Месть в кредит

– Приятный вкус, – машинально проговорила я.

– Фирменный, – горделиво заметил Кубарев и пошутил: – Не чифирь, но тоже неплохо. Тебя как звать-то?

– Татьяна, – представилась я.

– Ну а я Константин. Для тебя дядя Костя, что ли? В деды вроде не гожусь, – будто примеряясь к моему возрасту, произнес он.

– Дядя Костя – неплохо, – одобрила я.

– Ну, пусть будет дядя Костя, – подытожил Кубарев.

Я улыбнулась и снова отпила глоток, после чего спросила:

– В помощи не откажете?

– Это смотря о чем просить станешь, – осторожно заметил он.

– Про соседа вашего узнать хотела, – объяснила я. – В тот день, когда Губанова убили, вы были дома?

– Я всегда дома, – коротко ответил Кубарев.

– Посторонних видели? – снова спросила я.

– Не с того начинаешь, – остановил он меня. – Сперва расскажи, зачем тебе все это. И чьи интересы защищаешь.

– Хочу найти убийцу Губанова, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

– Это и ежу понятно, – усмехнулся Кубарев. – Кто ищет? Что хочет?

– Его компаньоны. Хотят восстановить справедливость, – я коротко ответила на оба вопроса.

– О деньгах пекутся, – прокомментировал Кубарев. – Видать, нехилый куш покойничек сорвал, раз дружки его на сыщика раскошелились. Небось не за «спасибо» работаешь?

– Не за «спасибо», – согласилась я. – Но тут не только в деньгах дело. Вы, кстати, откуда про деньги узнали?

– Секрет Полишинеля, – отмахнулся Кубарев. – А дело всегда в деньгах.

– Может и так, – не стала спорить я. – Так что насчет того дня?

– Кто он, твой Губанов? – вопросом на вопрос ответил Кубарев.

– Как кто? Ваш сосед, – не поняла я.

Кубарев посмотрел на меня с укором. Взгляд его выражал явное недовольство. Вот, мол, пришла за помощью, а юлишь. Я поняла, что играть он станет только по своим правилам, и перестала сопротивляться.

– Он бизнесмен, – проговорила я. – Их было три компаньона. Собрали деньги, чтобы вложить в дело. Деньги украли. А потом Губанова нашли в своей квартире. Он был задушен.

– Кто нашел? – деловито осведомился Кубарев.

– Компаньоны, – ответила я.

– Так, может, они и задушили? А чтобы подозрение отвести, полицию вызвали, – предположил он.

– К моменту их визита Губанов уже несколько часов был мертв, – заметила я.

– Не аргумент, – заявил Кубарев. – Могли с вечера убить, а утром заявиться как ни в чем не бывало. Могли киллера нанять.

– Для чего тогда меня нанимать? – возразила я, хотя здравое зерно в словах Кубарева, конечно, было, и эта мысль уже мелькала у меня в голове.

– А денег в квартире не обнаружили, вот и наняли. Они-то рассчитывали на то, что сразу денежки получат, а их в доме не оказалось. Выходит, зря мужика в расход пустили. Только он их не интересовал. Деньги их интересовали, – рассуждал Кубарев.

– Тогда вы их должны были видеть, – я снова перевела разговор в нужное мне русло, но Кубарев и на этот раз не поддался.

– Много денег было? – спросил он.

– Прилично, – коротко ответила я.

– Ну вот. Чем не мотив? Так ведь это на вашем сыщицком языке называется? – брови Кубарева поползли вверх. – И ходить далеко не надо. Губанов твой небось сволочь редкостная был? Скрысятничал у дружков – получил по заслугам.

– Это еще не факт, – лаконично ответила я.

– Ладно, не стану тебя дольше мучить, – то ли сжалился, то ли потерял интерес к теме разговора Кубарев. – На последний вопрос ответишь, и будет с меня.

– Задавайте, – воодушевилась я.

– Если, предположим, я тебе приметы ловкача, что в квартире соседа поорудовал, выдам, что ты с ним сделаешь? В ментовку сдашь? – вкрадчиво произнес он.

– Зависит от результатов расследования, – уклончиво ответила я.

