Плывёт кораблик в гости. Стихи и переводы

Посерёдке земли,В деревеньке Шигали́,Посерёдке деревенькиЕл мужик в избе вареники.А жёнушка —Шёлк, шёлк,Подсолнушки —Щёлк, щёлк,Шелуха висит со щёк.А меж них посерёдке —Наследничек,В простокваше да кашеПередничек.Сидит за столом —Журавель журавлём!Няньки-то ложкиСуют ему в рот —Усатый детинаНа нянек орёт:– Не хочу ням-ням,Ступайте к свиньям!Топнет ножкой,Хлопнет ложкой,Лобик сморщится гармошкой —Страх!Он и в школу не ходил,Он и книжек не читал,А мамашу свою почитал…Вот однажды у нихЗагорелся сарай —Прятать угли в сараеЛюбил Тарнаккай.Стал он щёки раздувать,Стал он пламя задувать.А пламя всё пуще,А дыму всё гуще.Ох, не жить дураку бы на свете,Да на шум прибежали соседи,Загасили водойГоловешки,Окатили наследничка в спешке.А мамаша сыночка корит:– Ты не дуй, где горит! —Говорит. —Ты водой, – говорит, – заливай.– Вона что! – говорит Тарнаккай. —Уж в другой-то разИ залью как раз!Как-то летом соседКабана закололДа пожарче огоньНа жаровне развёл.На крюках кабан висит.На углях жирок шипит.А хозяин околоТочит нож:– Ох, и будет окорокМой хорош!Тут с ведром через дворТарнаккай во весь дух:Воду – бух! – на огонь,Тут огонь и потух.А хозяин в обморок:– Пропадай, мой окорок!Налетела вся родняНа дурака —Получил онТри здоровых тумака.А дома мамашаСыночка корит:– Надо былоНе угли тушить, – говорит, —А сказать: «Бог в помощь,Кузьма Пахомыч,Приятного аппетита!»А ты-то, а ты-то…В поле вёзМужик навоз,Да застрял в канаве воз.Колесо, как назло,Отвалилось,Вся поклажаВ канаву свалилась.Тут бежит к нему навстречуТарнаккай с такой речью:– Эй, бог в помощь, мужичок!Что стоишь, как сморчок,Что глядишь сердито?Приятного аппетита!А мужик-то обиделся —Хвать дурака,Да ещё подхватилДурака под бока,Да в канаву с головой:– Ах, такой-рассякой,Приятного аппетита!И снова мамашаСыночка корит:– Ох, нашёл, что сказать мужику! —Говорит. —Ты сказал бы мужику:Мол, давай помогу!И ставит сыночкуИз шалфея примочку.Мчалась свадьбаВдоль усадьбыС бубенцами под дугой.Обнимал жених невестуРазудалою рукой.Целовал – чмок, чмок —Промеж пухлых щёкВ губки аленькие,Ма-а-а-ленькие!А Тарнаккай на бегуКричит жениху:– Давай помогу,Ну, давай помогу,Ей-же-ей помогу,Я ведь тоже могу!Кулаком его жених поцеловал,А бедняжка с поцелуя – наповал!И снова мамашаСыночка корит:– Уж лучше бы вовсе молчал! —Говорит. —Уж ежели свадьба —Так надо плясать бы,Да хлопать в ладошки,Да играть на гармошке!А Тарнаккай мамаше:– Я ведь был не знамши…А теперь я учён —Мне хоть что нипочём!Поглядел Тарнаккай из ворот:– Ох, куда это прётся народ? —Видит —Поп как поп.Видит —Гроб как гроб.Тут дурак в ладоши – хлоп!Да с гармошкой —Под окошком,Каблучки стучатГорошком:– Эх-ма, эх-ма,Выходи плясать, кума!Что тут было —Ни в сказке сказать:Дурака-то оглоблею – хвать!Поп грозитПерстом,А тузитКрестом.А в гробу покойникЗавопил: – Разбойник!!!Целый год ТарнаккайНа печи отходил,Пил с малиною чай,Никуда не ходил.Через год говорит он мамаше:– Мамаша!Так что дело выходитНеважное наше.Просто дело совсемНикудышное наше.Опостылело всё мне,Как манная каша!Вы бы в школу меня записали,Мамаша!Не хочу я жить по вашей указке,Попадаться во всякие сказки…

2

3

4

5

6

7

Репка (Старая сказка да новый лад)

И стар и мал про Репку слыхал. Сказка стара, да уж больно мудра. Не всё в ней гладко – есть и загадка. А каков ответ – в том и секрет.

