Ведьма Пачкуля и конкурс «Колдовидение»

— Как дела, шеф? — спросило Нечто через плечо. Они ползли по лесу со скоростью улитки.

— Сидеть неудобно, — пожаловался Шеридан, сиротливо гремя костями. — Я не привык к столь примитивным транспортным средствам. И почему мы так медленно едем? Нельзя, чтобы это животное прибавило газу? Так мы никогда до места не доберемся. Эх, если бы только у нас был лимузин…

В этот момент произошло кое-что неожиданное. Сзади донесся какой-то гул, и появилось облако пыли. Завизжали шины, раздался пронзительный гудок, потом громкие вопли и чокнутый лай — и из-за поворота возник лимузин. За рулем, сгорбившись, сидел Красавчик в розовых очках с темными стеклами. К очкам были приделаны усы.

Набитая гоблинами машина круто повернула на двух колесах. Обормот сжимал в руке связку воздушных шариков. На Косоглазе была ковбойская шляпа. У Пузана был пластиковый пакет с золотой рыбкой. У Цуцика в одной руке был соломенный ослик, в другой — леденец. У Гнуса на голове берет, а на шее — связка чеснока. Свинтус ел гигантское мороженое и давал полизать Клыку Чудо-псу, который ехал, высунув голову в люк. Сзади валялись десятки коробок из-под пиццы, а также удочки, комплект клюшек для гольфа, пара теннисных ракеток, большое сомбреро и сувенирная пепельница с надписью «Подарок из Грязьеводска».

Жервез взвился на дыбы и резко ушел в сторону, лимузин, не переставая сигналить, пролетел в какой-то паре сантиметров от телеги и умчался прочь. Внешнее колесо телеги зависло было над краем канавы, но чудесным образом снова встало на дорогу. Жервез сделал несколько нетвердых шагов от обочины, затем остановился, тяжело дыша.

Через какое-то время между корзинами с яйцами показался разгневанный череп Шеридана. (Удивительно, но корзины не попадали и все яйца остались целы.)

— Мой лимузин! — завопил он. — Ты видел? Гоблины в моем лимузине. И у них Рёбрышко! — Он вытянул дрожащий палец. — Давай за ними!

Глава двадцать третья

Конкурс продолжается

Дамы и господа, следующую песню для вас исполнят «Поющие ведьмы». Она называется «Шуры-муры гоп-ца-ца»!

Амедео Вампирьяни взял крупный план. Занавес поднялся, и перед зрителями предстал шабаш. Все ведьмы были на своих местах, вид у них был испуганный, но решительный.

С той хулиганистой компанией, что недавно заявилась в банкетный зал, чтобы погорланить песни и пошутить шутки, у них было очень мало общего. Никто больше не валял дурака. У Чепухинды все ходили по струнке. Она пришла на этот конкурс, чтобы победить. Ведьма села за рояль — спина идеально прямая, рукава закатаны — и похрустела пальцами. Сразу было видно, что намерения у нее самые серьезные.

Она кивнула Грымзе, и та ткнула Тетерю палкой. Тетеря проснулась, поймала Чепухиндин взгляд и принялась отбивать беспорядочный ритм на ударных. Чепухинда исполнила задорный проигрыш на рояле, после чего правой рукой взяла несколько смачных аккордов, а левой в то же время наигрывала старомодный хонки-тонк.

Тут как раз из-за кулис выскочила Туту (подтанцовка) и принялась скакать по сцене как угорелая. Она тщательно продумала свой костюм. Он состоял из желтых резиновых сапог, соломенной юбки хула и красного свитера с дыркой в рукаве и неуклюже вышитой лягушкой на спине. В качестве головного убора она надела водолазный шлем. Выглядела она, скажем так, интересно.

Постепенно под строгим взглядом Чепухинды подключились и остальные инструменты. Гнусавая дудка Крысоловки. Скрипучие скрипки близнецов. Сокрушительная волынка Макабры. И бэк-вокалистки.

— Уби дуби ду, — проникновенно напевали Вертихвостка, Мымра и Чесотка и синхронно притопывали в такт (как репетировали). — Ду вап, ду вап!

Вступление было долгим. Пачкуля и Шельма сидели как на иголках в ожидании своего звездного часа. Амедео шнырял вокруг них с камерой, а древесный демон то и дело долбил их микрофоном по голове. У Пачкули вид был недовольный и печальный, и она украдкой проклинала древесного демона. Шельма, напротив, улыбалась до ушей, так что парочка из них была та еще.

Но все это стало абсолютно неважно, как только они запели. Пусть голос у Пачкули был как у убитого горем моржа, а Шельмино визгливое сопрано время от времени срывалось с орбиты и улетало в другую вселенную. Главное — это их песня.

Публика пришла от нее в восторг.

Одну смешную песню Поем всегда мы вместе… —

затянула Пачкуля. Зал оживился и навострил уши.

Ни складу в ней, Ни ладу в ней… —

пропела Шельма. Несколько человек в первом ряду вскочили и начали махать руками.

