Алешка и Аленка в Стране Вечного Дождя (история первая)

Ничего не произошло, лишь дождь хлестал детей холодными струями.

— Ну ладно, Ален, ну не реви ты! — попробовал утешить Алешка сестру.

— Пошли искать проход? — спросила его Аленка и громко всхлипнула. — А то скоро ночь.

— А чего его искать? Вот он, — Алешка показал на деревянный сруб колодца, который находился в нескольких метрах от Цветка.

— Будем в него прыгать? — опасливо спросила Аленка.

— А разве у нас есть другой выход?

— Нет, — прошептала девочка, а потом попросила жалобно: — Ты только не бросай мою руку, хорошо?

— Не брошу, — сказал Алешка. — А хочешь, мы руки свяжем?

— Чем свяжем?

— Тканью. Оторвем рукав от моей рубашки.

— Мама рассердится!

— А если кто-то из нас потеряется и не попадет домой, мама сердиться не будет?

— Будет, — согласилась Аленка. — Рви рукав, а то уже почти темно.

Алешка снял с себя рубашку, потянул за рукав. Рукав оторвался легко, с глухим треском. Алешка натянул обезображенную рубашку на себя, а рукавом дети связали себе руки — Алешкину правую руку привязали к Алениной левой. Потом подошли к колодцу, забрались на верх сруба.

— Ну что, давай, только вместе, — сказал Алешка сестре.

— Страшно! — ответила та.

— Не трусь, — сказал Алешка, который и сам сильно трусил, но подать виду не мог. — Может, через минуту уже дома будем! Давай прыгать, только одновременно!

— А если не попадем домой? — не унималась Аленка.

— Тогда выберемся! Я ведь хорошо плаваю. Ну, давай. Три, четыре! — и дети одновременно прыгнули вниз. Воды в колодце было много — очень скоро ноги детей коснулись этой холодной воды, потом они ушли под воду с головой. Они погружались все глубже и глубже, и — о чудо! — там, где должно было быть дно, мелькнул солнечный свет, и как будто облака, и как будто чистое, без туч, небо другого мира!

И вдруг сильное боковое течение подхватило детей, и унесло в сторону от спасительного прохода.

Теперь они вновь, как и двумя днями раньше, неслись по подземной реке. Мелькнул большой, возвышающийся над уровнем воды, покрытый темно-красным мхом камень, потом перед детьми открылся уже знакомый подземный туннель — с выступающими камнями на стенах и никогда не тающими сосульками на потолке. Хорошо, что у них были связаны между собой руки — из-за быстрого течения дети могли легко потерять друг друга. Вода реки то покрывала их с головой, то из-за своей огромной скорости как бы выталкивала наружу — головы детей ненадолго оказывались над водой и она могли дохнуть спасительного воздуха. Иногда дети чувствовали телами какую-то живность — наверное, в подземной реке водилась рыба.

По началу Алешка пытался хвататься за выступающие из стен туннеля камни, стараясь остановиться и постараться как-то вернуться к проходу. Но остановиться не получалось — теченье смывало детей, не оставляя выбора — только держаться на поверхности, стараться не утонуть и надеяться, что река, как и в прошлый раз, вынесет их на твердую землю.

В какой-то момент Алешке показалось, что их несет по знакомым местам. Кажется, он даже краем глаза видел узкий боковой проход, тот который вел к злосчастному тополю, с которого все и началось! Но Алешка не был в этом уверен, да и какая разница?! Вернуться к проходу они все равно не могли — их стремительно несло вперед.

И так же, как и в первый раз, этот путь из-за мрака, холода и отчаяния показался детям бесконечным.

Но все имеет конец, закончилось и это мучение наших путешественников.

Как и в первый раз, детей неожиданно и резко подбросило вверх, они оторвались от воды, взмыли в воздух, а потом упали на мокрую землю.

Опять была скользкая, вязкая земля, опять — мокрая, густая трава, опять шел на улице непрекращающийся дождь.

— Мы живы! — прошептала Аленка и поднялась на ноги.

