Кино без бюджета: Как в 23 года покорить Голливуд, имея в кармане 7 тысяч долларов

Вторник, 31 марта, 1992

Как оказалось, в стоимость перелета до Далласа также было включено запугивание пассажиров до смерти. Шел сильный ливень, и во время полета гремел мощный гром. Затем самолет неожиданно резко дернулся влево, потом вправо, и только потом выровнялся. Пассажиры кричали и охали. Казалось, что в правое крыло попала молния, что и вызвало такие качели. Наш добрый пилот не стал нас беспокоить никакими объяснениями. Теперь у всех была тема для разговора до конца полета. Отлично, скоро меня ждет очередной трехчасовой рейс. Не люблю самолеты.

В Лос-Анджелес я прибыл в 21:30. В мое распоряжение предоставили нашу национальную машину — темно-бордовую «шевроле корейка». В гостиницу Sheraton я поехал через город. Ловко обращаясь с картой, я заблудился всего два раза. До отеля добрался в 23:30. Все забегаловки уже были закрыты (?), поэтому довольствовался гамбургером за 12 долларов у себя в номере. На ресепшене меня ждал факс: завтра в девять утра встреча с Крисом Меледандри из Steel Pictures в павильоне Disney.

Среда, 1 апреля, 1992

Я заблудился, когда искал Disney. В итоге опоздал на 15 минут. Студия Disney забавное место. Небольшие улочки с названиями типа Dopey Street или Mickey Avenue заставлены зданиями с причудливой архитектурой и засажены кучей деревьев. Веселые рабочие снуют туда-сюда. Steel Pictures расположились в студии мультипликации, и я потратил еще несколько минут, бродя по холлу и изучая оригинальные зарисовки и полноценные мультики. Начиная с диснеевской классики «Красавица и чудовище» и заканчивая еще не выпущенным «Аладдином».

Встретился с Крисом Меледандри и его командой: Джоди Росс из Испании и Марк откуда-то из Чикаго. Поговорили насчет ремейка «Эль Марьячи». Они предложили свои идеи. Крис предлагает сделать Марьячи игроком на электрогитаре и фильм снимать в Техасе. Также выдвинул идею, что полумертвый Марьячи окажется в индейской резервации. Там его вернут к жизни, и наставник обучит его различным техникам боя, чтобы подготовить к большой битве. Он спрашивал об индейской культуре и о том, есть ли у них какой-нибудь древний вид боевого искусства, что-нибудь типа карате, какой-нибудь рукопашный бой. Наставник может научить его всем этим штукам. Они начали рассказывать о парадигме героя (кажется, я что-то читал об этом на занятиях Уэймера в Университете Остина) и о том, как сформировать его характер, чтобы вписаться в эту парадигму.

Крис попросил Марка выложить об этом все. Марк играючи пробежался по основным аспектам. Как будто такой навык записан в вакансиях как обязательный для работы в студии (позже выяснилось, что быстрочтение действительно требуется). Они также отметили ранение Марьячи в руку и сказали, что в подобных фильмах почти смертельное ранение героя обычно ставят раньше. «...Может, нам стоить передвинуть его немного…» — тараторили они.

Хотелось сбежать оттуда прямо через окно. По моему молчанию они поняли, что я не очень воспринял такое выворачивание истории наизнанку. А я, в свою очередь, понял, что хоть и пришел сюда очень отчаянным и готовым работать над чем угодно, но так просто изменять своим принципам не собираюсь.

Справедливости ради надо сказать — я в курсе, что им нужно создавать фильмы, приносящие прибыль. А «Эль Марьячи» в нынешнем виде вряд ли даст положительный результат. Он задумывался как нестандартный комедийный боевик для маленького рынка. Единственный способ сделать его выгодным — разорвать в клочья и полностью изменить.

Чувствую, мне лучше подчиниться своим инстинктам и рассмотреть возможность поработать над чем-нибудь другим.

Мы подошли к следующему вопросу. Я показал им «Больного на голову», и они сами сошли от него с ума. Затем я достал сборник комиксов Bootleg Hooligans, чем вызвал вопрос: «Подожди-ка, ты сам написал и нарисовал все это?» Я ответил, что книжка представляет собой собрание ежедневных комиксов за три года. Главные персонажи — мои десять братьев и сестер. А это означает, что у меня есть тонна материала для создания семейного телесериала. Им понравилась идея.

Пошел обедать. Хотел заказать что-нибудь посолиднее, поскольку это все-таки Disney. Закончилось все небольшой порцией пасты с аккуратно разложенными сверху редкими полосками жареного цыпленка. На вкус — как туалетная бумага. Я совсем не наелся и взял еще несколько булочек.

