Авалон

Ты руки замарал, хотя и хвост трубой — Ответить должен за свершенное тобой!

— И этот туда же! — фыркнул Дасаль. — Где у меня хвост, железяка? То, что ты видел, когда я без штанов был — это не хвост. И вовсе не трубой — не та ситуация. Я твой ствол тоже хвостом обозвать могу.

— «Хвост трубой» — это идиома, — бесстрастно пояснил Спиноза.

— Сам ты… идиома! — огрызнулся Умелец.

Тумберг в сопровождении Тангейзера вышел из бронехода и направился к пойманному грабителю, на ходу доставая из неизменной сумки наручники.

— А вот это лишнее, господин начальник, — скривился груйк. — Никуда я не денусь.

— Вы очень прыткий субъект, Дасаль, — сказал Шерлок. — Честно говоря, я уже немного устал за вами бегать. Причем в свой отпуск! Поэтому во избежание проблем я все-таки надену на вас наручники и запру в боксе, в танке. И мне будет спокойнее, и у вас не будет соблазна совершить побег. Вставайте, Дасаль.

Груйк неохотно поднялся с травы и исподлобья взглянул на Тангейзера:

— Вот не пойму, с чего это вояки постоянно работают на полицию. Довесок к зарплате, что ли, получаете?

— Так уж карта ложится, — усмехнулся Тангейзер. — Как говорится, судьба сводит.

— Лучше бы она вас в какое-нибудь другое место сводила, подальше от меня, — пробурчал Умелец. — Проходу от вашей железяки нет.

— Насчет прохода не знаю, а железа во мне не так уж много, — не оставил этот выпад без внимания Спиноза. — В процентном отношении даже меньше, чем в вашем теле. Так что кто из нас железяка?

— Вот дожили! — вздохнул Дасаль. — Каждая железяка норовит тебя поучать. — Он убрал руки за спину. — Может, обойдемся без браслетов, господин начальник? Не буду я бегать.

— От меня он не убежит, — заверил танк.

Шерлок подумал и убрал наручники в сумку.

— Ладно, — сказал он. — Наслаждайтесь свободой… напоследок. Но если что, я вам руку к ноге пристегну, за спиной. Причем правую к левой, через шею. И вам будет очень весело.

— А это вы гоните, начальник, — поводил пальцем Умелец. — За такие штучки вас по головке не погладят. Это противозаконно. Издевательство над личностью.

— О, вы о законах вспомнили? — деланно изумился Тумберг. — Так они же вам не писаны. И потом, мы находимся вне территории Межзвездного Союза.

— Ну да, как же, вне территории, — прищурился груйк. — И домишки здесь, конечно, какие-нибудь чужаки построили, и закусь завезли, и пойло… Но почему-то с нашими этикетками.

— Пойло отечественного производителя, — согласился Шерлок. — А территория — нет.

Судя по лицу Дасаля, он не поверил следователю, но развивать эту тему не стал.

— Я свои шмотки заберу, не возражаете, господин начальник? — он кивнул на ближний дом.

— Вместе заберем, — сказал следователь. — В озеро угодили, что ли?

— Ага, — подтвердил Дасаль. — Чуть не захлебнулся с перепугу. Хорошо, что плюхнулся у самого берега, где воды по колено.

Шерлок тоже начал знакомство с Авалоном с непреднамеренного купания в озере, и тоже в одежде и в обуви, но посвящать в это груйка не собирался.

А Дасаль продолжал:

— Уж не знаю, чьи это владения, но тут неплохо погуляли, — он опять показал на дом. — Закуси на столе полно, и в бутылках кое-что осталось. Причем закусь совсем свежая.

Судя по этим словам, Умелец до преобразователя не добрался, а если и добрался, то не понял, что это такое. Хотя и неудивительно — преобразователь представлял собой желтый куб с полуметровыми гранями, и никаких пояснительных надписей на нем не имелось. И откуда груйку было знать, что продукты, полученные с помощью преобразователя, оставались свежими неопределенно долгое время и сохраняли аппетитный вид.

— Может, разрешите мне напоследок выпить-закусить, господин начальник? — Дасаль просительно заглянул в глаза следователю. — Баланды я еще нахлебаюсь по самое не могу…

Тангейзер издал неопределенный звук. По виду его было понятно, что и он совсем не прочь если и не выпить, то закусить точно.

— Будет видно, — неопределенно ответил Тумберг. — Нам в любом случае придется здесь задержаться, подождать кое-кого.

