Схватка спецслужб, или Где решаются судьбы мира

Офицер лукаво улыбнулся и сказал:

— А что бы ты сделал на моем месте?

— Ну не знаю, но я бы поступил иначе, не так, как ты. Потому что каждый выбирает свое, и только свое решение. Выгодное ему, кажущееся лично ему правильным. Полагаю, сейчас кто-то приедет из Ленинграда. Ведь она подстраховалась. Такие люди сами не ездят, сужу по себе. С кем вожусь, от того и набираюсь. У тебя, Виктор Васильевич, есть надежные ребята, твои?

— Есть. Один здесь, в милиции, а двое других — недалеко, на хуторе.

— Не густо. Что же твои надежные люди умеют делать?

— Это мои двоюродные братья. Оба капитаны запаса, в свое время служили в спецназе, в Забайкальском военном округе. В одной из частей у самой границы с Монголией. Обоих выгнали. Ерунда. Якобы занимались там торговлей, во всяком случае, это придирки. В леспромхозе работают и кроме зарплаты, по-моему, ни хрена не имеют. Мужики что надо. Ну а другой… он — сержант милиции… это все.

— Ты Кирсанову прикрыл сейчас в надежном месте? Имей в виду, если мы сегодня переживем эту ситуацию, ее надо будет срочно перебрасывать в Финляндию.

— Понял.

Глава 6

Перед отъездом в Лахту капитана второго ранга Ивана Михайловича Румянцова вызвал к себе его непосредственный начальник Арсений Алексеевич Архимандритов. И приказал пройти с ним в смотровой зал, где показал прелюбопытную пленочку. Между прочим, начала 1941 года, между прочим, цветную, снятую лучшей в стране аппаратурой, имевшейся в ведомстве Архимандритова в достатке. У него вообще все было лучшее: лучшая техника, лучшие специалисты, достоверные сведения обо всем и обо всех. Понадобится — он раздобудет генный код Иисуса Христа. И работают на Архимандритова в аппарате ЦК крепкие парни из всех родов войск; крепкие люди завербованы и служат верой и правдой, за хорошие деньги, во всех силовых и научных ведомствах огромной страны. Арсений Алексеевич — из тех, кто точно знает, чего хочет. Соратник и сподвижник товарища Сталина, его мозговой центр. Тогда в стране власть удерживала черная троица под общим руководством Генсека Сталина: его первый ас-летчик Салованов, низкорослый тщедушный дьявол Архимандритов и начальник секретариата товарища Сталина Поскребышев. Все они — интеллектуалы, сверхлюди, что предполагает, что и не люди они вовсе, а… судии людям и палачи… Да, до чего только не додумаешься в часы бдения.

Иван Румянцов старался не рассуждать, а принимать все как есть, чтобы крыша не поехала, чтоб жить в реалиях прагматично, твердо, прямолинейно, без всяких там сантиментов, которые мозг размягчают, лишают разума в самые критические моменты. Ему, Румянцеву, это ни к чему, он свои 25 лет уже прожил, хочет прожить еще 60, чтобы посмотреть, к чему могущество босса приведет его страну и чем вся эта игра на мировом поле Политики закончится… Он сам хоть и пешка, исполнитель черных дел, а все же не последняя фигура. Так что гордость, крепнущая в нем, — чувство адекватное, справедливое, иного и возникнуть не могло. Коли не гордиться предоставленными ему возможностями, то как оставаться лучшим из лучших, как не скурвиться, не превратиться в безмозглого человекообразного робота, которых множество работает на босса?

Они прошли в смотровой зал: товарищ Архимандритов, в дорогом темном костюме, сшитом по спецзаказу в частном парижском ателье, обслуживающем всего пяток самых уважаемых в мире клиентов, в туфлях на высокой подошве, также сшитых по спецзаказу из нежнейшей кожи, прошедшей спецобработку по технологиям древних русских мастеров, и кавторанг Румянцов, кажущийся рядом с аккуратным коротышкой-боссом гигантом. С годами у него даже выработается искусственная сутуловатость от незамеченного им неумышленного согбения в моменты общения с товарищем Архимандритовым.