В полтретьего назначена встреча в помещении команды Disney. Это каменное здание с семью гномами вместо колонн. Я познакомился с Адамом Лейпцигом и его помощницей Бриджит Джонсон. Рассказал о себе, о семье, о том, как в детстве мама брала нас в кинотеатр и прятала еду под одеждой. А чтобы наши поездки окупались, мы смотрели фильмы минимум по два сразу. Старые работы Хичкока, мюзиклы «Метро Голдвин Майер», фильмы братьев Маркс и т. д. Я рассказал, как отец стал Мистером Технической Новинкой, первым в городе купившим видеомагнитофон. Показал «Больного на голову», и они остались довольны им от начала и до конца. Еще я дал на оценку свои комиксы. Они сказали, что с радостью со мной поработают.

Вернулся в ICM отметиться и встретил Роберта и Дэйва — мою парную команду агентов, которые подлили еще больше масла в огонь: они рассказали, что звонил Адам Лейпциг и, по его словам, я гений и очень ему понравился, поэтому они хотят со мной работать. Тут-то Дэйв и занес свой меч. Он сказал Адаму, что Columbia, Paramount и TriStar уже готовы сделать мне серьезные предложения. Тот ужаснулся, а Дэйв напомнил, что это была его идея разрешить мне встречаться с другими компаниями.

Адам изобразил крокодиловы слезы: «Зачем я это сделал? О, нет!» Дэйв посоветовал ему определиться, чего они от меня хотят, и выдвинуть какое-нибудь предложение, потому что другие уже наверняка готовят свои. Адам разочарованно закончил разговор.

Роберт и Дэйв взяли меня на встречу с Марком Уийманом, юристом из Sinclair and Tennenbaum. Кстати, они также представители Ридли Скотта и Питера Уира. Говорят, Марк очень хорошо разбирается во всех этих сделках и контрактах. Мне скоро потребуется юрист, поэтому они советуют именно его.

Роберт отвез поужинать в Daily Grill. Зашел Спайк Ли в кожаной куртке с огромной буквой X, раскрашенной под цвет национального флага. Помню, как читал его книги. Он писал, что хочет демифологизировать кинопроизводство. Потихоньку я понимаю, что он имел в виду. Этот бизнес действительно очень странный.

Отправился в гостиницу — прилег посмотреть телевизор. По факсу сообщили, что завтра я опять встречаюсь с Disney.

Четверг, 2 апреля, 1992

В 11 часов поехал на встречу с Доун Стилл. Она села рядом и воскликнула: «Посмотрите, какой привлекательный молодой человек!» Она мне уже нравится. Я показал ей «Больного на голову», сборник комиксов и рассказал о своей идее съемок фильмов в Техасе. Доун посоветовала начать с того, о чем у меня есть хоть какое-то представление. Например, сделать фильм про семью или ремейк «Эль Марьячи».

Зашли с Крисом Меледандри в здание мультипликационной студии перекусить. С трудом проглотил огромный бургер с картошкой и чипсами и прослушал его монолог «Почему так хорошо работать в Disney». Я сказал, что понимаю — все эти разговоры о ремейке «Марьячи», электрогитаре и индейской резервации были всего лишь мозговым штурмом, чтобы составить представление — как превратить не очень прибыльный фильм в выгодный. Посмотрим, как будут складываться события. Я хотел бы высказать свои идеи разным людям. И все еще рассматриваю тему создания ремейка «Эль Марьячи» в сотрудничестве с Touchstone, если у нас появится какая-нибудь взаимовыгодная концепция. Поблагодарив его, я ушел.

Отправился в Paramount Pictures встретиться с Дэвидом Киркпатриком. Мы поговорили о съемках «Эль Марьячи» и посмотрели «Больного на голову». Ему понравилось. Пообщавшись еще некоторое время, я рассказал о своем участии в исследовательских экспериментах и об истории, на которую вдохновился после них. Он посмеялся и сказал: «А ты оригинал!» Кажется, он остался мной доволен. Чувствую себя счастливым и уверенным. Может, они предложат что-нибудь интересное.

Позже агент Дэйв сообщил, что Киркпатрик пойдет на все, чтобы заполучить меня в Paramount. Посмотрим. Если все сложится, я смогу поработать над сценарием для «Больного на голову» с Киркпатриком, создать ремейк «Эль Марьячи» с Крисом Меледандри в Disney и, возможно, выпустить вместе с Trilogy свой боевик для Columbia или TriStar. Смогу поработать со всеми сразу и выяснить, кто лучше.

Стефани Эллин из Columbia позвала посмотреть «Основной инстинкт». По пути в ресторан Musso and Franks мы чуть не попали в аварию. В ресторане я взял бифштекс из вырезки и печеный картофель плюс два десерта. Стефани рассказывала о других студиях. Здорово слушать, как каждый пытается выставить чужие студии не в самом лучшем свете.

