На Дальнем Западе. Ловцы трепанга

— Должно быть, вода зальет ее, по крайней мере нижнюю часть.

После минутного молчания Гарри опять обратился к агенту со словами:

— Так что же? Неужто оставаться здесь, чтобы утонуть или задохнуться? Нельзя ли по крайней мере хоть попытаться что–нибудь сделать?

— Невозможно!

— Джон! Неужто гремучие змеи так и будут сидеть в проходе?

— Когда вода поднимется, они просто переползут выше, но, вне всякого сомнения, не покинут своего убежища, пока не прекратится буря.

— Так! Лучше было бы, если бы мы остались с полковником у Ущелья Смерти! Хоть и перестреляли бы нас индейцы, да по крайней мере мы умерли бы в бою! Легли бы рядом с товарищами! — тоскливым голосом пробормотал Джордж.

— Не ной, как баба! — отозвался агент. — Что ты, в самом деле, все твердишь о смерти? Придет, так помрешь… От судьбы не уйдешь, но глуп кто заранее теряет голову. Много раз я был в еще более отчаянных переделках. А вот видишь, дожил до сорока лет. Может, и еще поживу.

— Да для моих легких воздуху не хватает!

— А ты дыши наполовину! — засмеялся агент.

— Удивительный ты человек! — воскликнул траппер. — Ей–богу, хотелось бы мне быть таким, как ты!

— Проживешь еще двадцать лет, так, может быть, и меня перещеголяешь. А терпеть надо. Кой черт! Живы вы еще, чего же вам нужно!

— Да, но, кажется, конец близок! — отозвался гамбусино глухим голосом. — Девочка задыхается…

— Пошлите ее к черту! Одной ядовитой змеей будет меньше! Я уже говорил вам это!

Чтобы не выдать своего гнева, индеец закусил губу: еще момент — и он готов был броситься с голыми руками на этих людей, так жестоко относившихся к его дочери…

Все они задыхались. Но воздуха не хватало оттого, что на таком маленьком пространстве держалось пятеро людей. Если бы их было меньше! Ведь эти люди отнимали воздух у его ребенка…

Не подозревая, какая буря поднялась в душе индейца, Джон уже несколько секунд неотступно следил за пламенем лампочки, колебания которой привлекли его внимание.

— Разгорается! — раздался его ликующий крик.

— Что такое! Что случилось? — осыпали его вопросами товарищи.

— Разгорается лампочка, — торопливо объяснил свою радость янки, — значит, возобновился приток воздуха. Дышать становится легче. Ура!

— А вода? — наклонился над бездной Гарри.

— Больше не поднимается! — отозвался Красное Облако. Янки осторожно дополз до края площадки и спустил на цепочке на целый метр вниз лампочку. Она горела ровным и ярким пламенем, и это доказывало, что действительно запас воздуха в пещере увеличился, вода же больше не прибывала, кажется, даже шла на убыль. Можно было предполагать, что бушевавший на поверхности земли ураган стих, дождь прекратился, а может, скопившаяся в пещере вода нашла какой–нибудь выход.

— По крайней мере не умрем от удушья! — сказал Гарри.

— Зато можем еще отличнейшим образом утонуть! — ответил агент. — Стоит только урагану побушевать еще полчаса, и эта скала, на которой мы сейчас находимся, станет нашей могилой. Не торопитесь ликовать. Но наше положение в самом деле не ухудшилось, а, пожалуй, даже улучшилось. Пока будем довольствоваться тем, что можем хоть свободно дышать.

— Ну, удовольствие не очень большое! — мрачно возразил Гарри. — Это только удлиняет нашу агонию, но не обещает решительно никакого выхода.

Джон пожал плечами и поднял лампочку, освещая нависавшие над их головами своды пещеры.

— Гм! — задумчиво сказал он после некоторого молчания. — Наверху не видно ни единой трещинки. Откуда же в таком случае идет к нам свежий воздух? Черт возьми! Хотел бы я знать, освободился ли тот проход, на который я так рассчитывал, от проклятых змей? Теперь самый удобный момент, чтобы удрать отсюда, пока не случилось какой–нибудь катастрофы, которая, может быть, гораздо ближе, чем мы подозреваем.