Они зашли в уютный зал, сели в мягкие кресла цвета слоновой кости, тут же приглушился свет, и на широком экране пошел фильм.

Нет в мире более гениальных актеров, чем главные действующие лица, вершащие мировую политику. Нет более гениальных режиссеров-постановщиков, чем те же власть предержащие, ставящие камерные, интимные сцены, в полумраке, в глухой ночи, в свете хрустальных люстр, в тусклом мерцании золотых слитков, в сияющих бликах алмазов и драгоценных камней-самоцветов. Как говорят, редчайшее творение искусств сии сцены. За такими редчайшими моментами, искусно спланированными, искусно зафиксированными, но еще более искусно сокрытыми ото всех на свете глаз, — кроется Ход Развития Человечества. Захотят политики — и, словно по мановению, взорвется целый регион планеты, восстанут поднятые провокаторами «изобиженные пролетарии», или националистические элементы, или ущемленные по национальному признаку малочисленные народы сей территории, или разоренные заморскими хозяевами бесправные сограждане некой страны… а там, глядишь, за войнами да революциями и ограбят страну еще больше, оберут многие поколения вперед, «облагодетельствовав» огромными кредитами, переделят сферы влияния, поставив нужных людей на ключевые посты в сфере экономики, посадят во главу государства марионетку — и поди докажи, что кто-то сторонний виноват во всех бедах и несчастиях народа…

На экране шел фильм, и не было времени на осмысление того, что происходит в кадре. Иван Румянцов привычно фиксировал каждое мгновение, не в первый раз он просматривал подобную хронику, однако с этими действующими лицами, собранными вместе, — впервые. Его мозг был устроен так, что пройди после этого много-много дней и даже лет, он, если надо, припомнит все, до мельчайших подробностей, что и как было на секретной пленке. На тысячах километров пленок, которые он еще просмотрит…

На этот раз их было трое, правда, на экране некоторое время оставались лишь двое: «товарищ Сталин» и «товарищ Гитлер», третьим был остающийся за кадром переводчик, синхронно переводящий с русского на немецкий и с немецкого на русский. То, что обладатель этого голоса сидит рядом с ним в зале, Иван Румянцов нисколько не сомневался.

* * *

Иосиф Виссарионович Сталин, выслушав слова собеседника, помолчал, а затем, пошарив рукой в нагрудном кармане, вынул сияющий различными бликами красивейший рубин. Внутри драгоценного камня кровавыми красками переливались лучи. Адольф Гитлер, враз зачарованный, оказался чуть ли не в состоянии прострации, ощутив на себе мощь и необъяснимую энергию, излучаемую камнем. Казалось, он навсегда запомнит его воздействие.

А Сталин так же негромко, ровным голосом сказал (и так же синхронно, торжественно-ровным голосом текст переводил Архимандритов):

— Если у вас гвоздь, которым была пробита рука Спасителя нашего и Копье Судьбы, то у меня — камень, в котором запеклась кровь Иисуса Христа, капавшая из его ран, нанесенных гвоздями. Кровь Иисуса тайком собрал римлянин из толпы. И она запеклась, чудодейственным образом превратившись в этот камень, который также тяжелыми путями пришел к нам, в Россию. Это — Камень Власти, символ могущества…

* * *

На этом фильм не заканчивался, но пленку остановил невидимый механизм. Арсений Алексеевич Архимандритов повернулся к референту, оценив цепким взглядом отсутствие недоумения или удивления на лице Румянцова. Только бесстрастные способны видеть вещи такими, каковыми они являются на самом деле.

— Вернешься к себе в кабинет, просмотришь папку у себя на столе.

— Есть!

— После зайдешь ко мне.

Иван Михайлович Румянцов только кивнул. Они поднялись с кресел и вышли в длинный коридор, устланный мягкими персидскими коврами.

На столе действительно лежала папка, которой еще полчаса назад здесь не было.

