Кино без бюджета: Как в 23 года покорить Голливуд, имея в кармане 7 тысяч долларов

Заехал в студенческий городок и показал трейлер старому учителю. Он в шоке. Встретил еще одного профессора, Чарльза Рамиреса-Берга. Рассказал ему, как провел лето, и теперь он хочет посмотреть мой фильм.

Мы поехали в Сан-Антонио навестить семью.

Воскресенье, 6 октября, 1991

Не чувствую спину. Никакого монтажа сегодня.

Понедельник, 7 октября, 1991

Нужно принять еще лекарства от боли в спине. Выяснилось, что телестудия закрывается в середине ноября на реконструкцию. Я должен поднапрячься, если хочу успеть закончить все к этому времени. Необходимо уехать в Лос-Анджелес до Нового года. Я отказываюсь проводить еще одно Рождество на мели.

Свел сцены Карлоса № 6,11 и 22.

Среда, 9 октября, 1991

Никак не мог сегодня заснуть — снова эти боли в спине. Помонтировать тоже не удалось. Я позвонил Карлосу. Придется приехать к нему и записать еще несколько звуковых эффектов и фоновый шум. Его слова из сцены в баре звучат ужасно, нужно переписать. Знаю, почему они вышли так плохо: мы всегда записывали звук после съемок сцены. Тот эпизод снимали уже ночью, в три часа, и это был последний день долгой трудной съемочной недели. К тому времени его речь уже была медленной и невнятной.

Пятница, 11 октября, 1991

Мы с Лиз уехали в Мексику. Записали с Карлосом все необходимые звуки и фоновый шум в главных съемочных местах.

Вторник, 15 октября, 1991

Работаю ночами, спать приходится днем. К тому времени, как я просыпаюсь, Лиз уже готовится ко сну. На улице холодно, а я тащу все эти кассеты, пленку, весь этот хлам, надрываю задницу. Лучше бы этому фильму окупиться. Раньше я хотел просто вернуть вложенные в него деньги, ну и, может, чуточку сверху. Сейчас, после всей этой работы, я хочу, чтобы он принес нам приличную сумму. В противном случае я, скорее всего, не буду снимать вторую часть. Я рассказал об этом Карлосу. Он чувствует давление. Хочет снимать вторую часть, но понимает, что если фильм по крайней мере не удвоит наши вложения, то можно забыть о продолжении. Это сводит с ума. У меня болят глаза, спина, голова раскалывается, кошелек пустой. Все время напоминаю себе, что единолично заменяю целую команду из 100 человек. Пытаюсь зацепиться за эту мысль, но выходит не очень. Теперь создание фильма кажется настоящей работой. Такого ощущения раньше не было никогда. Я должен взять себя в руки.

Пятница, 18 октября, 1991

Свел сцену разговора Домино и Карлоса на втором этаже. У Домино получились самые удачные строки — она больше всех поразила меня. Учитывая, что она проявляла меньше всего энтузиазма к съемкам и у нее было меньше всего времени на репетиции, реплики на удивление легко сводить. Самая стабильная актриса.

Слова Азула всегда совпадают с картинкой. Он словно робот. Произносит фразы каждый раз одинаково, и со сведением этих частей вообще нет никаких проблем. Помню, мы попросили его записать два варианта одной реплики. Нам казалось, что первый раз он говорил слишком быстро и звук не совпадал с изображением. Но мы оказались неправы — слова Рейнола всегда попадали в точку.

Суббота, 19 октября, 1991

Наконец-то закончил сведение. Рассчитывал потратить это три дня. Ушло две недели. Самое худшее, что это работа, которую никто не замечает. Когда у тебя большой бюджет, можно использовать хорошее, правильное оборудование, и звук сразу находится там, где надо. И не приходится заниматься тем, что делал я. Но я убил две недели на работу, на которую никто даже не обратит внимания, но без которой никак нельзя было обойтись. Представляю, как показываю людям фильм и говорю: «Видал, как я все свел? Не правда ли, классно? Смотри, как двигаются их губы! Слова наложены великолепно! Я даже и не надеялся, что получится так хорошо, потому что мы записывали звук отдельно от изображения, спустя десять минут после съемки самой сцены! Я очень усердно работал над этим». А они отвечают: «Что? Сведение? Ты о чем вообще?»

Слушаю альбом Питера Гэбриэла Passion[31]. Использую его в качестве временного музыкального сопровождения к фильму. Это поможет позже придумывать музыку с разными композиторами.

