Помоги проекту - поделись книгой:
— Князю прибыль, князю же и честь. А ты, боец Спиноза, как? Не прочь поработать на благо Дальразведки?
— Только об этом и мечтаю! — без запинки ответил танк.
— Та-ак… — Милица заложил руки за спину, ссутулился и вновь принялся выхаживать туда-сюда между обочинами, поросшими пыльной травой.
Тангейзер легонько толкнул Дария в бок, и когда тот повернул голову, показал поднятый большой палец. Силва, сдвинув выгоревшие брови, молча приложил указательный палец к губам. А танк вдохновенным голосом продекламировал:
— Да ты у нас поэт, братец, — остановившись, уважительно сказал комбат, доселе не знавший об этой особенности Спинозы. — И про грязь это ты хорошо… «В грязь не ударю броней»… Стихи, значит, сочиняешь… И о чем-нибудь другом сочинить можешь?
— Могу о чем угодно, господин постмайор! — не стал скромничать бронеход.
Милица еще немного походил по дороге, теперь уже кругами, все больше замедляя шаг. Наконец он остановился и повернулся к поедающим его глазами (за неимением другой пищи) танкистам:
— В общем, так, бойцы. Возражений не имею, и завтра же, значит, доложу по инстанции. Но с одним условием. На той неделе жена нашего окружного штабиста день рождения празднует, я в числе приглашенных. Нужно ей поздравление сочинить. Справишься, боец Спиноза?
— Так точно, господин постмайор! А как имя жены?
— Лонечка… э-э… то есть Алонтальна.
— О, роскошное имя! — воскликнул танк. — Легко рифмуется с самыми разными и очень подходящими к случаю словами. Например: она феноменальна… Высокоинтеллектуальна… Все может разобрать детально… Она красива, как медаль на… Прелестна в общем и локально… И просто суперсексуальна…
— Э-э! — замахал на него руками комбат. — А вот об этом не надо!
— Может, лучше: «Она в любви маниакальна?» — предложил Спиноза.
— Нет-нет! Никаких намеков! Ты соображаешь, что несешь, боец?
— Виноват, господин постмайор!
— Виноват он… — пробурчал Милица. — Никаких сексуальных, анальных, оральных и ненормальных! Такие дела не афишируют, неужели непонятно? В общем, если будет достойная поэзия, будет вам всем и Дальняя разведка!
Вероятно, зернышко упало на подготовленную почву, потому что не прошло и месяца с этого разговора у ворот воинской части, как военный транспортник принял на борт Дария, Тангейзера и Спинозу. Танкисты разместились в жилом отсеке, а танк — в трюме, и транспортник отправился с Флоризеи на Землю, столичную планету Межзвездного Союза. Речь не шла об увольнении танкистов из армии — экипаж «Мамонта» вместе с самим бронеходом был, как и предлагал Силва, сдан в аренду Службе дальней разведки.
Транспортник совершил посадку на военном космодроме «Вознесенск» к западу от столицы Межзвездного Союза Лисавета — мегаполиса, широкой полосой протянувшегося по степям до самого моря. Тут экипажу и бронеходу пришлось разлучиться. Спиноза обосновался в ангаре — с ним должны были поработать специалисты СДР, проверяя его способности и накачивая нужной информацией, а оба танкиста, пересев на военный мобиль, отправились на северо-восток, в город Тверь. Там находилась штаб-квартира Службы дальней разведки, а близ города располагался учебно-тренировочный центр СДР.
Ни Дарию, ни Тангейзеру не приходилось раньше бывать на Земле, и они с любопытством разглядывали открывающиеся с борта мобиля виды планеты, которая положила начало Межзвездному Союзу. Именно отсюда когда-то взяла старт Экспансия, и именно здесь располагалась вся союзная администрация. Чуть ли не половина суши Земли являлась если не заповедником, то историческим памятником. Населенность планеты находилась под строгим контролем, крупные промышленные и аграрные зоны были давно ликвидированы, и теперь основательница галактического объединения во многом зависела от иных миров. А основные свои доходы получала от индустрии социально-культурного сервиса и туризма.
