голубыми глазами, окруженными длинными пушистыми ресницами, пухлые маленькие губки, трогательная ямочка на подбородке, красивая фигура, по женственности не уступающая фигуре Марго, — все это терялось за манерой ее поведения и стилем одежды.

Марго нервничала, хотя повода для этого у нее не было — оставалось еще пятнадцать минут до времени, которое она сама назначила шоферу. Наконец под окнами раздался знакомый сигнал, и Марго, схватив Надю за руку, потащила ее за собой по лестнице. Надя едва успела снять с вешалки свой серый легкий плащ. Устроившись на свое любимое место рядом с водителем, Марго успокоилась и стала уговаривать Петра Ивановича просто так покатать их по городу, чтобы специально потянуть время и, пропустив торжественную часть, немного опоздать на развлекательную. Тогда ее появление будет замечено даже теми, кто не очень хочет ее замечать.

— Но, может быть, мы пропустим что-нибудь интересное, — робко запротестовала Надя.

— Надя, если кто-нибудь ждет тебя, ему придется немножко побеспокоиться, и ты сможешь заметить по его лицу, насколько он тебе рад. Он просто не успеет скрыть своих эмоций, когда ты неожиданно появишься, и если ты ему действительно нужна, ты только поднимешь себе цену тем, что не спешишь встретиться с ним, — почтительно выложила Марго.

— Да? Тогда давай опоздаем, — согласилась Надя.

Марго про себя посмеивалась над наивностью подруги. Неужели она тоже на что-то надеется?

— Чему учишь девчонку, егоза? — рассмеялся шофер. — Мало тебе самой толпы несчастных влюбленных, ты из хорошей милой девушки стараешься сделать роковую женщину.

— Дядя Петя, поехали на набережную. Там вкусное мороженое продается. Посидим на лавочке, посмотрим на кораблики. Время и пройдет.

— Пожалуйста, поехали, Петр Иванович, — робко поддержала ее Надя.

— Ну, против вас двоих мне не устоять, — согласился шофер. — А то, что служебная машина будет прохлаждаться на набережной, тогда, как может понадобиться мэру города, так это чепуха по сравнению с тем, что личная жизнь двух красавиц может не сложиться. Мэр подождет…

— Дядя Петя, я папе все объясню. Если бы он был здесь, он бы разрешил. Он мне всегда все разрешает. Если ему будет нужно, он возьмет другую машину, — продолжала настаивать Марго.

— Ладно, убедила, — сказал Петр Иванович.

Когда Марго с Надей вошли в Дом архитектора, торжественная часть давно закончилась. Все, и преподаватели, и студенты, сидели за накрытыми столиками, расставленными полукругом против сцены, на которой выступали приглашенные из городского драмтеатра актеры и сами студенты со своей программой. Входя в зал. Марго нарочно как можно громче хлопнула дверью и с удовлетворением заметила, что головы присутствующих повернулись к ней и явно не желают поворачиваться обратно. Раздались приветственные возгласы, и сразу из-за нескольких столиков вскочили молодые люди, приглашая девушек присоединиться к ним; Марго отыскала глазами Артура. Он сидел почти у сцены вдвоем с Николаем. Слава Богу, ее опасения не оправдались, и рядом с ним не было Полины. Два места его столика, рассчитанного на четверых, пустовали. Марго медлила в дверях, ожидая, чтобы он тоже обратил на нее внимание. А Надя, смущенная тем, что все смотрят на них, поспешила присесть за столик, стоящий у самой двери, хотя это и было не очень удобное место. Вид на сцену почти полностью закрывала одна из колонн, поддерживающих перекрытие. Наверное, поэтому за столиком сидел только один человек, да и то Марго удивляло, что он туда сел. Мельком взглянув на него, Марго отметила, что раньше никогда его не встречала.

Артур тоже повернул голову в ее сторону, заметив реакцию остальных. И Марго впервые увидела, как пробуждается в его взгляде заинтересованность. Он оглядывал ее с головы до ног, и на его лице можно было прочитать удовлетворение. Он что-то сказал Николаю, и тот в знак согласия кивнул головой. Артур привстал и жестом пригласил Марго за свой столик. Сердце Марго затрепетало от счастья, она чуть было не забыла о Наде и уже готова была рвануться навстречу Артуру, но вовремя вспомнила, что говорил ей отец; то, что доступно, никому не нужно. Если Артур сделал первый шаг навстречу, нельзя показать ему, что она только этого и ждала. Марго повернулась к Наде и с недоумением отметила, что Надя не только сидит за одним столиком с незнакомым мужчиной, но и совершенно спокойно беседует с ним. Это Надя-то, которая всегда краснела и смущалась, если кто-нибудь из парней с нею заговаривал. И, видимо, она говорит что-то интересное, потому что коротко остриженная темноволосая голова мужчины внимательно наклонена к ней. Марго была так окрылена и поглощена тем, что Артур впервые заинтересовался ею, что даже не подумала о невежливости своего поведения: она подошла к подруге и, не обращая внимания на ее собеседника, произнесла тоном, не допускающим возражения:

— Надя, тебе не кажется, что ты выбрала не совсем удачное место? Пойдем поближе к сцене. Наши ребята будут показывать неплохую программу, а отсюда мы не увидим ее.

Надя, извинившись перед незнакомцем, поднялась, и девушки уже почти отошли от столика, когда Марго услышала обращенные к ней слова незнакомого мужчины:

— Воспитание одной красивой девушки вполне соответствует ее вкусу.

