На Дальнем Западе. Ловцы трепанга

— Но вы знаете, что наши лошади находятся в пути со вчерашнего вечера? Они еще не успели отдохнуть.

— Что же поделаешь! — поддержал Джона Гарри. — Мы надеемся, что у них хватит сил, чтобы доставить нас по крайней мере к копям Могаллона.

— Что это за копи?

— Это старая угольная шахта, заброшенная уже много лет назад из–за непрерывных нападений индейцев. Я когда–то работал там и знаю все ходы и выходы. Для того чтобы проникнуть в эту шахту, нужно только добраться до первых возвышенностей Сьерра–Эскаланте.

— Сколько же нам примерно остается еще проехать?

— Десятка полтора миль, пожалуй, наберется. Старик понурил голову.

— Не знаю, — сказал он, — выдержат ли наши лошади такое расстояние, таща фургоны.

— Послушайте меня, сержант! Не будем ждать здесь чейенов. Если их окажется больше, чем нас, то мы, несомненно, будем скальпированы по всем правилам этого искусства. Тогда как, если мы сможем удачно достичь копей Могаллона, в нашем распоряжении окажется множество средств к защите.

— Что ж, попробуем! — с сомнением ответил сержант. Всадники пришпорили лошадей и галопом помчались к стоянке. Возившиеся около фургонов скваттеры в свою очередь заметили приближение бизонов и, рассчитывая на обильный ужин, готовились устроить охоту за каким–нибудь отставшим от стада животным.

Стадо не было особенно многочисленным, еще не наступил настоящий сезон больших миграций бизонов, когда нередко можно встретить стада в две–три тысячи голов. В этом же было не больше трехсот голов. Животные казались сильно испуганными, словно какой–то таинственный враг следовал за ними по пятам. Они лишь изредка останавливались, чтобы схватить клочок свежей травы, и затем снова продолжали свой бешеный бег по направлению к югу.

— Животные что–то слишком обеспокоены, — заметил Гарри, подзывая к себе Джона, принявшегося было вместе с сержантом за снаряжение фургонов в дальнейший путь. — Вероятно, индейцы гораздо ближе, чем мы предполагаем.

— Этого–то и я боюсь, — ответил агент. — Мы, кажется, попадем в такую переделку, из которой вряд ли выйдем невредимыми, если только у наших лошадей не найдется достаточных сил и выносливости, чтобы вовремя доставить нас к заброшенной шахте. Будем надеяться, однако, что все кончится благополучно!

В несколько минут караван был снова готов к дальнейшему путешествию. Наскоро проглотив приготовленный женщинами завтрак, скваттеры вскочили на своих лошадей, и тяжелые фургоны с грохотом и скрипом двинулись в путь.

Заметив присутствие людей, подталкиваемые инстинктивным чувством страха, бизоны изменили свое первоначальное направление и направились к востоку, быть может с намерением укрыться в расстилавшихся там лесистых долинах.

Не успел караван отойти на несколько миль от своей стоянки, как Джон, находившийся в арьергарде вместе со стариком сержантом, начал обнаруживать признаки беспокойства.

— Гарри! — обратился он неуверенным тоном к своему спутнику, поводя носом. — Ты ничего не замечаешь подозрительного?

— Пока ничего! — ответил тот. — В чем дело?

— Я чувствую запах гари, и это меня несколько тревожит. Мое обоняние никогда не обманывает меня.

В этот момент к ним приблизился Красное Облако.

— Запах дыма? — сказал он лаконично. — Прерия горит.

— Ветер дует с юга! — заметил Джон. — Очевидно, огонь вспыхнул где–то около реки. Нет никакого сомнения, что устроить этот пожар могли только индейцы. Но зачем? Неужели они догадываются о нашем присутствии здесь?

— Вряд ли! — отозвался Гарри. — Если бы они действительно открыли наше присутствие, они не преминули бы показаться нам на глаза. Вернее всего, это просто результат их небрежности. Ты знаешь, что иногда, чтобы закурить свою трубку, они не задумываясь сжигают целый лес.

— Очень может быть! Но это меня нисколько не успокаивает, — возразил Джон. — Я предпочел бы быть сейчас уже в копях.

— Ну, до этого еще очень далеко, — пробормотал сержант. — Раньше как часа через три мы вряд ли до них доберемся. А наши лошади уже выбились из сил.

— Ничего! Когда увидят огонь, откуда и силы возьмутся! Тревога распространилась по всему каравану, особенно среди женщин и детей. Погонщики выбивались из сил, каждый, кто мог, помогал лошадям тащить тяжелые фургоны. Запах дыма, приносимый ветром, не уменьшался, а скорее увеличивался. Так прошло более часа. Бизоны давно исчезли, пройдя мимо каравана на расстоянии не более ружейного выстрела, следом за ними прошли бесчисленные стада антилоп и несколько больших стай койотов. Все эти животные шли с юга на север, явно направляясь к лесистым долинам в расчете, что туда не доберется степной пожар.

Руководивший караваном старый сержант уже собирался отдать распоряжение сделать привал, чтобы дать перевести дыхание измученным лошадям, когда Джон Мэксим воскликнул:

— Вот он, огонь!

Агент не ошибся: с юга поднималась сероватая пелена, по поверхности которой пробегали языки пламени, и людям из каравана было видно, что эта полоса идет дугообразной стеной, широко раскинув крылья на запад и на восток.

— Ну, что скажете, сержант? — обратился Джон Мэксим к охваченному ужасом старику.

— Мне кажется, что индейцы пускают огонь по нашему следу! — ответил дрожащим голосом старик.

— И мне так кажется! — вмешался Гарри. — Если огонь не изменит направления, то путь нам уже отрезан с трех сторон. Оглядев внимательно степь, Джон Мэксим пробормотал:

— Все это было бы пустяками, лишь бы нам оставалась свободная дорога на угольные копи и в горы. Дорога–то эта покуда свободна, но выдержат ли лошади, которым приходится тащить фургоны?

— Вот это–то меня и пугает: лошади совсем обессилели! — отозвался тревожно сержант.

— Ну, будем делать что можем! — подбодрил его агент. — В случае чего обрубим постромки, усадим женщин и детей на лошадей, оставим фургоны на съедение огню, а сами попытаемся как–нибудь спастись. Погоняйте, ребята! Если через полчаса ветер не изменит направления и огонь окажется у нас за плечами, а лес еще далеко, тогда мы…

Его речь оборвалась и лицо побледнело: издали донеслись странные звуки, напоминающие лай или вой койотов, но привычные к степной жизни люди сразу узнали боевой клич индейцев.

— Я так и знал! — воскликнул Джон. — Эти дикари подожгли степь сзади нас, чтобы загнать нас в ловушку. А теперь они атакуют нас с флангов! Мужайтесь, друзья! У нас еще есть ружья, и мы покажем краснокожему зверю, что умеем владеть оружием! Сержант! Вы займетесь фургонами, а вы, ребята, и вы, гамбусино, держитесь около меня! Будем там, где наша помощь понадобится больше всего.

Тем временем боевой клич индейцев все усиливался и нарастал, звуки голосов краснокожих доносились с востока и запада, что подтверждало предположение Мэксима о устроенной засаде.

По всей вероятности, индейцы еще с вечера выследили караван и приняли все меры к тому, чтобы он оказался в полукольце огня с одной стороны, стрел и копий — с другой.

Трава была так высока, что нападающих еще не было видно, но по силе их голосов можно было четко определить, что они уже совсем близко. Возможно и то, что, следуя своей обычной тактике, индейцы держались в стороне от белых, лишь выжидая удобного момента для решительной атаки.

Трудно описать, что творилось в караване: перепуганные женщины кричали тонкими, срывающимися голосами, прижимая к груди плачущих детей, мужчины свирепо ругались и беспощадно колотили лошадей, вынуждая их напрягать последние силы. Но лошади уже выбились из сил, и, хотя нагонявшая караван волна огня вселяла безумный страх в несчастных животных, тем не менее загнанные бедняги были не в состоянии ускорить бег.

— Кажется, нам крышка! — проворчал агент, обращаясь к трапперу Гарри. — Эти люди начинают терять голову раньше, чем пришел решительный момент. А с растерянной толпой ничего не сделаешь!

— Не бросать же их в таком положении? — стиснув зубы ответил молодой траппер.

— Конечно, нет! — отозвался агент. — Но в то же время мы не имеем права из–за них забывать данное нам полковником поручение!

— Ладно! Пока не начнут кричать «спасайся кто и как может!» — будем отбиваться все вместе! Но… бедные женщины! Что ждет их?

— Да, но их–то, по крайней мере молодых, индейцы не станут скальпировать!

— Тем хуже: отведут в неволю. Сам ты знаешь, что значит белая женщина в рабстве у этих демонов. Смерть и та покажется счастьем!

— Подожди, не каркай! Ага! Вот и краснокожие гадины! Не ждал я, что мне придется так скоро увидеть их! — с проклятиями произнес агент.

В нескольких сотнях шагов от каравана показались кони, на которых вместо седел был простые попоны из голубой материи. С первого взгляда могло показаться, что никто не управляет животными, но скваттеров не могла обмануть обычная уловка индейцев прятаться за лошадьми.

Если знамениты в этом отношении гаучо аргентинских пампасов, если великолепны казаки донских степей и азиатские туркмены, то индейцы стоят тех и других, вместе взятых. В то время как все остальные нуждаются для производства джигитовки в подстилках, седлах, стременах и так далее, дикие сыны Дальнего Запада не нуждаются ни в чем, кроме пары крепких ног и опытных рук, и с самыми ничтожными средствами способны укрощать наиболее диких мустангов, в несколько минут становясь их полными господами. Если их не видно было на лошадях, приближающихся к каравану, это вовсе не значило, что их не было совсем и что скваттеры могли себя чувствовать в безопасности.

Пользуясь густой травой, индейцы так искусно свешивались с боков своих лошадей, что совершенно закрывались травой. Это делалось для того, чтобы не подвергаться на далеком расстоянии выстрелам противников, которые, индейцы знали по опыту, владели огнестрельным оружием гораздо лучше краснокожих сынов прерий. Они ждали только удобного момента, чтобы в один миг появиться на спинах лошадей и уже с близкого расстояния начать свою стремительную атаку.

— Эй! Джон! — крикнул Гарри, укрываясь за один из фургонов. — Не пора ли начинать? Мой карабин уже жжет мне руки.

— Я тоже с большим удовольствием разрядил бы свою винтовку, — отозвался Джордж.

— Подождите, парни! — ответил агент. — Не станем без пользы тратить пули. Пусть эти красные дьяволы подойдут к нам поближе, тогда мы их встретим как следует. Стоп! Что за черт?! Вот приближается, кажется, еще одна шайка.

— Этого еще только недоставало, — пробормотал сквозь зубы Гарри. — За спиной

— огонь, с боков — индейцы. Ну денек!

Действительно, вдали показался новый табун лошадей, мчавшихся по направлению к фургонам и с виду тоже не имевших на себе всадников.

Краснокожие по своему обычаю приготовили беглецам ужасную западню. Поджегши прерию, они бешеным галопом промчались к северу, стараясь все время быть вне поля зрения вожаков каравана, и поджидали путников в месте, которого те никак не могли миновать, чтобы таким образом поставить их сразу между трех огней.

— Поскачем скорее к передним фургонам! — крикнул Джон. — Помешаем этим негодяям по крайней мере отрезать нам отступление к Сьерре. Живо, друзья! Вперед!

Как ураган промчались они вдоль всего каравана и присоединились к сержанту, собравшему вокруг себя всех мужчин, чтобы в случае надобности предпринять контратаку.

Везшие фургоны лошади выбивались из сил, катя тяжелые, громоздкие экипажи, и, разумеется, не могли соперничать в быстроте с легкими скакунами индейцев, приближавшихся с каждой минутой.

— Мы погибли! — сержант безнадежно махнул рукой, едва только Джон и его товарищи приблизились.

— Пока мы живы, этого еще нельзя сказать, — ответил Мэксим больше из желания сказать что–нибудь старику, чем от действительного избытка надежды. Он прекрасно понимал, что еще немного — и положение станет совершенно безвыходным.

— Продвигаться дальше почти уже невозможно! — продолжал с отчаянием старик. — Смотрите, лошади скоро падут от усталости.

— Ну так, значит, нам придется изжариться живьем в этом степном пожаре. Или мы попадем в лапы к краснокожим.

— Проклятые! — простонал сержант. — Они все предусмотрели, прежде чем напасть!

Агент сделал неопределенный жест рукой.

— Пока мы живы, не следует терять надежды! — повторил он опять. — До копей остался какой–нибудь час пути. Будем отстреливаться, черт возьми! Авось удастся каким–нибудь способом спасти наши шкуры!

Едва только сержант повернул к фургонам, как к агенту тотчас же подъехал гамбусино.

— Я хочу дать вам один совет! — сказал он.

— Я слушаю, — ответил агент.

— У нас осталось времени, только чтобы унести ноги. Бросьте всю эту компанию. Ее все равно невозможно спасти, и попытаемся одни достигнуть копей Могаллона.

— То есть вы хотите предложить мне бросить караван на произвол судьбы? — нахмурив брови, спросил агент.

— Разумеется! — ответил, ничуть не смущаясь, лжегамбусино. — Наши лошади сравнительно бодры, попытка прорваться имеет все шансы на успех. Оставаясь же с караваном, мы никогда не доберемся до шахт!

Джон вместо ответа поднял винтовку и сделал выстрел, крича скваттерам:

— Цельтесь по головам! Индейцы появились на спинах коней!

Красное Облако пробормотал сквозь зубы какое–то ругательство, а затем, обернувшись к Миннегаге, устремил на нее вопрошающий взгляд.

— Кажется, это не наши! — прошептала индианка.

— Чейены! — ответил он ей шепотом же.

— Но, отец, ведь чейены наши союзники. Значит, если мы попадем к ним в руки, беда невелика!

— Да, если попадем живыми… Но пули, которые скоро здесь засвистят, не станут разбирать, кто союзник чейенов, а кто враг!

— А я не боюсь ничуть!

— Ну, значит, у нас нет другого выхода. Задержимся здесь, покуда останется проклятый янки. Когда он увидит, что дело проиграно, он бросит этих дураков и побежит наутек, а мы последуем за ним. Время еще есть.

Слова Красного Облака были заглушены ружейным залпом, раздавшимся со стороны фургонов. Выстрелы слились с боевым кличем чейенов.

КОПИ МОГАЛЛОНА

Дикое, но удивительно живописное зрелище представляли собой краснокожие, мчавшиеся в атаку на злополучный караван обитателей Кампы. Свыше двух сотен всадников нещадно гнали великолепных лошадей и оглашали воздух свирепыми криками. Они неслись, размахивая длинными копьями и щитами, украшенными скальпами. Земля дрожала под копытами коней, воздух был полон звуков, словно бушевала буря.

На расстоянии ружейного выстрела индейцы нырнули за шеи лошадей, пригнув головы.

Чейены ростом ниже сиу или Воронов, но отличаются великолепным сложением. Черты лиц их не имеют отталкивающего выражения. Лишь немногие уродуют свои физиономии татуировкой. Только яркий блеск гордых орлиных глаз выдавал возбуждение, охватившее воинов, с криком шедших в бой против бледнолицых, исконных врагов аборигенов Северной Америки. На лицах чейенов светилась непримиримая ненависть к истребителям индейцев.

Чейены шли в атаку, их длинные черные волосы развевались за плечами, словно конские гривы, а характерные повязки из тонкой кожи, расшитой бисером и убранной маленькими зеркальцами, издавали мелодичный слабый звон. Над головами воинов живописно колыхались орлиные перья.

Торс чейена–воина, идущего по тропе войны, всегда обнажен. У некоторых грудь расписана пестрыми красками, у других покрыта татуировкой. Воины, стремившиеся к каравану, держали в руках небольшие и легкие круглые щиты из кожи буйволов.

Из общей массы выделялось несколько вождей с уборами из длинных пестрых перьев, покрывавших голову ото лба и спускавшихся на спину,

По данному Джоном Мэксимом сигналу на индейцев посыпались пули: стреляли оба траппера, стреляли скваттеры, многие женщины и даже те из детей, что умели владеть оружием.

Как ни беспорядочны были выстрелы, но залп все же дал известные результаты. На таком близком расстоянии пули поражали если не всадников, то хоть коней. Лошади падали, увлекая за собой человека. Разогнавшиеся скакуны, испуганные треском ружейных выстрелов, шарахнулись в сторону, сбрасывая всадников, и ринулись в бегство.

Индейцы в беспорядке рассыпались во все стороны.

— Прекрасно! — кричал, ободряя защитников каравана, агент. — Хлещите, гоните лошадей! Может быть, нам еще удастся вывернуться! Индейцам не до нас!

Воспользовавшись замешательством индейцев, не ожидавших такого энергичного отпора, фургоны снова быстро покатились вперед. Но их движение не могло быть сколько–нибудь продолжительным: индейцы быстро опомнились и снова начали нападать на караван, осыпая фургоны выстрелами. Ясно было, что краснокожие торопятся покончить с караваном раньше, чем этого места достигнут уже близкие волны степного пожара и заставят самих индейцев искать спасения в бегстве в лесистую часть прерии.

Оглянувшись вокруг, Джон Мэксим обескураженно махнул рукой.

— Печальный день! — пробормотал он. — Пожалуй, для этих людей было б гораздо лучше не покидать своего поселка. Ясно, дело идет к концу. Еще немного, и начнется отвратительная бойня.

В самом деле, в исходе сражения уже не было никакого сомнения: индейцы окружили караван со всех сторон, подбираясь к самым фургонам, им оставалось только разъединить еще уцелевших и державшихся вместе защитников, чтобы потом покончить с ними порознь.

Скваттеры защищались с мужеством отчаяния. Они видели, что погибли, им оставалось как можно дороже продать свою жизнь, истребив побольше врагов, и они стреляли в индейцев в упор.

Вне всякого сомнения, выстрелы скваттеров наносили жестокий урон краснокожим. На каждого убитого скваттера приходилось по меньшей мере трое или пятеро убитых индейцев, но, в то время как ряды скваттеров быстро таяли, индейцев, казалось, их потери только сильнее возбуждали. Уже не одна лошадь мчалась по прерии, сбросив в густую траву своего убитого хозяина, но индейцы все кружились около каравана, наскакивая на фургоны, и дрались с скваттерами в рукопашном бою.