– А если я условие поставлю? – продолжил Кубарев.

– Какое условие? – насторожилась я.

– Обходишься без ментов – вот мое условие, – выдал он.

– Это как же? – уточнила я. – Убийцу на свободе оставить?

– Поясняю: вычисляешь убийцу и, если он деньги возвращает, оставляешь его в покое, – заявил Кубарев.

– Не пойдет, – решительно воспротивилась я. – Если он виновен в смерти человека, то должен понести наказание. Иначе никто мне не даст гарантии, что он свой подвиг не повторит.

– После профилактической работы – не повторит, – уверенно заявил Кубарев.

– И кто же будет заниматься этой профилактической работой? – догадываясь о том, каким будет ответ, спросила я.

– Сам проведу, – коротко бросил Кубарев.

– Зачем это вам? – в недоумении спросила я. – Ответ мне нужен четкий и честный.

Кубарев снова впился в меня своим пристальным взглядом. Смотрел долго. Молча. Мне показалось, что прошла целая вечность, но нарушить молчание я не решилась. И правильно сделала, так как Кубарев наконец заговорил. А когда он заговорил, я сразу поняла, что ответ получу действительно честный и исчерпывающий.

– В том, что говорят кумушки на лавочке, не все выдумка, – медленно начал он. – Я и правда сидел. Давно. Недолго. По глупости сел, мне тогда едва-едва двадцать три годочка стукнуло. За что сидел, не скажу, не спрашивай. Не хочу об этом вспоминать. Только скажу, что ничего там, в тюрьме, романтического нет. И исправления никакого нет. Если человек преступник по своей сути, ты его сколько ни сажай, он так преступником и останется. А вот нормальный человек, если оступился раз, из зоны уже таким же не выйдет. Либо сломают, либо в свою веру воровскую перекрестят. Жаль, что те, кто у власти, этого не понимают. Сами уголовщину плодят. Нет чтобы дать человеку возможность искупить вину здесь, на воле, они его в такие условия погружают, в которых и младенец последней тварью станет. Видно, их угрызения совести ни разу в жизни не мучили. Не знают, что самое строгое наказание для оступившегося – это вновь и вновь переживать тот момент, когда был сделан последний шаг, ведущий туда, откуда возврата нет. И рад бы вернуться, а не получается. Вот что самое страшное!

Казалось, Кубарев напрочь забыл о моем существовании и вел беседу с самим собой. Мысли его унеслись куда-то в далекое-далекое прошлое. И прошлое это его не радовало, это точно. Я затаила дыхание, боясь спугнуть это состояние. А Кубарев продолжал.

– Вот и он решился на этот последний шаг, и возможности возврата к прошлому для него вроде бы нет. А я говорю – есть. И для меня бы была, попадись мне тогда на моем пути правильный человек, который смог бы научить, как это сделать. Только вот мне такой человек не попался. А ему еще может повезти…

– Вы говорите о том, кто приходил к Губанову? – решилась я спросить, когда пауза слишком затянулась.

– О нем, – ответил Кубарев, возвращаясь из своей далекой дали. – Парнишка еще. Молодой. Не больше двадцати пяти. Это по походке видно.

– Когда он приходил? Вы видели его лицо? – начала я задавать вопросы.

– Э, нет, красавица. Так дело не пойдет, – спохватился Кубарев. – Мы еще не условились. Сначала уговор – потом подробности. А мне, поверь, есть что рассказать.

Я сидела в нерешительности. С одной стороны, в словах Кубарева было много правильного. Я так же, как он, считала, что наши исправительные учреждения исправительными можно назвать только в шутку. С другой стороны, где гарантия, что этот самый преступник не является отпетым негодяем? Ведь на его счету уже есть одно убийство. Почему Кубарев решил, что оно для парня первое? И потом, как я объясню Потоцкому, что решила отпустить убийцу его друга на поруки бывшему уголовнику? И дать обещание, а потом нарушить его было не в моих правилах. Обманывать Кубарева я не собиралась. Значит, нужно найти компромисс. Хотя бы попытаться. А нет, так просто придется искать этого парня своими силами, без помощи Кубарева. Об этом я и решила ему сказать.