На крыльцо выходит Дед.На плечах тулуп надет.Бабка с внучкой у ворот,Внучка семечки грызёт.Жучка – хвост колечком —С Кошкой под крылечком.Из открытого окна громкомузыка слышна:– На зарядку, на зарядку —становись!А ДедВ ответ:– У меня здоровье крепкое,Посажу-ка лучше Репку я!Лопату берёт – идёт в огород…– И у Бабки без зарядки,Слава богу, всё в порядке! —И такая гладкая вся —поплыла кормить порося.

А Внучка за Жучкой, а Жучка за Кошкой да прямо в окошко. Репродуктор – щёлк! Он и замолк. И в тихом доме свалились в дрёме.

Тут из норки Мышка – прыг! —Ухватилась за турник:Крутится-вертится,Что твоя мельница,Да счёт ведёт, да ещё поёт:– Раз и два, и три-четыре,Стану всех сильнее в мире,Буду в цирке выступать —Бегемота поднимать!

Тут вернулся Дедок – он теперь едок. Угощает Бабка кислыми щами – аж у Деда трещит за ушами.

А Мышонок корку – хвать! – и в норку.

* * *

Гуси-лебеди в просини улетают от осени. И синичкам наскучило Огородное Чучело. Да главное дело – в огороде уже всё поспело.

Занимается рассвет.На крылечке снова Дед.Видит Репку в огородеИ себе не верит вроде:Встал он возле Репки —Репа выше кепки.

А из открытого окна та же музыка слышна: «На зарядку, на зарядку – становись!»

– Эх, бульдозер бы сюда,Без него одна беда!Ухватился за ботву —Только зря срамится!– Дай-ка Бабку позову,Вот уж удивится!Явилась та:– Ох, и впрямь красота!Такое сокровищеНемало стоюще!

Бабка за Дедку, Дедка за Репку, тянут-потянут – тут и устанут.

Бабка Деду – взбучку:– Поднимай-ка Внучку!

Пока дожидались – чуть отдышались. Ну, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку, Дедка за Репку, тянут-потянут – и снова встанут.

Тут скривило набок Внучку,Внучка топает на Жучку:– Ишь ты – нежится в тени,За подол меня тяни!

Жучка за Внучку, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку, Дедка за Репку, тянут-потянут, да Репка – сидит себе крепко!

Жучка рявкнула на Кошку:– Что хромаешь понарошку,Распрямляйся в полный ростДа тащи меня за хвост!

Кошка за Жучку, Жучка за Внучку, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку, Дедка за Репку, тянут-потянут – в луже застрянут.

Внучка всхлипнула: – Ей-богу,Кликнуть Мышку на подмогу!У Кошки глаза —Что твоя гроза:– Ишь, нашёлся Микки-Маус! —Запах есть, а весу малость.И ни веса, и ни вкусу —Для чего же брать обузу?!

Тут и Мышка! А на Мышке – лишь спортивные штанишки, майка на теле, в лапках гантели!

– Чем топтать без толку грядку,Становитесь на зарядку!Чтоб за дело браться,Надо сил набраться.Ну-ка, Кошка, кысь-кысь-кысь,На зарядку становись!Поднималась с грядки Бабка: «Кто бы взял меня в охапку!»Внучка ноги чуть волочит: «Мышка смерти моей хочет!»Дед грозит жене и Внучке:– Вот ужо вам, белоручки!Все за мною на зарядку! —И пошёл плясать вприсядку,Тащит Бабку за собой.Внучка мчится со скакалкой,Жучка гонится за галкой,И скользит, как в цирке, КошкаПо верёвке бельевой.И Мышонок был доволен!Лишь спросил: – Никто не болен?Встали! Выдохнуть! Вдохнуть!А теперь – пора тянуть!