Разложенные по порядку архивные документы, не хранящиеся ни в одном официальном архиве, будь он хоть Национальный, хоть Государственный, хоть засекреченный от непрошеных лиц примитивной вывеской, не хранили эти бесценные сведения. Миллиарды ценнейших бумаг и раритетов из самых дальних глубин человеческой Истории Архимандритов хранил у себя (только вот на Земле или в Космосе, либо в иных измерениях — кому о том знать?). Доступа к этим хранилищам не было практически ни у кого…

Из бумаг выходило, что история загадочного Камня Власти в свое время была исследована великим русским поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным. К тайне был причастен и граф Лев Николаевич Толстой.

Одна из последних дочерей рода византийских правителей, София Палеолог, вышла замуж за Ивана III. И привезла в Московию знаменитую библиотеку, которую стали впоследствии называть библиотекой Ивана Грозного. И которую Александр Сергеевич обнаружил в Кремлевских подземельях Семи Холмов. София привезла на Русь и титул императора Третьего Рима и Византийского двуглавого орла в качестве государственного герба, что возлагало на Москву миссию столицы Православного мира после канувшего в Лету Царьграда (Константинополя).

София передала Венценосному Супругу обладающий магическими свойствами перстень с Камнем Власти, которым владели и через него повелевали Православным миром императоры Византии. А до этого — императоры первого Рима. А еще раньше — фараоны. Так говорят легенды, но…

Но не могли этим камнем повелевать фараоны древнего Египта по той простой причине, что этот камень родился из крови Иисуса Христа, когда фараонов уже не было. А Древний Рим руками своих воинов учинил кровавое распятие Спасителю… вот эти и другие нюансы и выявил A.C. Пушкин, находясь в подземельях Кремля.

Полагают, и поэт это подтверждал, что внутреннее обрамление сердцевины камня, чуть светлее по тону, не природного происхождения, а искусственного, сродни чуду — окаменевшие слезы Марии Магдалены, горько оплакивавшей Его у распятия. Камень этот, становясь собственностью правителя, заключенный в перстень ли, в медальон, обладает чудодейственным свойством укреплять власть, расширять границы государства, снижает силу враждебных стран и способствует многим позитивным явлениям.

Со времен Ивана Грозного все цари, а с Петра Великого, когда он стал величать себя Императором всея земли Российской, — все императоры русского народа и государства носили его с собой. Россия, особенно от Петра I, в соответствии с повернутыми главами орлов на гербе на Восток и Запад, начала открывать дорогу к мировому океану. На западе и севере — к Балтике и Атлантике. На востоке — к тихоокеанским просторам и землям, омываемым океаном.

Вместе с Камнем Власти был ею тайно передан и огромный бриллиант, который много позже определили в подобающую золотую оправу. Этот бриллиант, имеющий переливчатый лиловато-матовый окрас, был своего рода аккумулятором, подпитывающим энергией Камень Власти. Алмаз, вобравший в себя божественную энергию Солнца, излучал невероятную мощь, охранял его владельца от лихих людей, спасал от искушений и черных мыслей. В паре с Камнем Власти он служил оберегом правителям, почитающим эту мудреную, судьбоносную парность. При отсутствии бриллианта действие Камня Власти ограничивалось.

Огромный бесценный бриллиант был тем самым Камнем, с помощью которого удерживали власть и повелевали Православным миром императоры Византии. А до этого — императоры Древнего Рима. А еще раньше — фараоны… Однако с утерей тех государственных устройств, по прошествии времен изменились, сузились функции Камня, утерялась, улеглась его магическая сила. Теперь он должен был работать в паре. Но и без священного рубина, в коем заключались кровь Христа и слезы плакальщиц, бриллиант был силен. Не так, как прежде, но все ж очень силен… и сверхценен для того, кто знал, как им распорядиться.

Все это было зафиксировано в имперских документах, превращаясь с течением столетий в миф, в ловко придуманный искусительный блеф.