Могла бы быть она умней… —

прогундосила Пачкуля. Народ уже хлопал в такт. И притопывал. Несколько демонов самозабвенно отплясывали в проходе.

Но если уж пристанет, То в жизни не отстанет! —

продолжила Шельма.

Оооооооооо… —

запели они хором, их поддержал бэк-вокал.

Тили-тили бим-бам-бом, шуры-муры гоп-ца-ца…

И тут уж все повскакивали с мест! Ради этого они и пришли. О да. Кому нужны баллады и заумная фигня. Публика жаждала примитивной, веселой песни с бессмысленными словами, которые можно выучить за две минуты. Простой мелодии, под которую можно топать ногами или скрести ногтями, когда лежишь в горячей, мыльной воде. Песни, которая делает тебя счастливым. Песни, от которой хочется глупо улыбаться. Вот ради чего они пришли. И именно это они и получили.

К триумфальному финалу зал буквально обезумел.

— Ведьмы! Ведьмы! — скандировали зрители, топая ногами. — Еще! Еще!

— По-моему, им понравилось, — украдкой шепнула Пачкуля Шельме.

— По-моему, тоже, — ухмыльнулась Шельма, отвешивая низкий поклон.

— Еще! — бушевала публика. — Еще! Еще! Еще!

Но конкурсантам разрешалось спеть только один раз. На громкое недовольное уканье из-за кулис выбежал Али Пали. Он жестом приказал опустить занавес и принялся снова объяснять правила. Это конкурс. Каждый участник исполняет свою песню один раз, только один. Еще два коллектива ждут свой очереди — волшебники и зомби. Только после этого специально отобранное жюри проголосует. Так что если ведьмы соблаговолят покинуть сцену, а зрители — сесть на свои места, мы сможем продолжить. В этот момент к ведущему подбежал гном и зашептал что-то ему в ухо.

— Поправка, — сказал Али, обращаясь к камере. — Осталось всего одно выступление. Зомби выступать не будут, потому что у них всех болят горла.

— Да они струхнули! — гаркнула Пачкуля из-за кулис. Зрители, пришедшие поддержать зомби, залились краской и повесили головы. Они знали, что это правда.

Волшебники, однако, были замешены из теста покруче. Под руководством Дэйва Друида они усердно работали над своей песней. Сдаться без борьбы и позволить ведьмам победить — да ни за что! Они споют «Бороду» во что бы то ни стало. (Особенно на этом настаивал Рональд, потому что он сочинил слова.)

Волшебники мудро решили обойтись без инструментов. Их сила была в песне. Они сосредоточились на вокале. Дэйв Друид проявил себя как отличный худрук. Он положил слова Рональда на музыку. Две последние недели он заставлял волшебников вылезать из кресел, петь гаммы и делать дыхательные упражнения. Он выводил их на прогулки и следил, чтобы они не переедали сосисок. Он разделил хор на басов, теноров и фальцетов и рассказал им все, что знал о гармонии. Он не забыл и о дикции. Каждое слов звучало четко и ясно.

Борода, до чего же стала ты длинна, —

запели волшебники. —

Всяких крошек и кусков полна… О борода, растет всегда. Яйца, ветчина, Ах, чего в ней только нет. Но брить бороду Я не стану. Что за бред…

Ведьмы стояли в кулисах и слушали.

— А молодцы они, — сказала Чепухинда и прибавила загадочно: — Хотя я не люблю мужские хоры, с тех пор как меня один покусал.

— Правда хороши, — вздохнула Шельма. — Кстати, слова Рональд написал. Талант — наша семейная черта, как и красота.

— И все же они нам в подметки не годятся, — сказала Пачкуля. Теперь, отпев свое, она источала самоуверенность. — Мы победим. Ставлю на это свою волшебную палочку.

— Я бы не была так уверена, — беспокойно сказала Шельма.

— У меня нет ни тени сомнения, — твердо заявила Пачкуля. И обняла свою гитару покрепче. — С такой-то песней? И с нашими-то талантами? К гадалке не ходи.

А мы с вами вернемся назад и посмотрим, как протекает погоня за лимузином.

В жизни тяглового осла нечасто случаются драматические события, и Жервез решил насладиться приключением сполна и галопом припустил за лимузином. Нечто пыталось схватить вожжи; Шеридана Немоча в кузове болтало из стороны в сторону, и он едва удерживал равновесие, балансируя корзинами с яйцами.

— Чё пдоисходит? — проревел Красавчик, вывернув руль до упора. Еще полмолекулы воздуха влево, и машина угодила бы в кювет. — Кто за нами гонится?

Они едва вписались в поворот, проскользнув мимо дерева остролиста. Все Обормотовы шарики с громким треском полопались. Клык Чудо-пес истерично лаял и пытался выскочить в люк. В грудной клетке у него застряли ветки. Меж его костей свистел ветер.

— Ничего не видно! — проорал в ответ Косоглаз. — По заднему стеклу яйцо размазалось.

— О нет! — завизжал Цуцик! — Летающие курицы!

