— Найрия, ты же знаешь, что от цветов у меня в носу свербит, — проговорил он ворчливо, но ласково.

— Ну, так поставь их в другой части комнаты, — в тон ему отозвалась королева. — Неужели тебе это не надоело — сидишь, как в склепе, на стенах пара драных шпалер…

— Ты слышал это, Меркуд? — с шутливым негодованием воскликнул Лорис. — Это же надо! Драные… Да это лучшие илдагартские шпалеры!

Королева пропустила его замечание мимо ушей, подарила лекарю страдальческую улыбку и направилась к двери. Дрейк мягко ступал следом.

— Скоро увидимся, Меркуд. Ты не заглянешь в комнаты пажей? Двое мальчиков, кажется, сегодня приболели.

— Считайте, что я уже там, — лекарь снова поклонился.

— Сегодня мы ужинаем у меня в покоях, Лорис.

Её улыбка не допускала двух толкований. Когда дверь за королевой закрылась, мужчины переглянулись и одновременно прочистили горло. Потом Лорис взял свой бокал и сделал большой глоток.

— Мне надо обсудить с тобой одну небольшую проблему. Ты ездил по деревням, занимался своими делами и, скорее всего, не знаешь, что случилось.

Меркуд вопросительно поднял брови.

— Тебя что-то беспокоит, Лорис?

— Это как камень на сердце, — отозвался король, почесав Дрейка за ушами. Пёс зазорчал и перекатился на бок. Лекарь ждал, но Лорис больше не произнёс ни слова. Странно.

— Рассказывай. Уверен, я смогу помочь.

Король отвёл глаза и заговорил очень тихо, с осторожностью подбирая слова. Ещё недавно он был весел, а теперь от веселья не осталось и следа.

— Меркуд, никто не станет спорить, что я всем сердцем люблю Найрию. У нас нет детей, и это моя боль, но моих чувств к ней это не меняет. Хотя… мы очень хотим наследника.

В голове лекаря предупреждающе звякнул колокольчик, но старик не спешил. Тишину нарушал лязг мечей и возгласы, которые долетали со двора. Лорис поставил на столик свой великолепный бокал и наконец-то посмотрел на Меркуда.

— Есть одна женщина… Думаю, сейчас она живёт в Уиттене. В конце прошлой зимы мы с Кайрусом ездили туда на охоту, и с нами было ещё несколько человек. В погребах замка стало совсем пусто. Ну, ты же меня знаешь — я никогда не откажусь поохотиться. Может, ты помнишь ту поездку? Когда Найрия… э-э-э… была не совсем здорова?

Меркуд кивнул и задержал дыхание.

— В последнюю ночь мы выбрали неудачное место для лагеря — нам повезло, что ночь выдалась тёплой. Нас было шестеро, четверо напились так, что уснули прямо у костра, мы завернули их в одеяла и оставили лежать. Сначала Дрейк и остальные псы её услышали, потом и мы с Кайрусом. И тут она вышла из леса, еле держась на ногах. Она так бежала, что вся запыхалась, а глаза у неё были круглыми от ужаса, и она даже не могла произнести ни слова.

Лекарь сплёл пальцы в замок и сжал так сильно, что суставы побелели. Лорис снова отвёл глаза и смотрел на пламя свечи, словно оно рисовало ему события той ночи.

— Она не знала, кто мы такие. И мы не стали ей рассказывать. Как я понял, какие-то бродяги выкрали её с фермы в трёх милях от нашего лагеря. И хотели над ней надругаться в этом она не сомневалась — но по дороге перепились, и только благодаря этому бедной девочке удалось сбежать. Окрестные леса ей были хорошо знакомы, поэтому она и побежала напрямик, через самую чащу.

Король допил вино и с отсутствующим видом смахнул несколько капель с бороды.

— Она была вся исцарапана, в синяках, но смелости ей оыло не занимать. Кайрус отдал ей свою одежду, а я нашёл немного целебной мази. Девушка пришла в себя — насколько я помню, даже смогла съесть тарелку жаркого. Славная она была девушка. А отец у неё был настоящим зверем, он постоянно избивал её и ни во что не ставил, — Лорис встал, подошёл к окну и стал смотреть на воинов, которые упражнялись с мечами во дворе.

— У меня и в мыслях такого не было! — выпалил он, внезапно обернувшись. — Мы две недели ездили по лесам, ночевали где придётся. Да, у меня был выбор… Мы устали и уже хотели поскорее вернуться в Тал. Я предложил девушке свой шатёр, а сам лёг снаружи. Она разбудила меня за несколько часов до рассвета и позвала внутрь… Клянусь, Меркуд, я решил, что её снова что-то напугало. Я даже толком не проснулся. И вот, когда я вошёл… она лежала под одеялом совершенно обнажённая. Она предлагала мне себя. Она просила у меня всего одну ночь любви — единственную в её жизни, в которой не было ничего, кроме отчаяния. Она говорила, что отец не поверит ни одному её слову и изобьёт её за то, что её долго не было дома…

Лорис печально улыбнулся.

