От былины до считалки

— Не нашел я огня.

— Подождите, — говорит младший брат, — теперь я пойду!

Пришел он к попу и говорит:

— Дай, батюшка, огня.

— Дам, если расскажешь сказку-небылицу, — говорит поп.

— Расскажу я сказку-небылицу, только не мешайте, а если перебьете — по сто рублей за слово.

— Говори, говори, не перебью, — ответил поп.

Ну, младший брат и начал рассказывать сказку:

— Однажды узнал я, что все боги на небе босые и нет у них там на сапоги кожи. Собрал я тогда мешок мух и пошел по деревням ходить. Хожу по деревням и меняю мух на коров. Отдам муху, а мне за это корову. Собрал я коров большое стадо, смотрю — еще баба бежит с коровой. «Есть ли еще мухи?» — спрашивает она. «Осталась еще одна муха где-то в мешке», — говорю я. Обменял я и эту муху на корову. Гоню коров целое стадо, ни конца ни края не видать, а в середине никого нет. Г нал, гнал, попадается навстречу река. «Ну, — думаю, — как теперь коров переправить через реку?» Стал я тогда через реку коров бросать и так всех и перебросал. Только одна Буренушка осталась, которую та баба привела и на последнюю муху обменяла. Бросил я и Буренушку, а сам за хвост уцепился. Так и перелетел на другой берег.

Перебил поп младшего брата и спрашивает:

— Как же ты так — и корову бросил, и сам за хвост прицепился?

— А зачем ты, батюшка, перебил меня? Плати теперь сто рублей.

— Бери сто рублей и огонь возьми, только не рассказывай ничего больше, — сказал тут поп.

— Не могу я уйти, — говорит младший брат, — сказку надо докончить.

И продолжает рассказывать дальше:

— Ну, пригнал я коров домой, зарезал всех. И шкуры содрал. «Надо, — думаю, — со шкурами на небо попасть», но не знаю, как туда попадают. Взял я самую большую шкуру, нарезал ее на ремни, и стал по тем ремням подниматься на небо, а ремней-то до неба, не хватило. Тогда я стал снизу укорачивать, а сверху добавлять…

— Как же ты так — снизу укорачиваешь, а сверху добавляешь? — спрашивает поп.

— А почему ты, батюшка, опять меня перебил? Плати сто рублей.

Поп дал ему деньги и говорит:

— Бери огонь и ступай прочь.

— Не могу уйти, пока не докончу сказку. Ну, добрался я до неба. Шкуры все продал и

получил за них много денег. Стал обратно по ремням спускаться. Сверху укорачиваю, а снизу добавляю. Спускался, спускался, смотрю — баня старая стоит. На эту баню я и спустился. Прыгнул я на землю и увяз по пояс в глине. «Ну как теперь, — думаю, — выберусь отсюда?» Пошел я тогда домой, взял железную лопату, окопался и выбрался из глины.

— Как ты сказал? Сам увяз и сам лопату принес, да сам и окопался? — удивился поп.

— Зачем ты опять перебил? Давай сто рублей, — говорит парень.

Поп дал ему еще сто рублей и сказал:

— Берн огонь да проваливай!

Парень получил деньги, взял огонь и пошел к своим братьям.

Похожи эти сказки, верно? Почти все смешные эпизоды повторяются, но каждый раз в чем-то и отличие найти можно.

Ну, прежде всего, первая сказка юмористическая, она просто развлекае^ слушателя. Но все равно и этим она полезна, в особенности детям, — улучшает настроение слушателей. (Подробнее об этом говорится в следующих главах.) Во второй сказке небылицы слушает не какой-то неведомый старик (скорее всего бывший леший), а поп. Поп в этой сказке заменил лешего — вот как бывает!

Священнослужители, попы и монахи, так же как и помещики, господа, — постоянные действующие лица русской сказки. И им в конце концов всегда достается на орехи или от своего батрака (вспомним «Сказку о попе и его работнике балде» Пушкина — сюжет ее взят из фольклора), или от ловкого солдата, или от бедного мужика. И в карельской сказке смекалистый, бойкий на язык крестьянский парень победил, перехитрил попа.

Не в жизни, так хоть в мечтах пока увидеть, пережить победу над эксплуататорами, угнетателями, поверить в возможность победы.

Итак, и здесь древний сюжет сказки остался почти неизменным, а идея ее, вывод — другие, навеяны жизнью, взглядами крестьян XIX–XX веков. И значит, старый, неведомо когда возникший фольклор не просто дожил до XX века, а смог стать оружием классовой борьбы.

А. Н. АФАНАСЬЕВ

Самый знаменитый сборник русских сказок появился более ста лет назад под заглавием «Народные русские сказки». Но чаще его называют просто «Сказки Афанасьева», потому что создателем этого сборника является Александр Николаевич Афанасьев (1826–1871).

Александр Николаевич Афанасьев родился в городе Богучаре Воронежской губернии в семье мелкого судейского чиновника. Учился на юридическом факультете Московского университета. Еще студентом, в 20-летнем возрасте, опубликовал первую статью.

