Семейные тайны

Ее издатель благосклонно отнесся к идее написать книгу о динамике жизни и традициях маленьких городов. В сущности, это был всего лишь предлог, чтобы поехать в Сент-Кристофер по личному делу. Но потом она решила не отказываться от замысла, предположив, что исследование должно получиться интересным. В конце концов, она ведь профессиональный аналитик и знает, как грамотно записать свои наблюдения.

В любом случае работа избавит ее от нервных стрессов, думала она, расхаживая по уютному гостиничному номеру. Да и вообще поездку в Сент-Кристофер следует рассматривать как вид редакционного задания. Это разумный подход во всех отношениях. Цель, стоящая перед ней, как и любая работа, требует времени, беспристрастности и доступа к исследуемым объектам.

Благодаря удачному стечению обстоятельств, сейчас в ее распоряжении, похоже, все три составные потенциального успеха.

Она вышла на узенький балкон, который служащие гостиницы высокопарно величали террасой. С него открывался чудесный вид на Чесапикский залив и набережную, являвшую собой весьма интригующее зрелище. Ей уже довелось наблюдать, как швартуются в доках катера и разгружают баки с голубыми крабами, которыми славился этот район. Она видела ловцов крабов за работой, любовалась полетом чаек и цапель, но в маленькие лавки на берегу пока еще не наведывалась.

Потому что в Сент-Крис она приехала не за сувенирами.

Возможно, она передвинет стол к окну и станет работать, наслаждаясь прекрасным видом. Иногда ветер будет доносить до нее обрывки местной речи, более размеренной и плавной, чем говор людей на улицах Нью-Йорка, где она жила последние несколько лет.

Своеобразный диалект. Не такой протяжный, как у южан — жителей Атланты, Мобила или Чарлстона, но и напрочь лишенный отрывистости и жесткости северян.

В солнечные дни она будет садиться на одну из железных скамеечек на набережной и созерцать маленький мирок, сотканный из воды, рыбы и трудового пота.

Она познакомится с традициями, обычаями, стилем одежды, манерой поведения и речи обитателей этой небольшой общины, обосновавшейся на берегу. Люди редко сознают, что они подчиняются негласным законам морального кодекса, присущего данной местности.

Законы, правила, принципы, нормы. Они существуют везде. Это неоспоримый факт, считала Сибилл.

Так по каким же законам живут Куинны? Что является залогом их сплоченности? Разумеется, в этой семье существуют определенные устои, арго, сложившийся порядок подчинения, дисциплинарные нормы и формы поощрения.

Вписывается ли в данную систему Сет? Какое место ему отведено в ней?

Вот это она и должна выяснить. Не вызывая подозрений.

Пока Куинны не знают, кто она, не догадываются о ее родственных связях. И слава Богу. Иначе, возможно, они попытаются воспрепятствовать ее общению с Сетом. И, скорей всего, добьются своей цели. Ведь Сет живет с ними вот уже несколько месяцев. Откуда ей знать, что они ему наговорили, как объяснили, почему оторвали его от матери.

Она понаблюдает, оценит обстановку, взвесит все «за» и «против» и сделает соответствующие выводы. А потом начнет действовать. Руководствуясь только собственным суждением. Отрешившись от чувства вины и ответственности. Любое давление исключено. Спешить она не будет.

После встречи с Куиннами ей казалось, что познакомиться с ними поближе смехотворно легкая задача. Она просто войдет в то большое кирпичное здание и выкажет интерес к процессу создания деревянного парусника. Остальное образуется само собой.

Филипп Куинн будет ее проводником. Судя по его поведению, она его заинтриговала. Почему бы не воспользоваться его слабостью? Поскольку он проводит здесь только выходные, можно не опасаться, что легкий флирт перерастет в серьезное увлечение.

Он наверняка пригласит ее к ним домой, потому что напроситься в гости для нее не проблема. А ей нужно посмотреть, где и как живет Сет, и узнать, кто заботится о его благополучии.

Счастлив ли он?

Глория сказала, что они украли у нее сына. Используя свое влияние и богатство, просто взяли и отняли его.

Однако слепо верить словам Глории нельзя; она часто лжет. Сибилл зажмурилась, пряча в душе боль, стараясь сохранить самообладание и объективность. Да, Глория лгунья. Хищница. Но ведь она мать Сета.

Сибилл прошла к столу и достала из ящика фотографию, с которой ей улыбался маленький голубоглазый мальчик с соломенными волосами. Она сама сделала этот снимок в тот первый и единственный раз, когда видела Сета.