— Я предал Найрию ради часа плотских утех с совершенно незнакомой женщиной. Она даже не спросила, как меня зовут, и сама не представилась. И с тех пор я о ней даже не слышал… То есть до сих пор, — он достал из кармана грязный обрывок пергамента и протянул его Меркуду. — Такие записки висят по всей столице, по всем окрестным деревням чуть ли не на каждом столбе. Она заметила, что у меня столичный выговор — и теперь, полагаю, пытается меня разыскать.

— Ей это удалось, — ледяным тоном ответил Меркуд, дочитав записку, и фыркнул.

— Прошу тебя, хотя бы ты — единственный из всех людей, не осуждай меня. Я совершил ошибку, и о ней до сих пор знали только двое: та девушка и прайм-офицер, которому я доверяю больше, чем себе.

— А что случилось после того, как ты с ней переспал? Король, который стоял у окна вполоборота, нахмурился.

— На рассвете Кайрус съездил в Уиттен и договорился, чтобы её взяли на работу на местном постоялом дворе, дали ей комнату. Ещё он оставил ей немного денег. Мы надеялись, что она не признала в нас знатных людей — откровенно говоря, после двух недель в седле и король не похож на короля.

Меркуд с отвращением бросил пергамент на пол.

— А ваши лошади? Ты не думаешь, что женщина, которая выросла в деревне, хорошо разбирается в лошадях? Презрение переполняло его. Нет, Найрия никогда ничего не узнает.

— Ты не представляешь, сколько раз я думал и передумывал все это за сегодняшний день, лекарь. Она видела только лошадь Кайруса. Ты знаешь, как он догадлив: когда утром надо было ехать в Уиттен, он взял одну из упряжных лошадей. Я бы и рад все забыть, но эти записки…

Меркуд сдержал ярость, поднял пергамент и снова перечитал. Несколько незамысловатых фраз, которые мало на что проливают свет. И никаких прямых обвинений, так что можно было бы просто не обращать на это внимания. Кому дело до какой-то уиттенской шлюшки?

— Хорошо. Давай побыстрее закончим этот неприятный разговор. Итак, Кайрус увидел записки. Сложил дважды два, встревожился и сообщил тебе. Так?

Король кивнул и опустился на каменный подоконник.

— Скоро она родит? — Меркуд встал и прошёлся по комнате.

— Не исключено, что уже родила.

— А кто может доказать, что ребёнок от вас, мой король? Крестьянка забеременела… Она могла переспать с половиной деревни и не знать, кто отец. Во имя Света…

Лорис стукнул кулаком по столешнице. Кубок, который стоял на краю, перевернулся, упал на каменный пол и разлетелся вдребезги. Меркуд был поражён.

— Это мой ребёнок, будь ты неладен! — рявкнул король. — Мой! Она… не такая. До меня у неё никого не было! Она досталась мне девственницей. Посчитай месяцы, посчитай дни, лекарь! Как ни крути, ребёнок мой. Мой! Незаконнорождённый ребёнок короля!

Кипя от злости, Меркуд подчёркнуто аккуратно поставил свой кубок на хрупкий столик, который чудом не пострадал.

Найрия не должна об этом узнать! — забыв о правилах приличия, Меркуд сунул записку прямо в лицо королю. — Никогда! Это убьёт её — понимаешь?

— Я ещё не выжил из ума, старик!

— У неё больное сердце, Лорис! Она может не пережить такого потрясения!

— Я тебя слышу, Меркуд, — очень спокойно проговорил король.

— Хорошо, Лорис. Я этим займусь. Но сначала мне надо осмотреть больных во Дворце. Они тоже давно меня ждут, и им нужна моя помощь.

Меркуд одёрнул свою длинную рубаху и уже собрался уходить, когда король шагнул к нему и взял за руку.

— Спасибо, лекарь.

Старик оглянулся и увидел, что в глазах Лориса блестят слезы.

В каком-то смысле король был ему сыном. А отцу трудно винить сына за то, что тот поддался очарованию хорошенькой девушки. Лекарь кивнул, легко похлопал Лориса по плечу и вышел из комнаты.

Любопытный Дрейк проводил Меркуда до двери.

Меркуд сам не знал, что его толкнуло. Он потянулся к высокой женщине, которая стояла в дверях, и поцеловал в щеку. Кожа у неё была нежной, как у ребёнка, и девушка тут же залилась краской от смущения.