Пятница, 3 апреля, 1992

Встретился с президентом Disney Дэвидом Хоберманом и исполнительным вице-президентом Touchstone Дональдом де Лайном, а также снова с Адамом Лейпцигом и Бриджит Джонсон. Провел для них небольшую презентацию, и так получилось, что больше всего внимания уделял Дональду де Лайну. Он слушал меня наиболее сосредоточенно. Спустя где-то 30 минут все пожали друг другу руки и распрощались. Мне показалось, что Хоберману я наскучил больше всего. Слишком наскучил.

Приехал в Columbia на встречу со Стефани, Ялдой Тигранян, Венди Вассерман, какой-то Кристин, Эми Грин и каким-то парнем. Кажется, им действительно понравились мои истории, комиксы, идеи. Они молоды, и у них свежие умы. Мы хорошо пообщались. Еще я рассказал об экспериментах, в которых принимал участие, чтобы заработать денег на съемки «Больного на голову». Они хотели посмотреть на шрамы, но я спрятал руки и сказал: «С вас — контракт, с меня — шрамы».

Думаю, если работаешь в Голливуде, когда-нибудь наступает момент, когда чувствуешь себя шлюхой. У меня он уже наступил. Я ужасно хотел работать. Кажется, Columbia открыты моим идеям. Я смогу веселиться и создавать сумасшедшие фильмы, и в то же время получать за это деньги. Все складывается неплохо. Признался, что мне понравились ребята из Trilogy, и Стефани тут же воскликнула: «У нас с ними контракт! Давайте сделаем что-нибудь с Trilogy!»

Заскочил в TriStar поговорить с Мишером. Он хочет познакомить меня с продюсером. Еще он послал фильм Демми, Доннеру, Де Вито, Левинсону и продюсеру «Робокопа».

Агент Роберт спросил, не хочу ли я сходить на предпоказ «Игрока». Конечно, почему бы и нет. «Это фильм про киноиндустрию?» — спросил я его. Я читал о нем где-то. Он выходит в прокат через несколько недель.

Оказалось, что Роберт позвал меня не на предпоказ, а на премьеру. Мы вошли в кинотеатр Союза режиссеров, и отовсюду замелькали вспышки. Фотографировали, конечно, не нас. Там были Ник Нолти, Брайон Джеймс, Мими Роджерс, Джефф Голдблюм, Питер Штраусс, Брайан Де Пальма, Сидни Поллак, Майкл Болтон, Кэти Айрлэнд, Тери Гарр, Элизабет Шу, Джек Леммон, Фред Уорд, Пауэрс Бут, Грэм Грин, Вирджиния Мэдсен, Кристин Лахти, Фэй Данауэй, Салли Келлерман... Чувствовал себя немного глупо, пытаясь представиться Нику Нолти, Пауэрсу Буту, Джеффу Фэйю и Фреду Уорду. Они наверняка жмут по сотне рук в день, но, тем не менее, все оказались очень милы и даже поинтересовались, кто я такой. Я рассказал, и вроде бы им было интересно.

От этой премьеры остались самые фантастические, странные и необычные впечатления. Я провел последние две недели, бегая по студиям и рассказывая всякие истории, идеи, прямо как в «Игроке»... И вокруг меня сейчас сидят все люди из этого фильма. Сумасшествие какое-то. Думаю, скажу своим агентам, что заключу контракт с любым, кто разрешит мне остаться в Техасе. Это будет мое новое требование. Не деньги, не самая выгодная сделка, а возможность жить и работать в Техасе. Что хорошего в деньгах и солидной сделке, если все время придется проводить в проклятом Голливуде? В небольших дозах он интересен и занятен. Но если я приму немного больше, то просто свихнусь.

Суббота, 4 апреля, 1992

Проснулся от звонка Адама Лейпцига. Он хотел извиниться за Хобермана, который уделил мне не так много внимания. Сказал, что Хоберман просто плохо себя чувствовал, но я ему понравился. Он собирается показать мои фильмы Катценбергу. Я чуть было не сказал Адаму, что видел Хобермана на премьере «Игрока» и еле узнал, потому что он довольно широко улыбался и хорошо проводил время. Быстро же он вылечился. Но умолчал об этом — просто сказал Адаму спасибо за приятное времяпрепровождение и распрощался.

Позвонил Киркпатрику. Он сказал, что очень хочет работать со мной и показывает фильмы Брэндону Тартикоффу. Хотя ему и не нужно одобрение Брэндона — он просто хочет держать его в курсе событий. Перед тем как стать продюсером, Киркпатрик управлял студией. Он готов заключить сделку вслепую, а проект подобрать позже. Я выразил ему благодарность.

Агенты предложили слетать домой или отправиться в путешествие и подумать обо всем. Главное держаться подальше от телефона.