Ее зашатало, и девочка тут же села.

— Интересно, где мы, — сказал Алешка, и тоже сел.

— Не знаю, — сказала сестра. — Хотя мне кажется, что здесь мы уже были.

Она указала куда-то рукой. Алешка присмотрелся — вдалеке виднелось дерево с одеждой, чуть дальше был спящий поселок.

— Мы там же, откуда сюда и попали, — сказал мальчик, и устало лег на мокрую землю. — Наша песня хороша, начинай сначала!

10.

Когда они — мокрые, усталые, замерзшие, опустошенные — тихо постучались в окошко к Мери-Эл, была уже глубокая ночь.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Мери-Эл открыла им. Девочка выглядела сонной и напуганной.

— Вы?! — она изумленно разглядывала Аленку и Алешку. — Как вы здесь оказались?!

— Да так, как и в прошлый раз — из реки вынырнули, — вздохнул Алешка.

— А я спала. Вы меня так напугали! Думаю — мало ли кто и зачем ночью пришел! Смотрю в щелочку — вроде бы дети. Открываю — вы. Да проходите же, не мокните!

И она пропустила гостей в свою комнату, вновь, как и в прошлый раз, предложила им чистую, сухую одежду.

Алешка и Аленка переоделись, а потом рассказали гостеприимной хозяйке о том, что с ними случилось: и о разговоре с цаплей, и о встрече со страшными амебами, и о детях на поляне, и о Крокобряке, и о том, как кричали свои желания перед Цветком, и о том, как не смогли попасть домой через проход.

— Нас смыло течением, — подытожил Алешка. — Думаю, что в реке слишком много воды. Из-за дождя, конечно. Пока не прекратиться дождь, течение будет оставаться слишком сильным, и мы не попадем домой.

— Да, дела, — сказала Мери-Эл задумчиво. — Значит, говорите, дети живут на поляне в лесу? И значит, если я когда-нибудь все-таки выйду на улицу, то тоже окажусь в лесу, буду есть малину и запивать дождевой водой? Не так и плохо — я ожидала худшего.

— Плохо, — сказала Аленка. — Они несчастны там, на поляне. Многие из них кашляют, если их не лечить, как следует, то они заболеют еще сильнее. Они хотят увидеть родителей, вернуться в свои дома, хотят, чтобы вновь светило солнце!

— А для этого нужно, чтобы кто-то сказал свое желание перед Цветком, иначе ничего не будет, — сказал Алешка.

— А для этого нужно, чтобы желание перед Цветком сказала я, — уточнила Мери-Эл, — ведь больше некому. Я бы и сказала, да только не могу выйти из дома!

После этого все долго молчали, каждый удрученный своим горем. Алешка и Аленка сидели рядышком на маленькой кроватке Мери-Эл, и вспоминали свои кроватки, свой дом, своих родителей… Аленка даже всплакнула тихонько — ей подумалось, что она не попадет больше домой никогда. Алешка не плакал — ведь мальчикам лить слезы не полагается, хотя если честно, не будь рядом девочек, он плакал бы навзрыд.

Мери-Эл ходила из угла в угол по детской комнате. Ее горе было велико — ведь у нее был шанс все исправить, она постоянно думала о том, как бы воспользоваться этим шансом, но ничего, ничего придумать не могла!

— Если бы я могла выйти, — сказала она, наконец, в отчаянии, — если бы я только могла выйти отсюда!

— Скажи, а ведь Цветок закрывается ночью? — спросила вдруг Аленка, и перестала плакать.

— Да, конечно, — ответила Мери-Эл.

— А ты не пробовала выходить на улицу именно ночью? — спросил Алешка, который тут же понял, что хотела сказать его сестра. — Бесполезно загадывать желания, пока Цветок закрыт — ведь так? Может быть, и желание дяди Рока на это время, ну, приостанавливается, что ли? Вдруг в это время тебе можно находиться на улице!

— Сомневаюсь, — сказала Мери-Эл. — Ведь дети не возвращаются на ночь домой, и дождь не прекращается по ночам!