— Заботься о нём как следует, — проговорил старик, поклонился и ушёл.

Он прошёл в трактир, сделал заказ за стойкой и сел в тёмный уголок, радуясь, что утром нет посетителей. Встреча с Марриэн удивила его. Он ожидал вероломства, коварства — а оказалось, что девушка вообще не преследовала никаких корыстных целей. Меркуду стало стыдно.

Недавно у неё родился мальчик, крепкий и здоровый. Марриэн очень любила сына. Она поднимет его даже при своём скудном заработке. И от отца ребёнка ей ничего не надо — будь он хоть сам король. Она действительно не представляла, кто стал её любовником в ту ночь. Марриэн заметила только, что оба незнакомца, к которым она прибилась, были очень добры и любезны. Бородач с коротко подстриженными волосами рассмешил её, когда она меньше всего хотела смеяться. А второй — задумчивый, который обращался к нему с неизменным почтением — вызывал удивительное чувство безопасности. Все действительно вышло случайно хотя смешливый сразу полюбился ей. Просто ей стало страшно и одиноко. И ещё Марриэн очень хотелось отблагодарить своих спасителей… Она печально улыбнулась и кивнула, когда Меркуд сказал, что плата была, по меньшей мере, щедрой.

«Так получилось. Что ещё сказать? Я была рада отдать свою девственность человеку, у которого такой чудный голос, а глаза улыбаются. Лучше он, чем те бродяги. Там всё должно было закончиться, потому что я ничего о нём не знала. Ни как его зовут, ни откуда он. И я не хотела, чтобы у него были неприятности…»

Слуга прервал размышления Меркуда, со стуком поставив перед ним кружку эля. Не удостоив её внимания, лекарь снова вернулся к своим воспоминаниям.

Когда он спросил Марриэн, как она узнала, что встретила короля, девушка охотно рассказала.

— Видите ли, у меня было отложено немного денег… И друзья как-то посоветовали мне съездить в Тал, посмотреть игры в амфитеатре. Стало уже смеркаться, и тут люди зашептались… Прошёл слух, будто первое действие приедут смотреть король с королевой. Все будто спали, а тут проснулись! Я столько слышала про то, какие они красивые — король Лорис и королева Найрия.

Марриэн объяснила, что чуть не потеряла сознание, когда появилась венценосная чета. Она мгновенно узнала короля, хотя сидела далеко от их ложи.

— У меня зазвенело в ушах, и я думала, что из меня вылетят те чудесные лакомства, которыми я угощалась. Я ничего не видела — только доброго, прекрасного человека, который спас меня и успокаивал, когда я была напугана… и без которого я бы так и жила с отцом, и мучилась до самой смерти… и у меня не было бы сыночка — а теперь он уже во мне ворочался…

Все, кто был в амфитеатре, хлопали в ладоши, приветствовали короля с королевой, а те выглядели такими счастливыми — улыбались, махали своим подданным, а люди ещё больше радовались и кричали. А потом Марриэн услышала, как её соседи говорят: такая славная пара, а деток у них нет. А кое-кто говорил совсем неприличные вещи: мол, король не может сделать королеве ребёнка.

— И поэтому ты решила сообщить ему, что это не так, — тихо сказал Меркуд.

Глаза девушки расширились, и она снова принялась уверять лекаря, что ей от короля ничего не нужно.

— Я только думала, как бы сделать так, чтобы он узнал… ну, что у него есть ребёночек, И чтобы при этом с ним не встречаться. Я же не хочу жизнь ему портить… И ничего у меня больше не придумалось, — грустно призналась она. — А получается, что я его только напугала. А у меня только в мыслях и было, чтобы он понял, что я это про него написала.

— Ты думала, он сможет оставить такое без внимания? — недоверчиво спросил Меркуд, и Марриэн кивнула, явно расстроенная. Она не рассчитывала, что причинит Лорису столько беспокойства.

— И что ты теперь собираешься делать? — спросил Меркуд. Перед глазами у него уже возник длинный список её требований.

Однако девушка его удивила.

Она шмыгнула носом, приняла у старика большой красный носовой платок и высморкалась, прикрыв от смущения глаза. А потом посмотрела Меркуду прямо в глаза.

— Ничего такого, сударь. Буду воспитывать сына, научу его любить короля… и королеву. Его величество никогда больше от нас не услышит, и мы всегда будем верны Таллинору.

Меркуд помнил, как блестели её глубоко посаженные светло-карие глаза, когда она говорила это. Она отказалась взять у него деньги. Она никогда ещё не жила так хорошо, как сейчас, она всем довольна, может одеть и прокормить и себя, и сына, когда он подрастёт. Так чего ей ещё надо?

