Человек, который замедлял и ускорял время

— С детства… То есть с седьмого класса…

— И в соревнованиях участвовали?

— Раньше случалось… Сейчас некогда… Вечерний институт… заканчиваю…

— Ясно, — резюмировал Иван Иванович. — Значит, так сделаем: ты здесь, Петр Семенович, в своем НИИ для начала секцию организуешь. Человек десять-пятнадцать. Руководители отделов и кое-кто из молодежи… И сам, конечно… Ни-ни — никаких отговорок… Для начала — час в день. Вместо производственной гимнастики… Я и своих ребят подкину. Кое-кого… Человечка три-четыре. Дело полезное. Потом можно расширить… Он, — Иван Иванович кивнул на Тимофея, — будет главным тренером. Оформишь по совместительству, так, чтобы парню не обидно было. Талант надо поддерживать! Договорились?

— Но я… — начал Тимофей.

— Чего еще?

— Учусь на вечернем… Экзамены…

— Ну и учись на здоровье… Тренировки днем в рабочее время.

— Так я на сдельной. Чертежник…

— Пустяки… Директор уладит!

— Может, после зимней сессии?

— Ни-ни… Со следующей недели… Так что готовься…

— Экзамен у меня скоро… Досрочный… то есть…

— Ничего-ничего… Если надо, позвоню ректору. Кто там у вас ректор?

— Ректор?.. — Тимофей растерялся. — Н-не знаю… То есть не помню… Вот замдекана — Аким Акимович Кнутов… А декан…

Тимофей попытался сообразить, кто же сейчас декан на вечернем. За годы учебы деканов сменилось несколько. Дубов? Или тот, который три года назад начерталку им читал?.. Как его фамилия?

— Ладно, — махнул рукой Иван Иванович. — Видно, что за начальством не бегаешь. Это хорошо. Сам узнаю и позвоню. Ну, а теперь главное, товарищ Иванов. За ваш смелый и, можно сказать, героический поступок, а вы помогли задержать опасного преступника, исполком нашего города объявляет вам благодарность и награждает часами — электронными с календарем и годом и прочее. Часы — самая что ни на есть новая модель. Вот такие, — и Иван Иванович сдвинул широкую манжету своей полосатой рубашки и показал сверкнувшие никелировкой наручные часы размером с небольшую электронно-счетную машинку с несколькими разноцветными шкалами.

Тимофей зачарованно уставился на это чудо техники, ожидая, что сейчас Иван Иванович снимет часы и вручит ему, но зампредседателя бросил взгляд на табло часов и покачал головой…

— Время-то бежит… Через десять минут заседание в исполкоме… Пойду… Твои сегодня в гравировку отдадим, — объяснил он Тимофею. — Так что вручим через несколько дней. Да ты вот что: напиши-ка сейчас поразборчивее на бумажке свою фамилию, имя, отчество, должность, год рождения… Что еще?.. — Он вопросительно взглянул на директора, который в ответ молча пожал плечами. — Еще, пожалуй, напиши «за задержание двух вооруженных преступников» и вчерашнюю дату…

Тимофей послушно написал все, что велел Иван Иванович. Слово «вооруженных» заставило его задуматься: одно «н» или два?.. Он написал с одним «н», потом добавил второе, перечеркнул и исправил еще раз. Теперь это слово при желании можно было читать и с одним «н» и с двумя. Тимофей вздохнул, отдал бумажку Ивану Ивановичу, еще раз пожал его большую рыхлую руку, смущенно кивнул директору и отправился в свой отдел.

В милицию Тимофея вызвали через несколько дней, уже после того, как в исполкоме в торжественной обстановке ему вручили грамоту и наручные часы «Электроника» с дарственной надписью. На следующий день после вручения награды в вечерней газете появилась небольшая заметка о Тимофее, и он, возвращаясь с работы, останавливался у каждого газетного стенда и перечитывал эту заметку. А в киоске возле дома купил десять экземпляров газеты, пояснив старушке киоскерше, которую знал много лет: «Про меня сегодня написали». И показал — где… Старушка затрясла головой, сочувственно зацокала, но читать заметку не стала. Только отложила одну газету и, свернув ее, сунула в авоську, где лежали буханка хлеба и пакет с сахаром.