Я полетел в Остин. Озадаченный, но в приподнятом настроении.

Понедельник, 6 апреля, 1992

Проснулся поздно, около часа дня. Проверил сообщения. Полно звонков от разных людей, включая Стефани Эллин, Кевина Мишера и ICM.

Агент Роберт и агент Дэйв хотели рассказать, что TriStar предлагает полный контракт. «Что это значит? Это хорошо?» Объяснили, что мне предоставят киностудию. Базу. Они будут платить мне за работу над «Больным на голову», «Эль Марьячи», «Иглами» или над чем-нибудь еще. И у них есть право первыми посмотреть мой сценарий. Но если им не понравится, я смогу поработать в другом проекте, у кого-нибудь еще. Я позвонил в TriStar, и Кевин Мишер сказал, что Джонатан Демми прямо сейчас смотрит мою пленку. Он знает, что сейчас я пробую начать сотрудничать с другими компаниями, и если не захочу присоединиться к ним, то он поймет. Возможно, мы сможем сотрудничать в будущем.

Звонил Майкл Натансон, президент кинокомпании Columbia. Посмотрел на выходных «Эль Марьячи» и «Больного на голову» и жутко хочет поработать со мной. Он порекомендовал сотрудничать именно с Columbia. Они также предлагают мне киностудию. Кроме всего прочего, это молодая, живая компания, а у Стефани Эллин уже наработана определенная сеть талантливых людей, таких как Джон Синглтон и я сам. Еще они смогут мне предоставить хорошую рабочую обстановку без вмешательства студии. Марк Кантон, председатель, прямо сейчас смотрит мой фильм и уже на 41-й минуте решил отправить ко мне в Остин Стефани Эллин.

Одна из участниц первой встречи с представителями Columbia по имени Ялда позвонила и сказала, что ей очень понравился «Больной на голову». Она считает, что у меня врожденный талант, раз я смог снять такой фильм с минимальным бюджетом. Я абсолютно серьезно ответил, что не такое уж это и большое дело. Я всем обязан появившейся возможности видеозаписи. Благодаря этому мог создавать фильмы, тратя минимум средств. Методом проб и ошибок по прошествии нескольких лет и после кучи ужасных попыток фильмы стали получаться лучше. «Больной на голову» и «Эль Марьячи» — мои последние работы из целого ряда других любительских фильмов. Она сказала, что у нее никогда бы не получилось сделать что-либо подобное. Просто не было столько времени, сколько у меня. Думаю, в этом ключ. Очень немногие могут посвятить большое количество времени своему хобби. А мне повезло. Я начал, когда был еще очень молод, и кроме свободного времени, у меня больше ничего не было. Кучу часов я убил на такие глупости, как фильмы. Я рассказал, что иногда мне было очень стыдно и даже как-то не по себе, оттого что вместо учебы я бегал везде с камерой или рисовал. Но сейчас понимаю, что это была подготовка к карьере. Она сообщила, что личный звонок Майкла Натансона означает очень многое. Он никогда так не делает.

Звонила Стефани Эллин: предупредила, что в среду они вместе с Ричардом Льюисом из Trilogy Entertainment собираются прилететь в Остин. Columbia предоставит мне киностудию. Она спросила: «Как насчет переделать “Эль Марьячи” с Антонио Бандерасом?» Хм, он реально может сняться? «Думаю, да, если ему будет интересно». Мурашки по коже от таких мыслей. «Эль Марьячи» — обычный фильм, сделанный ради практики. Переделать его с участием Антонио Бандераса—это какой-то бред. В хорошем смысле слова. Мой мозг сейчас где-то летает. Слишком много информации, возможностей и вопросов. Даже инстинкты в замешательстве.

Она сказала, что в следующий раз мы поговорим только в среду. Они сейчас очень заняты. Собираются прилететь и поговорить лично—дать мне понять, что настроены серьезно. Агенту Дэйву тоже рассказали о предложении. Он абсолютно спокойно и хладнокровно ответил, что все делают подобные предложения и надо становиться в очередь. Крепкий орешек. Стефани также напомнила, что, в отличие от тех же Disney, у них уже есть опыт работы над такими фильмами и без вмешательства в рабочий процесс.

Поговорил с Дэвидом Виртшафтером. Он рассказал Кевину Мишеру из TriStar, что люди из Columbia летят со мной на переговоры. Кевин спросил, что ему делать, и Дэвид посоветовал пошевеливаться. Киркпатрик также разговаривал с Тартикоффом и обо всем расспрашивал. По словам Дэйва, Disney тоже бегают с пеной у рта. Columbia хочет предложить мне контракт на две кинокартины. На написание сценариев и режиссуру. Доля агента —10%. Дэвид ответил, что такие предложения даже не рассматриваются. Columbia будет пересматривать цифры.