Мышка за Кошку, Кошка за Жучку, Жучка за Внучку, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку, Дедка за Репку – тянут-потянут – вытащили Репку!

Тут и сказке конец, да и ты – МОЛОДЕЦ!Да и у нас умишки – не меньше, чем у Мышки.

Переводы

Антонина Кымытваль. Перевод с чукотского

Стихи

Перед праздником

Если крикнуть собакам:«Поть-поть!»,Да ещё рукавицей взмахнуть —Куропаткою нарты взлетят:Мой отец отправляется в путь!Поть-поть!В путь, в путь!Вот растаял знакомый узорНа расшитой кухлянке[1] его,Нарты меньше орешка в снегу,Нет, не видно уже ничего!Ничего-ничего,Никого…За гостинцами едет отец,Знают все – через несколько днейБудет праздник, весёлый кильвей,Праздник в честь молодых оленят,А подарки нужны —Для ребят!Ах, как медленно тянутся дни!Всходит рано над тундрой звезда.Вновь с утра я на сопке стою —Что ж ты, тундра, тиха и пуста?Лишь песецПромелькнёт у куста…Но однажды послышится лай,Эй, поть-поть! – ожиданью конец,Эй, поть-поть! – это едет отец,Вылетай из яранги, встречай!Кто гостинца хотел?Получай!В тундре не было дня веселей —Начинается праздник кильвей!

Как построить ярангу

Как построить ярангу?Попробуйте – это не трудно!Вот подсохнет на солнцеЗа лето холодная тундра,Привезу я для васИз тайги деревянные жерди —Шалашом их поставьтеИ сами на прочность проверьте.Чем ярангу покрыть?Тут железо совсем не годится.Ни к чему и солома.Холодна и тверда черепица.Только шкуры оленьи,Что сшиты надёжно иглою,Защитят вас в ярангеОт снега и стужи зимою.Печка здесь не нужна.Посерёдке костёр разложите,Да следите за ним,Да дровами получше кормите.Грейтесь после охотыДа чай на огне кипятите,Захотите помыться —Снежку растопите в корыте.Где же, спросите, спать?Спят в ярангеНа нартах вдоль стенок,Спят под шкурой оленьейНа нерпичьих шкурах толстенных.На мешке-эвичуне,Что мягче лебяжьего пуха,Сказки – в каждом мешке,Положи его только под ухо!Кто в яранге живёт?Пастухи, что со стадом кочуют.И охотники тоже.И редкие гости ночуют.Жить в яранге такойВам понравится, честное слово!Заходите скорей:Хлеб да соль вам!Яранга готова.

На коньках по океану

На коньках по океануМы катаемся зимой,Если только нет буранаИ не гонят нас домой.Ни фонариков весёлых,Ни скамеек на катке…В синей дымке ледоколыПроплывают вдалеке.Но зато для детворыСветят с берега костры:Это деды ждут внучат,Курят трубки и молчат.Ночь придёт. Уснут ребята.Только бродят по каткуС белой мамой медвежатаДаже в стужу и пургу…То печёную картошкуВ пепле стынущем найдут,То найдут в снегу лепёшку —Всё до крошки подберут.Голодает в стужу зверь —Где еды возьмёшь теперь?Хорошо, что можно здесьХоть чего-нибудь поесть…И однажды спозаранкуЯ увидел трёх зверейИ бегом в свою ярангу —К маме, к маме поскорей:– Можно взять мне сухарей?Мама очень удивиласьИ спросила:– Что случилось? —Рассказал я обо всём.И рюкзак схватила мама,И еду сложила мама,Наконец она оделасьИ сказала:– Ну, пойдём!Вот к медведице притихшейМама медленно идёт,Угощает рыбой пикшейИ сгущёнку достаёт.Говорит: – Я тоже – мама,Мне близка твоя беда.На троих, конечно, мало,Ну, а всё-таки – еда…Вот мочёная морошкаИ картошки есть немножко…Тут медведица шепнулаМедвежатам на ушко,Чёрным носом подтолкнулаК медвежатам молоко:Очень хочется сгущёнкуПолизать и медвежонку.На коньках по океануМы катаемся зимой,Если только нет буранаИ не гонят нас домой.Словно добрые соседи,Словно старые друзья,К нам приходят три медведя —Симпатичная семья.Мы гостинцы достаём,Их в обиду не даём.В синей дымке ледоколыПосылают нам гудки,И глядят на наш посёлокДолгим взглядом моряки.