В 1915 году под влиянием Распутина император Николай II решил отказаться носить, как убеждал Распутин, «сатанинский камень», и, несмотря на убеждения руководителя Имперской разведки графа Александра Георгиевича Канкрина и других своих подданных не слушать Распутина, он все же стал «забывать» о рубине. Словно предчувствуя смуту и предупреждая одновременную потерю двух ценных атрибутов власти, его венценосная супруга многими годами ранее подарила большой бриллиант Елизавете Ивановне Еранчиной, происходящей из рода гессенских принцесс, сделав ее хранительницей бесценного камня. Возможно, этим она, сама происходившая из того же рода гессенских принцесс, интуитивно стремилась Божественной силой двух камней закрепить единое духовное начало двух великих народов: русских и немцев.

Страна катилась к катастрофе. Через два года началась смута, после чего последовали крах династии и уничтожение империи.

В период Гражданской войны известный террорист Савинков, знавший о Камне Власти, сумел овладеть им и увезти во Францию. Узнав об этом, генерал Врангель решил любым образом изъять рубин и передать его морганатической супруге Александра II Великой княгине Юлии Юрьевской — княжне Екатерине Долгорукой, род которой идет по прямой от Рюрика, пребывающей уже в преклонном возрасте. Цель Врангеля была одна. Ему не удалось создать в Крыму Крымское (Петербургское) правительство, чтобы обеспечить восшествие на Престол старшего сына Великой княгини и императора Александра II, и теперь он стремился осуществить задуманное.

Но о существовании рубина, обладавшего чудесными свойствами, было известно и Троцкому, и Ленину. О нем узнал и товарищ Сталин. И, в отличие от первых, верующих лишь в силу финансовых магнатов, спонсировавших революцию в Российской империи, Сталин всерьез отнесся к существованию рубина-талисмана и истории, с ним связанной. Обнаружив в архивных записях Имперской разведки графа Канкрина, доставшихся «в наследство» Архимандритову, сведения о пушкинских исследованиях, Сталин приказал своему человеку встретиться с пребывающим за границей графом, давшим уже к тому времени (в силу различных обстоятельств) согласие на сотрудничество с Генсеком. Путем изощренных и коварных интриг с помощью своих резидентур в Европе граф А. Г. Канкрин сумел выманить Савинкова вместе с рубином в Советскую Россию, где силами ОГПУ под контролем партийной разведки — Секретариата товарища Сталина — была осуществлена известная операция «Трест». Савинков, отреагировал именно так, как и рассчитывали, на подставную «контрреволюционную» организацию, приехал в страну и был арестован. Но прежде ему предоставили документы, в которых указывалось, что если он привезет Камень Власти, то один из Великих князей сможет принять его, и тогда будет восстановлена монархия. Ну а если не привезет, то заговорщики просто не в состоянии будут отобрать власть у большевиков, т. к. у них не будет силы чудодейственного талисмана. Провокация сработала, камень оказался в руках товарища Сталина.

Более Иосиф Виссарионович с рубином не расставался никогда.

Из всех предыдущих владельцев он ценил лишь двоих: царя всея Руси Ивана IV Грозного и Петра Великого, потому что они представлялись ему достойными правителями государства Российского, русских и иных народов империи.

Став единовластным правителем бывшей империи, Сталин стал приращивать (возвращать) исконные земли бывшего государства Российского. Выполняя миссию собирателя утраченных земель, он вернул Прибалтику, Бессарабию, часть бывшего Великого княжества Финляндского, возвратил захваченную Японией половину Сахалина, присвоил себе Курилы и территорию Восточной Пруссии.

Словом, Российская империя превращалась в Советскую. Одновременно росла значимость власти Кремля в мире.

Глава 7

Пробежав по диагонали все документы, хранящие дыхание времени, Иван Румянцов, схватив суть, направился, как уславливались, в кабинет босса. Ему не надо было вчитываться в каждую букву, его мозг зафиксировал содержимое документов, все прочел и классифицировал сам. И теперь Румянцов мог пересказать их почти наизусть.

Он более не помнил никакого санатория в Сочи, никакой Ады Андреевны, еще только предстоящей поездки в Лахту, незнакомого пока старшего лейтенанта милиции Воронова. Мало ли в его жизни было, есть и будет встреч. Он даже не думал: имеет ли то, что происходит сейчас, отношение к делу, которым ему предстояло заниматься в той же Лахте. Однако однажды он уяснил для себя: случайных дел в его жизни не бывает и все дела так или иначе связаны между собой.