– Полностью и безоговорочно я вам подобного пообещать не могу, – с сожалением в голосе произнесла я. – Тут слишком много нюансов. Кто, например, даст гарантию, что парень, которого вы собираетесь спасать, не сидел раньше? Откуда нам знать, сколько на его счету подобных дел? Допустим, вы с ним побеседуете, или что вы там собираетесь с ним сделать, а беседа ваша не возымеет действия. Что тогда? Новое убийство? И это убийство будет на моей совести. Могу я согласиться на подобное? Сомневаюсь. Или он окажется лжецом. Пообещает вернуть деньги, а сам сбежит. Да мало ли что может произойти. А я буду связана по рукам и ногам своим обещанием. Нет, на такой риск я пойти не могу.

Я поднялась и, собираясь уходить, добавила:

– Простите, дядя Костя, но мы не договоримся. Придется искать другой способ вычислить вора и убийцу. Мне жаль, что я напрасно отняла у вас время.

Я развернулась и пошла к дверям. Будучи уже у порога, я услышала, как Кубарев бросил мне вслед:

– Твоя взяла.

Я остановилась. Вернулась. Глядя на Кубарева, я переспросила:

– Я не ослышалась? Вы сказали «твоя взяла»?

– Сядь. Не маячь перед глазами, – велел он.

Я снова заняла место за столом. Кубарев допил остатки своего чая и заявил:

– Слова твои не лишены смысла. К тому же мне понравилось то, как ты мыслишь.

– Мне, конечно, приятна ваша похвала, – заметила я, – только я не понимаю, вы что, передумали насчет условия?

– Если бы ты сразу согласилась, не раздумывая, я бы тебе больше ни слова правды не сказал, – признался Кубарев. – Я бы понял, что при первой же возможности ты меня надуешь. Теперь я уверен, что мы сможем договориться. Ну что, слушать будешь?

Я облегченно вздохнула и кивнула. Кубарев начал рассказ, к концу которого у меня было довольно четкое представление о том, как Губанов провел последние дни своей жизни.

За день до убийства Кубарев случайно столкнулся с Губановым в подъезде. Вернее, не столкнулся, а встретился. Кубарев поднимался по лестнице следом за Губановым, но их разделял целый пролет, поэтому Губанов Кубарева не заметил. Губанов разговаривал с кем-то по телефону. Думаю, в этот момент он как раз возвращался после того, как его выпустили из больницы. В разговоре он упомянул об украденных деньгах, чем и возбудил к себе интерес Кубарева. Именно из-за этой фразы Кубарев так пристально наблюдал за квартирой Губанова последние дни. Из спортивного интереса, как выразился он сам. Вечер прошел без происшествий. К Губанову никто не приходил. Сам он тоже никуда не отлучался. Только по телефону много звонил. Кубарев слышал, как он разговаривал в квартире. Собеседника слышно не было, отсюда и вывод про телефонные разговоры.

Наутро дверь квартиры Губанова хлопнула. Кубарев бросился к окну и заметил, что из подъезда вышел сам Губанов. Он был один. Отсутствовал до самого вечера. Кубареву даже скучно стало. Сидит, прислушивается, а ничего стоящего не происходит. Под вечер Губанов вернулся. На этот раз Кубарев стоял у дверного глазка и видел, как тот в квартиру входил. Снова один. Был сильно возбужден. Даже бубнил себе что-то под нос. Вроде как доказывал кому-то что-то. По крайней мере, у Кубарева такое впечатление создалось.

Потом снова начались телефонные разговоры. Кубарев специально перешел в ту комнату, что стеной к квартире Губанова примыкает. Слов разобрать он не мог. Лишь раз ему показалось, будто Губанов кому-то угрожает. Что-то типа «не вздумай дурить, я все равно тебя достану». Потом наступила тишина, и Кубарев решил, что сегодня больше ничего не произойдет. Почти до полуночи было тихо. Кубарев прилег отдохнуть и вдруг услышал какую-то возню в соседской квартире, а потом грохот, будто что-то упало. Тяжелое. Кубарев встал, натянул трико и футболку и направился к двери. Но там все было тихо. Он постоял минут десять, да так ничего и не дождавшись, вернулся в постель. Уж было задремал, и вдруг снова шум у соседа. Опять что-то упало, на этот раз полегче. Кубарев и одеваться не стал, бросился, в чем был, к дверям. И успел заметить, как из квартиры Губанова парень выскочил. Высокий, молодой, в темном спортивном костюме. На голове капюшон. Он помчался вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Кубарев метнулся к окну, надеясь разглядеть визитера на выходе. Тот уже бежал по двору. Завернул за угол, затем взревел мотор, и в просвете между домами мелькнул автомобиль. Визитер удрал.