Должно быть, тогда ему было четыре года. Филипп сказал, что сейчас ему десять. Верно, шесть лет миновало с тех пор, когда Глория появилась с сыном на пороге ее нью-йоркской квартиры.

Она конечно же была в отчаянии. Рыдала, ругалась, умоляла. Сибилл пришлось приютить ее у себя. Она не могла отказать несчастной женщине с ребенком, смотревшим на нее огромными глазами, в которых затаились страх и недоумение. Сибилл ничего не знала о детях, видела их только издалека. Наверное, поэтому она так быстро и искренне привязалась к Сету.

И, когда спустя три недели она вернулась домой и обнаружила, что Глория исчезла, прихватив вместе с сыном и всю наличность, имевшуюся в доме, и ее драгоценности, и дорогую коллекцию фарфора фирмы «Даум», ею овладела горькая безысходность.

Она должна была это предвидеть, говорила теперь себе Сибилл. Глория иначе и не поступала. Но она тогда верила, хотела верить, что между ними наконец-то установилось взаимопонимание. Что с рождением ребенка Глория изменилась к лучшему. Что она, Сибилл, сумеет помочь ей.

Что ж, теперь, думала Сибилл, убирая фотографию на место, она будет более осторожна, не столь эмоциональна и любое свое действие основывать только на собственном суждении.

Выводы она начнет делать тогда, когда увидит племянника.

Сибилл включила свой переносной компьютер и стала печатать первые заметки.

«Насколько можно судить после первой встречи, братьев Куиннов связывает крепкая мужская дружба. Они непринужденны в общении и, наверное, умеют согласованно работать вместе. Я должна еще понаблюдать, чтобы понять, какое место занимает каждый из них в деловом партнерстве и в семейной иерархии.

Кэмерон и Этан недавно вступили в брак. Составить представление о динамике отношений в семье Куиннов можно будет только после встречи с их женами. По логике, одной из них отведена роль матери. Поскольку жена Кэмерона, Анна Спинелли Куинн, каждый день ходит на работу, нетрудно предположить, что эту функцию взяла на себя Грейс Монро Куинн. Однако было бы ошибкой полагаться в подобных случаях на стереотипы. Выводы следует делать на основе личных наблюдений.

Меня поразило, что на вывеске, которую Куинны прикрепили сегодня на своей мастерской, указано имя Сета, но под фамилией Куинн. Интересно, зачем они это сделали? Чтобы успокоить себя или его?

Мальчику наверняка известно, что Куинны подали прошение об установлении опеки над ним. Пока не могу сказать, получил ли он письма, которые Глория отправляла ему. Возможно, Куинны скрыли их от него. Положение у Глории незавидное. Она в отчаянии оттого, что лишилась ребенка. Я ей глубоко сочувствую, но пока воздержусь сообщать о том, что приехала сюда. Свяжусь, когда соберу все необходимые сведения. Если дело дойдет до суда, мы должны оперировать только фактами, а не эмоциями.

Надеюсь, адвокат, нанятый Глорией, вскоре обратится к Куиннам по официальным юридическим каналам. А я, со своей стороны, постараюсь завтра встретиться с Сетом и вникнуть в ситуацию. Попытаюсь выяснить, что он знает о своем происхождении. Эта информация пришлась бы кстати. Поскольку меня лишь недавно посвятили в курс дела, я еще не до конца усвоила суть всех фактов и их последствий.

Посмотрим, справедливо ли мнение, будто обитатели маленьких городов не имеют секретов от своих соседей. Я намерена узнать все, что возможно, о профессоре Реймонде Куинне, прежде чем решу, как действовать дальше».

ГЛАВА 3

По роду своей деятельности Сибилл знала, что в любом городе, большом или маленьком, типичным местом для общения, свиданий и сбора информации является местный бар.

Как бы ни было оформлено такое заведение — металлической стойкой с листьями папоротника или арахисовой скорлупой с оловянными пепельницами, — какая б музыка там ни звучала — душещипательное кантри или зажигательный рок, — это была традиционная точка для встреч и обмена новостями.

Обитатели Сент-Криса собирались в баре Шайни. Стены заведения украшали выцветшие плакаты с изображением лодок. Сибилл оглушила музыка, вырывавшаяся из высоких динамиков, установленных по бокам небольшой сцены, на которой бездарно, но с энтузиазмом колотили по струнам гитар и барабанам четыре молодых парня. В каком стиле они играли, определить она затруднялась.