— Арсений Алексеевич, я ознакомился с документами в папке.

— Хорошо. Садись.

Босс рукой показал на кресло, стоящее у его массивного стола. И стол из мореного дуба, и крепкая мебель изящной фактуры органично вписывались в этот роскошный кабинет. Арсений Алексеевич любил роскошь, он не мыслил себя без дорогих предметов, драгоценных мелочей, не выставляемых напоказ, но постоянно присутствующих, как то: бриллиантовые запонки, меленькие червленые золотые рюмочки, чернильная ручка с золотым пером, украшенным бриллиантовой капелькой. Все ручки всех его дверей были также золотыми, искусно усыпанными бриллиантами и изумрудами. Большинство предметов в скрытых от глаз салоне отдыха и туалетной комнате также состояли из золота, бриллиантов и крупных сияющих самоцветов. Вряд ли кто еще в мире так роскошествовал, не считая разве что немногих монархов. Но Арсений Алексеевич Архимандритов не довольствовался присутствием золота вокруг себя, он искусно продлевал свою жизнь пилюлями из золотого порошка, специально приготовленными лично для него на орбите во время полетов советских космических кораблей. Смешанные с его генетическим материалом по формуле, разработанной в его секретных лабораториях, эти пилюли давали столь мощный заряд организму, что Архимандритов, несмотря на годы, чувствовал внутри молодящую силу и уникальную потенцию.

Этот секрет Архимандритов раскроет Ивану Румянцеву еще не скоро, а только когда тот, взлетев по карьерной лестнице, получив чины и регалии, станет его правой рукой.

— Добавлю то, чего нет в бумагах. Меня интересует пропавший бриллиант.

«Значит, — пронеслось в голове Румянцева, — рубин, или Камень Власти, — в стране, у правителя, или даже у босса. Скорее у правителя, у генсека, который и так — с потрохами и с Камнем — принадлежит боссу».

— Доподлинно известно, что Елизавета Ивановна Еранчина, которая стала владелицей бриллианта по воле императрицы Александры Федоровны, утеряла его 10 февраля 1918 года. Днем раньше бриллиант, носимый ею в кулоне, еще имелся. Произошло это в день или ввечеру — не ясно. Мне думается, все же поздним вечером, когда она возвращалась от бывшего процентщика, у которого получила продукты. Его мы также установили, однако камень, нас интересующий, там не мог оказаться. Есть несколько вариантов. Какие, как думаешь?

Кавторанг и референт Иван Румянцов вступил в разговор, перечислив возможные варианты:

— Первый: Елизавета Ивановна отдала сокровище какому-то доверенному лицу, которое пока не установлено. Второй: ее ограбили, когда она возвращалась от процентщика. Третий: сокрыла у себя, представив все как пропажу.

— Все варианты в разработке. Госпожа Еранчина вместе с мужем была завербована и оказалась за границей.

«Интересный нюанс, — подумал Иван. — Опять придется слетать в командировку».

— Елизавета Ивановна, урожденная фон Дидерихс, была замужем за князем Лещерским, но это не так важно; князь умер в 1902-м. В начале 1904-го она сочеталась браком с генерал-майором от флота Еранчиным, профессором Николаевской академии Генерального штаба. В тот же год получила из рук императрицы кулон на золотой цепи. С того времени с ним не расставалась и с шеи не снимала. Еранчины жили в Санкт-Петербурге на Кавалергардской улице. По ней же она возвращалась, как установлено, поздним вечером 10 февраля 1918 года, когда ее испугали какие-то люди, показавшиеся ей грабителями. Она пожаловалась на это происшествие мужу, но о том, что ее ограбили, не говорила. Так что, скорее всего, никакого грабежа не было.