Дэвид сказал представителям Columbia, что мой фильм вызвал гораздо больший ажиотаж, чем какой-нибудь хит с кинофестиваля «Сандэнс», и спросил — кто после этого согласится участвовать в подобной сделке?

Он также предупредил, чтобы я не принимал решения, пока Стефани Эллин не дойдет до кондиции. Ах да: еще Стивен Спилберг собирается смотреть мои пленки. Дэвид посоветовал немного отдохнуть и развлечься. Становится все интереснее и интереснее.

Вторник, 7 апреля, 1992

Columbia сделали первое предложение. Агентам было велено пока не озвучивать цифры, но, в любом случае, они не сделают предложение ниже предыдущего. Если я соглашусь работать с Columbia, я гарантированно получу по крайней мере четверть миллиона долларов. Они заплатят мне 100 тысяч долларов за два этапа подготовки сценария «Эль Марьячи»: первую редакцию и откорректированный вариант. И 200 тысяч долларов с различных сборов после выхода фильма (если фильм удачно покажет себя в прокате). За режиссуру я получу около 200 тысяч долларов. За второй сценарий — возможно, это будет «Больной на голову» — мне опять гарантированно дадут 125 тысяч долларов за первую редакцию и откорректированный вариант. Со сборов я получу около 350 тысяч долларов (если фильм будет успешен).

Я чуть не задохнулся. Дэвид сообщил, что TriStar сделают свое предложение очень скоро. Как и Disney. Еще он сказал, что, опять же, эти цифры занижены. Я в шоке. Еще думаете, нужен ли вам агент? А кто будет защищать ваши интересы?

У агента Роберта есть кое-какие новости. Он может продать оригинальную запись «Эль Марьячи». Если Columbia действительно хочет сделать ремейк, то он продаст им права на оригинал. Крупные киностудии любят все контролировать, и покупка моей оригинальной пленки — их насущный интерес. Они собираются потратить на ремейк несколько миллионов и не хотят, чтобы кто-нибудь купил пленку и выпустил фильм на видеокассетах к моменту выхода новой версии в кинотеатрах. Роберт попросит у них приличную сумму, поэтому мне стоит повременить с продажей прав на испанский видеорынок. Неплохо. Хорошо, что я так и не получил тот контракт.

Звонил Марк Уийман — юрист из Sinclair and Tennenbaum. Спрашивал, не хочу ли я взять его своим юрисконсультом. Ответил, что в этом вопросе полностью доверяю Дэвиду и Роберту. Они уверили: если я хочу работать с умным, честным и яростным в сделках профессионалом, то Марк как раз такой. Он сказал, что, когда работаешь над подобными вопросами, иногда приходится быть настоящей сволочью. Круто. Беру его в команду.

Среда, 8 апреля, 1992

В Остин приехали Стефани Эллин и Ричард Б. Льюис. Мы с Лиз встретили их и повезли в наш любимый мексиканский ресторан Tio Tito’s. Гости жадно проглотили свои фахитос. Я позвонил отцу: попросил привезти детей. По дороге домой они поинтересовались, сколько времени уйдет на написание сценария, уведомив, что контракт отводит на это три месяца. Я ответил, что, наверное, получится сделать все быстрее, поскольку я привык работать в сжатые сроки. Приехали мама с папой, Лиззи, Дэйв, Бек-Бек и Тина. Ричард и Стефани сразу же попытались убедить родителей насчет моей работы. Они признались, что раньше никогда специально не прилетали ради такого дела, и чувствовали себя какими-то рекрутерами футбольной команды.

Обедать мы поехали в County Line, заказали огромную тарелку ребрышек и молочные коктейли на десерт. Ричард отвел меня в сторонку и посоветовал не подписывать контракт на эксклюзивной основе ни с кем. Он считает, что следует попробовать поработать и с TriStar, и с Columbia. Заключить первоначальную сделку с Columbia, приглядеться и в случае чего завязаться с какой-нибудь другой компанией. Он в курсе, что за «Эль Марьячи» мне уже предложили 100 тысяч долларов. То есть первоначально 25 тысяч долларов, остальное позже. Мне кажется, что это чертовски много. Ричард согласился. У него у самого не было подобных предложений до тех пор, пока он не написал пять сценариев. Более того, он отметил, что, учитывая нынешний экономический спад в Голливуде, это просто неслыханная сумма. Долго это не продлится. Все затягивают пояса потуже, поэтому лучше, что называется, брать, пока дают.

Звонили агенты. Сказали, что сделали встречное предложение в Columbia. Если до вечера пятницы ответа не будет, я свободен и могу слетать встретиться со всеми, включая Warner Brothers и Fox.