Пятница, 27 сентября, 1991

Поехал к Эрику Гутре — студенту, немного занимающемуся музыкой. У него отличная клавишная установка, которую я использовал в короткометражке Pretty Good Man. Никогда не нравилась клавишная музыка, но у него есть сэмплер. Я всегда стараюсь вместо звучания дешевого синтезатора везде, где возможно, использовать живые звуки и музыкальные инструменты. Потратил довольно много времени просто на прослушивание всех инструментов, звучание которых можно было воспроизвести с помощью установки. Что-то получалось просто великолепно, но все же большинство звуков были непригодны. Мы пытались совместить несколько инструментов, чтобы замаскировать искусственные звуки.

Дал послушать Эрику несколько треков из Passion и The Mission в качестве примера музыки, которую нужно сочинить для нас. От него мне нужна озвучка мощными ударными пары сцен экшена. Звуки барабанов из этой установки он извлекал неплохо.

Думаю, сочинение гитарной партии я оставлю на двоюродного брата Альваро и брата Сесила. У меня уже есть пара песен Хуана Суареса, а если я смогу найти кого-нибудь, кто сумеет сыграть что-нибудь в стиле Серджо Леоне для сцен кошмара, будет полный набор музыки. В этих сценах мне нужны особенные, тревожные мелодии.

Среда, 30 октября, 1991

Закончил грубый домашний монтаж.

Сейчас собираюсь поехать на телестудию монтировать основную пленку ориентируясь на домашнюю копию. Возьму туда видеокамеру и пересмотрю первоначальный вариант: так во время монтажа на ¾" не придется переосмысливать, как лучше скомпоновать фильм. Я смогу сосредоточиться на качественном и плавном соединении кадров и уделять внимание динамике и ритму. Использую монтаж без тайм-кода, так как с ним не получится вернуться и поменять что-нибудь без риска испортить всю пленку. Если спустя 20 минут фильма захочу обрезать какой-нибудь кадр, будет уже поздно. Единственное, что я смогу сделать, так это снять еще одну копию с фильма и там сократить нужный кадр. Но при этом потеряю в качестве изображения. Безусловно, монтаж таким способом очень экономен, но требует огромного объема работы и внимания к каждой детали. У меня только одна попытка на каждый кадр. Отличный опыт. Во время съемок я нередко сталкивался с необходимостью только одного дубля. Сейчас похожая ситуация с монтажом. Если фильм получится не очень хорошим, по крайней мере, у меня будет самое что ни на есть серьезное оправдание, почему все вышло именно так.

Вторник, 31 октября, 1991

Хэллоуин. Я смонтировал большую часть сцен в тюрьме. Все не так плохо. Эти эпизоды прошел гораздо быстрее, чем рассчитывал. Спасибо домашней версии фильма.

Суббота, 2 ноября, 1991

Закончил монтировать сцены, где Азул в баре всех убивает.

Кейт Критселис пришел проверить, как идут дела. Показал сцену пальбы в баре и полностью поразил его результатом, которого смог добиться с помощью его разваливающейся 16-миллиметровой камеры и двух ламп с алюминиевыми отражателями. Он собирается снимать свой фильм. Я признался, что было совсем не сложно, главное — верить в себя. Он поверил.

Понедельник, 4 ноября, 1991

Сегодня со мной случилось то, что случается только в кино. Я сидел на телестудии, монтировал, когда парень по имени Доминик Канкилла увидел меня через окошко в двери. Он ворвался в комнату и воскликнул: «Ты только посмотри на этот кадр!» Это был крупный план, где Марьячи направляет автомат на плохих парней. Я остановил аппарат и сказал, что он может заценить трейлер, если ему так понравилось. Поставил пленку с трейлером под Carmina Burana. Доминик был в шоке. Затем я показал свою короткометражку «Больной на голову». Он сказал, что работает в Техасской кинокомиссии и хочет показать мой деморолик на конференции продюсеров, которую они организуют. Какие-то шишки из Голливуда прилетают на 20-летие Техасской кинокомиссии. Губернатор пытается добиться, чтобы Голливуд снимал больше фильмов в Техасе, поэтому намечается большая вечеринка. Доминик будет лететь с кучей важных персон, они никуда не смогут деться, и он покажет им трейлер и «Больного на голову». Они смогут оценить, на что способны техасские режиссеры. «Без проблем», — сказал я ему. Он вручил мне список людей, которые собираются выступать на конференции. Перечень внушающий.