«Если только она не скрыла грабеж ввиду физического насилия над собой… какая женщина признается в этом мужу?» — вновь только подумал, но не сказал ни слова Иван Румянцов. Все равно ему придется отрабатывать те варианты, которые не лежат на поверхности, полагаясь только на свою интуицию и факты, предоставляемые ему боссом.

— Иван Аристархович Еранчин в день 10 февраля и в ночь с 10-го на 11-е отсутствовал, он уехал к их бывшей экономке, которая на тот момент проживала в деревне под Гатчиной. Экономку звали Дарья Ракитина, в 30-е годы она переедет к своим дальним родственникам в Лахту. Он, конечно, мог по просьбе супруги взять кулон с собой и спрятать у этой Дарьи.

«Или еще где. Но, скорее, этого не произошло…»

— А мог, опять же по согласию с супругой, разыграть спектакль с пропажей бриллиантового кулона. Они могли придумать свою версию после того, как побывали на Гороховой у начальника контрразведывательного отдела ЧК Артузова. Да, ни Артузов, ни сотрудники его аппарата не помнили, чтобы прибывшая к ним Елизавета Ивановна имела на шее массивную цепочку с кулоном. Думается, после утери — настоящей или мнимой — кулона Елизавета Ивановна перестала носить и золотую цепь. Она вообще не одевала никаких украшений, пока они с супругом не выехали за границу и не осели там. Обыграв, между прочим, и пославшего их Артузова. Хотя ценностей у них имелось много, и камней, и драгоценных изделий. Эти ценности и многие другие, вывезенные агентами, по плану Артузова, должны были служить финансовой основой для его резидентуры в Италии, но также и по всей Европе, по всему миру.

* * *

…Вернувшись домой с улицы Гороховой, супруги Еранчины пребывали в полной растерянности.

Настоящее грозило опасностями, будущее представлялось туманным, работа на новую власть казалась невозможной. Коль не было более Отечества, служить Иван Аристархович мог теперь только себе самому, питая всяческие упования только на Господа Бога. Но Господь Бог, изгнанный большевиками из России, созерцал иные пространства…

Даже не раздевшись, бывший царский генерал вошел в свой кабинет, сел за стол и тупо сосредоточил бездумный взгляд на аппарате телефона. Ему не с кем было общаться, долгие месяцы аппарат простоял в молчании. Как вдруг телефон зазвонил. Дрогнув лишь мускулом, вызвавшим тик правого глаза, но оставаясь по-прежнему апатично-спокойным, Иван Аристархович секунду-другую слушал звенящий зуммер, а после не спеша поднял трубку и приложил к уху. Он ничего не сказал, не успел представиться, как услышал чужой, незнакомый малоросский выговор, тянущий фразу-приказ:

— Вам сейчас принесут пакет от товарища Артузова, ознакомьтесь с ним.

Из пакета Иван Аристархович узнал, что весной 1914 года Джунковский под фальшивым поводом уничтожил самого ценного полицейского агента в РСДРП — ближайшего соратника Ленина Родиона Малиновского. Русская полиция потеряла возможность получать информацию от близкого к Ленину источника. В результате, с огромным опозданием стали поступать данные о сотрудничестве большевистской верхушки с австрийской и германской спецслужбами, что наносило ущерб национальной безопасности империи. Под разными выдуманными предлогами Джунковский принимает участие в дискредитации и травле патриотического движения, где в одном из донесений секретному адресату в списке своих активных помощников называет… и Ивана Аристарховича Еранчина. Был ли документ написан рукой самого Джунковского или это постарались соратники Артузова, генерал Еранчин знать не мог. По крайней мере, фальшивкой документ не выглядел. А значит, провокация могла начаться задолго до 1917 года. Так сказать, заранее, наобум… Или нет? Дискредитируя честнейших сынов России, преступники уже тогда знали, что подложные сведения обязательно им пригодятся при осуществлении их захватнических планов. «Какие изощренные умы!» — поразился Иван Аристархович, попрекая себя лишь в том, что и помыслить не мог о подлейшей внутренней сущности человека.