Описать наружность парня Кубарев не мог. Быстро промчался, да еще и капюшон на голову натянул. А вот про машину смог много интересного рассказать. И не потому, что с такого расстояния рассмотреть ее сумел, а потому, что машина эта уже появлялась вблизи дома Губанова накануне. Автомобиль был и вправду приметный. То ли полицейский, то ли военный «уазик». Но не простой, а навороченный. С некоторых пор они в моду вошли. Покупают всякие любители экзотики списанный «УАЗ» и переделывают его под современный стиль. Для охоты используют или на рыбалку выезжают. Без крыши, с мощным движком, куча фар на переднем бампере. Кубарев потому на нее внимание и обратил, что сам любитель охоты. А самой выделяющейся приметой в машине была ее окраска. Обычно либо под камуфляж разрисовывают, либо аэрографию заказывают. На этой была аэрография. Не сюжетная картина, не символика какая-то, а простые заплатки. Впечатление создавалось, будто машину из разных кусков старого металла склепали. Причем некоторые такие куски будто бы пулями и взрывами пробиты. Кубареву понравилось.

Номеров он не запомнил, только обратил внимание, что регион вроде бы не наш. Но что за регион, Кубарев тоже не помнил. Я была рада и этому. По машине владельца вычислить проще простого. А по такой приметной вообще проблем не должно было возникнуть. Одно меня беспокоило в рассказе Кубарева. Если парень ехал для того, чтобы убить Губанова, зачем машину светить? Или убийство запланировано не было? Возможно.

Еще Кубарев рассказал, как наутро к Губанову компаньоны заявились. Как обнаружили дверь открытой. Кубарев посокрушался, что не заметил этого до приезда компаньонов, а то, говорит, смог бы и про квартиру много чего рассказать. Любопытный мужичок, ничего не скажешь. Компаньоны пробыли в квартире от силы минуты две, прежде чем выскочили на площадку и принялись по инстанциям звонить. Тут уж Кубарев не сплоховал. Выслушал все, что они полицейским говорили. И про чемодан в том числе. Он тогда еще попытался вспомнить, было ли что в руках у парня, когда он из квартиры ночью бежал, но вспомнить не смог. Вроде бы руки были пусты. Но ведь деньги он мог и за пазуху затолкать. Хотя куртка его вроде тоже не слишком надутая была. Короче, однозначного ответа на этот вопрос Кубарев дать не мог. А вот от предположения не удержался. Что, говорит, если он к соседу с чемоданом пришел, а тот пуст оказался? Это мы могли узнать только от самого парня. Его поисками я собиралась заняться немедленно.

Закончив рассказ, Кубарев напомнил:

– Не забудьте, Татьяна, что, если парень деньги отдаст, вы предоставите мне шанс.

– В том случае, если пойму, что парень небезнадежен, – ответила я.

– Он небезнадежен, – уверенно произнес Кубарев.

– Как вы можете утверждать такое, если ни разу даже не говорили с ним? – недоумевала я.

– Да по поведению, – ответил Кубарев. – Сдается мне, от испуга парень из квартиры удрал.

– От испуга? А если просто не хотел, чтобы его в квартире с покойником застали? Сделал свое дело и смылся, – больше для проформы, чем из личного убеждения проговорила я.

– Татьяна, это ведь не первое ваше дело, верно? – прищурился Кубарев и после того, как я кивнула, продолжил: – Значит, и вы понимаете, что ни к чему было столько шума производить. Линять надо было по-тихому, чтобы ненароком внимание к себе не привлечь. А он скакал по лестнице, как стадо бизонов. Удивительно еще, что его, кроме меня, никто не засек. Нет, парень сбежал со страху. В первый раз с ним такое. Человека убить не так легко. Уж вы мне поверьте.