— Нужно пойти кому–нибудь из нас посмотреть! — предложил Гарри.

— Идти в эту яму, наполненную ядовитыми змеями? — сказал Джордж. — Брр! Хотел бы я знать, кто согласится туда пойти?

— Я! — ответил спокойно агент.

— Ты?! — с изумлением воскликнул Джордж. — Ну знаешь, по–моему, это безрассудство! А вдруг эти гадины еще там?

— Так что же? — все так же спокойно возразил агент. — Если они в самом деле окажутся там, мне не потребуется много времени, чтобы снова броситься в воду и вернуться к вам. Гремучие змеи боятся воды, и потому мое отступление не представляет никакой опасности.

— А не согласитесь ли вы, гамбусино, принять на себя эту приятную обязанность — нанести визит гремучим змеям? — обратился Гарри к Красному Облаку, сидевшему отвернувшись в сторону, словно разговор трапперов не имел к нему решительно никакого отношения. — Вы в этих краях гораздо более свой человек, чем мы, и потому должны быть в приятельских отношениях со всеми змеями Сьерры. Не находите ли вы, что жизнь нашего товарища Джона могла бы пригодиться на что–нибудь более существенное, чем эта разведка?

— Там, куда вы меня посылаете, для меня интересного мало, — сухо отозвался индеец. — И затем, — добавил он после некоторого молчания, — не забывайте, что на мне лежит обязанность заботиться об этой девчушке!

— К чему пустые разговоры? — вмешался агент. — Я уже сказал, что на разведку отправлюсь я, — значит, вопрос решен. Должен вас только предупредить, что мне придется забрать с собой единственную еще имеющуюся в нашем распоряжении лампочку, ибо во второй уже все масло давно выгорело.

— Бери! — ответил Джордж. — Мы, слава Богу, не маленькие и не боимся темноты.

— Ну, так помогите мне спуститься вниз. Скала слишком крута, и я боюсь, что, как–нибудь неосторожно поскользнувшись, выроню и разобью лампочку. Это было бы действительно невосполнимой потерей.

Гарри вытащил из своего дорожного мешка лассо с тяжелым железным грузилом на конце и прикрепил его к одному из выступов скалы.

— Держись крепче за эту штуку, — сказал он, — она не выдаст.

Агент окинул внимательным взором черневшую внизу бездну, взял лампочку и, стиснувши зубами рукоятку широкого мексиканского ножа, начал спускаться по канату в воду. Оставшиеся видели несколько мгновений его неясный силуэт, почти сливавшийся с темным фоном воды, затем слабый, трепетный свет лампочки, все более и более тускневший и наконец исчезнувший совсем.

— Уже! — сказал Гарри, тревожно прислушиваясь к глухому плеску, доносившемуся из глубины пещеры. — Доплыл. Сумеет ли только вернуться обратно?

— Да, — ответил задумчиво Джордж. — Если судьба натолкнет на него какую–нибудь гремучую змею, то нашего Джона не спасет уже никакая сила.

Они смолкли, теснее прижавшись друг к другу, и стали тоскливо прислушиваться. Их волнение мало–помалу передалось и индейцу с дочерью, до последнего момента, казалось, с полнейшим безразличием относившимся к попытке агента.

Прошло несколько томительных минут, показавшихся оставшимся в непроглядной темноте людям целой вечностью. Затем вдали мелькнул робкий свет лампочки, и в тот же момент сквозь плеск струящейся по стенам воды и звон падавших в Мертвое море капель донесся торжествующий голос агента:

— Ура, друзья, мы спасены!

— Ушли? — вне себя от радости крикнул Гарри.

— Все до единой! Проход совершенно свободен!

— Ты внимательно осмотрел его?

— Разумеется! Я прошел до самого выхода на поверхность. Собирайте–ка скорей ваши пожитки да плывите сюда! Не будем терять попусту время! Не забудьте только захватить с собой лассо. В данный момент оно для нас ценнее всего остального.