В этих широтах подходило к концу лето — луга и леса еще радовали глаз зеленью, но она была основательно дополнена желтыми и багряными красками. С высоты поверхность планеты выглядела безлюдной, и только редкие скопления зданий, прорезанные полосками улиц, да мелькавшие вдали мобили, что летели встречным курсом, к столице, показывали, что Земля обитаема. Впрочем, в Межзвездном Союзе не было густонаселенных миров.
И вот что удивительно: хотя и Дарий, и Тангейзер родились очень далеко отсюда — один на Флоризее, а другой на Яблочке, и в роду у Тангейзера были пандигии, не имевшие к Земле вообще никакого отношения, — они оба ощущали собственную связь с этой планетой. Странную связь, не поддающуюся какому-либо научному объяснению. И это было волнующе и приятно, и заставляло думать о том, что есть в мире некие незримые нити…
Тверь, раскинувшаяся на берегах трех рек, была явно обширней Фортицы. Над покрытыми густой пока листвой верхушками деревьев золотились купола храмов, по воде сновали мелкие суда, и сверху была хорошо видна четкая планировка центральной части города — расходящиеся от площадей лучи улиц, помнивших далекие Темные века. На одной из таких площадей и стояло, возносясь к небесам двумя десятками этажей, строгое серое здание Службы дальней разведки — прямоугольный параллелепипед с рядами окон. Там танкистам предстояло узнать, как именно их намерены использовать арендаторы.
СДР крайне редко упоминалась в средствах массовой информации. Она была довольно закрытой организацией, которая занималась делами, не очень-то интересовавшими рядовых граждан Межзвездного Союза. По слухам, эти дела у нее шли далеко не блестяще. Впрочем, к такому выводу любой обладатель мозгов мог прийти и без всяких слухов. Зачем вести разведку дальних миров, когда, как справедливо отмечал капитан Макнери, свободных территорий в Союзе и так в избытке? Ну, разве что для того, чтобы выявить потенциальных агрессоров или найти планеты, до предела напичканные очень полезными ископаемыми. Но сырья хватало, а обитатели новых миров ничем не угрожали благополучию галактического сообщества. Хотя точно сказать, что происходит в Дальразведке, и есть ли у нее успехи, непосвященные, к каковым пока относились Силва и Диони, не могли. Возможно, дальразведчики знали много всякого о таких мирах, названий которых никто и не слыхивал. Возможно, вели какую-то работу в этих мирах, наблюдали, изучали, занимались дипломатическими играми… Дарий и Тангейзер об этом понятия не имели, и могли сказать с определенностью только одно: за последние годы массмедиа ни разу не упомянули о том, что стараниями Службы дальней разведки обнаружена какая-либо новая планета.
В просторном кабинете на одиннадцатом этаже, откуда открывался вид на реку, танкистов встретил сухощавый дальразведчик, одетый под цвет серых комбинезонов Дария и Тангейзера. Только его одежда была штатской. Лер Добробако — так он отрекомендовался, — видимо, изучил все обстоятельства перемещения танкистов по подпузырным пространствам на планете Пятая Точка. Усадив их в кресла и сев за стол, он цитировал целые куски из отчета Силвы и задавал множество вопросов. Складывалось впечатление, что дальразведчик хочет уяснить для себя все подробности действий экипажа «Мамонта» в той или иной ситуации, и это было понятно: посылать-то их собирались явно не в ближайший магазин за пивом…
(Попутно следует сказать, что ни Дарий, ни Тангейзер, ни Спиноза ни разу ни единым словом не упомянули о том, что в походе к Авалону участвовала и бойкая мамочка Тангейзера, благодаря которой удалось выбраться из древней ловушки иргариев. Об этой ловушке они тоже не говорили. И о появлении пандигийки на борту «Пузатика» в составе компании, возвращавшейся из Авалона, спецслужбы не знали, — а это могло бы очень усложнить ей жизнь.)