Я не стала уточнять, откуда у Кубарева столь глубокие познания в данном вопросе, просто спросила:

– Значит, полиции про этого парня ничего не известно?

– Абсолютно. Его никто не видел. Никто вообще ничего не видел. И я в том числе. – И Кубарев хитро подмигнул мне.

– Почему? – снова задала я вопрос, и он понял меня без дополнительных объяснений.

– Хочу дать парню шанс, – просто ответил он. – Считайте это интуицией. Или замаливанием собственных грехов. Это уж как вам больше нравится.

После этих слов Кубарев быстренько выставил меня за дверь, не дав даже попрощаться. Собственно, я не была против такого окончания знакомства. В голове скопилось столько новой информации, что ее следовало срочно обдумать, а обдумав, начинать действовать. Я села в машину, включила двигатель и не спеша поехала по направлению к гостинице.

До назначенной встречи с компаньоном Потоцкого – Валентином времени оставалось прилично. Я решила употребить его с пользой. Закрывшись в номере, я принялась систематизировать полученные сведения и планировать последовательность действий. На это я потратила все отведенное мне до свидания время. Зато получила несколько рабочих версий, каждая из которых имела все шансы стать основной. Без десяти семь я вышла из номера и спустилась в ресторан. Переодеваться было не во что по причине полного отсутствия багажа, и я надеялась лишь на то, что в районном центре не очень строго придерживаются правила, предписывающего посещение ресторана в вечернее время в пышных нарядах.

Увы, надежды мои рухнули, как только я перешагнула порог ресторана. Зал был битком набит посетителями. И все они были расфуфырены донельзя. У меня создалось впечатление, что сегодня в ресторане гостиницы «Богемия» намечается прием в честь коронации королевы Великобритании, не меньше. Я в своих простеньких джинсах и светлой водолазке смотрелась, прямо скажем, не айс. Впрочем, меня это не особо смущало, а если моим клиентам наряд придется не по душе, всегда можно перейти в холл. Там на одежду такого пристального внимания не обращают.

Потоцкий уже был на месте. Увидев меня в дверях, он вскочил со своего места и поспешил навстречу.

– Татьяна, добрый вечер. Вы пунктуальны, – подхватывая меня под руку и увлекая в сторону столика, принялся болтать он. – Ну как прошел день? Отдохнуть успели? Как вам ваш номер? Если не нравится, можем организовать другой, только скажите. Чем планируете заниматься завтра? В офис Губанова снова поедете? А с полицией еще не общались?

Я обреченно закатила глаза к потолку. Неужели этот человек вообще молчать не умеет? Странное качество для бизнесмена. Скорее недостаток, чем достоинство. Хорошо хоть отвечать ему не требуется, а то у меня мозоль на языке натерлась бы после часа общения с ним. Усадив меня за стол, Потоцкий щелкнул пальцами, подзывая официанта. Тот подскочил мгновенно. Видимо, был в курсе близкого общения хозяина заведения и постоянного клиента. В том, что Потоцкий тут частый гость, сомнений не было. Вел он себя как завсегдатай. Официант раболепно склонился перед ним, ожидая приказаний.

– Милейший, обслужите девушку по высшему разряду, – легко приказал Потоцкий. – Имейте в виду, что леди – особый гость господина Радукевича.

– Прошу, ознакомьтесь с меню, – еще ниже склонился официант, протягивая мне кожаную папку. – Осмелюсь посоветовать обратить внимание на фирменные блюда. Мясо сегодня нашему шеф-повару особенно удалось.

Хоть склонился в почтительном поклоне официант довольно быстро, я все же успела перехватить его недоумевающий взгляд. Видно, не мог понять, как такая простушка в походной одежде может быть «особым» гостем самого Радукевича. Я усмехнулась и решила помучить официанта в отместку за его неуважительную оценку моей персоны, но потом передумала. В конце концов, я здесь по делу. Согласившись на мясо и салат, я потеряла к официанту всякий интерес. Когда тот поспешно удалился, я обратилась к Потоцкому с вопросом.