Спермотоксикоз (сборник)

– Да на здоровье!

– Нет, ты не поняла, я хочу полностью всё взять на себя – от покупки всех продуктов до мытья посуды.

– Да брось ты, Тонька, что мы, тебя не прокормим? Правда, Серёжа?

– Я не знаю, разбирайтесь сами, только я хочу быть уверен, что мой желудок не пострадает.

– Вот и решили. Ты как, Катя, готовишь ему – по заказу или удивляешь каждый раз?

– Только по заказу. Его желания предугадать трудно, особенно это касается еды.

– Ну, сейчас вообще заинтриговала. Короче, рассказывайте – где берёте продукты и что готовить на завтра?

Готовила она очень хорошо. Кате стало намного легче, да и по деньгам всё складывалось как нельзя лучше, тем более что она была уже на четвёртом месяце беременности.

Тоня и этот момент учла и через пять дней после своего приезда соблазнила Сергея. Не то чтобы он этого хотел, но Катя уже чисто технически не могла его полностью удовлетворять. Случилось это как-то буднично. Он пришёл раньше с работы, а Катя сдавала вечером зачёт. Тоня сразу же предложила:

– Может, помочь снять спермотоксикоз, а то, смотрю, скоро штаны порвёшь.

– Ты понимаешь…

– Да понимаю я всё, не дурочка, – оборвала она его, – но лучше так, чем будешь втихаря бегать к вонючим проституткам.

– Ты так говоришь, как будто тебя только с иконы сняли.

– Так, Серёжа, давай договоримся на берегу. Порно – моя работа. Там настолько жёсткие требования к чистоте, что даже при малейшем намёке на какую-то заразу актёра вышвыривают на улицу без выходного пособия. Ещё вносят в базу данных, и ты уже никогда не сможешь работать в этой сфере. Поэтому в этом отношении там всё идеально чисто. А что касается морально-этического аспекта, то тут просто нужно на всё смотреть с правильного ракурса. Тебе ведь впихивают в голову вещи, которые ты считаешь недопустимыми? И что? Ты ради денег, ради карьеры всё терпишь и позволяешь им это делать, несмотря на свои принципы. Так и тут. Мне никогда не нравилось то, что я делаю, но я просто актриса, которая вынуждена играть отрицательные роли. Понятно? Тогда давай быстро в постель, лечиться.

Вечером как ни в чём не бывало они дружно ужинали и строили планы на будущее.

– Представляешь, Кать, у меня же здесь есть знакомый. Он давно уехал сюда, а мы с ним вместе работали. Правда, он по другому профилю – он гей. Я с ним созвонилась, и он нас всех пригласил завтра в ресторан, вот, я записала.

– «Икра», – прочитал Сергей, – это на бульваре Распай. Русский ресторан. Там в основном икра и водка, но качество отменное. Как, Кать, сходим?

– А почему нет? Правда, я очень отрицательно отношусь к этой категории так называемых мужчин, но в данном случае можно сделать исключение. А кто платит?

– Тут платит каждый за себя. Поэтому икру ложками не жрать, водку стаканами не пить.

Ресторан был уютный, современный, без намёка на русское. Сразу бросалось в глаза фортепиано потрясающего алого света.

– Вообще это не ресторан, а модерновое бистро с великолепной кухней. А основал его уроженец Санкт-Петербурга Михаил Андреевич, – объяснил сразу Жан-Пьер, которого все в России звали Женя.

Познакомились, выпили, поболтали о том о сём. Тоня и Женя ушли на перекур, а Серёжа с Катей остались слушать живую музыку. Когда они вернулись, Женя тут же бросился расспрашивать о беременности Кати, сроки, когда рожать. Потом попросил разрешить сфотографировать. Фотографировал долго, в разных вариациях. Через час попрощались.

– Что значит русский человек – заплатил за всё сам. Знала бы, что так будет, я бы всё здесь попробовала.

– Ладно, и так хорошо, тебе на ужин не надо ничего готовить.

В воскресенье решили просто бездельничать. Идти после вчерашнего ресторана никуда не хотелось, а для прогулок погода была неподходящая. Лежали все на одной тахте и смотрели какую-то сопливую мелодраму. Неожиданно раздался звонок. Тоня взяла свой телефон.

– Привет, нормально. Спасибо за ужин, всё было хорошо. К нам? Сейчас? Не знаю, сейчас спрошу, – она прикрыла телефон рукой. – Женя звонит, хочет с нами встретиться.

– Так иди, прогуляйся, мы тут при чём?

– Серёжа, он говорит, что хочет со всеми нами встретиться, есть разговор. Он уже возле дома, с бутылкой коньяка.

– Ладно, пусть заходит, пошли, переоденемся. А ты накрывай на стол, подружка гея.

Женя вошёл, осмотрелся, присел.

– Мило тут у вас. Не помешал?

– Нет, мы тут бездельничали – кино смотрели, – Тоня поставила сыр и колбасу на стол, – сейчас бокалы принесу.

