Шторм на Ладоге (СИ)

— Ты говоришь о себе? — Куолен возликовал. Его замысел осуществлялся, как по нотам. Девушка сама заговорила на нужную тему.

— Да, Эрик, раз речь идет о НАШЕМ будущем, то и я хочу принять участие в его устройстве, а не просто явиться на все готовенькое. Да и Марджи… Может, она захочет открыть свое дело и согласится подработать за стартовый капитал. Да и разве она откажет в помощи напарнице?

— Думаешь, она согласится? — изобразил сомнение Куолен. "Это, конечно, вряд ли, Телмар свое дело знает!". — Все-таки дело может со стороны показаться не совсем законным, а твоя подруга кажется человеком очень прямым, и…

— После того, как Макдугалл нас подставил, а Мейерс вышвырнул со службы коленом под зад, ее мировоззрение претерпело изменения, розовые очки слетели с носа и разбились, — буркнула Кристель. — Да, это странно звучит, но раньше мы были идеалистками, несмотря на весь свой боевой опыт. Верили в то, что выполняем патриотический долг и нужны родине. А нас смешали с грязью из-за неудачной посадки на авиашоу, как будто только этого и ждали…

Она отвернулась, мрачно глядя на огни ночного города за окном. Эрик молча поглаживал со спины узкие напряженные плечи девушки.

— Я поговорю с Мардж, когда она вернется из-за города, — сказала Кристель, — думаю, она согласится. Мы имеем право на компенсацию.

— Ты великолепна, Кристель. Пилот с золотыми руками, подруга с золотым сердцем и удивительная женщина. Я все больше тобой очаровываюсь…

— Просто с детства я научилась рассчитывать только на себя, — Кристель пока не стала рассказывать Эрику о том, что видела в детстве в соседском саду…

* Питерсберг.

Телмар подбросил в огонь еще пару поленьев и тронул за плечо сидящую на медвежьей шкуре у решетки девушку:

— Может, уже пойдешь спать, Мэй? Что-то тебя совсем сморило.

— Если бы, — подняла голову Марджи, — вторую ночь сна ни в одном глазу. Как бы я хотела, чтобы вся эта хрень оказалась сном, — она вытянула ноги в забавных детских носочках. -

Проснуться бы от звона будильника, выпить кофе и заступить на дежурство, и чтобы не было ни аварии, ни увольнения, ни тюрьмы…

Она покачала головой, отгоняя воспоминания о двери с волчком", решетке на окне, наручниках и комнате для досмотров, откуда она каждый раз выходила, чувствуя себя униженной и грязной. Девушка старалась об этом забыть, но воспоминания снова и снова лезли ей в голову — о воняющих дешевым табаком толстых пальцах Риттер, бесцеремонных прикосновениях, сальных шутках… "А я все-таки поставила ее на место! — тут же с гордостью думала девушка, — а то ишь, привыкла вести себя с заключенными, как со скотом!".

Телмар внимательно посмотрел на нее и опустился на корточки рядом, участливо коснувшись руки девушки:

— Что, Мэй? Если тебя что-то мучает, расскажи. Поделись со мной, может, отпустит.

Она раскрыла рот, но поняла, что не может рассказать такое своему другу. Марджи и самой стыдно было об этом вспоминать. И откуда-то пришла мысль: "Разве можно это рассказывать мужчине?".

— Ну ладно, не буду настаивать, если ты не хочешь, — кивнул брюнет. — Но я вижу, что-то тебя гнетет. Если все же захочешь пооткровенничать, я всегда тебя правильно пойму, — он обнял девушку и привлек к себе. — Я твой друг и ты можешь мне довериться.

— Спасибо, Тел, — девушка придвинулась к нему и склонила голову на плечо парня. — Просто я себя чувствую так, будто меня отбросили на обочину, да еще и в грязи изваляли…

От ее русых волос пахло речной свежестью и вольным ветром виргинских лугов. В первый раз железная Мэй так доверчиво приникла к его плечу, ища утешения. В первый раз Телмар не только старался подбодрить ее, но и обостренно ощущал прикосновения ее груди, обнимал стройную талию, вспоминал ощущение теплой упругой кожи ее плеч в Куонтико. "А ее губы, наверное, еще сладкие и пахнут колой, — подумал брюнет, — интересно, как они не обветриваются? Мардж сроду не пользуется даже гигиенической помадой. мои подружки вечно ныли, что у них губы трескаются, хотя мажут их в семь слоев…".