Её искренность поразила лекаря. И тут его осенило. Вот как можно решить эту задачу! Ведь Лорис захочет, чтобы ребёнок получал от него хотя бы деньги…

— Почему бы тебе не поработать у меня?

И лекарь объяснил, что нанимает на работу женщин, которые живут в окрестностях столицы. Они собирают травы, которые нужны ему для лечения больных.

— Пара ловких молодых рук мне не помешает. Ты сама можешь решать, когда уходить из дома и когда возвращаться, а мальчика будешь брать с собой.

Как у неё загорелись глаза! Меркуд улыбнулся, вспомнив, как Марриэн вскочила и от души обняла его. Меркуд настоял, чтобы она перебралась в небольшой домик в окрестностях Уиттена. Девушка стала возражать, но лекарь был настойчив. Сын короля, даже незаконнорождённый, не должен расти в иных условиях.

— Обещаю, что о нашем уговоре никто не узнает, — сказал старик, крепко сжав ей руку. — Даже Его величество.

Конечно, Марриэн была в диком восторге. Старый лекарь взял с неё обещание: если мальчику когда-нибудь что-то понадобится, она обратится к нему — но только к нему, Меркуду.

Перед самым отъездом он крепко обнял ребёнка, нынешнего наследника престола. Потом вспомнил о королеве Найрии, которую искренне любил, и сердце у него сжалось. Королева была готова пожертвовать жизнью, чтобы родить ребёнка любимому супругу, но до сих пор не забеременела. Это было её болью. И как она ни скрывала, Меркуд каждый день читал эту боль в её взгляде.

Дверь громко хлопнула, и Меркуд вернулся к реальности… Недостаточно быстро, чтобы понять, что выкрикнул взбудораженный мальчишка, который влетел в трактир.

— Что случилось? — окликнул он служанку, которая несла на кухню посуду.

— Во дворце шум, сударь. Приехал всадник, привёз дурные вести.

— Эй, трактирщик! — Меркуд поспешно встал из-за стола и почти подбежал к стойке. — Что сказал мальчик?

Хозяин трактира передёрнул плечами. Он был явно взволнован, хотя и пытался это скрыть.

— Не знаю, почтенный. Паренёк только что вернулся из столицы — он ездит туда с поручениями, — и говорит, что весь Тал бурлит. Новости какие-то неприятные, но кто привёз, что случилось — непонятно, — он покачал головой и прищёлкнул языком.

Пусть мне немедленно приведут коня, — Меркуд бросил на стойку несколько медяков. — Вороной жеребец, стоит в деревенской конюшне… Поторопитесь! Владелец гостиницы кликнул одного из мальчишек, которые оолтались у дверей и, слово в слово повторив за Меркудом бросил ему монетку, упрятав остальные в карман. Лекарю недолго пришлось мерить шагами двор перед входом в трактир. Послышался стук копыт, и Меркуд, хмуро оглянувшись, увидел конюха средних лет, который лёгким галопом подъехал на его Стигиане.

— Отличный жеребец, сударь! — конюх был настроен поболтать и не придал значения мрачному взгляду старика. Ничего не ответив, Меркуд принял повод, сунул конюху деньги, потом вскочил в седло и поскакал к Талу.

— Значит, вы торопитесь, сударь! Заезжайте ещё, будем рады! — крикнул ему вслед конюх. Он был… как бы это сказать… слегка туповат.

Час спустя, весь взмокший от быстрой скачки, Меркуд влетел в ворота замка.

Здесь царил хаос. Вокруг носились люди, тут же спешно седлали коней воины. Оглянувшись в сторону дворцового крыла, где находились королевские покои, Меркуд увидел у окна Найрию. Лекарь приветствовал её, вскинув руку, королева помахала в ответ. Но в этот миг во дворе появился Каллум — паж, который, как выяснил Меркуд, прислуживал королю. Мальчик выглядел чрезвычайно встревоженным.

— Что тут стряслось? — спросил лекарь.

Тот уже собирался ответить, по тут к ним подбежал конюший, и Меркуд жестом прервал мальчика.

— Коня хорошо разотри, — сказал лекарь, передавая повод. — И не давай ему сразу много воды. Я гнал его от самого Уиттена, пусть остынет.

Словно подтверждая его слова, жеребец фыркнул. Конюший кивнул, взял его под уздцы и повёл прочь.

— Прости, Каллум… — Меркуд вздохнул — А теперь я тебя слушаю.

— Час назад во дворец прискакал всадник и сообщил, что прайм-офицер Кайрус исчез, когда его отряд стоял лагерем у Бревиса. Остальные должны вернуться сегодня.

Кратко и по сути, с удовольствием отметил старик.