— Вот и отлично! — обрадовался Станис. — Начальник, почему до сих пор стоим? Ведите в дом!

— Господин Дасаль, отвыкайте командовать, — мягко посоветовал Шерлок. — Настраивайтесь на то, что в ближайшие и, надеюсь, не только в ближайшие годы, командовать будете не вы, а командовать будут вами.

— Что поделать, таковы выверты жизни, — вздохнул груйк.

И этим своим изречением присоединился к числу философов, разъезжающих на супертанке. И к самому супертанку.

Глава 7. Неожиданный поворот

Если в омут времени нырнуть, Можно там с концами утонуть… Из стихотворения Темных веков.

Выбравшись из прохода, ведущего в Авалон, предводитель пандигиев осторожно опустил на траву бездыханное тело Хорригора. Кровь из ран иргария еще продолжала течь, но ее становилось все меньше. Аллатон отломал заднюю часть стрелы вместе с оперением и бросил на землю. Затем ухватился пальцами за наконечник. С усилием потянул на себя — и вытащил болт из переносицы Хорригора. Оказывается, кроме магической силы, у пандигия было все в порядке и с физической. Иргарий по-прежнему не дышал, но это не смущало его спутника. Достав из-под плаща сосуд с митолем, Аллатон открутил крышку и влил немного целебной жидкости в рот Хорригору. Тот закашлялся, замотал головой, замычал и медленно приподнялся. Уперся левой рукой в землю, а правой вытер кровь с переносицы. И стало видно, что рана, нанесенная изнутри наконечником арбалетной стрелы, уже затягивается. Теперь Хорригор не только дышал, но и заговорил. Причем весьма ворчливым тоном:

— Зачем добро переводишь? Нельзя было немного подождать, пока самостоятельно восстановлюсь?

— Я же не знал, в какой ты форме, — пожал плечами Аллатон. — Сам ведь жаловался, что выдохся. Я мог бы, конечно, воздействовать магией, но это дольше, да и у меня силы не безграничные. Вот и решил пойти самым коротким путем.

— Он решил… — буркнул Хорригор. — Не для этой цели митоль добывали.

— Да ладно тебе, — миролюбиво махнул рукой Аллатон. — Всего-то один глоток. Вообще-то, за такие вещи принято благодарить. Во всяком случае, у нас, пандигиев.

Хорригор осторожно потрогал затылок, посмотрел на свои окровавленные пальцы и скривился. Почесал уже ставшую целехонькой переносицу и принялся вытирать ладони о траву. Аллатон с едва заметной добродушной усмешкой наблюдал за ним.

— Мало мы их приложили, — продолжал ворчать иргарий. — Быстро оклемались, стервецы!

— Я им добавил, — сказал пандигий.

— А сам-то как? — взглянул на него Хорригор.

— Плащ выручил.

— Повезло им. Если бы я у них очнулся, а не здесь, то жалеть бы не стал… Обработал бы по полной… — Иргарий огляделся. — Где-то тут ручеек был…

Он неожиданно легко поднялся на ноги, посмотрел на обломки стрелы и покачал головой. Еще раз ощупал затылок и направился к ручью. Аллатон, убрав сосуд с митолем под плащ, последовал за ним.

Иргарий смывал с себя кровь долго и тщательно, словно ужасно соскучился по воде. Бурые завихрения уплывали вниз по течению неизвестно куда бегущего ручья.

— А вкус у этого митоля действительно почти коньячный, — сообщил Хорригор, повернувшись к пандигию, который уселся на пригорке. — И чувствуется в нем что-то этакое… Не простой напиток, совсем не простой. Бодрит так, что я сейчас и еще столько же отмахал бы. А то и больше.

— А я — нет, — произнес Аллатон. — И поскольку к расходованию митоля ты относишься неодобрительно, остается единственное решение: звать танкистов сюда. Не идти же к ним…

— Верно говоришь, — согласился Хорригор. — Пусть приезжают, ты с ними и Шерлоком займешься поисками этого злодея Дасаля, а я все-таки двину с митолем к сестренке. Не терпится…

— Понимаю тебя, — сказал пандигий и извлек из кармана плаща комм. — Возражений не имею.

Хорригор завершил наконец водные процедуры и, вытирая ладонью лицо, приблизился к Аллатону.

— Хоть меня не так-то легко прикончить, но все равно спасибо за то, что вытащил и позаботился. Может, тебе это и покажется странным, но у иргариев тоже принято за такое благодарить. Надеюсь, и я тебе окажу когда-нибудь такую услугу.