Они уже прижались друг к другу вплотную. Телмар ощущал ее всем телом, слышал, как бьется ее сердце, а руки девушки тянулись, чтобы обвиться вокруг его плеч…

Марджи встряхнулась, сгоняя наваждение, оттолкнула Телмара и поднялась.

— Я, наверное, поеду домой, — сказала она, — пока мы не наделали глупостей. Это угробит нашу дружбу, а я этого не хочу, — она схватила с кресла купальный халат и запахнулась в него. — У меня только двое друзей, Кристель и ты, и я дорожу вами обоими… Я поеду, — девушка отступила к двери в коридор, ведущий к спальням.

Телмар поднялся, ошеломленный и обескураженный тем, что получилось. Он просто хотел ободрить Мэй, успокоить ее. Но и она тоже: ведет себя, как дикарка.

— Извини, — сказал он, — не надо уезжать. Этого больше не повторится. Или ты теперь считаешь меня павианом?

— На обезьяну ты точно не похож, — улыбнулась Марджи.

— У тебя есть парень? — поинтересовался брюнет. — Я не знал. Видимо, я для тебя не более чем друг, и я тоже дорожу твоей дружбой. Но ты стала очень интересной женщиной, и я не могу этого не видеть…

— У меня была любимая работа, — Марджи отошла к окну, села и закурила, — я отдавала ей себя без остатка и была уверена, что любовь и семейная жизнь — не для меня, что я солдат и не более того. А теперь все рухнуло вместе с нашим самолетом, многое предстало в ином свете, словно встало с ног на голову. То, что раньше было смыслом моей жизни, исчезло… Да нет, Тел, не беспокойся. Ты неправильно меня понял. Суицидальных наклонностей у меня нет. Может, кто-то и обрадовался бы, но хрен им в глотку! — задиристо припечатала девушка. — Просто я думаю: надо перестраиваться, искать место в жизни заново… А я пока в растерянности.

— Ты?! — удивился Телмар. — А разве ты раздумала бороться за свои права?

— Нет, но Мейерс — тоже сильный противник. Нашла коса на камень, как говорят русские. Приди я к нему с повинной, пусти слезу, взмолись, он отменил бы приказ. Но я так не могу. Виниться мне не в чем!

— Да уж, даже представить не могу, чтобы ты плакала и умоляла.

— А значит, мы только попортим друг другу нервы и все, — девушка погасила окурок. — Я не отступаюсь раньше времени, но понимаю, что шансов вернуться на службу мало. И думаю: не зря ли я отдала десять лет небу, то есть мы обе отдали, чтобы нас так "отблагодарили".

— Хорошо, что ты все это высказала, — Телмар оседлал стул напротив нее. — Может теперь тебя отпустит, а то ходишь сама не своя. Я все понял. Ну а что ты думаешь о нас? Если ты считаешь, что мы можем быть только друзьями, я это принимаю. Ты для меня уже больше, чем друг, но я уважаю твое мнение.

— Даже если я скажу, что кроме дружбы между нами ничего быть не может? — уточнила Марджи.

— Да. Потому, что такого друга, как ты, потерять — дураком надо быть!

Марджи помолчала, накручивая на палец поясок халата. Она не знала, что ответить. Такого с ней не было уже давно.

* Выборг. Ленинградская область. Россия.

Всю жизнь Павел Веселов работал в милиции небольшого городка на берегу Финского залива, невдалеке от границы. Но только в последние 5 лет научился извлекать выгоду из своей профессии. Во все времена были люди, желающие пересечь границу или переправиться через залив или обратно без контактов с таможней, проволочек и проверок. А кто лучше местного жителя, тем более — сотрудника милиции в высоких чинах, знает "коридоры" и "окна", которые можно использовать в таких случаях?

Начальником милиции в Выборге Павел был уже десять лет. В начале он еще радел за дело, но постепенно начал расхолаживаться. Работа милиционера становилась все более опасной и все менее престижной. И однажды Веселов перестал отгонять от себя мысли: а стоит ли блюсти честь мундира, если это ничего, кроме копеек, гастрита и пули в фуражку, не даст? Ну, в лучшем случае, пенсию, на которую концы с концами не сведешь.

Дело с якутскими алмазами обещало обеспечить Веселову безбедную старость. Им с Куоленом предназначалось по 25 % прибыли, а на эти деньги он заживет, как король, где только захочет. Жаль только, что ехать придется к одному. Жена ушла от полунищего участкового Веселова еще в 86-м году, прельстившись большими заработками развеселого ленинградского фарцовщика. Павел не спешил жениться вторично, ограничиваясь кратковременными, ни к чему не обязывающими отношениями. Сейчас он расстался со своей пассией и наслаждался одиночеством.

