Домашние сцены

Поди, достань (тихо). Няня дома?

Григорий.

У всюношной.

Сережа (Макарке).

У Петровны спроси.

Макарка.

Слушаю-с. (Подмигивает лукаво Григорию и уходит).

Сережа.

Нынче, Григорий, что за обедом было?

Григорий.

Три блюда, с пирожным – четыре.

Сережа (охорашивается перед зеркалом).

Что, я бледен?

Григорий (смотрит пристально).

Как обнаковенно. (Молчание).

Сережа.

Где сидят?

Григорий.

В зеленой гостиной.

Макарка (Входит).

У Петровны нет-с.

Сережа.

Как же быть-то?

Макарка (тихо).

У Григорья Петровича попросите: он даст, слова не скажет.

Сережа.

Нет, уж я лучше… (уходит в залу).

Макарка (хохочет).

Григорий.

Что смеешься-то, черт!..

Макарка.

Теперь опять карамболь извозчик подымет.

Григорий (мрачно).

Опять приехал?

Макарка.

Опять!

Григорий.

Что нужно-то?

Макарка.

Полтора целковых, да намедни тоже у Петровны взял два…. что страму-то было! Нянюшка, до самой-то не довела.

Григорий.

Безобразие!

В гостиной

(Елизавета Яковлевна и Астровзоров сидят за чайным столом).

Елизавета Яковлевна.

Что, дети приехали?

Горничная.

Барышня приехала, а Сергей Иваныча не пустили.

Елизавета Яковлевна.

Опять!.. Вообразите, Степан Полуехтович, как притесняют ребенка; решительно нет никакой жалости к детям. Ребенку непременно нужен отдых… (Горничная уходит).

Астровзоров.

Может, ленится.

Елизавета Яковлевна.

Какое – ленится, помилуйте! Известно, ребенок… что он понимает?

Сережа (входит).

Елизавета Яковлевна (с удивлением).

Тебя оставили?

Сережа (целует руку).

Нет-с, это, тетенька, по ошибке.

Елизавета Яковлевна.

Как, по ошибке?

Сережа (смело).

Ей-Богу, тетенька, по ошибке. Это Петрова 3-го инспектор не велел отпускать – он стекло разбил, а надзиратель перемешал, да меня оставил.

Елизавета Яковлевна.

Скажи, какие низости!

Сережа.

Ему выговор за это.