– «Камю Элеганс», – прочитал Сергей. – Не пил ещё.

– Это не из сильно дорогих, но выдержка – не менее 10 лет.

Попробовали, восхитились, стали ждать – когда Женя скажет, зачем припёрся. Тот молчал и говорил о чём угодно, кроме того, зачем пришёл. Когда бутылка наполовину уже была пуста, поинтересовался:

– Дорого сейчас за квартиру в этом районе берут?

– Дорого, но нам здесь удобно.

– Хотите через год купить такую же?

– Я не думаю, что ты допускаешь, что мы скажем «нет», – Тоня присела. – Ладно, хватит задрачивать, говори, зачем пришёл?

– В общем, так, – он поставил бокал. – Я вчера охренел от вашей похожести, сестрички. И от того, что Катя беременна.

– Хорошо начал, не останавливайся на мелочах, – Тоня с нетерпением ждала продолжения, предчувствуя что-то хорошее.

– Так вот, у меня давно уже лежит в столе классный сценарий. Если кратко, то порноактриса беременеет и затем рожает. Вычислив день, она понимает, что отцом может быть один из трёх, которые снимались с ней в тот день. Дальше интриги, поиски, любовь и хэппи энд.

– Слишком кратко, но ладно. Мы при чём?

– А вот тут как раз и интересно. Беременная нужна натуральная, и роды натуральные. А где я вам найду такую актрису, которая будет сниматься до, во время и после беременности? Нет, конечно, ничего невозможного нет, но при этом бюджет фильма будет космическим, съёмки будут длиться больше года, и так далее. А тут, если предположить чисто гипотетически, то мы снимаем вас двоих – одна снимается беременная и рожает, вторая играет порноактрису, вас же родная мать не различит, то мы за три месяца запустим фильм в прокат, причём вы заработаете очень неплохие деньги.

– Ну и ты, соответственно, тоже не сильно обеднеешь, – Тоня встала и принесла ещё сыр. – Всё это хорошо, но есть три «но».

– Слушаю.

– Во-первых, для этого нужно на это уговорить Сергея с Катей. Во-вторых, нужно знать сумму. А в-третьих, у меня виза через неделю заканчивается.

– Во-первых, продюсер сказал, что вопрос визой решит. Во-вторых, для того чтобы получить согласие Кати и Сергея, я и сижу здесь. А в-третьих – триста тысяч евро, а это, между прочим, неплохие апартаменты в пригороде.

Глава девятнадцатая

Мария Никитична, мать Кати и Тони, уже привыкла к новому расписанию своей жизни. Утром вставала, кормила двадцать кур, которых оставили, чтобы были яйца, затем шла в церковь, стояла службу и потом возвращалась домой. Садилась возле окна и смотрела, как идут люди с электрички. Нет, непросто смотрела, а жадно всматривалась в силуэты и лица спешащих людей. «А вдруг захотят неожиданно приехать?» – думала она. Затем она кушала и ложилась отдыхать. Потом, в четыре часа, встречала вторую электричку и только потом шла во двор. В частном доме всегда есть работа во дворе, а с тех пор, как не стало Саши, все заботы по дому легли на неё. Вечером она опять ходила в церковь и потом ждала третью, последнюю, вечернюю электричку. Она специально съездила в город, в аэропорт, чтобы узнать расписание самолётов оттуда. Потом сравнила с расписанием электричек и решила, что приехать молодые могут только на трёх: в одиннадцать, шестнадцать и в двадцать один тридцать. На могилку ходила в воскресенье. Сидела подолгу и плакала. Как жить дальше – она не знала. Просто жила и ждала чуда. Чудо не приходило. Но сегодня к калитке подошла какая-то девушка, позвонила. Мария Никитична быстро вышла.

– Вы мама Кати?

– Да, а что случилось? – не узнала её Мария Никитична.

– Здравствуйте! Нет, не волнуйтесь, ничего не случилось. Можно я войду?

– Ох, дура старая, совсем из ума выжила, человек пришёл, а я его за порог не пускаю, – стала причитать она. – Проходите, как вас величать?

– Я Света, сестра Серёжи, вашего зятя. Мы на свадьбе виделись, не помните?

– Да, дочка, садись. Чайку поставить?

– Спасибо, я ненадолго, обратно электричка через сорок минут, так что хочу до вечера домой попасть.

– Да, оно и понятно.

– Мария Никитична, а я ведь к вам с посылочкой от Кати.

– Да? – было видно, как засияло лицо пожилой женщины. – А что ж это она тебя решила погонять по электричкам, адрес, что ли, забыла мой?

– Нет, не забыла. Просто это деньги, а на почту отправлять она не захотела. Мне перевела на карточку, и вот я здесь. Вы не волнуйтесь, мне не сложно.

– Деньги, говоришь?

– Да, вот здесь тысяча долларов. Если хотите, я поменяю на наши.