Она резко повернула голову. Да, он прав: она поступила не совсем вежливо, но это не значит, что она плохо воспитана — просто ей сейчас не до этого. И как он смеет говорить, что у нее нет вкуса. Ведь даже Артуру она сегодня понравилась, явно очаровав его своим нарядом, который придумала сама. А Артура нельзя упрекнуть в отсутствии вкуса. В другой раз она обязательно придумала бы что-нибудь колкое в ответ, чтобы поставить наглеца на место, но сейчас ей было не до этого. Марго только презрительно взглянула на незнакомца, встретившись взглядом с карими глазами, полными обидной усмешки. Его лицо было наполовину закрыто тенью колонны, а глаза скользили по ней, остановившись на груди, почти открытой из-за декольте. Марго невольно прикрыла грудь рукой и, увидев, что незнакомец рассмеялся, заметив ее жест, еще больше рассердилась на него за его наглость и на себя за неумение владеть собой. Она первая отвела взгляд, так и не сумев вложить в него презрение, и тут же забыла об этом неучтивом человеке, непонятно как и зачем пришедшем сюда: Артур по-прежнему приветливо смотрел на нее и даже отодвинул от стола пустой стул, приглашая Марго занять его. Правда, Артур отодвинул еще один стул, имея в виду Надю, которая уже направлялась к нему и Николаю, но делал это он, конечно же, только потому, что видел, как они вошли вдвоем, и ему было бы неудобно пригласить Марго без подруги. Марго догнала Надю и, поймав ее за руку, повела к столику ректора, сидевшего рядом с деканом факультета и тоже улыбавшегося ей.

— Ты что? — Надя удивленно взглянула на подругу.

— Делай, как я говорю, — зашипела ей на ухо Марго. — А то все испортишь.

Надя послушно, хотя и неохотно подчинилась и села вместе с Марго за столик ректора. Она краснела и бледнела, когда подруга представила ее главе института, а потом все время молчала, смущаясь и отрывая взгляд от стола лишь затем, чтобы посмотреть в сторону Николая. А Марго весело болтала с дядей Геной и деканом, громко и заразительно смеялась и тоже искоса поглядывала на соседний столик, замечая, что Артур по-прежнему как бы оценивающе продолжает смотреть на нее. На идущее на сцене представление она даже не обратила внимания, хотя и любила развлекательные программы, но сейчас ей было не до них. Ей нужно было продемонстрировать Артуру свою дружбу с его начальством, и она шутила и болтала, хотя ей так хотелось сидеть сейчас около Артура и молчать, слушая его самого или, если он не захочет разговаривать, просто смотреть на него. Ее утомлял собственный смех, но что ей оставалось делать. Наконец, к ее облегчению, на сцену вышел приглашенный из филармонии оркестр, и начались танцы. Сердце Марго билось так, словно собиралось выскочить из грудной клетки. По разработанному ею плану она должна сейчас встать и сама пригласить Артура на танец, но Марго чувствовала, что ноги у нее становятся ватными и она почти не может управлять ими. Она решила, что пригласит его на следующий танец, а за это время справится с волнением. Но вдруг она увидела, что Артур и Николай поднимаются со своих стульев. Кажется, ее план срывается. Эти ненормальные сейчас удерут в свою мастерскую, где их уже, наверное, поджидает Полина. Сердце Марго забилось еще сильнее и, вздрогнув, чуть не остановилось — молодые люди подошли к их столику и, поздоровавшись с ректором и деканом, пригласили девушек на танец. Марго сидела, потрясенная. Она видела, как Надя привычно покраснев и глядя в пол, поднимается и подходит к Николаю, который тоже усиленно созерцает паркет зала. Потом они ушли, а она все не двигается с места. Артур стоит перед ней, и его черные глаза устремлены на нее.

— Разрешите еще раз повторить вам свое приглашение, госпожа студентка, — Марго наконец снова обрела способность различать звуки и услышала его голос. — Или вы категорически отказываете мне?

— Нет, не отказываю, — с несколько излишней поспешностью ответила она, но умение вести интригу на этот раз оставило ее. Он протянул ей руку, и Марго встала, опираясь на нее и чувствуя, как предательски дрожит ее рука. Она заливалась краской, совсем как Надя, пока он вел ее в глубь зала, туда, где танцевали студенты. А когда они поплыли в медленном танце и Марго оказалась в его объятиях, о которых мечтала так давно, у нее было такое впечатление, что она впервые танцует с мужчиной. Она понимала, что нужно что-то сказать, чтобы начать разговор, но словно потеряла дар речи, ни одна из ее милых острот, заставлявших трепетать мужские сердца, не приходила в голову. Марго казалась себе в этот миг такой же глупой и неопытной, как Надя. Руки Артура лежали на ее талии, а ее руки — на его плечах, но она даже не осмеливалась поднять на него глаза.

Наконец усилием воли она заставила себя посмотреть на него и встретилась с ним взглядом. А в его глазах по-прежнему была недосягаемая глубина, и Марго полностью растворялась в них, переставая ощущать свое «я». Ей казалось, что она темной беззвездной ночью, заблудившись, идет куда-то, не видя дороги, и не может отыскать ее, чтобы достичь цели. Такая тайна была в его взгляде, Марго не могла разгадать ее, а значит, понять его и, поняв, победить, заставить, как и всех остальных, подчиниться ей. Она тонула в надвигающейся на нее черной бездне и не могла придумать ни слова.