Трое мужчин у стойки приковались глазами к маленькому экрану телевизора. Они увлеченно смотрели бейсбольный матч, запивая пивом сухие соленые крендельки.

На крошечном танцевальном пятачке топтались четыре пары. Время от времени они натыкались друг на друга и пихались локтями, но никто ни на кого не обижался.

На официантках — короткие черные юбки, облегающие блузки с V-образным вырезом, чулки в сеточку и лодочки на высоких шпильках. Наряд, стимулирующий глупые мужские фантазии.

Уютное заведение, решила Сибилл.

Она устроилась за шатким столиком, самым дальним от сцены с динамиками. Дым и шум ее не беспокоили, равно как не вызывали омерзения липкий пол и качающийся стол. Выбор места был продиктован желанием иметь в поле зрения сразу всех посетителей.

Ей надоело торчать в гостиничном номере, и она отправилась в бар, чтобы побаловать себя бокалом вина и понаблюдать за местными жителями.

К ней подошла официантка, хрупкая брюнетка с завидным бюстом и доброжелательной улыбкой.

— Привет. Что вам принести?

— Бокал «Шардонэ» и отдельно лед.

— Сию минуту. — Официантка поставила перед ней черную пластмассовую миску с солеными крендельками и пошла назад к стойке, принимая по пути заказы.

Интересно, думала Сибилл, не с женой ли Этана она только что повстречалась? По ее данным, Грейс Куинн работает именно в этом баре. Однако на маленькой ручке брюнетки не было обручального кольца, которым новобрачная, безусловно, не стала бы пренебрегать.

Значит, вторая официантка? Та на вид роковая женщина, отметила Сибилл. Высокая, белокурая, томная. Несомненно, красивая. Даже, пожалуй, яркая. Но на новобрачную определенно не похожа. Вон как низко склонилась над столиком благодарного клиента, без стеснения демонстрируя ему свою грудь в глубоком вырезе.

Сибилл, хмурясь, грызла кренделек. Такая Грейс Куинн на роль матери явно не годится.

Очевидно, в бейсбольном матче произошло что-то интересное, потому что болельщики у стойки бара вдруг закричали в три голоса, подбадривая игрока по имени Эдди.

Сибилл привычно вытащила блокнот и начала записывать наблюдения. Зафиксировала поведение мужчин, дружески похлопывающих друг друга по спине. Телодвижения женщин, пытающихся привлечь к себе внимание сильного пола. Взгляды, жесты, прически.

Такой и застал ее Филипп, когда вошел в бар. На губах загадочная улыбка, взгляд блуждающий, рука бегает по бумаге. В целом вид абсолютно невозмутимый, отрешенный. Словно отгородилась от всех тонким односторонним зеркалом.

Волосы стянуты на шее в элегантный хвостик, в ушах золотые капельки с цветным камушком в каждой. Вот она положила ручку и сняла бледно-желтый замшевый пиджак.

Он отправился в бар, поддавшись сиюминутному порыву. Весь вечер мучился неприкаянностью и в результате решил развеяться. Но теперь он благословлял свое состояние смутной неудовлетворенности, погнавшее его из дому. Именно с ней он искал встречи, признался себе Филипп.

— Сибилл, если не ошибаюсь?

Она вскинула голову. В лице промелькнуло удивление. Он наконец-то увидел ее глаза — чистые и ясные, как родниковая вода.

— Не ошибаешься. — Оправившись от неожиданности, она закрыла блокнот и улыбнулась. — Филипп из «Судостроительной компании Куиннов».

— Ты здесь одна?

— Да… если только ты не составишь мне компанию.

— С удовольствием. — Он выдвинул стул и кивком показал на ее блокнот. — Оторвал тебя от работы?

— Я не работала. — Она улыбкой поблагодарила официантку, поставившую перед ней бокал с вином.

— Привет, Фил, не желаешь смочить горло?

— Ты читаешь мои мысли, Марша.

Марша, отметила Сибилл. Значит, бойкая брюнетка отпадает.

— Необычная музыка.

— Музыка здесь неизменно отвратительная. — Он сверкнул чарующей улыбкой. — Местная традиция.

— В таком случае, за традиции. — Она поднесла ко рту бокал, пригубила и, хмыкнув, стала перекладывать в вино лед.

— Как тебе вино?

— Ничего особенного. Обычная кислятина. — Она сделала еще глоток и добавила с милой улыбкой: — Отвратительная.

— Традиционное пойло Шайни. Гордость его погребов. Его поставщик — Сэм Адамс. Лучший винодел в округе.