– Вот, значит как! Я её жду тут каждый день, глаза все проглядела, а она не звонит, не пишет, решила деньгами от матери с отцом откупиться?

– Что вы, Мария Никитична, просто они там работают, учатся целыми днями, наверно, не всё получается, вот и решила вам помочь.

– Тебе сколько раз звонили?

– Раза три, – соврала Света, разговаривали они каждую неделю.

– Вот видишь, а со мной ни разу. Вот и получается, что родители для них – ничто. Наверно, своим папе с мамой Сергей частенько позванивает?

– Сергей не общается ни с мамой, ни с папой, – Света опустила глаза.

– Ах, вон оно как, не общается. Так это он и дочь мою заставляет не общаться. Вы что, молодёжь, совсем с ума посходили? Как это можно – с родителями не общаться? «Почитай отца твоего и мать», – это первая заповедь с обетованием, «Слушайся отца твоего: он родил тебя; и не пренебрегай матери твоей, когда она и состарится», – это не я придумала, так Господь велит, а кто этого не делает, тот грех страшный на себя берёт. Вот что, милая, забери-ка ты эти деньги, отошли назад и скажи, чтобы купили билет и немедленно прилетали – он к своим, а Катя с Тоней к своим родителям. Не для того мы их рожали и воспитывали, чтобы всякие морды на поганых купюрах созерцать вместо личиков детишек наших родненьких. Уходи и больше с такими поручениями ко мне не приезжай. Приедешь – не пущу. Прощай, Света, и прости, может, ты тут и ни при чём.

В тот же день Света вечером позвонила Кате. Она выслушала молча, пожала плечами и сказала ей, чтобы та деньги оставила у себя – мало ли что, на всякий случай.

Глава двадцатая

Пробы прошли успешно. Съёмки шли полным ходом. Катя оказалась неплохой актрисой и вполне устраивала всю съёмочную группу. О Тоне вообще никто ничего не мог сказать – она играла все свои эпизоды на «ура». Пять месяцев пролетели незаметно. Катя уже с трудом ходила, но нужно было доснимать эпизоды и в таком состоянии. Для достоверности её снимали по пояс оголённой. Эти сцены ей особенно давались с трудом, и она целыми днями пропадала в павильонах. Тоня в это время помогала Сергею пережить вынужденное воздержание, что у неё получалось совсем не плохо.

Через неделю всё было снято, и все ждали только родов, съёмки которых были обязательным пунктом контракта. Катя боялась этого момента больше всего. Тоня её успокаивала как могла. Женя нанял хорошего врача, который был готов в любой момент принять роды. В палату, где она должна была рожать, завезли аппаратуру и начали репетировать.

В предполагаемый срок у Кати начались схватки. Её срочно перевезли в клинику и начали снимать.

– Дублей не будет, сама, Катенька, понимаешь, от тебя сейчас зависит успех фильма, – Женя нервничал больше всех. Сергею запретили присутствовать, так как по сценарию героиня рожала без присутствующих.

Через три часа вышел Женя. Футболка на нём была мокрая. Из палаты доносился детский крик.

– Всё нормально, старик, у нас девочка.

Через полчаса ему разрешили зайти. Катя лежала измученная, красная и мокрая.

– Какой кошмар, – только и сказала она. – Если бы знала, что так всё будет, ни за что бы не согласилась.

– Всё, Катенька, всё уже позади. Отдыхай. Я утром приеду.

В студии все собрались на фуршет. Материал был отснят, и все были счастливы. Подошёл Женя.

– Слушай, Тонька, у меня родилась мысль. Давай в случае успеха теперь ты будешь беременной, а Катя будет играть ту, что до и после. Сделаем вторую серию, продолжение, только уже усложним. Тонька беременная будет сексом заниматься, ну и так далее, а? Представляешь?

– Представляю! Только давай сначала за это рассчитаемся.

– Да ладно, в контракте чётко написано – на шестой день после окончания съёмок.

– Ладно, поговорим потом, нам с Серёжей пора, надо всё приготовить к приезду Кати.

– Только не беременей без моего разрешения, ладно?

– Ладно, будь спок!

Дома традиционно сначала были процедуры для снятия напряжения, потом ужин. В первый раз легли вместе в постель.

– Серёжа, а ты не думал, что через месяц Катя отойдёт, и как мы дальше?

– Думал. Кате всё расскажем и будем жить втроём, как шведская семья.

– Ты думаешь, Катька согласится?

– А куда она денется?

– Возьмёт психанёт и уедет к маме.

– Не уедет, мать её уже не примет, обиделась.

– Запомни, мать всегда примет своего ребёнка, особенно в беде, так что я не уверена, давай пока не будем ничего ей говорить.

– Хорошо. Давай ещё разок, больно ты хороша сегодня, чертовка.

– Я всегда хороша с тобой, потому что ты мой первый по-настоящему желанный мужчина.

Неожиданно зазвонил телефон. Звонила Света:

– Привет, поздравляю, папаша!