Имелись и другие документы, «подтверждающие» измену интересам империи профессора Николаевской академии Генштаба, тогда еще генерал-майора от флота И.А. Еранчина. Справки указывали на его некие заслуги перед большевистской Россией; на заслуги, «оказываемые» им под влиянием либеральных кругов еще со времен первой антирусской революции; «свидетельствующие» о его особой симпатии к социалистам и революционерам. По другим сведениям получалось, что Иван Аристархович добровольно вошел в ряды масонов, принадлежащих к ордену «Великий Восток Франции».

Его имя фигурировало в списке масонов, принимавших непосредственное участие в формировании российской внешней политики в 1906–1917 гг. Среди прочих были названы царские дипломаты, внедренные в систему МИД империи и состоявшие в рядах ордена «Великий Восток Франции»: фон Мекк, Гулькевич и Лорис-Меликов, находящиеся с дипмиссией в Швеции, Кондауров, Панченко, Нольде — во Франции, Мандельштам — в Швейцарии, Забелло — в Италии. А в империи, среди тех, кто занимается военной наукой, — он, профессор военной истории, генерал-майор от флота Еранчин. И другие.

Ознакомившись с документами, Иван Аристархович понял, что он помимо своей воли стал, благодаря в первую очередь Джунковскому, и масоном, и агентом большевиков.

…А через несколько дней во время назначенной встречи Джунковский вручил Еранчину два паспорта на имя Ламздорфа Петра Ивановича и Ламздорф Елизаветы Ивановны. Передавая документы, Джунковский на словах сообщил, что выедут они в одну из стран Средиземноморья, взяв все свои немалые ценности, откроют счет в указанном им банке, на месте освоятся, обживутся, организуют работу резидентуры и сразу же… законсервируют ее деятельность.

— Выданные вам дипломатические паспорта обеспечат спокойный проезд через границу. В купе будет находиться два чемодана ваших вещей, в одном из которых будет достаточно большая сумма денег в иностранной валюте, а также золотые и платиновые изделия, другие драгоценности и камни — все, принадлежащее Еранчиным и взятое и упакованное из вашего дома, но оформленное по документам как собственность Ламздорфа. Выехать нужно немедленно. Вот билеты.

Бывший царский сатрап, а ныне слуга большевизма, передал Еранчину билеты, протянув руку для прощания. Невдалеке все это время маячили подозрительные фигуры в кожаном одеянии.

Иван Аристархович, забрав бумаги, отдернул руку, и отплатив собеседнику презрительным взглядом, направился к дому. Идти предстояло недолго, по иронии судьбы они стояли у горбатого мостика через Мойку, где, спасаясь от преследования, утеряла священный бриллиант возлюбленная супруга Ивана Аристарховича.

* * *

Пересказ событий занял немного времени. Подводя повествование к завершению, Арсений Алексеевич замолчал, прежде попросив своего референта:

— Налей мне марти.

Иван Румянцов поднялся, прошел к вмонтированному в нишу бару, достал бутылку коньяка «Мартель». Процедура, проделываемая им не впервой. Вместе с играющей при искусственном освещении хрустальной бутылкой, наполненной густо-янтарным коньяком и с обязательным бриллиантом на дне, он принес и поставил на стол также небольшую золотую, в три девятки, рюмочку.

— И себе налей.

Референт поставил рядом вторую рюмку, на сей раз хрустальную, искусной огранки, для себя, и обе наполнил душистым напитком. Первой наполнил рюмку босса, любуясь великолепным процессом, когда янтарная струя, сама золотясь и сверкая, укрыла собой сияющий на дне бриллиантик в карат. Наполнил и поставил шедевр ближе к Арсению Алексеевичу. Затем налил себе, чуть-чуть меньше, буквально на миллилитры…

Божественный напиток, приготовленный и выдержанный на коньячных предприятиях в долине Луары еще во времена Людовика XIV, прибыл специальным чартерным рейсом, вкуса необыкновенного, простой смертный такого вкуса даже представить не сможет. Амброзия. Напиток богов и их падших соратников… Дьявольский искус.