Вытянув из танкистов все, что только можно, Добробако наконец перешел к заданию, которое предстояло выполнять Дарию и Тангейзеру с помощью танка. Или танку с помощью Дария и Тангейзера. И то, что они услышали, повергло их в изумление.
— Вы отправитесь в экспедицию на Можай, — сообщил Добробако, налегая грудью на стол.
— В смысле? — захлопал глазами Дарий.
— Что — «в смысле»? — спросил дальразведчик.
— Ну, как это — «на Можай»? Это ведь все равно что на Кудыкину гору или… — Дарий наморщил лоб, припоминая. — Или в Караганду.
— Или куда Макар телят не гонял? — улыбнулся Добробако, тоже показав знание поговорок Темных веков. — Между прочим, Караганда на самом деле упоминается в исторических документах. Существовал такой город. И Можай тоже существует. Это планета в системе звезды Можай, вторая от светила. А всего там пять планет.
— Значит, такая планета действительно есть… — пробормотал Тангейзер.
— Действительно есть, — вновь улыбнулся дальразведчик. — Но это не тот Можай из поговорки, за который «загоняют», и за которым якобы проходит граница нашей Галактики. Однако и звезда, и планета названы именно в честь этого мифического Можая. И система, куда вы полетите, на самом деле находится очень далеко отсюда, на краю Галактики.
— И чем же она так привлекла Службу дальней разведки? — поинтересовался Дарий.
— Сейчас узнаете, господа танкисты, — кажется, у Добробако не было лимита на улыбки. — Но учтите: я расскажу вам только то, что вам положено знать. А что вам положено знать, определял не я, и вообще не наша Служба. Так что ваши уточняющие вопросы, если они возникнут, останутся без ответа. Как говорится, не обессудьте.
— Не будем, — сказал Дарий. — В армии, знаете ли, не принято проявлять излишнюю пытливость. Командир говорит только то, что считает нужным сказать. А ты приказ получил — приказ выполнил. Или не выполнил, и так бывает.
Он покосился на Тангейзера — тот в свое время был приговорен военным судом к пяти годам бесплатной службы на Пятой Точке за то, что отказался выполнять приказ командира прыгать в учебных целях через ров с горящим напалмом.
— Надеюсь, последнего не случится, — уже без улыбки произнес дальразведчик. — Средства на экспедицию, сами понимаете, на деревьях не растут. А средства немалые. Так что настройтесь, господа танкисты, проникнитесь, так сказать, прочувствуйте и не ударьте в грязь лицом.
— И броней, — пробормотал Силва, вспомнив стишок Спинозы.
А Тангейзер негромко процитировал пару строчек удивительного супертанка:
— Это, может быть, правильно в бою, — заметил Добробако, — но вы не в бой идете, господа танкисты, а в разведку. Поэтому никаких лобовых атак! Тут и себя сохранить надо, и сведения добыть. И желательно обойтись без стрельбы и прочего членовредительства. Тем более, ребята там серьезные, и с ними лучше по-хорошему. Нам контакт нужен и нормальные отношения, понимаете?
— Это мы тоже умеем, — сказал Дарий.
— Вот на это и расчет, господин подкапитан. Чтобы никому никаких телесных повреждений средней тяжести… — Добробако многозначительно посмотрел на Дария.
«Знает, за что мне срок впаяли», — подумал Силва.
— Хотелось бы получить необходимую информацию, — сухо произнес он.
— Вот сейчас именно этим и займемся, — опять расцвел в улыбке дальразведчик.