— Я запомню. — Она склонила голову набок. — Судя по всему, ты знаток местных традиций. Наверное, давно здесь живешь?

— Давно. — Он прищурился, всматриваясь в ее лицо. Знакомые черты. — А я тебя знаю.

Сибилл вся похолодела и, надеясь выиграть время, вновь схватилась за бокал. Рука, к счастью, не дрожала.

— Не думаю, — ровным беспечным голосом произнесла она.

— Нет, знаю. Твое лицо мне знакомо. Днем ты была в очках, и я не сообразил сразу… Что-то в… — Он вдруг взял ее за подбородок и чуть повернул голову. — Ага, вот так.

Подушечки пальцев были у него чуть шершавые, прикосновение твердое и уверенное, свидетельствовавшее о том, что этот мужчина привык трогать женщин. А она не привыкла, чтобы ее трогали.

Пытаясь скрыть растерянность, Сибилл насмешливо вскинула брови.

— Женщина циничного склада ума предположила бы, что это уловка, и, надо признать, весьма банальная.

— Я не прибегаю к уловкам, — отвечал он, продолжая разглядывать ее. — Разве что к оригинальным. У меня хорошая память на лица, и твое я определенно где-то видел. Ясные умные глаза, недоумевающая улыбка. Сибилл… — Его губы медленно изогнулись. — Гриффин. Доктор Сибилл Гриффин. «Знакомые незнакомцы».

Сибилл с облегчением перевела дух. Знаменитостью она стала совсем недавно и до сих пор неизменно удивлялась, когда ее узнавали на улице. Правда, сейчас она больше обрадовалась, чем удивилась. Значит, между доктором Гриффин и Сетом Делотером нет внешнего сходства.

— Молодец, угадал, — беззаботно бросила она. — Читал мою книгу или просто полюбовался фотографией на пыльной обложке?

— Читал. Интересная штука. Понравилась настолько, что я даже приобрел твою первую. Правда, до нее пока руки не дошли.

— Я польщена.

— Ты хорошо пишешь. Спасибо, Марша, — добавил он, обращаясь к официантке, поставившей перед ним пиво.

— Крикните, если еще что нужно. — Марша подмигнула им. — Только громче кричите. А то эти стукачи на сцене сегодня в ударе.

Это дало ему повод придвинуть к Сибилл свой стул. Он склонился к ней и незаметно втянул носом воздух. Неуловимый запах, отметил Филипп. Только с очень близкого расстояния способен мужчина определить аромат ее тела и настроения.

— Скажите, доктор Гриффин, что известная писательница делает в таком захудалом прибрежном городишке, как Сент-Крис?

— Занимаюсь исследованием форм поведения и обычаев населения, — она приподняла бокал, будто провозглашая тост, — маленьких городов и сельских общин.

— По-моему, это не твое амплуа.

— Интересы социологии и культуры не ограничиваются только рамками крупных городов.

— Так ты делала заметки?

— Кое-какие. Вот, например, местная таверна, — уверенно начала Сибилл. — Здесь почти одни завсегдатаи. Трио у бара с увлечением смотрит спортивную передачу, не обращая внимания на царящие вокруг шум и суету. С таким же успехом они могли бы болеть дома на диване, но нет, они предпочитают переживать за любимую команду в компании. С приятелями, которые разделяют их интерес к игре и с которыми можно поспорить. Причем последнее не суть важно. Главное для них — сопричастность.

Филипп наслаждался звуком ее голоса. Она словно читала лекцию, и в ее оживленной манере речи сейчас отчетливо прослеживался акцент урожденной северянки.

— Ну да, «Иволги» борются за обладание кубком, а вы их ярый поклонник. Так, может быть, все дело в игре?

— Игра всего лишь повод. Схема останется неизменной, будь то футбол или баскетбол. — Сибилл пожала плечами. — Мужчина, как правило, получает больше удовольствия от спортивного матча, если смотрит его в компании хотя бы одного единомышленника своего пола. Давайте обратимся к рекламе товаров, потребителем которых являются главным образом мужчины. Вот, например, пиво. — Она постучала пальцем по его бокалу. — Наибольший спрос та или иная марка зачастую приобретает после того, как ее разрекламирует группа привлекательных мужчин. Мужчина-потребитель покупает это пиво, потому что ему внушили, будто, употребляя его, он возвысится в глазах своих приятелей.

Заметив, что на губах Филиппа играет снисходительная усмешка, она вскинула брови.

— Ты не согласен?