— Они действительно пересекли границу без проблем, всю дорогу проехали спокойно. Из Вильно поезд направился в Варшаву, а далее в Берлин. Оттуда они направились в Италию, куда и должны были прибыть. Там Иван Аристархович открыл счет в банке, как ему указывалось. Положил в банк все сбережения в иностранной валюте, все ценности, и камешки, и изделия. Все.

«Кроме разве что бриллианта, если им удалось его вывезти», — подумал Иван Румянцов.

— Кроме разве что бриллианта, — подтвердил босс, обладавший помимо прочих талантов и умением читать чужие мысли. Этим же редчайшим талантом обладал и давно отошедший в мир иной вдохновитель черной троицы, товарищ Иосиф Виссарионович Сталин.

— Они понимали, что каждый их шаг фиксируется. Но им удалось обыграть чекистов.

«Сейчас бы у них этот номер не прошел. Тогда у товарищей чекистов руки были длинные, а…» — но Иван даже не дал возможности этой мысли развиться.

— А сами перебрались в Грецию. Бежали, пряча следы. Благодаря многим обстоятельствам там они имели встречу с Великой княжной, ставшей королевой Греции, Ольгой Константиновной. Королева, выслушав их историю, рекомендовала чете Еранчиных принять подданство Королевства Греции и еще раз сменить свои имена. Благодаря королеве они получили достаточно безопасное уединенное пристанище в одном из удивительных по своей красоте мест, напоминавших им древнюю Элладу. Так описала это место Елизавета Ивановна, отправившая единственное письмо их бывшей экономке Дарье Ракитиной. Если понадобится, возьмешь письмо в нашем архиве.

«Получила Ракитина письмо или нет? Нет… нет… нет…»

— Даже после кончины королевы Греции в 1926 году монархический Дом Греции покровительствовал беглецам, обеспечивая их безопасность. Незадолго до смерти королева Ольга Константиновна попросила Ивана Аристарховича об одолжении. Она просила его изъять драгоценности из итальянского банка, чтобы возвратить их в Россию, передав на нужды детей-сирот.

«Какой наив. Русское государство и погибло из-за доверчивости и искренней наивности его жителей. Как просто и как глупо… бесчело…»

Босс бросил быстрый взгляд на своего референта, и он тут же, словно перехватив свой выскользнувший в пространство сгусток мысли, все сбил, смешал в голове.

— Но, хотя Еранчин и обещал, эту операцию им с супругой осуществить не удалось. По причине того, что бриллианты, драгоценные камни, золотые и платиновые изделия, сданные ими в банк… бесследно исчезли. Не знали Еранчины, что хозяин банка был не только членом масонского клуба, но и одним из тех, кто финансировал деятельность большевистской революции. Как мы установили позже, драгоценности из банка оказались в России, в одном из городков недалеко от Ленинграда — в Лахте. И долгое время владельцем этих сокровищ являлся мало кому известный Владимир Кирсанов, умерший незадолго до начала войны. Он подготовил базу для резидентуры, которую ему поручил организовать заместитель начальника контрразведывательного отдела ЧК ОГПУ Стырне. А резидентуру должны были создавать и законсервировать в Италии Еранчины. Он же и вывез все драгоценности, поделившись кое с кем и тут, и в Италии деньгами, снятыми со счета Ивана Аристарховича Еранчина.

— У бриллианта есть имя?

Арсений Алексеевич, словно размыслив долю секунды, и зная, и не произнося настоящее имя тайного камня, все же ответил:

— «Кавалергардский» бриллиант.

Глава 8

Рассиживаться в Лахте было недосуг. Это Иван Румянцов хорошо понимал. И даже если для него поставлена задача подойти как можно ближе к разгадке утерянного камня, он обязан завершить иные дела. Но как их завершить, если они связаны некоей безвременной цепью, идеальной спаркой для Прошлого и Будущего? Нет никакого клубка времени, о котором пишут в книжках, подумал Иван, а есть искусно запутанная сеть. В крупных ячейках этой сети бьется, захваченная врасплох, крупная рыбка, в мелких — мелкая. Немногим удается проскользнуть незамеченными между пульсирующих, словно удары сердца, ячеек…