Он встал из-за стола и принялся, роняя слова, расхаживать по кабинету мимо оставшихся сидеть в креслах танкистов. И после первых же его фраз Дарий вспомнил придуманную Спинозой историю о «Татауинском свитке», в котором излагались события древних времен, когда в Галактике обитали иные разумные существа.
Выходило, что в своих фантазиях танк был не так уж далек от истины. Оказывается, кто-то когда-то где-то (от уточнений Добробако воздерживался) действительно раскопал какой-то старинный документ на неизвестном языке. И все-таки некие аналогии с неким современным языком удалось найти, и стало более-менее понятно, о чем там повествуется. А повествовалось там о том, что в далекие времена Галактику охватил мор, превращавший в грандиозные могилы целые планеты. Дабы избежать печальной участи, какая-то группа, поспешно собрав вещички, решила переселиться на галактическую окраину. Оставила прощальное письмо (этот самый документ) и подалась в далекие края. Из туманных слов дальразведчика было непонятно, как вычислили, что эти сапиенсы перебрались именно на Можай, но добиваться уточнений танкисты не стали, памятуя о предупреждении Добробако.
Появились у них и другие вопросы. Например, почему в верхах решили, что переселенцы благополучно добрались до Можая; что и там их не достала пандемия; что до сих пор их потомки живут там? Хотя, скорее всего, для тех, кто принимал решение об отправке экспедиции, главное было не в том, живут или не живут потомки, а в другом: сохранились ли на Можае те ценности, которые древние сапиенсы взяли с собой? Надо полагать, речь шла не о каких-то изделиях из драгметаллов, и уж тем более не о банкнотах, а о чем-то «научно-техническом». Возможно, о таком, чего еще не придумали ученые Межзвездного Союза. А насчет того, добрались сапиенсы до Можая или нет — так, собственно, в том и состоит задача Службы дальней разведки, чтобы давать ответы на подобные вопросы. С этой целью и намерены были послать туда танкистов вместе с танком.
И не только танкистов. Корабль СДР должен был доставить в систему звезды Можай целую бригаду специалистов. Правда, их высадка на одноименной планете не планировалась. Им предстояло, перейдя на спущенную с борта транспортника космоплатформу, заняться преобразованием места единичного прокола подпространства в Дыру, отвечающую всем принятым в Межзвездном Союзе нормам. Пока они будут этим заниматься, экипажу корабля надлежало доставить на вторую планету системы танкистов, Спинозу и пару грузчиков. В задачу грузчиков входила выгрузка продовольствия, медикаментов и разного оборудования, предназначенного для технической поддержки экспедиции — всяких запчастей и прочего, а также дополнительного боекомплекта. Грузчики должны были оставаться на складе, держать связь с танкистами и ждать их возвращения из разведывательного похода. А транспортник уйдет с планеты к месту «оформления» Дыры и, забрав бригаду, вернется на Землю. И вновь отправится в путь к Можаю только после сообщения Дария о том, что задание выполнено (или о том, что никого и ничего на планете обнаружить не удалось). Устраивать простой корабля Службы дальней разведки на Можае было нецелесообразно — ведь пришлось бы платить немалые полетные экипажу, плюс надбавку за сложность задания, плюс что-то там еще… В общем, проще было держать транспортник на земном космодроме «Вознесенск», который обслуживал и корабли Дальразведки, тесно связанной с военными.
Разумеется, разработчики экспедиции учитывали возможность того, что с ходу можно и не обнаружить на Можае признаков присутствия сапиенсов. Да, при подходе к планете транспортник запустит в орбитальный полет несколько спутников-наблюдателей. Но сумеют ли они разглядеть что-либо интересное, и когда это случится? Принятие решений о маршруте возлагалось на самих танкистов, которым предстояло сориентироваться на месте. И в этом им должна была помочь недельная подготовка в учебно-тренировочном центре Службы дальней разведки.