— Для других детей желание дяди Рока уже исполнилось, — сказал Алешка. — А для тебя — только должно исполниться. Ведь этот разные вещи? Как ты думаешь? Может быть, ночь не отменяет то, что уже совершилось, но в это время нет возможности совершить что-то новое?

— Ты надеешься, что в те часы, когда Цветок закрыт, я свободна? — спросила Мери-Эл задумчиво.

Алешка пожал плечами.

— Может быть, — сказал он. — Мы ведь ничего об этом не знаем.

— Я никогда не выходила ночью на улицу, — сказала Мери-Эл. — У нас вообще детям не позволяют гулять на улицах по ночам. Разве у вас не так?

— И у нас так, — подтвердила Аленка.

— Боюсь, что папа сильно отругал бы меня! — сказала Мери-Эл, подошла к двери, открыла ее и высунула наружу руку.

Дети смотрели на нее во все глаза.

Прошла минута, вторая — рука не исчезала. Медленно, пересиливая страх, Мери-Эл ступила за порог одной ногой, готовая в любой момент вернуться в спасительную комнату, если нога начнет исчезать. Ничего не случилась — нога девочки оставалась прежней. Тогда Мери-Эл переступила порог и другой ногой — девочка оказалась на улице! И на этот раз не произошло ничего страшного. Девочка постояла под каплями холодного ночного дождя с пару минут, потом зашла в комнату. Лицо ее сияло.

— Получается, — сказала она. — Получается!

— Мы спасены?! — закричала Аленка. — Мы все спасены?!

— Тише, взрослых разбудишь! — сказал Алешка сестре. — Скажи, а мы можем добраться до Цветка за одну ночь? — спросил он Мери-Эл.

— Это сложно, но нужно подумать, — сказала та. — Пешком — точно не получится. Хоть по поселку, хоть в обход. Слишком долго. Солнце взойдет, а мы еще будем в пути. Тогда я исчезну.

— А если бежать? — спросила Аленка.

— А ты сможешь бежать всю ночь? — спросила девочку Мери-Эл.

— Я?.. Не знаю, — ответила Аленка.

— Вот и я не знаю, — сказала Мери-Эл. — А второго шанса у нас не будет. Если я не доберусь за ночь до Цветка, то с первыми лучами солнца окажусь на поляне в лесу со своими братьями. И никогда больше не увижу дома. А вы не увидите своего.

— Постой, — сказал Алешка. — Ведь Цветок начинает раскрываться лишь с первыми лучами солнца. Представь — солнце всходит, Цветок раскрывается, но и ты — исчезаешь! Ничего не получится! Ты просто не успеешь сказать свое желание, даже если мы и доберемся до Цветка!

— Я думаю, что успею, — сказала Мери-Эл решительно. — Я помню — дети на улице исчезали не вдруг, а как будто таяли за минуту. Если быть в эту минуту рядом с Цветком, я успею сказать все!

— Это опасно, — воскликнула Аленка.

Мери-Эл кивнула.

— Еще как опасно! — сказала она с грустью. — Но разве у нас есть выход? Я хочу, чтобы все было как раньше. Я хочу видеть каждый день своих братьев, хочу, чтобы папа с мамой больше не плакали, хочу, чтобы, наконец, прекратился дождь. Надо хотя бы попробовать! Жить так, как мы живем сейчас — нельзя!

— Можно поехать к Цветку на велосипеде, — предложил Алешка. — Не в обход, там плохая дорога, а по поселку!

— А что такое велосипед? — спросила Мери-Эл.

— Велосипед, это когда есть два колеса, руль, сидение, рама, педели! Ты крутишь эти педали и едешь быстрее, чем мог бы бежать!

— Нет, у нас такого не придумали, — покачала головой Мери-Эл. — У нас есть железная птица дяди Семы, но папа говорил, что она заржавела, да я и так не знаю, как с ней управляться.

— М-да, дела-а, — протянул Алешка. — Идти не можем, бежать не можем, ехать не можем, лететь не можем. Плыть тоже не можем… — тут мальчик запнулся. — Или — можем?!