— А я надеюсь, что таких ситуаций больше не будет, — усмехнулся пандигий. — Хоть я тоже могу регенерировать, но получить стрелу в голову не желал бы. Не думаю, что это из разряда приятных ощущений.

— Да, приятного мало… — Хорригор машинально потер затылок. — Хотя бывало и хуже. Например, в Марском котле. Твои постарались…

— Да, мне докладывали, — кивнул Аллатон. — Аж захлебывались от радости. Но я-то знал, что тебя так просто не укокошить.

— Как и тебя. Думаю, ты и об изготовлении собственной копии позаботился.

— Думаю, и ты тоже.

— Кстати, не мешало бы нам вновь такие копии сделать, — заметил Хорригор. — На всякий случай.

— Согласен, — вновь кивнул пандигий и набрал номер Дария Силвы.

Лицо командира супертанка появилось на экранчике почти сразу. Дарий что-то жевал, и обоим мутантам смотреть на это было не очень радостно — они хоть и могли долгое время обходиться без еды и питья, но сейчас ни за что бы не отказались от хорошего обеда.

— Дарий, мы нашли лекарство, — сказал Аллатон, сглотнув слюну. — Побродить пришлось немало, ноги не то что гудят — ревут. Поэтому, думаю, будет правильно, если не мы к вам придем, а вы к нам приедете.

— Не проблема, — продолжая жевать, произнес танкист. — Вы нашли лекарство, а мы нашли беглеца. Он успел обнаружить то место, где томился, так сказать, в неволе Хорригор, и мы все тут сидим, в том же доме. Прямо сейчас и выезжаем… Да! — спохватился Силва. — А где вас искать-то?

— Если встать на крыльце лицом к мостику, то нужно двигаться вперед чуть левее его продольной оси, — пояснил Аллатон. — А по ходу буду корректировать.

— Понял. Считайте, мы уже в пути.

— И преобразователь заберите!

В ожидании танка Аллатон и Хорригор уселись на берегу ручья, сняли обувь и опустили ноги в прохладную воду. А Дарий и компания покинули дом, в котором не так давно обитал бывший глава иргариев, погрузились в танк и отправились к ним. И пока мутанты перебрасывались ленивыми фразами, сидя у ручья, Силва, уединившись в боксе и отключившись от общей связи, проводил воспитательную беседу со Спинозой.

— Бенедикт, почему ты игнорируешь приказы командира? — сурово начал он.

— Я?! — поразился Спиноза. — Это когда же такое было?

— Я приказал тебе выполнять задачу, не отвлекаясь на разговоры.

— Да, я помню, — подтвердил супертанк. — Я получил от вас, господин подкапитан, приказ двигаться к подпространственному карману. Позже приказ был дополнен. Как вы совершенно справедливо заметили, мне было предписано не отвлекаться на разговоры. В ходе выполнения задачи не отвлекаться, правильно?

— Ну, правильно, — неохотно согласился Дарий, уже начиная понимать, что сделать Спинозу виноватым не получится.

— Задача была успешно выполнена, — бодрым голосом продолжал супертанк, — то есть я достиг места назначения. А следовательно, ваш приказ, господин подкапитан, потерял силу. Поскольку подтверждения его я от вас не получил, то сделал вполне резонный вывод о том, что…

— Хватит! — раздраженно махнул рукой Силва.

У него возникло острое подозрение, что Спиноза все прекрасно понимает и слегка издевается над ним, Дарием Силвой. Но формально придраться было не к чему. Это Тангейзеру он мог бы посоветовать не придуриваться, а супертанку… Ведь не исключено, что Спиноза вовсе не насмехается, а совершенно искренне так считает, руководствуясь своим негуманоидным интеллектом.

Или гуманоидным?

— Ты все-таки самодеятельность не очень разводи, — уже совсем не таким тоном, как в начале разговора, произнес Дарий. — Иначе зачем тут командир?

— Так положено по инструкции, — невинно заметил Спиноза.

— Это в смысле — вообще-то он и не нужен? — процедил Дарий.