Одно было досадно… Журналист, написавший про Тимофея, спутал отчество. Вместо Иванова Тимофея Кузьмнча в заметке говорилось про Иванова Тимофея Константиновича. Впрочем, знакомые едва ли обратят на это внимание. Большинство называло его просто Тимом, а многие, вероятно, даже и не помнили отчества…

Вызов в милицию испугал Тимофея. Опять все придется объяснять сначала. Да еще, пожалуй, предложат показать эти его «приемы». Тут и Зорро не поможет… А если объяснить, как в действительности было, разве поверят!.. Все эти дни Тимофей присматривался и прислушивался к себе как бы со стороны. Однако ничего необыкновенного не замечалось… Все было привычно и обыденно. Пробовать останавливать время он больше не решался. А вдруг теперь ничего не получится! Сама эта мысль приводила его в ужас. Во всяком случае, если удивительная способность еще не исчезла, пользоваться ею надо с крайней осмотрительностью, в самых исключительных случаях. Скорее всего он владеет этой способностью в каком-то определенном объеме. В каком — он не знал… Любой объем составлял его Тимофея — богатство. А богатство следовало беречь…

Он стал сосредоточен и молчалив… На работе это сразу заметили, но решили, что он просто задирает нос. Чтобы проучить «гордеца», условились при нем больше не вспоминать о его геройстве. Впрочем, когда Тимофея не было поблизости, разговоры неизменно возвращались к его поединку с бандитами. Вскоре некоторые девушки-чертежницы начали утверждать, что в Тимофее что-то есть… А Зойка Несерчаева во всеуслышание объявила, что всегда симпатизировала рыжим и вообще быть рыжим сейчас модно… И на следующий день перекрасила свои светлые волосы в рыжий цвет… Ее примеру последовали еще несколько чертежниц. Жора просто чернел и сох от неукротимой зависти, а Тимофей, казалось, ничего не замечал…

— Прикидывается, — сверкая глазами, утверждала Зойка. Разыгрывает демоническую загадочность. Цену набивает! Ничего, подождем…

Впрочем, ее терпение быстро иссякло, и Зойка, вероятно, чтобы «расшевелить» Тимофея, стала вдруг необыкновенно внимательной к нему и заботливой.

А он, занятый своими мыслями, и этого не замечал. Когда Зойка на глазах всего отдела пропустила Тимофея перед собой вне очереди за кофе, он, вместо того, чтобы заказать кофе с пирожным и ей, заказал только одну порцию себе, а уходя от прилавка, ухитрился опрокинуть стакан с горячим кофе на ее новое платье. Он, конечно, расстроился, но совсем не так, как должен был, поэтому Зойка долго и безутешно рыдала в туалете, пытаясь отмыть с платья отвратительные коричневые пятна.

Перед тем, как отправиться в милицию, Тимофей все-таки решил проверить, получается у него фокус со временем или нет.

Он положил перед собой свои электронные часы и, дрожа от волнения, мысленно приказал:

— Время остановись… пожалуйста… на две секунды…

Тотчас в зеленом окошечке электронного табло, где сменяли друг друга цифры, указывающие бег секунд, замерла без движения семерка. Судя по электронным часам, время остановилось. Тимофей перевел дыхание и вытер ладонью влажный лоб. Две секунды: сколько это давало времени ему? В комнате царила необычная тишина, хотя только что играло радио. Настенные часы тоже, казалось, остановились.

Тимофей решил посмотреть, что делается на лестнице. Он прошел в переднюю и быстро распахнул наружную дверь. На площадке стояла на одной ноге пожилая соседка, жившая этажом выше. Вторую ногу она подняла, чтобы поставить на ступеньку лестницы, но еще не успела этого сделать. Казалось, она застыла, выполняя па какого-то странного танца. В протянутой вперед правой руке она держала на весу авоську с яйцами. На распахнувшуюся рядом дверь не обратила внимания и смотрела куда-то вверх и вперед. Тимофей подумал, что сейчас мог бы взять у нее из рук авоську с яйцами, занести к себе в квартиру, и она бы ничего не заметила. А потом, вероятно, рассказывала бы соседям про чудо с исчезнувшей авоськой… Однако сейчас Тимофея больше всего волновала продолжительность двух секунд… Когда время потечет нормально? Ведь не может же остановка продолжаться до бесконечности. Соседка все еще стояла неподвижно на одной ноге. Тимофей покачал головой, захлопнул входную дверь и вернулся в комнату. В секундном окошечке электронных часов по-прежнему светилась семерка.

«Придется уточнить в другой раз, — решил Тимофей, — пора идти. Главное я проверил. Даже две секунды, это довольно много времени».

Глядя на табло часов, он мысленно приказал: «Время, нормальный ход».

Тотчас в секундном окошечке выскочила цифра «восемь», потом девятка, зазвучало радио и послышался чей-то громкий голос на лестнице.

«Ну, была не была, пойду», — решил Тимофей. Он засунул в карман открытку, присланную из милиции, надел плащ и снова открыл выходную дверь.