— Отправитесь туда завтра, — сказал Лер Добробако. — А сейчас располагайтесь в гостинице, номера вам заказаны. Гостиница «Рюмка»… то есть «Тверская», два квартала отсюда, за углом. Когда от нас выйдете, увидите сразу — на юго-востоке, торчит над крышами, она одна такая. И до утра свободны, а утром я вам позвоню. Да, если будете общаться с родными и близкими, и всякими знакомыми, о задании ни гу-гу! Мол, продолжаете службу в своем батальоне, служба идет нормально — и всё. Как там у вас говорится: «Порядок в танковых войсках»?
— Точно, — кивнул Силва. — Друзьям на радость, врагам на страх… Это как бы и так понятно.
— Чай не школьники, — добавил Диони.
— Не сомневаюсь, но я обязан напомнить. И еще одно… — Добробако обвел танкистов строгим взглядом. — Уже не приказ, не рекомендация, а просто большая просьба: не злоупотребляйте.
— Чем? — деланно удивился Дарий. — Свободой?
— Именно, — с иронией произнес дальразведчик. — У вас же в части кабаков нет?
— Кабаков нет, — подтвердил Силва. — Но часть-то у нас специфическая, танковая.
— А танки набиты аппаратурой, — подхватил Тангейзер. — За которой следует ухаживать. В частности, протирать… Спиртом…
— Понятно, — сказал Добробако. — У нас та же история с аппаратурой. Очень много на нее спирта расходуется. Почему-то…
— Еще бы! — усмехнулся Дарий. — Извечная проблема. Не беспокойтесь, господин Добробако, злоупотреблять мы не будем. У нас с Таном другие интересы. Мы все больше по театрам да по пинакотекам… Еще музыку любим, симфоническую… Разве что пивка отведаем, с вашего позволения. Под симфоническую музыку. У вас тут есть хорошее?
— Ну, это кому какое нравится, — уклончиво ответил дальразведчик. — Лично я предпочитаю «Афанасий». Но тут дело, наверное, не столько во вкусовых качествах, а в этакой корпоративности: Афанасий Никитин[3] был известным землепроходцем, так что он где-то наш коллега.
— Значит, попробуем «Афанасия», — сказал Дарий. — И вопросик все-таки можно, не совсем по теме?
— Это смотря какой вопросик…
— Как часто вы такие экспедиции направляете?
— Согласно плану работы, — сделав каменное лицо, отчеканил Добробако.
— Ага… — Дарий вдумчиво потер щеку. — Спасибо за исчерпывающий ответ. А нигде там, случайно, не обнаружили виновников сирмаргийской резни?
Дальразведчик взглянул на него с пониманием. Он явно знал, за что Силва так крепко врезал тому перепившему капитану.
— Не обнаружили, — лаконично ответил он.
— А у меня тоже вопрос, — решил не отставать от товарища Тангейзер. — Если эти можайские пошлют нас подальше, нам идти или…
— Идти! — отрубил дальразведчик.
— Понял, — развел руками Тангейзер.
Танкисты направились к двери, но их остановил голос Добробако:
— Если будете уверены, что сможете дать им за такое по губам, то не идите, куда послали. Оставайтесь.
Дарий с Тангейзером обернулись и уставились на дальразведчика.
— Но я вам этого не говорил, — добавил он.
…Было несложно догадаться, почему Добробако назвал гостиницу «рюмкой» — она походила на громадный фужер на сравнительно тонкой ножке, метров на сто возвышаясь над землей. Делать там было нечего, спать ложиться рано — на город только начал спускаться вечер, — и танкисты, приняв душ в своих номерах, отправились прогуляться по Твери. Нужно было пользоваться свободным временем, пока оно было.
— Хитрый тип, — сказал Тангейзер, когда они вышли на высокую набережную над спокойной рекой. Откос за узорной оградой утопал в густой траве, усеянной мелкими желтыми цветами, похожими на звездочки. — Если что, он такой команды не давал, и крайними будем мы.