— Можем — что? — спросила Мери-Эл.

— Дорога по подземной реке к Цветку гораздо короче, — сказал мальчик. — Мы доплыли сюда не больше, чем за час. Это и не удивительно — дорога по земле идет по холмикам, и к тому же в обход леса, а подземный туннель, кажется, прямой! Туннель — это и есть короткая дорога, понимаете?! Правда — там вода, и течение очень сильное, но если бы придумать способ, как двигаться против течении, я думаю, за ночь мы бы успели!

— Скажи, Мери-Эл, у твоего папы есть лодка? — спросила Аленка. — Мы могли бы поплыть на этой лодке! Гребли бы веслами, да так и добрались бы!

— Лодка есть, — сказала Мери-Эл, — Только на ней уже давно никто не плавал.

— Плохая идея, — сказал Алешка задумчиво. — Против такого течения мы одними веслами не справимся. Можно было бы попробовать использовать лебедку…

— А лебедка — это что? — в один голос спросили девочки.

— Сейчас расскажу, — сказал Алешка. — Когда-то, кажется еще в прошлом году, напротив нашей школы в огромной луже застрял грузовик… Я ходил смотреть, как его другой грузовик вытаскивал — интересно ведь! Так вот — между грузовиками протянули толстый канат, который накручивался на специальное колесико. Оказывается, накрутить веревку на колесо проще, чем просто тянуть его, ну, так, как перетягивают канат! Колесико крутили, канат натягивался, и знаете — грузовик из лужи выехал! Это и называется лебедкой — мне тогда водители сказали. А теперь вот что я думаю — в тоннели, где проходить река, очень много выступающих камней. Если взять веревку, на веревку приделать крючок, чтобы цепляться этим крючком о камень, то можно на этой веревке протащить лодку вперед — вот так, накручивая другой конец веревке на прикрепленное к лодке колесико! А потом — подтаскивать лодку к следующему камню. Это трудно, конечно, но за ночь мы бы добрались! Жаль только — мы никогда в жизни не сможем спустить лодку в колодец, из которого нас уже два раза сюда выкинуло — там слишком сильное течение, и лотку унесет.

— Скажи, а ты смог бы сделать такую лебедку? — спросила Алешку Мери-Эл.

— Думаю, что да, — ответил тот. — Я дома из игрушечного конструктора что хочешь сделаю — и вертолет, и грузовик. Не настоящие — игрушечные, конечно. Папа говорить, что я, когда вырасту, инженером буду, или изобретателем каким-то! Лебедку я бы сделал, да только что толку — нам не спустить лодку в реку!

— Чуть дальше от того колодца, через который вы попали сюда, река выходит на поверхность, а потом опять идет под землю, — сказала Мери-Эл. — Я знаю, как туда идти. Оттуда мы сможем попробовать плыть по реке против течения — вот как ты говоришь. Только нам нужно хорошенько подготовиться — это наш единственный шанс.

11.

Подготовка заняла весь следующий день.

Алешка подошел к решению задачи очень серьезно — в конце концов, это был не игрушечный конструктор, и ошибка в расчетах могла очень дорого стоить детям! Поразмыслив, Алешка решил, что ему нужна большая катушка, веревки и железные прутья для ручек и крючков.

Вместо катушки решили использовать табуретку Мери-Эл, которая так и была сделана — в виде огромной катушки для ниток. С чердака Мери-Эл натаскала множество нитей, оставшихся с тех времен, когда одежду для всего поселка шил ее папа, а о чудесном дереве с готовой одеждой ни кто и не мечтал. Железные прутья тоже нашлось в доме.

Не смотря на то, что детям не всегда удавалось работать тихо, ни мама, ни папа Мери-Эл ни разу не заглянули в комнату дочери — так были поглощены горем из-за потери сыновей.

— Как мне их жаль, — сказала как-то Аленка Мери-Эл, имея ввиду родителей своей новой подруги. — Что с ними будет, если у нас ничего не получиться, и они потеряют и тебя?