На площадке теперь оказалась целая толпа. Двери соседних квартир были открыты настежь. В дверях виднелись взволнованные лица соседей. Когда дверь квартиры Тимофея распахнулась, на площадке стало очень тихо, и все взгляды устремились на Тимофея.

— А может, эта, — услышал Тимофей чей-то голос. — Вы, молодой человек, минуту назад дверь не открывали?

На ступеньках лестницы, опершись спиной о перила, сидела соседка сверху — та самая, а рядом лежала авоська с разбитыми яйцами. Белок и желток, перемешавшись, уже образовали небольшие водопады, медленно стекавшие со ступеньки на ступеньку.

— Что случилось? — осторожно спросил Тимофей.

— Вроде кто-то дверью хлопнул… Мария Ивановна испугалась и яйца побила.

— Если бы хлопнул, — возразила Мария Ивановна, продолжая сидеть на ступеньках. — Что я, не слыхала, как дверьми хлопают? Не хлопнул, а стрельнул, или словно бы тут бомба какая атомная лопнула над самым ухом.

— У вас, Тим, никто не стрелял? — поинтересовался сосед, стараясь заглянуть в квартиру Тимофея.

— A y вас? — невежливо отрезал Тимофей, запирая дверь.

Сосед глупо хихикнул.

— Показалось ей, наверно, — заметила одна из женщин. Мы-то никто ничего не слышали.

— Показалось! — возмутилась Мария Ивановна, с трудом поднимаясь на ноги. — Три десятка яиц коту под хвост. А вот не показалось… Не иначе кто-то из вас схулиганил. Я это так не оставлю. Заявление участковому напишу…

— Лучше лестницу вымойте, — сказал сосед Тимофея. — Поскользнется кто-нибудь, ногу сломает.

— Ладно, не учи. Отдохну, вымою.

— А сейчас что будет?

— Ну, мой сам, если тебе не терпится…

— Ишь разошлась, — сказала одна из соседок. — Напачкала и еще скандалит. Мы сами заявление напишем. Коллективное, чтобы знала, как себя вести…

Сопровождаемый разгоравшейся перебранкой, Тимофей поспешно спустился с лестницы и вышел на улицу.

Он шел и думал, что все это не так просто… И вообще надо соблюдать осторожность, когда останавливаешь время.

В управлении милиции Тимофея ждали. Дежурный, проверив его документы, коротко сказал:

— Вам к заместителю — майору Вепрову. Я проведу.

В кабинете, куда дежурный привел Тимофея, кроме майора Вепрова, оказались еще несколько человек: худой лысый капитан в очках, старший лейтенант в новенькой с иголочки милицейской форме с академическим значком на кителе и грузный пожилой человек в штатском с коротко подстриженными седыми волосами.

Майор Вепров поздоровался с Тимофеем за руку и представил его остальным. Тимофей заметил, что капитан посмотрел на него подозрительно, старший лейтенант с интересом, а пожилой в штатском, занятый раскуриванием трубки, даже не поднял глаз.

Майор сразу же перешел к делу:

— Понимаете, товарищ Иванов, вы нам, конечно, очень помогли, и мы вам за это благодарны, но кое-какие детали придется уточнить. Дело в том, что оба задержанные упорно твердят, будто вы их сначала загипнотизировали, а потом избили. В данной конкретной ситуации у вас, конечно, не было особенного выбора и все-таки, что вы скажете по поводу гипноза?

— Чушь какая-то, — пробормотал Тимофей. — Я абсолютно даже не знаю, как это делается…

Майор Вепров улыбнулся:

— Я так и думал. И все-таки, не могло ли это произойти подсознательно. Я имею в виду гипноз. Мы плохо знаем возможности нашего мозга. Ваше возбуждение, нервное потрясение могли стать, если хотите, спусковой пружиной для такого импульса биотоков вашего мозга, что мозг нападавших оказался подавленным, парализованным… Вы меня понимаете?

— Что, так сразу двоих? — подозрительно спросил Тимофей, начиная думать, что его хотят заманить в какую-то ловушку.

— Мы сейчас рассматриваем гипотетическую возможность… Задержанные утверждают, что были как бы парализованы и не могли сопротивляться… Конечно, уголовная практика достоверно таких случаев не знает, но извините, мне тоже, например, неизвестно достоверных случаев, чтобы одна особа, безоружная и отнюдь не геркулесовского сложения — смогла обезоружить и вывести из строя двух опытных вооруженных громил. А вы, товарищ Иванов, вышли из этого поединка не только с честью, но и без малейшей царапины. Так ведь?

Тимофей мрачно кивнул.