К фольклору Афанасьев пришел не сразу. Сначала он занимался историей, этнографией 1. В свободное время любил бродить по толкучке у Сухаревской башни, рыться в развалах старых бумаг и книг. Постепенно у него собралась редкостная библиотека.

После окончания университетского курса Афанасьев служил в архиве, одновременно редактировал журнал «Библиографические записки», публиковал исторические документы. Он издал также письма и некоторые стихотворения Пушкина, написал несколько статей о русских писателях, в том числе о Лермонтове и Фонвизине; его перу принадлежат интересные этнографические статьи о верованиях и обычаях славян: «Дедушка домовой», «Колдовство на Руси в старину», «Религиозно-языческое значение избы славянина»; он писал о ведьмах, леших, о сказочном острове Буяне. Позднее, отчасти на основании этих статей А. Н. Афанасьевым была создана большая, в трех томах книга «Поэтические воззрения славян на природу».

В науке Афанасьев был сторонником так называемой мифологической школы. В каждой сказке и песне, в каждом образе и детали мифологи видели только отражение древних верований, мифов — главным образом о борьбе мрака со светом, о грозе, о тучах. Например, сказка, где баба-яга пытается посадить мальчика на лопату и отправить в печь, объяснялась так: баба-яга — это туча, а мальчик — солнечный луч; мальчик обманул бабу-ягу — свет победил тьму. Разумеется, научные выводы этой книги не могут удовлетворить современных ученых. Но материал, собранный Афанасьевым — огромное количество малоизвестных фактов, легенды, предания, извлеченные из старинных книг, труднодоступных местных изданий, рукописей, — до сих пор сохраняет свое значение. Эту книгу интересно читать, она очень поэтична. Ее знают, любят писатели.

По своим общественным взглядам А. Н. Афанасьев принадлежал к демократическому лагерю. Он был свидетелем «освобождения» крепостных крестьян в 1861 году и считал, что эта реформа не принесла народу подлинной свободы. По-видимому, Афанасьев был связан с Герценом, с русскими революционными эмигрантами. На него донесли, и он был уволен со службы. Последние годы его жизни были очень нелегкими.

Главный труд А. Н. Афанасьева — трехтомное собрание сказок. В первый раз оно выходило выпусками с 1855 по 1863 год. Всего было 8 выпусков. Второе издание в четырех томах (три тома сказок и том примечаний) увидело свет уже после смерти ученого, в 1873 году.

В издании 1873 года тексты впервые расположены в определенном порядке (сказки о животных, волшебные, бытовые, или новеллистические, сказки и анекдоты). Афанасьевская классификация была принята учеными, стала международной и применяется до сих пор.

Из каких материалов сложилась книга?

Сам Афанасьев не был собирателем. Лично записанных им сказок в его собрании не более десятка. Он работал в архиве Русского географического общества (в этом архиве и поныне хранятся значительные фольклорные богатства). 150 сказок передал ему В. И. Даль.

Н. А. Добролюбов, оценивая труд А. Н. Афанасьева, заметил, что при публикации сказок важно показать их место в современной жизни народа, выявить отношение рассказчиков и слушателей к героям сказки, нарисовать всю обстановку оказывания. Но разнохарактерный материал, которым пользовался Афанасьев, не давал ему такой возможности. Тексты в большинстве случаев даже не были паспортизованы, то есть не содержали сведений, где, когда и от кого они были записаны.

Заслуга А. Н. Афанасьева состоит в том, что он отобрал действительно лучшие, наиболее точные записи.

В те годы наука еще не выработала строгих правил собирания фольклора.

Отдельные любители да и некоторые специалисты считали возможным подправлять записанные ими тексты, приглаживать народную речь, затушевывать классовый смысл произведений, придавать им, скажем, религиозную окраску. Это ведь не очень трудно сделать, — бывает, достаточно выкинуть одно слово, букву одну заменить.

Следы некоторой правки можно обнаружить и в афанасьевском сборнике. Но делалось это очень осторожно и умело. Афанасьев выбрал сказки, которые считал характерными по своей форме (главным образом это были записи пермского крестьянина Зырянова). По этим образцам он и редактировал неисправные, на его взгляд, записи.

Но Афанасьев не искажал подлинного смысла народного творчества, его социальной направленности. Когда он в 1859 году издал «Народные русские легенды», у него были неоднократные столкновения с церковниками. В своем дневнике он записывает: «Современный литератор, принимаясь за перо, уже наперед чувствует над собой роковое действие цензуры…» Некоторую часть сказок, которые невозможно было напечатать в России, он собрал в отдельную книгу. Эта книга, содержащая большое число антипоповских, смелых по выражениям сказок, вышла в Женеве под названием «Русские заветные сказки».

…В трех томах «Народных русских сказок» помещено около 640 произведений, показывающих все разнообразие форм и содержания народной прозы. До сих пор афанасьевский сборник остается самым крупным по объему изданием. И это общерусский сборник, здесь можно найти тексты, записанные во всех концах страны.

«Сказки Афанасьева» — одно из главных сокровищ нашей национальной культуры. Они переведены на десятки языков и пользуются мировой известностью.

Позднее из своего сборника Афанасьев отобрал 88 сказок для детского чтения. Детские сказки тоже издавались много раз.