Пятница, 10 апреля, 1992

Разговаривал по телефону с Дональдом де Лайном, исполнительным вице-президентом Disney. Ему жалко меня из-за всех этих голливудских фанатиков, охотящихся за «Эль Марьячи». Я ответил, что определиться очень сложно, потому что планировал в какой-то степени поработать с каждым. Но все предлагают сделки только на эксклюзивной основе. Придется выбирать одного, хотя нет желания обижать и других. Он посетовал, что Columbia опередили события и выдвинули свое предложение слишком рано. Если бы они играли по правилам, все могло бы сложиться по-другому. Я признался, что решение было не из легких и пока нет однозначных победителей. По-моему, «Эль Марьячи» лучше делать с Columbia, а семейный фильм «Больной на голову», безусловно, лучше бы смотрелся с баннером Disney. Он пожелал мне успешной карьеры и выразил надежду на то, что мы еще поработаем вместе. Я сообщил, что если Columbia не отреагирует на наше встречное предложение, игра возобновится, и мы сможем вернуться к нашим обсуждениям. Он снова пожелал мне удачи.

На связь вышли Дэвид Виртшафтер и Роберт Ньюман. Говорят, что из-за меня наживают себе врагов. Все названивают им и устраивают разнос за то, что якобы Columbia всех обманула. Даже сам Джеффри Катценберг звонил президенту ICM Джиму Уайяту и пробовал как-то повлиять на мой перевод в Disney. Все начинает выходить из-под контроля.

Звонил Кевин Мишер: Джонатан Демми посмотрел мой фильм и остался доволен. Не могу поверить. Кевин говорит, что я делаю себе медвежью услугу, уходя работать в Columbia, не поговорив с Джонатаном. Испытываю угрызения совести, потому что я большой фанат Демми.

Еще Кевин сообщил, что в понедельник Марк Платт, президент TriStar, летит в Нью-Йорк встретиться с Демми. Могу попробовать пересечься с ним на той неделе. Я сказал Кевину, что если Columbia откажется от встречного предложения, я снова прилечу повидаться со всеми. И может быть, смогу увидеться с Демми.

Звонил Джорди Росс. Он был очень подавлен — спрашивал, что они могут сделать, чтобы я снова рассмотрел вариант работы в Disney. Я рассказал, что Columbia разрешила снимать «Эль Марьячи» в Мексике и сделать главного героя латиноамериканцем. Упомянул идею Стефани Эллин об участии в съемках Антонио Бандераса. Джорди сказал, что может стать моим представителем и передать Disney мои требования. Он заверил, что знает Педро Альмодовара и сможет устроить мне встречу с Антонио Бандерасом, если я захочу. Disney сможет достать Бандераса для меня. Я ответил, что если Columbia не примет моего неординарного встречного предложения, мы с ним сможем обсудить варианты сотрудничества.

Звонил Эд Саксон, один из продюсеров «Молчания ягнят». Они вместе с Демми сегодня утром посмотрели «Больного на голову» и думают, что это отличный фильм. Еще они посмотрели первые полчаса «Эль Марьячи», и мнение о нем точно такое же. Демми попросил при первой же возможности прислать копию. Потом Эд рассказал о преимуществах работы с такими парнями, как Демми и он сам, и о выгодах кинопроизводства в Нью-Йорке. Я в тупике. Он дал свой домашний номер на случай, если я захочу прояснить, что к чему.

Звонили Роберт, Дэйв и Марк. Хотят закончить оформление предложения. Они добавили несколько пунктов и спросили, согласен ли я с ними. Если я говорю «да», то мы договорились. Они очень удивлены, потому что даже Джим Уайят считает, что сделка слишком невероятна. Деньги и свобода, предложенные человеку, который никогда не писал для Голливуда, не говоря уже о режиссуре, беспрецедентны. Или, по словам Дэвида, «это просто блестящая победа». Роберту звонят клиенты и спрашивают, какого черта происходит. Вне всяких сомнений, в журналах Hollywood Reporter и Variety на следующей неделе появятся статьи обо всем этом. По словам Дэвида, теперь я должен им проставиться. Они спросили, готов ли я принять предложение от Columbia. Все что мне остается сделать, — сказать «да». От этой сделки в выигрыше будут все: я, Columbia и агентство.

Я сказал «да». Они посоветовали начинать праздновать.

Стефани и Ричард радостно прокричали по телефону, что ждут меня в понедельник для начала работы.

Я позвонил домой и рассказал все отцу, потом набрал Нью-Йорк и поделился новостями с сестрой Анджелой. Когда все устаканится, приедет Карлос, и я с удовольствием лично сообщу ему, что оригинальный «Эль Марьячи» будет в конце концов продан в Columbia. Они хотят владеть правами на него. Карлос получит деньги, как и я. Все-таки у нас получилось.

Глава 8. COLUMBIA PICTURES

Вторник, 14 апреля, 1992

Съездил в киношколу поболтать с начальником отдела студентов. Еще два семестра назад умолял его не отчислять меня из-за плохих оценок, чтобы доучиться и снять «Больного на голову». Помню, как показывал ему свои комиксы и короткометражки, пытаясь убедить, что я хороший ученик, хотя отметки говорят об обратном. Он замолвил словечко, и меня не турнули. А сейчас я приехал рассказать ему хорошие новости касательно «Эль Марьячи» и выразить благодарность за предоставленную тогда возможность. Он лишился дара речи, когда я наглядно показал: в его руках великая власть и возможность влиять на людские судьбы.

Четверг, 16 апреля, 1992

Звонил Марк Уийман, мой юрисконсульт. Сообщил, что переговоры по контракту уже на третьей стадии: к началу следующей недели я смогу подписать контракт и получить кое-какие деньги. Он пояснил некоторые пункты договора, которые смог выбить специально для меня. Например, положение об обратном переходе прав по трем позициям: «Эль Марьячи», «Больной на голову» и черновой вариант. Это означает, что они могут проработать материал, но если фильм не выйдет в прокат, я при желании получу его обратно.

Также он рассказал об опции трехмесячного продления контракта — если Columbia по истечении двухгодичного срока соглашения воспользуются возможностью и продлят его еще на три месяца, я должен буду предложить им как минимум три идеи, над которыми готов поработать.

Пятница, 17 апреля, 1992

Получил сообщение от Джордана Кроненвета, оператора-постановщика, работавшего во многих фильмах, в то числе и в «Бегущем по лезвию». Его сосед учится с моей женой Элизабет. Не успел я опомниться, как у него оказались копии «Эль Марьячи» и «Больного на голову». Я перезвонил и сначала перекинулся парой слов с его женой Шейн. Ей очень понравились мои фильмы, а Джордан, как выяснилось, пересматривал «Эль Марьячи» несколько раз. Не могу описать, как я был польщен. Я видел фильмы Кроненвета и осознаю цену этих слов. Мой рассказ о сделке с Columbia поверг Элизабет в шок. Позже по второй линии к разговору присоединился Джордан: сказал, что хочет быть моим оператором. Я ответил, что не могу себе позволить работу с ним из-за отсутствия средств. Он согласился: я прав — с ним же придут еще пара десятков осветителей. Кроненветы пригласили меня как-нибудь приехать к ним в Санта-Фе. Я поблагодарил.

Роберт Ньюман говорит, что о моей сделке уже ходит молва, люди спрашивают: «Кто же этот Роберт Родригес?»

Вторник, 21 апреля, 1992

Звонил Марк Джилл, руководитель отдела рекламы в Columbia. Он зачитал текст анонса, который они собираются разослать издателям на этой неделе. Мне понравилось. Стефани Эллин по телефону сообщила, что они ждут меня в среду, а в Техас я вернусь в субботу.

Среда, 22 апреля, 1992

Соседи по гостинице изумляются, что это за парень в спецовке садится в огромный белый лимузин. Водитель извинился за это авто: предполагалось, что я поеду в обычной машине, но он не успел ее сменить. Я успокоил его. Все в порядке. Теперь все вокруг думают, что я торгую наркотиками.

Сегодня впервые в жизни полечу первым классом. Отлично. С моим ростом в 1,88 метра я наконец-то смогу вытянуть ноги, сидя в мягком кресле. Сначала подали красное и белое вино, шампанское, овощной салат с ароматным хлебом и свежие креветки. Потом — большую тарелку печеного картофеля с бифштексом из вырезки и на десерт мороженое с фруктами и орехами. Добравшись до Лос-Анджелеса, я позвонил Ньюману по телефону, который был в машине. Меня отвезли в гостиницу Westwood Marquis, а там попросили внести на депозит 400 долларов — на мелкие расходы. Я отдал 60 баксов — все, что у меня было, и отправился в номер. Два больших телевизора, набитый холодильник, забитый буфет, халат (очередной сувенир на память) и еще куча всего прочего.

Заехал в агентство. Роберт поделился копией завтрашнего пресс-релиза, и мы вместе с ним и Дэвидом отправились в какой-то дорогой ресторан. Еда была ужасной, но я засек там Джеймса Коберна, поэтому, скорее всего, просто что-то не то заказывал. Каждый раз, когда говорю своим агентам, что хочу сходить в нормальный ресторан с недорогой вкусной едой, они почему-то смеются.

Четверг, 23 апреля, 1992

В полдевятого утра разбудил телефонный звонок. На связи Роберт Ньюман: «Ты уже видел публикации? Быстро пролистай журналы и перезвони». «Что-то случилось?» — спросил я. «Просто посмотри и перезвони мне». Он повесил трубку а я уже готовился к худшему. Приняв душ, сбегал к газетному киоску. Отличные новости! Я — на обложке Daily Variety!

Набрал Роберта и услышал: «Поздравляю! Думаю, сегодня неплохой денек, чтобы заглянуть в агентство».

Я сидел в офисе Роберта и принимал поздравления от других агентов. Благодарил каждого и спрашивал: «А вы кто?» Так я познакомился с Лу Питтом (агент Арнольда Шварценеггера), Джо Фуничелло (агент Джоди Фостер, который сказал: «Вот это да! Обложка! Когда Джоди заключила свой контракт, она появилась всего лишь на третьей странице»), Джеком Джиларди (агент Жан-Клода Ван Дамма) и генеральным директором и президентом Джеффом Бергом (агент Джеймса Кэмерона).

Стефани отвезла меня в южный Лос-Анджелес на съемочную площадку «Поэтичной Джастис» Джона Синглтона. Он сам подошел ко мне и поздравил. Еще я познакомился со Стивом Николаидесом и мужем Стефани, Митчем Маркусом. Мы немного поговорили о создании фильмов. Он спокойный и очень клевый.

После этого мы со Стефани поехали в какой-то итальянский ресторан, где я увидел Криса Ли из TriStar. Он сообщил: «Джон By в городе, не хочешь с ним познакомиться?» Конечно, хочу. Но Крис сбежал раньше, чем я успел выяснить, где же все-таки можно встретиться с Джоном By.

Вернулся на площадку, и помощник Стефани провел для меня экскурсию. Видел, как в технической комнате художник цифровой ручкой обрабатывал кадр из «Нескольких хороших парней», всего несколькими мазками превращая актера в Джокера.

Встретился с Майклом Натансоном и Марком Кантоном. Последний наконец-то посмотрел «Эль Марьячи» и с радостью сообщил, что полностью солидарен со всеми другими восторженными зрителями. Он заверил, что так происходит не всегда и ему часто нравится что-нибудь, что не нравится другим, и наоборот.

Со времен «Франкенвини» Тима Бертона, после которого ему еще было доверено снимать «Большое приключение Пи-Ви», Майкла больше никто так не впечатлял. Ни один талантливый новичок. Он поделился некоторыми мыслями по поводу ремейка «Эль Марьячи»: именно этот проект должен быть моим первым в Columbia, потому что это «чертовски крутая задумка». Марьячи с гитарой, пушки в футляре и все такое прочее...

Он спросил у Стефани, получил ли я фирменную кожаную куртку Columbia. Нет, не получил. Ей было велено немедленно прислать мне такую. Еще он интересовался по поводу прав на оригинальную запись «Эль Марьячи». Они хотят обладать этими правами из-за ремейка, ведь я же не продал еще фильм на испанский видеорынок, не так ли? Я сказал, что уже вплотную подошел к этому, но все же не продал и обладаю всеми правами. Они совсем не хотят потратить пять или шесть миллионов на ремейк «Эль Марьячи», а потом обнаружить, что кто-то выпустил на видеокассетах оригинал.

На выходных он собирается передать копию фильма Питеру Губеру. Стеф сказала, Кантон звонил ей прямо в машину, чтобы поделиться своим восхищением.

Пятница, 24 апреля, 1992

Поговорил с Ричардом Льюисом об идее, выборе команды, логистике и т. и. Он позаботится, чтобы Columbia прислали мне PowerBook[36] и я смог приступить к сценарию.

Познакомился с Сидом Ганисом в Columbia, он отвечает за маркетинг. Больше всего в «Эль Марьячи» ему понравился монтаж. «Кто этим занимался, ты?» Я кивнул и сказал, что если посмотреть внимательно, можно заметить — мое имя встречается в титрах слишком часто. Чтобы скрыть отсутствие команды, пришлось разбавить список съемочной группы вымышленными именами. Мы опасались, что распространители меньше заплатят за фильм с короткими титрами — хотелось, чтобы все выглядело полноценно и дорого, а мы могли просить большую цену. Сид поржал.

Встретил Марка Кантона с Питером Губером. Они выходили из здания, и Марк крикнул: «А, вот он!» Губер пожал мне руку и сказал, что с нетерпением ждет фильм.

Роберт Ньюман отвез меня в ресторан Ivy, где за соседним столиком снова оказался Роджер Мур (он следит за мной!). Я заказал стейк, картошку и два десерта и после ужина улетел в Остин.

Воскресенье, 26 апреля, 1992

Проснулся в полдесятого с Элизабет, которая закончила обучение. Первый раз за долгое время мы в конце концов смогли лечь спать вместе. Это так приятно. Она уезжала на трехдневные занятия в Хьюстон, а потом вернулась в Остин, чтобы поработать еще три дня и получить степень.