Новость

Лишь узнают в тундре новость —Станет всем она известна:Солнце вышло – интересно!Сын родился – интересно!Интересно, интересно,Даже очень интересно!Кто вспугнул лисят с лисицей?Видно, это едут гости!Но к кому свернёт упряжкаИ куда помчится после?Интересно, интересно,Даже очень интересно!Вот геологов палаткаПоявилась – интересно!Вот запела куропатка —Даже очень интересно!Пробегут аэросани,Или в речке лёд растает —От яранги до ярангиНовость каждая летает.Если будете гостями —Приезжайте с новостями!Будем чай мы пить —И думать,Оленят считать —И думать,Думать сидя, думать стоя —Новость дело непростое,Ох, какое непростое!В тихой тундре,Белой тундреНичего от глаз не спрячешь,Оттого-то знают в тундре —Кто ты есть и что ты значишь.Интересно? Интересно!Хорошо, что нам известно.

Сказки и рассказы

Полезное имя

На Вороньей сопочке – по-нашему Вэльвынэ́й – обжилось куропаточье семейство по соседству со своими сородичами. И было у них всё, как и в других приличных семьях: и уютный домик в снегу, и ягода шикша под снегом, и звёзды над головой, и шустрый сынок – пушистый комок, топотун и проказник. Только мама-куропаточка была чуть белей да стройней других курочек, оттого и звали её ласково – Беляночкой, по-нашему Ильгынэ́. А папа был рябой куропач, с коричневыми перьями в седине, с важным брюшком и огненным взглядом. Глазки маленькие, а веки большие и оранжевые. А чтоб ещё ярче были, он всё почки ольховые ел, высматривал самые оранжевые. Однако не Огнеглазым звали его, а Пеструхом – за рябую масть. Конечно, не очень нравилось Пеструху его имя, да что поделаешь.

А вот сынок у них рос и вовсе без имени. Тут такая история приключилась. Родился он последним среди малышей куропаточьей родни, к тому времени все самые красивые имена по другим семьям для своих деток разобрали. Кого назвали Альбатросом, кого Звёздочкой, а кого Повелителем Ветров, Голубчиком, Снежком и даже Огнеглазым.

– Ну, придумай что-нибудь, – умоляла мужа Беляночка. – Слыханное ли дело – ребёнок без имени.

Но сколько ни глядел в небо Пеструх своим огненным взглядом, сколько ни перекидывал голову с плеча на плечо – ничего не придумал. Правда, сказал как-то: «Может, Ваняткой назвать, как у этих?..» – так после свою курочку снежком еле в чувство привёл.

А уж другие дети их сынка стали Плаксой дразнить – по-нашему Тыргы́ном. Что верно, то верно: любил малыш покапризничать, да можно ли кличками такими бросаться, хоть бедное дитя и безымянным растёт? Запретила Беляночка сынку своему из дому отлучаться: может, и кличка отстанет, да и от лисьих глаз подальше. Лиса, чего доброго, малыша может сцапать, даже не подозревая, какое это несчастное и ласковое дитя.

Мама Беляночка в нём души не чаяла. И так на него посмотрит, и этак поглядит – хорош! В снег нырнёт с головой, в глубокий сугроб, ягодок шикши или брусники полный клюв достанет. И ну потчевать сынка. А он ест да ест, белым шаром раздувается, по снегу с боку на бок перекатывается, ягоды покислее выплёвывает, озорник. Беляночка за ним ходит – подбирает: не пропадать же добру. Подкатит потом малыша к себе под крылышко, нежит дрёму его материнским теплом. Папа, конечно, недоволен был: малыш без имени – ещё полбеды. А вот что толст не в меру, не ходит важно, а всё кувыркается – совсем худо, однако. И уводит под вечер сына в лесок уму-разуму учить: вот как ягоду надо доставать – покажет. Вот как домик в снегу выкапывать, чтоб не виден был. А вот как тундру слушать: гребешок вверх – и замри. Одни звуки страшные – когтистые да зубастые. Другие житейские – крылатые да рогатые. А третьи про погоду – шу-шу-шу – говорят. Всему смышлёный малыш научился.