Вечером я успел добавить в копилку еще четыре минуты тюремных сцен, до того как сломалась дека, поэтому домой ушел рано. Всего пока смонтировал 28 минут фильма.

Среда, 6 ноября, 1991

Дошел до сцены, где Домино приставляет нож к горлу Карлоса. Здесь тоже придется делать много переходов с кадра на кадр, как в предыдущей сцене погони.

Позвонил Марку Трухильо насчет музыки для сцены кошмара. Я слышал какую-то крутую мелодию на шоу у Кейта, и он назвал автора — Марка.

Пятница, 8 ноября, 1991

Сегодня день рождения Элизабет. Мы немного развеялись и отлично провели время.

Большая голливудская тусовка, которую организовывала Техасская кинокомиссия, сорвалась. Отложена на неопределенный срок. А то я уже начал думать, что все идет слишком гладко. Но у меня остались имена «шишек». Доминик сказал, что мне все равно следует позвонить кое-кому из этого списка и показать свое демо, когда буду в Лос-Анджелесе. Он считает, они отреагируют на него, потому что работа проделана солидная. И надо позвонить по крайней мере агенту из ICM[32] Роберту Ньюману.

Суббота, 9 ноября, 1991

Встретился с Марком Трухильо. Мы вместе работали над комиксами в The Daily Texan. Пришел к нему домой и был очень удивлен инструментами, которые у него были. Точнее, их отсутствием. Его музыка в саундтреках для Кейта звучала очень богато и полноценно. Но аппаратуры было по минимуму: бас-гитара, акустическая гитара, барабанная установка Roland и высокоскоростной магнитофон на четыре дорожки. Я сказал Марку, что он отлично подходит для работы в нашем фильме. Он выжимает максимум из своего скромного оборудования, как и мы во время съемок «Эль Марьячи». Он очень хочет попробовать написать для нас.

Я вкратце описал ему структуру нужной песни. Музыка должна начинаться спокойно и тихо, затем — мощное нарастание звука и опять спад, как в первых нотах. А потом снова нарастание. Такую мелодию я смогу нарезать и ставить в любое место фильма, и все должно выйти прекрасно. Ему даже не обязательно видеть фильм, потому что сцены я монтирую по такому же плану: сюжет начинает развиваться медленно, спокойно, затем действие — все быстрее и быстрее, потом ритм снова успокаивается.

Марк сказал, что предпочитает не смотреть фильм, а, опираясь на воображение, создать музыку, которая может существовать как сама по себе, так и в картине. Он настаивает на этом. Я показал ему трейлер, так что он имеет некоторое представление о том, чем мы вообще занимаемся, и сказал, что у него в распоряжении неделя.

Воскресенье, 10 ноября, 1991

Мой брат Сесил позвонил и сообщил, что сочинил для фильма музыку на гитаре. Взяв свои магнитофон Marantz и микрофон Radio Shack, я поехал к нему. Приставил микрофон вплотную к гитаре и записал пробную версию песни. Мне понравилось. Думаю, у музыки есть потенциал. Он сказал, что поработает над ней еще и как-нибудь разовьет. А я попросил подумать еще и над другими идеями, потому что фильм будет длиться 90 минут и мне потребуется много музыки.

(Примечание: я так и не перезаписал музыку. В фильм пошла та самая сырая версия, которую мы записали у брата дома. Ее можно услышать четыре раза в конечном варианте фильма: сцена, где Домино дает пощечину Марьячи; сцена разговора в ванной после исполнения песни; сцена в спальне Домино со спящей собакой; сцена исповеди Домино Марьячи.)

Среда, 13 ноября, 1991

Подъехал Карлос, и мы сочинили финальные слова автора. Нужна была студия, чтобы этот текст звучал иначе, чем в диалогах, поэтому решили записать авторские слова в моей машине. У меня был «датсун». Голос Карлоса приобрел необычное металлическое эхо. Вечером мы поехали на телестудию и с помощью генератора символов отпечатали упоминание об авторах в финальных титрах. Решили назваться Los Hooligans Production. Так назывался комикс, который я рисовал на протяжении трех лет, и у него было много поклонников. Я подумал, что если кто-нибудь посмотрит фильм и увидит это название, то он будет знать: это тот же Роберт Родригес, который рисовал комикс. Уехали мы оттуда в девять утра.