Подробнее о жизни и трудах ученого можно узнать из повести В. Пору- доминского «А рассказать тебе сказку?» Повесть эта вышла в 1970 году.

В сказке про ловкого солдата рассказывается такая история. Петр I проверял однажды караулы и увидел, что один солдат-то вроде спит.

— Спишь? — спрашивает царь.

— Никак нет, — отвечает солдат, — не сплю!

— А что же ты делаешь?

— Звезды считаю.

— Ну и много насчитал?

— Здесь тьма-тьмой, здесь — семьдесят со мной, а здесь не успел обсчитать — вы помешали…

Попробуй проверь этого солдата!

А сколько на Руси песен? Их так же невозможно сосчитать, как сказочному герою — звезды.

Еще в конце XIX века академик А. И. Соболевский решил собрать воедино все опубликованные русские народные песни. Главные издания песен — такие, как, например, собрания П. В. Киреевского и П. В. Шейна, он уже не брал.

С 1892 по 1907 год вышло семь огромных томов — «Великорусские народные песни». Но конечно, и это лишь часть песенного богатства народа. Немало песен и их вариантов было записано и напечатано после выхода в свет собрания А. И. Соболевского.

Попробуем отграничить песню от других жанров фольклора.

Мы знаем сказки. Их рассказывают. Это народная проза. Знаем загадки, пословицы, поговорки. Их тоже произносят обыкновенным голосом, не поют.

А вот былины поют. Вернее, пели тогда, когда они жили полной жизнью.

Строго говоря, былины тоже песни. Их и называют иногда: эпические, или былевые, песни. Но все-таки ученые выделяют былины в особый жанр фольклора. Да и мы сами по первым же строкам узнаем былину. Былина сложена особым былинным стихом. У нее особые зачины, концовки. Действие былин всегда относится к далекому прошлому, ко времени Киевской Руси и вольного Новгорода. Герои былин — богатыри.

А в песне живут и действуют обыкновенные герои — крестьянский парень или девушка.

Ну а частушки? У них могут быть те же герои, что и в песне. Но все-таки мы не спутаем частушку с песней. Частушка своеобразно построена, у нее свои зачины. Эти короткие двух-, четырех- или шестистрочные песенки ученые выделяют в самостоятельный жанр. Мы тоже будем говорить о них отдельно, в следующей главе.

Существует много самых разных детских песенок. Их относят к детскому фольклору.

Все остальные произведения, которые исполнители поют, — это и есть песни.

Бесчисленную массу песен очень трудно разделить на какие-то группы.

Делят их по содержанию: исторические, семейные, любовные, шуточные; делят по их употреблению (функциям): плясовые, хороводные, трудовые; по темпу и характеру музыкального исполнения: протяжные, частые; по социальной принадлежности: солдатские, бурлацкие, тюремные.

Обычно все песни разделяют на две основные группы: песни обрядовые и необрядовые.

Обрядовые песни связаны с каким-то обрядом, — например, со свадебным (свадебные песни), с обрядами, посвященными сельскохозяйственному календарю (календарные песни).

Песни необрядовые — это песни беседные (их исполняли на беседах, на различных вечеринках, гуляньях), плясовые, рекрутские, солдатские, колыбельные.

Что такое обряд? Это древнее магическое действие, которое должно было помочь людям в их жизни, труде, в их борьбе с враждебными силами.

Люди верили, что с помощью особых действий и слов можно избавиться от засухи или, наоборот, добиться дождя. В ходе свадьбы совершались такие обряды, которые должны были сделать благополучной жизнь новобрачных.

Один из способов приобретения желаемого — изображение того, что желаешь. Это так называемая симильная магия (по сходству): хочешь добиться богатства — покажи его. Отсюда в свадебных песнях такое великолепие — чара золотая, блюдо серебряное, по нему катится жемчуг или другие драгоценные камни; молодец сидит на диване алого бархата, девица смотрит в хрустальное окно. Даже река в свадебных песнях — необычная:

Уж ты, Двина, ты, Двина-река,

По чему ты, Двина, протекла —

По меду ли, по сахару,

По белому крупчатому калачу.

Когда-то на свадьбы приглашали ведунов, колдунов, которые должны были охранять молодых от дурного глаза, от злых сил. Многие обряды (например, осыпание молодых хмелем, житом), величальные песни, в которых воспевались, восхвалялись жених, невеста, их родные и все гости, также имели вполне определенный магический смысл; должны были способствовать будущему благополучию семьи.

Существовали песни (их называют календарно-обрядовыми), которые как бы стремились сделать успешным труд земледельца. Они охватывали весь годичный цикл сельскохозяйственных работ и были связаны с главнейшими моментами жизни природы: зимним солнцестоянием, весенним равноденствием и летним солнцестоянием. Этому когда-то соответствовали основные народные праздники — Нового года, весны и лета.

Песни зимнего календаря — колядки, подблюдные песни (под них гадали на Новый год), масленичные песни. Песни весеннего календаря — веснянки, весенне-летнего — песни купальские, исполнявшиеся в день Ивана Купала, осенние — жатвенные песни.