— А помните сенсационную историю с японской певицей, которая одна, применив каратэ, управилась с тремя гангстерами, проникшими в ее костюмерную? — воскликнул старший лейтенант.

— Помню, — отрезал майор Вепров. — Но я говорил о достоверных случаях, известных мне лично…

У Тимофея мелькнула мысль, что майор Вепров, может, и недалек от истины… Может, все это действительно гипноз и самовнушение, а никакая не относительность времени?.. Может, он, Тимофей Иванов, в итоге окажется знаменитым гипнотизером? Даже еще неизвестно, что лучше… И, пожалуй, хорошо, что в милиции сомневаются. Может, обойдется без показа его «приемов»?

— Я, конечно, не знаю, как оно могло быть с биотоками, сказал он, глядя исподлобья на майора, — но я даже никогда не думал, что могу такое…

— Что именно не думали, что можете? — резко спросил вдруг капитан в очках.

— Ну, загипнотизировать…

— Это мы еще проверим, — пообещал капитан. — А каратэ вы занимались?

— Ну, занимался… Правда, не совсем каратэ…

— Где? И что значит не совсем каратэ?

— Сам занимался… Сам…

— Как можно одному заниматься каратэ? Что вы нам рассказываете, Иванов? И почему вы не ответили на мой второй вопрос?

— На какой вопрос?

— Что значит «занимался не совсем каратэ»? Чем именно вы занимались?

Тимофей вдруг почувствовал, что его начинает захлестывать волна возмущения. Почему этот капитан так с ним разговаривает? А остальные молчат… В чем он, собственно, виноват? Бандитов он помог задержать? Помог. Наградили его за это? Наградили… Так в чем дело?

— А почему, собственно, вы разговариваете со мной таким образом, товарищ капитан? — начал Тимофей дрожащим от негодования голосом. — Что я — преступник, как эти бандиты? Они же меня ограбить хотели и ограбили бы под носом у вашего постового. А могли и убить. И если я свои приемы использовал для самообороны, так что в этом плохого? Этого… как это называется… допустимого предела самообороны я не превысил. Или, может, по-вашему, превысил? Может, вам их жалко стало, этих подонков…

— Успокойтесь, товарищ Иванов, — сказал майор Вепров. Никто вас ни в чем не обвиняет и не подозревает.

— А почему он со мной так разговаривать стал?

— Не «он», а «капитан милиции», — дернулся лысый капитан и даже постучал костяшками пальцев по крышке стола.

— И нечего на меня пальцами стучать, — окончательно обозлился Тимофей. — Я человек нервный. Знаете, сколько мне нервов стоила эта встреча с бандитами?

— Знаем, знаем, успокойтесь, — снова сказал майор. — А ты тоже этот свой тон оставь, — шепнул он, наклоняясь к капитану. — Поймите, товарищ Иванов, мы только хотели с вашей помощью установить, могли ли зы… — он на мгновение остановился, подбирая нужное слово, — могли бы ли вы…

— Что мог бы, — закричал Тимофей, — загипнотизировать кого-нибудь? Ну, проверяйте… Хоть сейчас… Что, могу я кого-нибудь из вас загипнотизировать? Ну!

Он оперся руками о колени, вытаращил глаза и уставился сначала на капитана, потом на старшего лейтенанта, потом на пожилого в штатском, который от изумления даже приоткрыл рот и чуть не выронил трубку.

У капитана от возмущения задергалась щека, а старший лейтенант развеселился и сделал вид, что аплодирует Тимофею.

— Перестаньте паясничать, Иванов, — с неудовольствием заметил майор. — Вам это совсем не к лицу. Вы сегодня очень возбуждены. Давайте прекратим наш разговор. Где ваш пропуск?

— Минуту, — поднял руку капитан. — Только одну минуту, чтобы это время не оказалось полностью потерянным. Можете вы сейчас показать один из ваших «приемов», товарищ Иванов?

— Каких приемов?

— Один из приемов, которые вы применили, когда обезоруживали бандитов?

«Ах, чтоб тебя! — подумал Тимофей. — Что же делать: психануть еще разок или рискнуть?.. Была не была: рискну, пожалуй…»

— Могу, — сказал он вслух, глядя прямо в очки капитана.

— Позвольте, позвольте, — запротестовал майор, — в спортзале сейчас ответственная тренировка, ее нельзя прерывать.

— А зачем зал? — презрительно усмехнулся капитан. — Здесь пусть покажет. Места достаточно.

«Хорошо бы его проучить, — мелькнуло в голове Тимофея. Ну ладно, посмотрим…»

— Так мне что — одному показать? — спросил он, поглядывая на капитана.

— Покажите один, — кивнул майор Вепров.