Первым спустился в воду Красное Облако с Миннегагой на плечах, за ним последовали оба молодых траппера, забравшие с собой оружие, порох и все остальное имущество. Свет лампочки служил им маяком, и через несколько минут они выбирались уже на противоположный берег, где их ожидал Джон.

— Ну, двигаемся в путь! — сказал агент, когда пловцы несколько осмотрелись и привели себя в порядок. — Советую вам быть в высшей степени осторожными. Правда, я не видел ни одной гремучей змеи, но это не исключает возможности случайной встречи с какой–нибудь гадиной этой породы. Поэтому будет хорошо, если у вас окажутся наготове ножи.

Лампа уже начинала мигать и потрескивать — ясный знак, что масло приходило к концу. Опасаясь остаться в полной темноте, маленький отряд быстро, чуть не бегом двинулся вслед за агентом, не забывая всматриваться в каждое углубление и каждый камень, попадавшийся на пути.

Десять минут спустя путешественники оказались под открытым небом.

Было раннее утро, солнце еще не показывалось на горизонте, но розовая полоска зари уже охватила край неба и с каждым мгновением алела все больше и больше, словно наливаясь стремящейся прорваться и брызнуть вниз огненно–красной кровью.

— Стойте! — крикнул вдруг Джон, едва только подземный коридор остался позади. — Беда, если кто–нибудь из вас вздумает отклониться от пути, которым пойду я! Здесь в двух шагах ужасная пропасть, и одного неверного движения достаточно, чтобы сорваться в бездну.

— Предупреждение очень даже не лишнее! — отозвался Гарри. — А где мы сейчас находимся, хотел бы я знать?

— На узком карнизе, который тянется вправо и ведет на гору, господствующую над каменноугольными копями. Правда, этот путь не отличается большими удобствами для пешего хождения, но за неимением другой дороги придется довольствоваться тем, что есть.

— А где же змеи? — полюбопытствовал Джордж. — Куда они могли скрыться?

— Об этом, признаться, думал и я! — ответил агент. — Ах, вон они, смотрите! Видите, как они скользят по склону горы в глубь каньона? Очевидно, они приползли в пещеру именно отсюда и теперь разлив Мертвого моря выгнал их обратно в их норы.

— Их там, пожалуй, наберется не одна сотня! — воскликнул Джордж, содрогаясь всем телом. — Вот была бы история, если б они заблаговременно не убрались из галереи.

— А меня беспокоит участь, постигшая наших лошадей! — отозвался второй траппер. — Было бы хорошо, если бы мы могли их разыскать. Впрочем, проклятые индейцы, надо полагать, или завладели ими, или загнали их к черту на рога…

Оглянувшись вокруг, Джон Мэксим отозвался:

— Чтобы отыскать наших лошадей, нам понадобилось бы вернуться через скалы кругом, опять к входу в шахту, с риском наткнуться на индейцев, чего я не желал бы. Но лошадей действительно жаль. Будем надеяться, что разразившийся ураган испугал наших верных коней и заставил их бежать от индейцев.

Остановившись на некоторое время, беглецы постарались, насколько это было возможно, очиститься от покрывавшего их налета угольной пыли, затем оделись и, прежде чем вновь пуститься в путь, старательно перезарядили свои ружья, чтобы быть готовыми на случай встречи с врагами. Затем, соблюдая крайнюю осторожность, пробираясь с камня на камень, переползая через трещины и расселины, они стали продвигаться дальше. Через некоторое время предводительствовавший отрядом Джон Мэксим остановился и махнул рукой товарищам.

— Тише! Ради Бога, тише! — произнес он.

— Что с тобой, Джон? — осведомился траппер Гарри. — Ты стал удивительно пугливым!

— Ему всюду мерещатся, должно быть, гремучие змеи! — не без иронии отозвался Джордж.

Не обращая на них внимания, янки повернулся к лжегамбусино:

— Вы слышали, золотоискатель? Не кажется ли вам, что здесь близко бродит Старый Эфраим?

— Не знаю, что вы этим хотите сказать, — отозвался явно взволнованный индеец, — но если я не ошибаюсь, то действительно здесь поблизости находится гризли.

— Серый медведь! — побледнев, воскликнули в один голос трапперы.

— Да, серый медведь, — подтвердил индеец, — и если он нападет на нас сейчас, когда мы ползем над бездной по этой тропке, то легко сбросит в пропасть всех нас.

— Стойте здесь! — скомандовал Джон Мэксим. — Впрочем, нет, ищите, нет ли какой–нибудь выбоины, где можно укрыться. Здесь много пещер, и, может быть, нам удастся переждать, пока гризли уберется.

— А куда идешь ты? — придержал за рукав Джона Мэксима младший из трапперов, видя, что, держа ружье наготове, агент собирается продолжать путь.

— Разреши мне делать то, что я считаю нужным! — отозвался хладнокровно янки. — Необходимо произвести разведку, и мне кажется, что эта обязанность лежит на мне. Держите ружья наготове. Может быть, мне понадобится ваша помощь. За меня не бойтесь: у меня быстрые ноги, я всегда сумею улизнуть от чудовища.

Оставив товарищей, смелый разведчик сделал несколько шагов вперед, продвигаясь совершенно беззвучно и зорко оглядывая окрестности своими стальными глазами. Еще миг — и, заметно побледнев, он замер на месте: всего в десяти–пятнадцати метрах от того места, где он находился в данный момент, пробирался по тропинке над бездной, тяжело дыша и рыча, огромный серый медведь, великолепный экземпляр «хозяина Скалистых гор» — гризли.

Животное, может быть, возвращалось в свое логово и не могло миновать людей. Встреча с ним и борьба не на жизнь, а на смерть была неизбежна.

СТАРЫЙ ЭФРАИМ

Северная Америка является родиной нескольких видов медведей: на крайнем севере, в области льдов, в лабиринте совершенно неисследованных островов, тянущихся от Гренландии, водятся гиганты полярных морей — белые медведи. В Канаде встречается соперник сибирского и европейского медведя — рыжий мишка, затем южнее встречается медведь с почти черной окраской шерсти, и, наконец, в прериях и в области Скалистых гор — там царство знаменитого Старого Эфраима, или серого медведя, называемого индейцами гризли.

Вопреки своей репутации большинство медведей Северной Америки являются, по существу, довольно безобидными животными. Живя в дремучих лесах, изобилующих плодами и фруктами, медведи эти по большей части оказываются заведомыми вегетарианцами если не по убеждениям, то по необходимости, ибо гораздо легче для медведя отыскать соты дикого меда, ограбить пчел, обобрать кусты с ягодами, набрать орехов, чем изловить оленя или мустанга.

На человека они нападают сравнительно редко, и то лишь исключительно если считают, что от странных существ на двух ногах исходит опасность.

Полную противоположность своим малоповоротливым и, в общем–то, мирным собратьям представляет Старый Эфраим, «хозяин Скалистых гор». Этот огромный медведь отличается неукротимостью. Он свиреп, бесстрашен, злобен, он не ждет, чтобы на него напали, всегда нападает на других сам, в том числе и на человека, к которому, кажется, питает неукротимую ненависть. При этом он не разбирается, сколько противников перед ним, вооружены они или беззащитны, сидят ли на конях или идут пешком. И по росту, и по размерам, и, наконец, по силе гризли не может идти в сравнение с европейскими медведями: он достигает иногда двух метров двадцати сантиметров в длину и до полтонны весу. У гризли темная, часто переходящая в серый оттенок густая шерсть, лоб широкий, хвост и уши короткие, глаза маленькие. Что обращает на себя особое внимание — это когти Старого Эфраима.

Действительно, он обладает поистине ужасными когтями, которые кажутся сделанными из закаленной стали. У иных экземпляров когти достигают чудовищной длины — до двенадцати и даже пятнадцати сантиметров.

Недаром индейские охотники так гордятся, если им удастся, убив в поединке Старого Эфраима, овладеть его когтями и сделать из них оригинальное ожерелье, носимое краснокожими воинами на груди, или украшение для мокасин.

Гризли — очень искусный рыболов, во всяком случае, более ловкий, чем зверолов: часто можно видеть, плывя по какому–нибудь североамериканскому потоку, как Старый Эфраим, заняв удобное местечко на отмели или свесившись над обрывом, с большим успехом занимается охотой на обитателей подводного царства.

Но если рыболовство не дает удовлетворительных результатов, а голод терзает медведя, то гризли отправляется в глубь страны, бродит у людских поселков, иногда устраивая настоящую охоту на людей. И беда человеку, на которого нападет серый медведь: одним ударом страшной лапы он может перебить хребет самого сильного быка, может своротить голову; одними когтями он может разорвать грудь или живот любого противника. А его зубы, мелкие, ровные, неимоверно острые, так сильны, что, кажется, способны перегрызть ружейный ствол.

Вот с таким–то чудовищем и предстояло иметь дело нашим знакомцам, лишь только они с величайшими трудностями вышли из недр земли и начали пробираться по карнизу над бездной.

К своему счастью, Джон Мэксим заметил Старого Эфраима раньше, чем животное могло увидеть его среди камней, и мог вовремя ретироваться к товарищам, что и не замедлил сделать: как ни был храбр агент, он не мог полагаться только на свои силы в борьбе с гризли.

— Он сейчас придет сюда! — сказал прерывающимся голосом янки, вернувшись к остальным беглецам. — Серый медведь огромных размеров.

— Идите сюда! — окликнула разговаривавших Миннегага. — Я нашла углубление в скале, где, кажется, мы все сможем укрыться.

Действительно, девочке посчастливилось открыть нечто напоминавшее небольшую пещеру, уходившую в глубь базальтовой скалы в двух или трех метрах от тропинки.

Быстро карабкаясь по камням, стараясь производить как можно меньше шума, все пятеро беглецов оказались у входа в пещеру, скрытую от взоров выросшими здесь и там молодыми деревцами.

Пещера или, скорее, трещина в скале, оказалась настолько обширной, что беглецы поместились в ней без затруднений.

— Ложитесь на землю! — скомандовал Джон Мэксим. — Может быть, нам удастся укрыться и гризли пройдет мимо, не обратив на нас внимания. Ведь эти звери удивительно живучи: медведь с десятком пуль в теле бежит как ни в чем не бывало. Чем больше ран на нем, тем он свирепее! Лучше избежать схватки с ним, если это только возможно!

Девочку, менее других способную к бою, усадили в самой глубине пещеры. Мужчины распростерлись на земле, укрываясь за камнями и выставив вперед дула винтовок, чтобы в случае необходимости иметь возможность встретить гризли целым залпом.

Томительно медленно тянулось время в ожидании появления медведя: может быть, гризли задерживался на пути, сбивая орехи на десерт. Время от времени ясно слышно было, как срывались, катились с гулом и падали в пропасть камни, потревоженные пятой Старого Эфраима, иногда слышалось и рычание медведя. Но вот наконец стали слышны и другие звуки: словно огромный испорченный мех вбирает и выпускает с хрипом воздух. Это сопел медведь, уже пробиравшийся в непосредственной близости от убежища.

— Не шевелитесь! — прошептал повелительно янки, предостерегая товарищей движением руки.

В самом деле, уже можно было разглядеть гризли. Медведь шел медленно, лениво, грузно, довольно часто приостанавливался, оборачивался в сторону пропасти. Должно быть, он искал кусты можжевельника, свое лакомое блюдо.

— Кажется, пройдет мимо! — чуть слышно прошептал агент, вздыхая облегченно, когда медведь поравнялся с входом в пещеру, потом продвинулся дальше на несколько шагов.

Но именно в это мгновение гигант Скалистых гор остановился. Судя по его усиливавшемуся рычанию, по его тяжелому сопению и, наконец, по его движениям, он был чем–то обеспокоен и раздражен.