Поехал домой к Марку Трухильо для записи его музыки. Звучит очень круто. На его магнитофоне с четырьмя дорожками я замиксовал разные версии песен. Пока еще не знаю, где их использую, но уверен: точно где-нибудь пригодятся.

(Примечание: в итоге я использовал всю музыку Марка: в сценах кошмара; в эпизоде, когда Марьячи заходит в гостиницу; в нескольких сценах погонь.)

Четверг, 21 ноября, 1991

В местной монтажной студии закончил монтировать оставшийся видеоряд. Мне разрешили позаниматься там в нерабочее время. Я монтировал 12 часов, с восьми вечера до восьми утра: про меня забыли и включили охранную сигнализацию. Пришлось сидеть в этой кабинке до утра без возможности сходить в туалет, пока не пришел уборщик. Мне было очень плохо.

Пятница, 22 ноября, 1991

Записал две мелодии для акустической гитары, которые сочинил двоюродный брат. Сделал я это прямо у себя в комнате и с тем же оборудованием, которое использовал и раньше. Потом брат извинился и сказал, что у него пропало вдохновение. Он ушел, пообещав вернуться через несколько дней.

У меня нет нескольких дней. Я использую эти две песни, и все. Как по мне, так они звучат неплохо.

(Примечание: эти две песни также попали в окончательную запись. Первую можно услышать во время финальных титров, а вторая используется пять раз: кусочек гитарной музыки, когда мы впервые видим Марьячи; его тематическая песня; почти всегда, когда Марьячи куда-нибудь идет.)

Воскресенье, 24 ноября, 1991

Заканчиваю записывать все звуковые эффекты на VHS-камеру дома. Уже свел все диалоги на основной версии. Они заняли первую из двух аудиодорожек. Я не мог монтировать звуковые эффекты на видеомагнитофонах, потому что у них отвратительная система монтажа звука. Поэтому буду использовать RCA-видеокамеру. У нее «летающая» головка стирания, и я смогу накладывать их поверх уже записанных шумов, в результате получать на одной звуковой дорожке шумовое оформление и эффекты с незаметными переходами. А незаметными они будут, потому что я собираюсь записывать весь звук на одном уровне громкости, например на семерке. Если будет получаться слишком тихо, просто подвину ближе микрофон, и уровень внешних шумов не изменится. Так у меня выйдет непрерывный звук. В других фильмах всегда слышны пробелы в саундтреках. Я выложусь по максимуму. Все должно получиться очень реалистично. Да, работы действительно много, но покупатели будут думать, что фильм дорогой. Дороже, чем он есть на самом деле. Еще одна деталь, которую я приметил в испанских straight-to-video боевиках: в них всегда ужасный звук. Хорошенько поработав, я смогу избежать подобного.

Собираюсь перенести все звуковые эффекты на вторую аудиодорожку моей основной записи на пленке ¾" и добавить музыку. Мне придется пожертвовать качеством и сделать копию, в которой на одной дорожке будут совмещены звуковые эффекты и диалоги. Вторая дорожка новой основной пленки останется для музыки.

Как только я закончу фильм, нужно будет послать копию Карлосу, чтобы он показал его маме Лины Сантос. Карлос говорил, что она дружит с главой лос-анджелесской видеокомпании Million Dollar, продающей множество подобных straight-to-video фильмов. Она может помочь устроить с ними встречу. Было бы неплохо. Я не хочу просто так, импровизируя, приехать в Лос-Анджелес без всего: контактов, назначенных встреч. Так не пойдет. Нужен план действий. И опять же, мы хотим больше узнать об этом бизнесе, и нет способа лучше, чем просто нырнуть в него с головой.

Я монтировал всю ночь, 14 часов. И снова не мог сходить в туалет из-за охранной сигнализации. Надо просто попросить у них код, поскольку они продолжают забывать про меня. Еще один день — и, думаю, я закончу.

Понедельник, 25 ноября и вторник, 26 ноября, 1991

Очередные 13 часов бессортирной ночи монтажа. Надо было взять с собой какую-нибудь пластиковую бутылочку. Но фильм наконец закончен! Я устроился поудобнее и посмотрел его целиком, пока записывалась версия VHS. Кажется, по щекам текут слезы счастья. Или они текут оттого, что я не был в туалете 13 часов. Такое невероятное ощущение — вот так просто расслабиться и смотреть законченное кино, осознавая свое полное изнеможение. Забавно, что после того, как я продам его и получу первые деньги, сразу же забуду, как много пришлось работать, и буду готов приступить к созданию следующего фильма.