Начало лета выдалось неспокойным. На белые ночи в Ленобласть съезжались туристы; приехали из Ленинграда на каникулы студенты, празднующие вольницу, и город содрогался от бурного веселья. Отрядов народной дружины уже не было, и Веселов приказал усилить работу патрулей. Кроме того, в частном секторе и даже в парке снова появились сумасшедшие кладоискатели, ищущие шведское золото… Такой самодеятельности на своем участке Павел потерпеть не мог и боролся с копателями беспощадно. Параллельно он вел переговоры с Верхоянском и "пробивал окно" через границу по воздуху. Самолет уже ждал в Мурманске на "заброшенном" аэродроме у Туломы. Руководил аэродромом армейский товарищ Павла, который после двух лет в Афгане готов был оказать любую помощь собрату по оружию. Оставалось только дождаться, когда в Мурманск прибудет курьер из Якутии и соберется группа Куолена. Интересно, как у Волка обстоят дела с теми двумя девушками, уломал ли он их? Веселов часто вспоминал обеих — тоненькую блондинку и русоволосую крепышку. Виргинские Орлицы, гордость Вооруженных Сил США. "Сукин сын Куолен. Ничего святого нет!". И думал о том, что наконец-то узнает, какого цвета глаза у белокурой девушки…

* Питерсберг, Виргиния. США.

Пауза затягивалась. Марджи кашлянула и сказала:

— Телмар, я тоже очень дорожу нашей дружбой. Потому, что в жизни я не раз убедилась: хороший друг ценнее мужика для секса. Давай пока оставим все как есть.

— Пока? — переспросил Телмар. — Так я все-таки могу надеяться? Мне это нравится!

— Кому чего! — рассмеялась Марджи, — тоже мне, Казанова! Пошли лучше отдыхать, а то я уже сидя сплю!

— Прекрасно, значит, твоя бессонница прошла! — хлопнул ее по плечу Телмар.

*

Свежий воздух, купание и усталость с дороги сделали свое дело. Марджи натянула легкую оливковую пижаму, забралась в постель и заснула, едва успев коснуться головой подушки.

*

Телмар погасил свет, но долго ворочался в постели. В эти дни он должен поговорить с Мэй о деле, но не знал, с чего начать, а на этом разговоре многое завязано.

*

— Все-таки каждой женщине приятно, когда мужчина готовит ей завтрак! — заглянула на кухню Марджи. В халате, с влажными после душа волосами, румяная и улыбчивая, она выглядела лучше, чем вчера, и уже не походила на сверкавшую глазами мрачную женщину, какой ее запомнили в последние недели.

Телмар ловко перевернул глазунью на сковородке и сунул в тостер ломтики хлеба:

— А что же мне оставалось, когда ты так разоспалась? Не помирать же с голоду!

— Могу я поспать на гражданке? — фыркнула девушка. — Ничего, без завтрака с голоду не помрешь. В армии нас хорошо натренировали. Помнишь курсы выживания?..

— Мы потом еле ноги таскали, — Телмар включил кофеварку, — ты стала, как щепка.

— Зато не посрамили ВВС и морпех, — Марджи села к столу. — Орлицы и Ястреб лучше всех!

Она встала и вышла. Через пару минут вернулась уже в обрезанных до колен джинсах и белой майке.

— Прошу к столу, — Телмар поставил перед ней тарелку с яичницей и тостами. — А ты сегодня лучше выглядишь, веселая, расслабилась. А то раньше я за тебя побаивался.

— Да, отпустило. Тишина и уединение, вот, что мне было нужно.

— У меня отпуск, — Телмар сел напротив нее, — и мы можем побыть тут сколько ты захочешь, пока не почувствуешь себя о-кей.

— Хорошая мысль, Тел, — просияла Марджи, — в городе я тынялась, как потерянная, а здесь быстрее соберу себя по кусочкам…

Наслаждаясь первой чашкой кофе и первой утренней сигаретой, девушка позвонила матери. Миссис Беркли пожелала ей хорошего отдыха. Она считала, что неделя на природе пойдет Мэй на пользу и еще, лелеяла надежду на то, что дружба ее дочери и Телмара перерастет в более серьезные отношения. "Неладно это, если девочка все одна да одна!".

Кристель ответила: "О-кей, тебе действительно нужен отдых!" и сказала, что, когда Мардж вернется, у них будет деловая беседа…

*

— Ты что-то хочешь мне рассказать, Тел? — спросила Марджи, когда они на закате втаскивали лодку на мостки и привязывали ее. — Заметила, что ты весь день собираешься с духом.

— Пошли в дом, разговор будет длинным.