— Это не курицы! — прокричал Свинтус. — Это тот скелет! Хочет свою собаку обратно! И бросается в нас яйцами!

— Отдай ему собаку! — завопил Гнус. — Выпихни ее в люк!

— Не смей! — гаркнул Красавчик. Он отпустил руль и погрозил Гнусу кулаком. — Оставь Клыка в покое, ты — ты злой гоблин!

— Впереди поленница! — крикнул Косоглаз и прикрыл глаза рукой. — Кдасавчик! Смотри на дорогу!

Красавчик повернулся и вцепился в руль. Машину мотнуло в сторону. В лобовое стекло полетели яйца.

— Осторожно!

— А-а-а-а!

— Быстрее, Красавчик! Гони!

О да. Погоня протекает отлично.

Глава двадцать четвертая

И победителем становится…

В банкетном зале начали объявлять оценки жюри. В гримерках царила тишина. Дрожащие конкурсанты толпились около мониторов или прятались по углам, закрыв лица руками.

Только Скотту Мертвецки не было никакого дела до происходящего. Монитор в его персональной гримерной был включен, но Скотт на него не смотрел. Ему все осточертело. Он возлежал на кушетке с ломтиками огурца на глазах и мечтал о том, чтобы поскорей вручить приз, придумать какую-нибудь отговорку и, избежав встречи с этой ужасной Пачкулей, вернуться к жизни богатого и знаменитого артиста.

В зале Амедео нацелил камеру на Али Пали, который стоял рядом с табло, вооруженный наушниками и папкой с зажимом. Бренда, без всякого энтузиазма относившаяся к своей почетной роли, читала журнал.

— Да, друзья, мне только что сообщили, что жюри троллей готово назвать свои оценки, — объявил Али. Он задрал голову и обратился к воздуху.

— Здрасте, тролли, вы меня слышите?

Через несколько волнительных мгновений раздался громкий кашель. Потом сиплый бестелесный голос со странным эхо, из-за которого создавалось впечатление, что говорящий находится под горой (и так оно, возможно, и было), ответил:

— Да, Али, мы тебя слышим.

Древесный демон поднял табличку с надписью «АПЛОДИСМЕНТЫ». Зал послушно похлопал.

— Оценки жюри троллей, — продолжил голос. — Баньши — ничё. Слишком угнетающе.

— Баньши — ноль баллов, — торжественно повторил Али, обращаясь к Бренде. Бренда лопнула пузырь из жвачки и выставила на табло большой ноль.

За сценой убитые горем баньши ревели и рвали на себе ночнушки.

— Помощники — очень неплохо. Нам понравилось соло козла. Три, — продолжал голос тролля.

— Помощники — три балла, — тупо повторил Али для Бренды.

— Привидения — сильно. Два.

— Привидения — два балла.

— Вурдалаки — скучно. Один.

— Вурдалаки — один балл, — передал Али.

— Гномы — четыре. Очень душевно, мы считаем, выступили.

— Гномы — четыре балла.

— Что ж так медленно, — пожаловалась Пачкуля. Она никогда не отличалась терпением. — Нельзя как-то ускорить процесс? Пусть уже дают нам приз и фотографируют нас со Скоттом, а потом мы споем еще раз свою песню, съедим праздничный торт и пойдем по домам. Завтра нам ехать в солнечный Грязьеводск, а мы с Хьюго еще вещи не собрали. Если, конечно, я вообще возьму его с собой. Я еще не простила его за то, что он поперся на конкурс без разрешения.

— Тссс, — зашипели все. Продолжали объявлять оценки. Они теперь сыпались так быстро, что Али с Брендой едва поспевали. Кроме того, они становились все более неожиданными.

— Мумии — семь, — нараспев произнес тролличий голос. — Вампиры — тринадцать. Оборотень — двадцать три. Ведьмы — восемьдесят пять.

— Дааааа! — завопили ведьмы, а Туту на радостях сделала пируэт.

— Прошу прощения, но я вынужден вас прервать, — строго сказал Али воздуху. — В сумме получается больше десяти баллов.

— Что? — спросил бестелесный голос.

— Десять баллов, — устало принялся объяснять Али. — У каждого жюри всего десять баллов, да? Я уже миллион раз повторял. Я думал, все всё поняли.

Тут началось невидимое шушуканье, если можно так выразиться.

Потом голос сказал:

— Мы тролли. Как хотим, так и оцениваем. Нам понравилась песня ведьм. Она приставучая. Мы хотим оценить ее в восемьдесят пять баллов. И песня волшебников нам тоже понравилась, но чутка поменьше. Поэтому мы даем ей восемьдесят два с половиной балла.

В гримерке волшебников раздалось громкое «ура!».

— Так нельзя, — заспорил Али. — Есть же правила.

— Ну, значит, мы только что их поменяли, — сообщил бестелесный голос. — Нам не нравится прежняя система. Мы хотим, чтоб было больше баллов.

— Это слишком сложно, — раздраженно сказал Али.