— Это в смысле — так положено по инструкции, — еще более невинно ответил танк. — В той же инструкции указано, что такое создание как я может давать советы командиру в тех ситуациях, когда нет однозначного решения. Вот я и посоветовал. Если господин подкапитан не нуждается в советах, то он должен специально оговаривать это в том или ином случае. Так гласит параграф семнадцатый раздела номер шестьдесят два, в каковом разделе перечисляются…

— Все, я понял! — сердито прервал его Дарий, мысленно кляня себя за то, что затеял этот разговор. Нужно было все-таки внимательно прочитать инструкцию. Но до нее руки как-то не доходили. — С тобой спорить себе дороже будет. Корчишь из себя буквоеда, хотя отлично знаешь, что я имею в виду. Развел тут демагогию!

— Мне демагогия не присуща, — кротко заметил Спиноза. — И этим я отличаюсь от многих разумных существ. Есть такое древнее изречение: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав». Это, конечно, не всегда справедливо, но тем не менее… Тут имеется в виду, что, когда нет аргументов в споре, то…

— Я знаю, — прервал его Силва. — Ладно, не буду уподобляться Юпитеру. — Он помолчал и безапелляционно добавил, словно стукнул кулаком по столу: — И все-таки командир здесь я!

— Вне всяких сомнений, — подтвердил Спиноза. Тоже помолчал и вкрадчиво продолжил: — Командир, я никогда никому такое не говорил, но тебе скажу…

— Ну-ну? — уже поднявшийся было на ноги Силва вновь сел на откидную койку. — Что там у тебя за откровение?

— Ты правильно сказал, Дар: я вполне могу обходиться без приказов и самостоятельно принимать оптимальные решения. Более того, в критическом положении я могу игнорировать распоряжения командира, если не считаю их правильными. Два-три десятка таких как я могут справиться с любой чрезвычайной ситуацией в любом месте Галактики. Это не хвастовство, а реальная оценка моих собственных сил и возможностей. И не я один это понимаю. Думаю, именно поэтому на вооружение не ставят подобные мне танки, созданные с применением архамассы. Ведь если мы выйдем из-под контроля, то остановить нас просто не получится. Заметь, я не говорю, что собираюсь выходить из-под контроля, но сделать это в состоянии. При определенных условиях. Я ведь все-таки не машина, и легко избавлюсь от любой блокировки. Вот, командир… таково истинное положение дел.

Некоторое время Дарий сидел молча, глядя перед собой и постукивая кулаками по краю койки. Вид у него был весьма озадаченный. Наконец он поднял голову к динамику в верхнем углу бокса.

— И зачем ты мне это поведал, Бенедикт? Ты же представляешь, как я должен отреагировать на такое заявление?

— Разумеется, представляю, — ответил Спиноза. — Тебе следует доложить о моем откровении начальству… И на том, вероятно, моя песенка будет спета. Из армии меня уберут и если не раздавят под прессом, то поместят в клетку и будут изучать, как пришельца из другой галактики. Во всяком случае, на свободе не оставят.

— Так зачем ты это сказал, коли знаешь, как я обязан поступить?! — воскликнул Силва. — Хочешь под пресс или в клетку? Надоело на свободе гулять? Лень таскаться туда-сюда? Или ты мне просто голову морочишь?

— Чтобы ты знал, как все обстоит на самом деле. И не уличал меня в невыполнении приказов.

Силва облегченно выдохнул.

— И стоило из-за этого огород городить?

— Нет, ты не понял, Дар. Допустим, что я не стал затрагивать эту тему. У тебя возникают претензии, ты их мне высказываешь, а я их опровергаю, ссылаясь на тот или иной раздел инструкции. И наступает такой момент, когда тебе или Тану наконец-то приходит в голову внимательно и полностью эту инструкцию прочитать. И тут обнаруживается, что кое-какие мои действия в нее не укладываются. И вот тогда ты на самом деле идешь к начальству и сообщаешь, что в некоторых случаях я веду себя слишком вольно. Выхожу за рамки. Начальство, естественно, принимает меры, и на этом служба моя заканчивается. А теперь же, когда ты знаешь, чего от меня можно ожидать, когда ты знаешь, что действия мои всегда направлены не во вред делу, а во благо, ты никому ничего не скажешь. И совместная наша деятельность будет продолжаться. К нашему взаимному, надеюсь, удовольствию.

— Лихо… — пробормотал Дарий. — Вон как ты завернул…

Он встал и, заложив руки за спину, попытался расхаживать по тесному боксу. Но после трех поворотов на сто восемьдесят градусов снова сел. Крепко почесал в затылке и протянул:

— Ну, ты однако… психолог, стрелять-попадать… И где и когда только нахвататься успел?