Не очень хорошо себя чувствую физически. Последние дни жил по сумасшедшему распорядку: в воскресенье монтировать звуковые эффекты до семи вечера. Затем — бессортирный монтаж до полдевятого утра. Поспать три часа. Сходить поработать в киношколе пару часов. В четыре вечера подредактировать кое-что для подготовки к последней ночи монтажа. Монтаж в кабинке без туалета с семи вечера до полдевятого утра нынешнего дня.

Добрался домой к девяти утра. Чувствую себя хреново. Кажется, тело отравлено мочой, которая пробыла во мне слишком долго. Пришла Лиз и заставила лечь поспать. Спустя какое-то время я заехал к Томми Никсу, чтобы поделиться приятными новостями. Показав ему видеопленку, я сообщил, что закончил фильм и чуть позже дам ему копию. Он сказал, что я похож на дерьмо на ножках: глаза остекленевшие, кожа бледная, а лицо как у облезлого трупа. «Отлично себя чувствую!» — заверил я.

Отпраздновал все это огромным, жирным, сочным стейком в стейк-хаусе Ruth Chris. Собираюсь расслабляться до Дня благодарения, в субботу погуляю на свадьбе приятеля, Майка Карденаса, и уеду в Лос-Анджелес.

Лиз хочет посмотреть фильм: не видела ни единого отрывка, и ей уже не терпится узнать, что же получилось. Правда, мне не очень хочется показывать. Уже кажется, что фильм, наверное, неплохой. Но что, если он получился провальным... Не хочу, чтобы она, потратив кучу времени на просмотр, осталась недовольна, но потом все равно сказала бы, что фильм великолепен, — чтобы не обидеть меня. Она видела, что, создавая его, я работал практически до полусмерти.

Я поставил кассету, и мы запрыгнули в кровать. Она смотрела фильм, а я просто молча лежал рядом. Проронила всего несколько смешков... Но мне казалось, что ей уже надоело смотреть... Такой нервотрепки у меня не было никогда. Спустя где-то 17 минут она повернулась ко мне и сказала: «Темп очень неплохой». Я обрадовался: «Серьезно? Вся движуха только начинается».

Фильм закончился, я достал кассету и попросил ее честно рассказать о своих впечатлениях. Она ответила, что дает три с половиной балла за сам фильм, но, зная обо всей сумасшедшей работе, которую я проделал без команды, с дрянным оборудованием и маленьким бюджетом, она ставит мне пять. У меня были смешанные чувства. С одной стороны, то, что она сказала, замечательно, и мне очень приятно, но с другой... Она моя жена. Поэтому я не могу знать, было ее мнение пристрастным или фильм действительно хорош. Если ты работаешь над чем-то очень долго, полностью теряешь объективность восприятия. Сейчас я просто надеюсь, что мы сможем его продать.

Глава 6. ДОРОГА В АД

Воскресенье, 1 декабря, 1991

Карлос приехал за мной в Сан-Антонио. Мы упаковали одеяла и предметы первой необходимости и выдвинулись. Сейчас восемь вечера. Поедем прямиком по федеральной автостраде в Лос-Анджелес. Не хочется останавливаться, поэтому за рулем мы будем сидеть поочередно.

Помимо поиска распространителей, я хочу воспользоваться советом Доминика и позвонить Роберту Ньюману в ICM. Может, он посмотрит мою демопленку или направит меня к кому-нибудь. Я везу трейлер «Эль Марьячи» под Carmina Burana, чтобы сразу заинтересовать его, а потом на ней сразу же записана моя короткометражка «Больной на голову». Приложу сопроводительное письмо с объяснением, что это трейлер малобюджетного фильма, снятого за 7 тысяч долларов без команды, а короткометражка выиграла 13 наград на национальных и международных кинофестивалях. Пусть на пленке будет меньше материала — так он с большей вероятностью все посмотрит.

Еще в моем чемоданчике лежат готовые к продаже основные записи «Эль Марьячи» на ¾" пленке. Мы собираемся посетить несколько компаний из списка испанских распространителей с номерами телефонов и адресами, которые я переписал с обратных сторон коробок от видеокассет.

Понедельник, 2 декабря, 1991

В Лос-Анджелесе мы были в 17:21. Добрались за 21 час. Неплохо. Кроваво-красное солнце заходило за горизонт под песню AC/DC Highway to Hell[33], звучавшую по радио. Надо это запечатлеть. Я достал RCA-камеру и все снял.

Мы ждали нашего друга Хорхе Кампо около его дома. Где-то в половину десятого он должен вернуться с работы. Он тоже из Сьюдада-Акуньи и разрешил у него остановиться. Хорхе впустил нас и сказал, чтобы мы падали где угодно: лишние одеяла найдутся. Он занимается поквартирной продажей мебели по программе аренды с правом выкупа, и его квартира — это и офис, и склад. Здесь полно мебели. Все эти дни мы собираемся мало бывать дома, поэтому условия очень даже подходящие. Находимся мы в Шерман-Окс — недалеко от тех мест, где будут проходить встречи.

Вторник, 3 декабря, 1991

Первая остановка — Film-Мех. Как только вошли, сразу же столкнулись с владельцем компании — модно разодетым мужчиной в пошловатых брюках и пиджаке «только для посвященных». Мистер Фрэнк Синелли. Попытались поговорить с ним, но он уже направлялся к выходу и не повелся на наши разговоры. Сказал, что ему надо бежать, но мы можем поговорить с секретарем. Как оказалось, у нее было очень мало полезной информации, и мы решили вернуться позже.

Попробуем Mex-American. У них, по крайней мере, клевые обложки кассет. Надеюсь, и сама компания окажется первоклассной. Мы поехали к ним офис на бульвар Уилшир и встретились с Марией Санчо. Сначала я показал ей трейлер. А потом наврал. Я достал основную запись и сказал: «Вы ведь знаете, что в трейлерах показывают лучшие моменты фильма, а остальное оказывается сплошной тягомотиной. Но только не в этом фильме. Он весь динамичный! У меня есть запись, и мы можем посмотреть ее вместе». (Основной экшен показан в первые 30 минут фильма. Через полчаса просмотра я могу остановить пленку и сказать: «Оставшаяся часть фильма такая же динамичная и стремительная» — или что-нибудь в этом роде.)

Объяснил, что я — латиноамериканский режиссер из Сан-Антонио, и что единственный способ для нас, латиноамериканцев, попасть в Голливуд — создавать собственные фильмы, доказывая, что у нас есть талант. А существующий у них видеорынок может стать отличной тренировочной площадкой для латиноамериканских кинематографистов. Надо поощрять улучшение качества выпускаемых фильмов вместо производства разной фигни ради быстрой наживы.

И я поведал о своем плане. О том, что сначала хочу снять несколько боевиков на испанском, чтобы получить опыт и знания, а потом начать соперничать с голливудскими фильмами. «Эль Марьячи» — первый из таких боевиков. Если она выкупит мой фильм для продажи в магазинах, я смогу снять как минимум еще две серии. Каждая из будет становиться только лучше и лучше. Доходы от первого фильма позволят больше вкладываться в последующие. Я не рассказал, как мы снимали фильм и сколько на него потратили. Если бы она узнала, что вложили меньше 10 тысяч долларов, то предложила бы за него 5 тысяч долларов или меньше. Поэтому я сказал: «Мне нужно по меньшей мере 100 тысяч долларов, чтобы держать качество следующих фильмов на уровне и иметь какую-то прибыль». (Цифру я специально завысил, зная, что она будет пытаться максимально ее урезать. Надеюсь, не ниже 50 тысяч долларов. Ну, минимум 30 тысяч или 40 тысяч долларов, потому что у нас не снимались звезды.)

Ей нужно поговорить с боссом — Хавьером. Она сказала, что хотела бы купить фильм, но сначала нужно прояснить все с ним. Анна-Мария назначила встречу с Хавьером на пятницу и спросила, можем ли мы оставить ей пленку. «Нет, это наша единственная копия, и мы везде берем ее с собой. Если кто-либо хочет посмотреть наш фильм, он смотрит его вместе с нами», — ответил я.

Мы понравились ей, так что, думаю, это место можно по-настоящему брать в расчет. Ну, слава богу По крайней мере, есть еще три распространителя испанских фильмов, к которым мы собираемся заглянуть.

Дальше мы поехали в Million Dollar Video, которые также расположились на бульваре Уилшир. Хотели там увидеться с Мигелем Каном, близким другом матери Лины Сантос, дружившей с семьей Карлоса. Так что парня, который был номером один в компании, можно назвать моим другом. Ну, я так надеюсь.

Мы вошли в огромное здание, и внутри все выглядело так, как будто дела у них действительно идут неплохо. Куча секретарей, все бегали туда-сюда. Мы спросили насчет встречи с Мигелем Каном и в ответ получили какую-то отговорку. Сообщили, что у нас есть фильм на продажу, и тогда нам назначили встречу с Мигелем на четверг. О’кей. В четверг так в четверг.

В холле стояла рождественская елка. Надеюсь, к Рождеству мы попадем домой и у нас будут не пустые карманы.

Последнее место на сегодня — Tel-Star. Когда мы добрались до офиса, поняли, что у них совсем нет денег. Постеры и обложки кассет ужасны. Не нашлось ни единого работника, который мог сказать что-либо по делу. Мы решили, что пытаться получить больше денег за фильм лучше в компании, которая может себе это позволить. И ушли.

Солнце садилось. В первый день мы неплохо поработали: побывали во всех крупных компаниях. Завтра придется поехать в Сан-Диего, в офис еще одной крупной организации под названием Cine-Mex. Они выпускают огромное количество кассет, поэтому мы не прочь их навестить. На дорогу уйдет около трех часов.

По дороге домой заскочили в Hollywood Book Store. Я купил сценарий к фильму «Безумный Макс — 2: Воин дороги», чтобы получить хоть какое-то представление о том, как правильно его оформлять. Мой сценарий к «Эль Марьячи» был абсолютно неверно составлен. Именно поэтому 35 страниц текста смогли превратиться в 90-минутный фильм.

Вечером мы впервые посмотрели «Эль Марьячи» со зрителями. Точнее, с Хорхе. Он был очень рад увидеть этот фильм, поскольку съемки проходили в его родном городе. Из-за того, что Хорхе вырос вместе со всеми моими актерами, его мнение будет предвзятым. Мы попросили его быть честным и представить, что он только что взял кассету в прокате. После просмотра он сказал, что фильм ему понравился. Но мне все время казалось, что не хватает динамики. Я спросил об этом Хорхе. Нет, он думает, все в порядке. Как насчет насыщенности действием? С этим тоже все хорошо. Он только сказал, что не хватает взрыва.

Мы с Карлосом начали проклинать все на свете. Во время съемок мы были буквально на волосок от взрыва! Тот парень, Фаломир, который отвечал за спецэффекты, собирался подорвать старый «шевроле». Черт возьми, я знал, что взрыв мог намного увеличить стоимость фильма. Распространители сразу бы подумали, что мы затратили огромную кучу денег.

Среда, 4 декабря, 1991

В четыре часа утра отправились в Сан-Диего на встречу в Cine-Mex, назначенную на девять. Нужно было позавтракать, и мы захватили с собой пару бургеров и молочных коктейлей в ближайшей круглосуточной забегаловке Fat Burgers. На вкус было очень даже ничего. Правда, еда провалилась в желудок, словно кирпич.

Добрались до Сан-Диего и встретились с Омаром, президентом компании. Рассказали ему о существовании отличного остросюжетного фильма, который очень отличается от тех, что они привыкли продавать. Отличное качество и т. п. Я хотел показать ему трейлер, но он отказался. Сказал, что ему не нужно смотреть трейлер. Он поймет, хорош ли фильм, по первым 25 минутам. Отлично.

Он провел нас в просмотровую комнату и запустил пленку на всех висящих вокруг телевизорах. В магазине было человек 20 покупателей, пришедших за очередным плохим фильмом. Спустя всего несколько минут они все были поглощены просмотром «Эль Марьячи». Просто великолепно.

Что мы имеем: президент компании, который хочет посмотреть первые 25 минут фильма, чтобы получить представление о нем, и куча людей, отложивших свои дела и уставившихся в экраны. Они понимали, что этот испанский фильм отличается от тех, которые они обычно берут напрокат. Как же хорошо, что весь экшен я поставил в первые 25 минут. После сцены преследования он вытащил пленку, и мы отправились в офис.

Омар спросил, кто снимался в главных ролях. Мы назвали имена актеров, которые он никогда раньше не слышал. Я сказал, что это начинающие звезды кино.

Он рассказал, что бизнес последнее время идет не очень хорошо. Ему понравился наш фильм, и он думает, что мы далеко пойдем, поэтому посоветовал обратиться к более крупным распространителям зарубежного кино — таким как Miramax.