Только пугать как следует никак научиться не мог. Из-под снега вынырнет, крыльями забьёт, а крикнуть по-куропаточьи «кых-пых!» забывает. А ведь если не крикнуть как надо: «кых-пых», – кто ж испугается? Ведь по-русски «кых-пых» это же «кыш-кыш отсюда!».

А вышло так, что как раз тем леском медведь проходил, шикшу искал. Спохватился Пеструх, когда медведь пол-луны загородил. Едва успел малыша под крыло запихнуть, за кочкой спрятаться. А медведь уже возле кочки топчется.

Тут папа-куропач как закричит: «кых-пых!» да как захлопает крыльями, снег взметая, – у медведя душа в пятки! Он-то с испугу подумал, что на него кочкоголовые налетели (это звери на Чукотке так людей называют). Уж такого дёру дал, что ольху сгоряча своротил – не заметил.

Плюхнулся в снег Пеструх, огляделся – нет сынка. А тот белым комком через поляну катится. Насилу остановил его отец и говорит:

– Знаю теперь, как тебя назвать. Будешь ты у нас Кыхпыхом. Пусть не слишком красивое имя, зато полезное. Уж своё-то имя никак не забудешь.

И так малыш этому обрадовался, что стал петь и кричать своё имя на все лады: «Кыхпых, Кыхпых, Кыхпых!» Даже зайца чуть не до смерти напугал.

И мама – Беляночка тоже рада была. С таким именем не пропадёшь – только вспомни вовремя да крикни погромче. А брусничкой да шикшей мороженой сынка повзрослевшего всё равно баловала: мама – она всегда мама.

С тех пор на Вороньей сопочке, по-нашему Вэльвынэ́й, в куропаточьих семьях своих детей только Кыхпыхами и называют. Кыхпых да Кыхпых. А как ещё лучше? Лучше и не бывает. Вот и всё.

Железный малыш

Вот уж сказку скажу – напугаешься. Померещится что – чур, чур! – говори, головешку раздуй, вокруг помахивай. А то бубен на – стучи громко, как тюлень хвостом, Кэлы, злой дух, подумает: мол, от страху трясётся, боится меня. Может, и вовсе не тронет…

Так что жили законным браком муж с женой. Деток любили, кого где находили: то под кустом ольховым, то в морошке спелой, а то просто в ягеле. А уж Кэлы, злой дух, тут как тут. Через всю тундру вьюгой-вьюном несётся, сопит-свистит, за дитятей новым торопится. Мать плачет-убивается, торбаса его поганые обнимает, а тому смех, да и только! Мужчин наших в смертный страх вгонял: не то, говорит, дитя возьму, не то, говорит, зверьё изведу, да птиц поморожу, да рыб заставлю друг дружку поедать. У мужчин после таких слов руки тряслись – не охотники.

И опять пуста колыбель, на ремнях кожаных в тёмном пологе покачивается. Всю ночь Кэлы свой шабаш справляет, день в сопках спит, а под вечер опять на разбой собирается.

Вот однажды муж и говорит жене:

– Однако, стар становлюсь, кто ж меня на охоте заменит, в белом возрасте утешит, род наш продолжит?

А жена перед тем дитя в ярангу принесла. Длинноглазенького, круглолицего крепыша-малыша, что у камня нашла. И муж сказал:

– Не отдам Кэлы, будь что будет. Спрячь ребёночка, а уж я что-нибудь придумаю.

Сказал так и в тундру ушёл. Раньше в тундре, кроме следов звериных, да запахов смутных, да иных примет охотницких, ничего и знать не знал. А тут за камни принялся: какой одной рукой поднимет – тот бросит прочь, а какой двумя еле одолеет – к яме волочёт. Вот он под камнями теми тяжёлыми огонь развёл, большой огонь, с чёрным дымом.

Кэлы думает: совсем чукча ум потерял. В ярангах думают: никак, самого Умку поймал, медвежье мясо коптит. А жене в ту пору думать не положено было: сказано – прячь дитя, она и спрятала.

Меж тем из калёных камней железо в яму натекло. Отковал чукча из того железа дитя не дитя, а так – железного удальца, с ручонками корявыми, с тюленя весом. Еле в ярангу втащил. Пришлось к колыбельке ещё ремней навязать, чтобы под железным ребятёночком не слишком прогибалась.

Сидят под вечер в яранге муж с женой, Кэлы поджидают. Засвистело над тундрой, заухало. Шкуру у входа в ярангу откинуло. Из чёрного холода Кэлы явился.

– Ох, – говорит, – по деточкам соскучился. С утра, – говорит, – икается мне от голоду. Показывай, женщина, кого принесла.

А как заглянул в колыбельку, чуть не до слёз растрогался. Железный-то малыш не ревёт со страху, а сам к Кэлы ручонки свои тянет, будто обнять хочет. Кэлы говорит:

– Я вам за такого дитя керосину дам. Я, – говорит, – корабль купеческий вчера потопил, так керосину этого у меня – бочек сто, не менее!

А сам уж ребятёночка к себе тащит. Тут железные ручонки хвать Кэлы – у того глаза на лоб, еле дышит.

– Ой, – кричит, – спасите, ой, совсем пропадаю!

И вон из яранги! А железный малыш не отпускает Кэлы. Бежит тот, вопит, вся тундра ходуном ходит. А как до Ледовитого океана дотопал, тут свой дух-то злой и испустил.

Утром пошёл охотник к океану взглянуть, точно ли Кэлы помер. Смотрит – и верно: того и дух простыл. Так только – куски льда ребристого, вроде торосов. А на них – железный удалец, им откованный, лежит, снежком припорошённый.

Однако охотник тот умный был. «Хоть железное это дитя, – рассудил, – а моё. На охоту с ним ходить буду, пока в яранге другой подрастёт».

Так и сделал. Ребятёнка этого он Капканом назвал. Злые духи с тех пор в капканы редко попадаются – почти все перевелись. А вот лис черно-бурый, песец голубой или волк зубастый попадаются часто.

Другая жизнь в тундре пошла. В каждой яранге детей много, еды много, шкур много. Оттого и сказок много рассказывают. Всё.

Медвежья хитрость

Умка, Медведь наш, такое прознал, что для медвежьего звания просто срам и злостное оскорбление. Сказывали, будто люди в ярангах про него всякие небыли плетут, простаком его выставляют себе на посмешище. А в тундре только попадись в сказку – сейчас от зайца к песцу, от песца к тюленю молва пойдёт, насмешки да перетолки: «У нашего Умки хвост по уму!» В сказки-то на Чукотке каждый верит.

Как раз тогда Пастух один оленьи нарты делать собрался – за берёзой пошёл. Приметил его Медведь, загремел кустами, наперерез выскочил. И уж было съесть решил, не поздоровавшись, как Лису увидал.

Ну, Лиса-то – хитрюга известная: от рыбки хвостик попросит, с головы начнёт, так пока до хвоста доберётся, всю рыбку и съест. Чего доброго, и перед человеком на смех выставит. И надумал Медведь без дележа обойтись.

Завалился в кусты, лапами голову укрыл – для утайки. А Пастух от страху как дерево встал.

Лиса Пастуха и спрашивает:

– Что это там за куча в кустах?

Пастух оглянулся, а Медведь ему шепчет:

– Чего ей надо?

– Говорит: что это за куча в кустах?

– Скажи – дров охапка.

– Да вот, Лиса, – дров охапка.

Лиса опять:

– А чего ж ветки шевелятся?

Медведь переспрашивает:

– А что теперь говорит?

– Почему охапка шевелится.