— Ничего… — рассеянно протянул Дарий, глядя на плывущие по реке небольшие суда. — Главное, чтобы живыми остались, а из крайних можно и вперед переместиться. С Бенедиктом не пропадем. А насчет экспедиций я не просто так спрашивал. Не хочется мне, Тан, и дальше жизнь проводить в нашей части. Тоска…
— Давай назад на Пятку попросимся, — предложил Тангейзер.
— А там что, интересней? — покосился на него Силва. — Простыни пропали, отбиваться не от кого… Некому показывать, где руньки ночуют…
— Это верно, — вздохнул Диони. — Может, в спасатели переквалифицируемся? Или в обустройщики?
— Так нечего обустраивать, Тан! Где они, новые миры? Нет новых миров… А насчет спасателей… Надо подумать. Может быть, это вариант… Только я что-то не слышал, чтобы они были завалены работой.
— Мда-а… Чтобы в армии было весело, армия должна воевать. А вдруг и придется повоевать, на этом Можае?
— Посмотрим… — пробормотал Дарий и вдруг встрепенулся: — О, вон пиво пьют! Пошли, зальем баки.
— А потом в лупанарий, — предложил Тангейзер.
— Принимается! Не в театр же, в самом деле…
Танкисты прошли по набережной и свернули к уставленной столиками и легкими креслами площадке в окружении клумб. Незнакомые цветы пахли едва-едва и почему-то вызвали у Дария воспоминания о детстве… Когда живы были еще отец и мать… Над распахнутыми дверями кабака за площадкой текла-переливалась надпись: «Сатурн». Кажется, так называлась одна из планет здешней системы. Системы Солнца.
Пиво «Афанасий» оказалось очень даже ничего, и танкисты почти не заметили, как влили в себя по литру. Теперь надлежало с часок побродить, отметиться в туалете, дабы облегчить мочевой пузырь, — и брать курс к ближайшему лупанарию. Чтобы к утру уже быть готовыми к учебно-тренировочному процессу.
Танкисты поднялись из-за столика и отяжелевшей походкой покинули площадку. Вышли на аллею, которая огибала кабак, и у второго его входа увидели памятник. Он стоял на низком постаменте под старым раскидистым деревом со стволом в три обхвата — каменный длинноволосый парень лет двадцати, ростом не выше отнюдь не великана Дария, в джинсах и расстегнутой куртке, надетой на свитер. Взор его был устремлен в бесконечность — что-то он там, кажется, видел, в этой бесконечности, — пальцы левой руки сжимали какой-то свиток, а правая рука держала каменную же пивную кружку. Под ногами парня дугой золотилась надпись: «В „Сатурне“ свою молодость провел — и это было меньшее из зол… Алькор».
— Карабарас! — тихо воскликнул Тангейзер. — Это же, наверное, тот самый писатель-поэт Темных веков, о котором Беня нам все уши прожужжал!
— Может быть… — кивнул Дарий и заглянул в каменную кружку. — Видно, неплохо проводил здесь время, стрелять-попадать…[4]
— Но, как говорится, любим мы его не за это, — изрек Тангейзер в стиле Бенедикта Спинозы. Не того, который философ, а того, который танк.
— Надо бы почитать на досуге его сочинения, — сказал Дарий.
Они постояли немного возле памятника и праздной походкой направились дальше по малолюдной аллее. Издалека, из-за деревьев и кустов, раздался жизнерадостный голос автомата-зазывалы. Зазывала приглашал всех на аттракцион «На далекой планете».
— Того, кто преодолеет все препятствия и доберется до замка короля Бубабура, ждет великолепный приз! — разносилось над парком. — Спешите принять участие в трудном, но увлекательном путешествии по планете Трумбрум! Прямо сейчас!
— Приз — это хорошо, — произнес Дарий.
— Увлекательное — это тоже хорошо, а вот что трудное — гораздо хуже, — добавил Тангейзер.
Поделиться книгой: