ФБ-86

* * *

Когда Ева Шони вернулась в ресторан, старший официант злобно набросился на нее.

— Ты кто, благодетельница или официантка?

— А что такое? — спросила девушка.

— Какое тебе дело до того шмаркала? Куда ты его повезла?

— Это тебя не касается! Сама знаю, что мне делать, — рассердилась Ева. — И вообще, мне уже надоело твое ворчание.

— Надоело? Вот оно что! — засмеялся старший официант. — Видите ли, барышне надоело! Такого я еще не слышал!

— Да, надоело, — процедила сквозь зубы девушка. На этот раз ее лицо отнюдь не было приветливым. — Я сама отвечаю за себя. Меня не интересуют ни твои советы, ни твои замечания.

— Не интересуют?! Ладно. Учтем! Я еще вернусь, к этому разговору. Ты охотишься здесь на кавалеров, а тем временем пропустила капитана. Как ты думаешь, сколько это будет продолжаться? Придется поговорить с Фредди…

Услышав это имя, девушка побледнела.

— Нет, Фери, очень тебя прошу, не говори ему ничего, — сказала девушка умоляющим тоном. Глаза ее испуганно забегали.

— Да, теперь я уже Фери! — насмешливо сказал старший официант, измерив девушку колючим взглядом. — Я, согласен, — прошипел он, не сводя с Евы своих серых глаз, — но только при одном условии.

Девушка вопросительно смотрела на него.

— Если ты ночью придешь ко мне.

— Нет! — вырвалось из груди девушки. Она испуганно, как защищаясь, подняла руку.

— Может, я стар для тебя? — насмешливо сказал довольно-таки немолодой официант. — Правда, у меня не такая богатырская фигура, как у парня, которого ты подцепила. Но ты подумай о Фредди… — Его голос звучал твердо, угрожающе. — Так придешь или нет?

Девушка смутилась. Она со страхом смотрела на официанта, на его серые, с красными прожилками глаза, вокруг которых годы прорезали множество морщин, веером разбегающихся во все стороны, толстые, чувственные губы, тонкие, аккуратно подбритые усы, лысую голову, на которой только по бокам торчало несколько волосинок, — весь его вид вызывал у нее непреодолимое отвращение.

«Чтобы она стала любовницей этого стареющего развратника?..»

— Ну, барышня, какое твое решение?

Мысли девушки были уже заняты лицом Фредди. Того Фредди, которого она боялась, рабой которого стала. Того Фредди, которому не смела перечить. Да, Фредди она боится, а этот старый сатир вызывает у нее отвращение. И все же Фредди опаснее, потому что он жестокий, он не знает пощады.

Ева покорно склонила голову.

Глава третья

Старшего лейтенанта Кароля Барди друзья звали Коцкай. Никто не смог бы уже сказать, как прицепилось к нему это прозвище. До освобождения Коцка был известным легкоатлетом — бегуном на средние дистанции. Работал инструментальщиком на заводе электрооборудования. Сначала все шло хорошо. Он регулярно ходил на тренировки, на работе им были довольны. Беда случилась в 1942 году. Во время антифашистской демонстрации, устроенной у статуи Петефи, его арестовали. Тогда стало известно, что он связан с рабочим движением. Через три месяца его все же выпустили, но он оказался без работы.

В тюрьме Коцка познакомился с журналистом Бейли Челеи — юношей с русыми волнистыми волосами.

После освобождения страны Бэйла стал одним из руководителей армейской контрразведки. Несколько месяцев спустя он взял к себе на работу и Коцку. С тех пор они работали вместе, и между ними установилась искренняя дружба. Бейла Челеи руководил отделом, Коцка был начальником одной из оперативных групп контрразведки…

Старший лейтенант Барди и подполковник Челеи сидели в кабинете вдвоем, друг против друга. Когда посторонних не было, они разговаривали как близкие друзья.

— Ну, что ты установил? — спросил подполковник, сведя вверх брови.

— Немного, — сказал Коцка. — Кажется, дела усложняются. Капитан снова побывал там. Девушка обменялась с ним несколькими словами, но потом произошла непредвиденная вещь. В ресторан пришел юноша — настоящий атлет. За ужином он много пил и очень опьянел, а может, только притворялся пьяным. Ева через некоторое время что-то сказала Вильдману и исчезла. Вернулась уже переодетой и подошла к нему.

— Установили, кто этот юноша?

— Еще неизвестно, — ответил старший лейтенант, — но за ним уже следят. Так вот. Они поехали на такси. Ева повезла парня на свою квартиру. Через десять минут она вышла, села в другое такси и вернулась в ресторан; чуть позже ушла с Вильдманом на его квартиру. Там провела всю ночь.

— Понятно, — задумчиво сказал подполковник. Он встал и начал прохаживаться по комнате. — Дело становится все более запутанным, и мы все еще не знаем, кто такой Фредди.

— Возможно, это и есть тот атлет? — задумчиво спросил Коцка.

— Сколько ему примерно лет?

— Лет двадцать, двадцать пять, не больше.

— Нет, тогда это не тот, кого мы ищем, — сказал решительно Челеи. — В донесении офицера разведки указано, что Фредди около сорока лет, он иностранец, однако в совершенстве владеет венгерским языком. Это интеллигентный, образованный человек. Во время войны был английским резидентом в Стамбуле. — Челеи замолчал и после короткой паузы добавил: — Не беда. Рано или поздно мы через девушку попадем на его след.

В дверь постучали. Зашла секретарша.

— Товарищ подполковник, спешное донесение от группы «Б».

Челеи быстро прочитал текст.

— Смотри, — подал он лист Коцка.

«Неизвестный парень, — прочитал Коцка, — оставил квартиру Евы Шони в одиннадцать часов две минуты. Перейдя через мост Маргит, он направился по улице Мучеников и в аллее Малиновского зашел в дом № 17. Его фамилия установлена. Это Иштван Краснай, студент четвертого курса медицинского факультета. Несколько недель назад решением дисциплинарной комиссии исключен из университета».

Коцка оторвал взгляд от бумаги.

— Если не ошибаюсь, из университета поступило какое-то заявление на парня.

Челеи вызвал секретаршу.

— Клара, пожалуйста, принесите мне дело Красная.

Через несколько минут дело лежала на столе подполковника.

— Да, это тот самый! — сказал подполковник. Внимательно вчитавшись в материал, он тихонько свистнул: — Чем дальше, тем интереснее!

Закончив читать, Челеи обратился к Коцки:

— Дело серьезное. Этот Краснай — близкий сотрудник профессора Голуба, его отец был видным членом партии нилаши. В 1944 году бежал за границу. Парень в автобиографии скрыл этот факт. Вот она, цепочка. Голубь, опыты, Фредди, Ева Шони. Очень интересно…

— Вот что, Коцка, — сказал через некоторое время Челеи. — Займись этим делом лично. Не упускайте из виду парня и Еву. Проследите, с кем встречаются, установите, кто эти люди. Ясно?

— Понятно, — сказал Коцка и встал.

* * *

Два дня подряд Иштван не выходил из своей квартиры. Парень почти ничего не ел. Положение казалось ему безвыходным. Не хотелось идти куда-то работать подсобным рабочим. Уже начали шевелиться мысли о самоубийстве. В эти дни он часто вспоминал мать. Спал беспокойно, все время ворочался на кровати. В тревожных снах видел Еву. Но чувствовалась и тоска по Эстер, по хорошему другу, с которым можно поделиться мучительными мыслями.

На следующий вечер он уже не мог больше владеть собой. Должен был с кем-то поговорить, чтобы не сойти с ума. Возбуждено ходил по комнате, иногда выглядывая в окно. На улице шел дождь. На другой стороне улицы стоял низенький человек в дождевике. К остановке как раз подошел трамвай, но человек не сел в него. «Возможно, ждет девушку», — подумал Иштван и горьковато улыбнулся. Время неподходящее для свидания.

Надев плащ, спортивные ботинки и мягкую шляпу, Иштван вышел на улицу. «Зайду к Эстер», — решил он.

В парадном постоял. Размышлял, что ему делать: сесть в трамвай или пройти пешком до улицы Батхиань. Еще не успел решить, как трамвай с грохотом остановился и сразу же двинулся дальше. Мужчина в дождевике остался на месте. Иштван внезапно принял решение, перебежал через дорогу и начал догонять трамвай. Он успел заметить, что в тот же миг от стены противоположного дома оторвалась фигура и тоже побежала за трамваем.

Мужчина бежал следом, почти наступая ему на пятки. Несколько шагов он мчался рядом с трамваем, потому что через Иштвана не мог вскочить на подножку. Иштван помог пассажиру сесть.

— Спасибо, — сказал тот, запыхавшись.

«Видно, надоело ждать, — подумал Иштван. — Девушка не пришла».

На площади Кальмана Иштван вышел из трамвая и, подняв воротник, двинулся дальше. Спешить было некуда. «Все равно промокну», — подумал парень. Вот и улица Батхиань. Он шел под самыми стенами домов, чтобы хоть немного спрятаться от дождя. Невольно оглянулся. Какая-то расплывчатая фигура метнулась в подъезд. Юноша почувствовал тревогу, но только на мгновение.

«Просто показалось, нервы не в порядке», — решил Иштван. Перед домом 48 остановился, потом зашел в парадную дверь, но не поднялся наверх. Дворник как раз подметал площадку перед лестницей. Иштван дал ему форинт и попросил вызвать Эстер.

Вскоре в подъезде послышались торопливые шаги, потом кто-то внезапно остановился. Пока Иштван оглянулся, уже никого не было. Иштван выглянул за дверь. Улица была пустынна, только шумел, как и раньше, дождь.

Через несколько минут появилась Эстер. От волнения ее лицо горело, в глазах горела тревога. Иштван поспешил ей навстречу.

— Не сердишься, что побеспокоил? — спросил он девушку.

— Что случилось, Иштван? Два дня о тебе не слышно…

— Ты не занята? Сможешь уделить мне немного времени?!

— Конечно, — сказала девушка и взяла его за руку. — Пойдем к нам.

— Нет, лучше посидим где-то, — предложил юноша.

— Как хочешь. Но в таком случае я возьму зонтик. К тому же и денег нет при себе.

— У меня есть, — сказал Иштван.

Эстер побежала вверх. Парень, занят невеселыми мыслями, прохаживался в подъезде.

— Вот и я, — услышал он голос девушки. — