Дилемма

Итак, ему велели найти Лейна. Скорее всего, вместе с Лейном он найдет и Сэм. А никто не знает Сэм лучше, чем Накамура.

И когда они встретятся… сможет ли он ей доверять? Сможет ли она доверять ему?

Перед глазами замелькали образы: четырнадцатилетняя Сэм задыхается дымом в горящем доме. Тогда он увидел ее впервые. На полу у ее ног лежал пистолет, из мертвого пророка хлестала кровь. Он схватил Сэм на руки и спрыгнул с третьего этажа горящего здания. Позже, закутанная в одеяло, она наблюдала в окно, как сгорает дотла ненавистное ранчо, и ждала вестей: удалось ли спасти ее родителей и сестру? Хотя ответ она уже знала.

Вот Сэм в пятнадцать лет, на занятии каратэ. Накамура часами учил ее самообороне. В годовщину событий в Юкка-гроув она рыдала, захлебываясь от слез и боли.

Потом ей исполнилось шестнадцать. На день рожденья они с Питером, любимые «дяди», повели ее в оперу. Она была в длинном черном платье, они – в великолепных смокингах.

Совершеннолетие. Он подарил ей спортивно-целевой пистолет.

«Как можно дарить девушке оружие?!» – возмутился Питер. Но когда Сэм открыла коробку, ее глаза загорелись, и она крепко обняла Накамуру.

Вот Сэм стажируется для работы в УПВР – работает вдвое больше и усердней остальных. Такая целеустремленная. Такая решительная, принципиальная. Так наивно преданная Америке, американскому народу. Настоящая патриотка.

Что с тобой стряслось, Сэм? Что на самом деле произошло в Бангкоке?

Надо найти ответы.

11

Тучи на горизонте

Середина октября

За последнюю неделю Сэм три раза чуть было не открылась Джейку. В первый раз – когда он чинил старенький пикап и объяснял все свои действия маленькой Сараи, называл детали и рассказывал, как они работают. Затем он вручил ей гаечный ключ и показал, как им орудовать.

Из него вышел бы прекрасный отец, подумала Сэм. Впрочем, в ту ночь его мысли были заняты совсем другим, он сильно тревожился и не вылезал из-за планшета, пытаясь разложить по полочкам приютский бюджет. Сэм решила дождаться более подходящего момента.

Через два дня она вновь захотела открыться Джейку. Маленький Кит упал с дерева; его боль и страх пронзили всех детей и сотрудников приюта, и каким-то чудом – Сэм ведь бегала намного быстрее Джейка – он подоспел первым, принялся утешать Кита и рассылать успокаивающие мысли остальным, одновременно осматривая ушибленную руку. Сэм почувствовала, как его спокойствие охватило и Кита, как мальчик проникся к Джейку сыновьим обожанием. Ну разве тут можно не растаять?

В ту ночь пьяные подростки из деревни подошли к воротам приюта и стали бросать через забор камни и бутылки. Sat pralat! – кричали они. Чудовища! Вы держите у себя чудовищ! Одна из бутылок разбила стекло. Джейк поморщился. Сэм в гневе выскочила из постели и хотела проучить хулиганов, но Джейк ее остановил:

– Они просто дети, Суни. Не обращай внимания.

Ей сразу стало стыдно.

В третий раз Сэм решила открыться, когда ждала возвращения Джейка из магазина. Она лежала одна в постели, которую они делили уже несколько недель, и восхищалась общими сновидениями детей – буйством красок, форм, мыслей и воспоминаний.

Потом она заснула. На ее губах играла счастливая улыбка. Она любила этих чудесных детей всей душой, любила свою новую жизнь и, быть может, – чем черт не шутит! – любила этого человека.

Через два часа она проснулась. По-прежнему одна. Где Джейк?!

Сэм вскочила, надела большую растянутую футболку и тихонько пошла по коридору в его комнату. Дверь была открыта. Кровать аккуратно застелена – никто в ней не спал.

Нахмурившись, она вышла на улицу. Пикапа нигде не было, ворота по-прежнему заперты. Джейк должен был вернуться давным-давно, что могло его задержать? Проколол шину? Пикап опять сломался?

Сэм вошла в дом и попробовала набрать его номер. Ей предложили оставить сообщение. Сэм проверила свою голосовую почту – ничего.

Наверняка какой-нибудь пустяк. Машина сломалась, а телефон сел. Или там, где Джейк застрял, просто нет покрытия.

И все же Сэм почуяла неладное.

Она натянула штаны и сапоги, бросила в рюкзак бутылку с водой и немного еды, оставила короткую записку для Кхун Мэй и ласковую, чуть более многословную, – для Сараи. Закинула рюкзак за спину и вышла на улицу, но тут же вернулась и прихватила с собой один из мачете, которыми они рубили джунгли, – его тоже закинула на плечо. Потом побежала в Маэ-донг, внимательно сканируя окружающую местность своим суперзрением. Джейка она нашла в девяти милях от приюта и в трех – от деревни.

Он шел пешком, на лбу – кровавая рана, под глазом синяк. Вместо одежды – грязные лохмотья.

– Суни!

Его сознание озарилось радостью. Однако под радостью прятались горькое смирение и стыд.

– Джейк! – Сэм налетела, прижала его к себе и осыпала поцелуями. – Что случилось?

Он покачал головой:

– Да я сам виноват: забыл заправиться, пришлось останавливаться в Маэ-донге… Там на меня напали. Четверо, пьяные в хлам. Они меня издалека узнали.

Он прислонился к дереву.

– Забрали пикап, все покупки… Избили до полусмерти.

– Сволочи! – взорвалась Сэм.

– Поможешь дойти до дома?

В глубине души Сэм хотелось броситься в деревню, найти этих негодяев и… наказать их. Но умом она понимала, что это будет шагом назад, в прошлое. Она подставила Джейку плечо, и они медленно побрели к дому.

– Нам конец, – сказал Джейк.

– То есть? – не поняла Сэм.

– Апсара, основательница приюта, умирая, оставила Кхун Мэй довольно крупную сумму на повседневные нужды. Деньги закончились.

– Мы же продаем лекарственные растения из парника…

Джейк помотал головой:

– Этого мало. Надо кормить детей, ремонтировать машину и дом. В прошлом году пришлось тратиться на врачей для Аруна, в позапрошлом – для Кита. И про взятки не забывай…

– Взятки?!

Джейк фыркнул:

– А ты как думала? Никто не давал нам официального разрешения устраивать здесь приют. Наши мозги накачаны запрещенным наркотиком. Ну да, взятки!

– Я не знала…

– Не хотела знать! – оборвал ее Джейк. В его сознании забурлил гнев. Сэм инстинктивно сжалась, и он тут же умолк. – Прости. Я не в себе. Но ты действительно никогда не интересовалась этой стороной вопроса.

Сэм кивнула. Несколько минут они шли молча. Она прокручивала в уме возможные – точнее, невозможные – варианты. Забрать детей с собой, отправиться на Пхукет или открыть свою ферму, каким-то образом увезти их в Штаты…

Бред.

– И что теперь?

Джейк закашлялся. Она почувствовала укол боли в его сломанном ребре.

– Мне платит фонд «Майра». У них есть свой приют для детей с нексусом. Они готовы взять к себе наших.

Сэм заморгала:

– Так это же… это же здорово! Там будут другие дети! Ты сам говорил: чем их больше, тем быстрее они учатся, так? Сверстники – всегда хорошо, мы могли бы…

– Суни, – перебил ее Джейк, – Суни!

Она умолкла и пытливо посмотрела на него.

– Тебя они брать не хотят. Я пытался – правда, пытался образумить руководство! Но им нужны только дети. И я.

12

Потенциал

19 октября, пятница

Шива Прасад смотрел на Андаманское море, раскинувшееся под укрепленными стенами островного дома. Последние лучи солнца тонули в воде, соленый ветер развевал его длинные белые волосы и ласково гладил коричневую, загрубевшую кожу, трепал тонкую белую рубаху. Шива стоял прямо, как штык, – сказывались долгие годы выучки, тяжелого труда и биотехнологии, которые поддерживали тело в прекрасной форме.

Под водой скрывались коралловые рифы; специальные сенсоры в реальном времени посылали информацию об их состоянии прямо в работающий под нексусом мозг Шивы. Стоило ему только расслабить сознание – и он ощущал, как они растут, выздоравливают, приспосабливаются к новым условиям. Все благодаря ему. Благодаря совершенному им преступлению.

Далеко на западе, по другую сторону Адаманского моря и Бенгальского залива, была его родина. Мать Индия. Страна, которая дала ему жизнь, приняла его в ласковые объятья, а затем жестоко отвергла.

Они мне поклонялись, думал Шива, но стоило мне один раз подумать об интересах человечества, пойти на вынужденные меры, – и меня наказали, погнали прочь, как паршивого пса.

Это он придумал вирус. Тающие арктические ледники изрыгали в небо огромное количество парникового газа, солнцезащитные устройства пали жертвами бесконечных политических дебатов и до сих пор не были внедрены, любая попытка приостановить глобальное потепление и закисление Мирового океана проваливалась… Кто-то должен был взять дело в свои руки. И Шива Прасад взял. Из кораллов, обладающих наиболее высокой защитой против тепла и высокого уровня pH, его ученые выделили гены выживания, которые затем встроили в вирусный вектор – для передачи генетического материала всем коралловым рифам мира. Это продлило им жизнь на несколько бесценных десятилетий. Способ действительно работал, понемногу возвращая к жизни почти вымершие рифы и укрепляя те, что еще боролись. Да, это была лишь временная мера – с такой защитой кораллы проживут еще лет десять-двадцать. Но все же что-то. Он сделал хоть что-то!

И как его отблагодарили? Назвали его поступок «самовольным вторжением в природу», «бесконтрольным экспериментаторством», «преступной выходкой».

Шива фыркнул. Можно подумать, у властей, неправительственных организаций и «зеленых» были идеи лучше.

Эксперимент стоил ему родного дома. Премьер-министр тайком предупредил Шиву о ведущемся расследовании: кары не миновать, лучше беги. Бирманцы, конечно, встретили его с распростертыми объятьями. Миллиарды криптоналичных и обещание принять участие в разработке новых биотехнологий завоевали их доверие.

Но самое страшное – его бросила любимая жена.

«Ты зашел слишком далеко – опять! – сквозь слезы кричала Нита. – Ты ведь обещал!»

Что он мог сказать в свое оправдание? Что это ее рук дело? Что именно она превратила завзятого эгоиста и плейбоя в человека, которому небезразлична судьба мира? Впрочем, его беспощадность и несокрушимая уверенность в своей правоте всегда пугали Ниту. Однако Шива считал, что это логичное продолжение его нового «я» – обретенного благодаря жене. Слова ничего не решают. Если веришь во что-то всей душой, надо действовать.

Для Ниты это оказалось последней каплей.

Шива вздохнул. Человечество потеряло контроль. Оно больше не в состоянии управлять планетой. Миру нужен новый лидер. Постчеловек.

Но готов ли он принять бразды правления? Со всеми вытекающими?

Офис конторы «Данн и Бродмур» находился на шестидесятом этаже высоченного лондонского небоскреба из стекла и углеродного волокна. Шиве Прасаду было плевать на их местоположение – пусть хоть на Северный полюс заберутся. Главное, что они консультируют на высшем уровне и славятся умением хранить секреты.

Шива сидел на крыше своего особняка и проецировал собственную голограмму в Лондон. Кастомное сетевое ПО и операционка нексус в точности снимали его позу, жесты и мимику с трехмерного изображения, существующего у него в голове, и воссоздавали его в конференц-зале «Данна и Бродмура». Конференц-бот собирал все видео- и аудиоданные из зала и посылал их прямо в мозг Шивы. Только что он любовался великолепным морским закатом – и вот уже видит роскошный переговорный зал с огромным столом посередине.

На консультацию он явился в той же белой рубахе. Любовь к Ните его изменила. Он еще помнил их первую встречу – на гала-концерте, посвященном удивительной победе Индии на Олимпийских играх 2024. Эта победа стала возможна лишь благодаря неприметным генетическим изменениям в телах спортсменов – делу рук Шивы. Тайные успехи вскружили ему голову, счета в зарубежных банках ломились от денег, а телефонная книга – от личных номеров членов парламента и министров. Он был красив, богат и холост – завидный жених. Ни одна женщина не могла перед ним устоять.

Ни одна, кроме Ниты. Стройная, элегантная и обворожительная, в длинном зеленом платье с открытой спиной и длинными черными волосами, уложенными в затейливую прическу. Темные глаза Ниты сверкали озорством. Губы… о, как ему захотелось поцеловать эти губы! Прижать к себе этот тонкий стан, обхватить талию, бедра… Она была первая индианка на его памяти, которая одевалась и говорила с дерзостью американки.

Дочь компьютерного магната, посвятившая всю себя благотворительности. Он быстро навел о ней справки, подошел, заранее зная, что покорит ее с первого слова… А она отвергла его ухаживания. Просто покачала головой и отправилась дальше. Ушла от него, от Шивы Прасада, самого завидного холостяка страны!

Два года он шел по ее следу, пересекая континенты. Его пленили ее уверенность, самодостаточность, легкость и непринужденность. Чтобы привлечь внимание Ниты, он стал жертвовать крупные суммы денег на благотворительность, основал собственный фонд, пригласил ее в совет попечителей. И постепенно Нита начала уделять ему время. Не в офисе фонда, а в трущобах. В центрах для беженцев. В бедных школах. На местах катастроф. На борту кораблей, которые исследовали тающие ледники и гибнущие океаны. Нита вовлекла его в свою жизнь, показала ему настоящий мир – мир, который остро в нем нуждался, мир, где его добрые поступки могли оставить след.

И все равно Нита не отдалась ему. Он отдался ей.

Очень скоро Шива отринул большинство привычных составляющих своей жизни – дорогие машины, костюмы, женщин, путешествия, яхты, самолеты и роскошные виллы. Сказать, что мир был удивлен, – ничего не сказать. Шива вышел из низов, он был сиротой и рос в самом «нехорошем» районе города, чудом пробился в люди и в итоге стал едва ли не крупнейшим бизнес-магнатом десятилетия. Уж, конечно, он не откажется от материальных благ, которыми полна жизнь богатого человека!

Однако новый Шива знал: роскошь и удовольствия отвлекают от истинно великих дел. Нет смысла тратить на броскую мишуру те силы и средства, которые можно направить на достижение более значимых и важных целей.

И все же иногда любой человек должен выглядеть соответствующе. Поэтому сейчас Шива был одет в белую рубаху, а его голограмма в лондонском конференц-зале – в шелковый серый костюм «Армани».

– Примерно восемьдесят процентов людей, пользующихся нексусом, относятся к одной из трех демографических групп, – говорил Кеннет Данн. Высокий, лет сорока, он наделил себя всеми достоинствами, какие только можно купить за деньги: генетически увеличенная челюсть, широкие плечи, превосходные черные волосы. Не исключено, что часть этого «тюнинга» ему сделали в одной из компаний Шивы. – Первая группа: молодые женщины и мужчины до тридцати, жители городов и пригородов со средним и высоким доходом.

– Они употребляют нексус для развлечения, – вставила Элизабет Бродмур. – Тусовщики, золотая молодежь.

Ей самой трудно было дать больше двадцати. В свои почти сорок она добилась невероятных успехов и могла позволить себе любые достижения косметической генной инженерии: у нее были блестящие светлые волосы, безупречная загорелая кожа и стройная изящная фигура молодой девушки.

Данн кивнул.

– Вторая группа: жители пригородов, шестьдесят процентов женщин, сорок мужчин, в возрасте от тридцати до пятидесяти, с достаточно высоким доходом. Родители особенных детей – аутизм, СДВГ и прочее…

– А третья группа? – спросил Шива.

Ответила Элизабет Бродмур:

– Это как раз те, кем вы интересовались. Высокообразованные, занимающие высокое положение в обществе, пятьдесят пять процентов мужчин, сорок пять женщин, жители городов и пригородов. Разбросаны по всему миру. Их объединяет то, о чем вы говорили: профессии, связанные с машиностроением, наукой и высокими технологиями, а также высокий уровень IQ. Эти люди используют нексус для себя, для своего личностного и профессионального роста. Упомянутая вами интеллигенция.

Шива кивнул.

– Цифры?

– На планете сейчас около 1,3 миллиона пользователей нексуса. Плюс-минус сорок процентов.

Шива задумчиво погладил подбородок, и его аватар в костюме сделал то же самое. Цифры совпадали с результатами проведенных по его заказу исследований.

– Прогнозы?

– По нашим оценкам, через год количество людей с нексусом вырастет до пяти миллионов, – ответила Бродмур. – В третьей группе их станет около миллиона. Что произойдет через три и пять лет – сказать трудно. Огласка, общественное мнение, законы – все это весьма значимые факторы.

– Понял, – кивнул Шива. – Продолжайте.

Бродмур перевела дух.