*

В гостиной Телмар занялся камином. В начале июня вечера были еще прохладными, и, катаясь на лодке, оба слегка замерзли.

— Я не рассказывал тебе, — начал он, — но помимо морпеха, я работаю еще на одного парня…

Марджи вопросительно подняла брови.

— Не на мафию, нет, — продолжал Телмар, — он из Лэнгли, спец по разрешению трудных ситуаций. Попасть к нему в отряд — значит, доказать, что ты — лучший из лучших. Людей он отбирает сам, просеивает через мелкое сито. Кстати, ребята тоже у него работают.

— И это строгий отбор? — Марджи сняла ковбойку, надетую поверх белой майки, и закурила у окна. — Извини, но они порой ведут себя, как недоумки.

— Иногда да, — Телмар поправил кочергой дрова и отошел к мини-бару. — Но в деле они мастера. На работе никто не пытается валять дурака.

— И чем я заинтересовала твоего шефа? — спросила Марджи.

— Ты угадала, он действительно хочет предложить тебе работу. Он убежден в том, что Мейерс — идиот, если уволил по ерунде такого летчика. Кто же тогда в армии останется? Одни придурки?

— Что за работа?

— Для тебя и Кристель. Пилотировать самолет из России в Финляндию. гонорар такой, что вам и не снилось.

— Новое дело: он и Кристель взял в оборот? Минуточку! — Марджи быстро вспомнила все, что озадачивало ее в последнее время в отношениях подруги с новым приятелем. — По-моему… Твою мать! Это Ливингстон?

— Снова угадала. На самом деле его зовут по-другому, Ливингстоном он представляется вне работы.

— Так он замутил с Крис из-за своего дела?

— Не знаю, может, она ему на самом деле нравится, — Телмар пока не рассказывал Мэй, что именно Куолен вытащил ее из тюрьмы. — По крайней мере, мне так кажется. Ну, что?

— И что я получу за этот рейс? — Марджи решила сперва все выяснить. — Постоянную работу в Лэнгли или в вашем отряде? Или одноразовый гонорар?

Телмар замялся. Если сказать Мэй про 200 миллионов, девчонка может заподозрить криминальный душок и взбрыкнуть. И все. Иной раз ее не сдвинешь. Да еще сейчас, сразу после тюрьмы. Но если он не ответит, Мэй тоже может насторожиться. "У шефа с его подружкой все на мази, а я завис. Все-таки с влюбленной девицей легче работать, чем с другом детства!".

— Вопросы к шефу, — сказал он, — не мой уровень.

— А Кристель уже знает, что ей предлагают работу?

— Она уже согласна, — Телмар подал Марджи стакан ее любимого ананасового сока с кокосовым молочком.

— Так-так, — помрачнела Марджи, — все ясно, значит, у нее уже начались тайны от меня. Дай мне время, мне нужно обдумать это предложение.

* Арлингтон.

— Я тебя не совсем понимаю. Ты получаешь сомнительное предложение от мутного типа, ради этого бросаешь работу и готова очертя голову лезть за ним в любую задницу?

— Ты не совсем права. Сначала я уволилась, когда полковник решил упечь меня на бумажную должность, а потом уже Эрик предложил нам работу. И он вовсе не мутный. Ведь Телмар тебе сказал, что Эрик работает на разведку. И ты еще не знаешь о нем…

Девушки готовили свою любимую пиццу, разговаривая о предложении Куолена и Телмара.

— Значит, еще узнаю, — Марджи натирала сыр на мелкой терке. — И ты что — согласна?

— Нет, гневно отказалась, пошла на биржу труда и завела трех кастрированных кошек! Кристель с таким ожесточением месила тесто, словно это были Мейерс и Ройстон.

Марджи подняла голову и внимательно посмотрела на нее:

— Раньше ты не была такой язвой.

— А раньше с нами не обращались, как с дерьмом собачьим! Все наши прошлые заслуги забыты, нас вываляли в грязи и вышвырнули, да еще выставляют свихнувшимися истеричками. Еще недавно нами восхищались, а сейчас только ленивый не зубоскалит на наш счет. Да пошли они…!

— Ты так завелась, словно это тебе пришлось сидеть в "одиночке", — Марджи отошла, чтобы закурить у окна, — и словно это на тебя хотели повесить "десятку" за порчу самолета и аварию. Все это упало на меня, но я не психую…

— Извини, — слова подруги немного остудили Кристель, — ты права, буду сдержаннее. Да, я согласилась. Эрик уверял, что гонорар будет таким, что нам не придется бедствовать. Он сделал мне предложение. Я согласилась и на это.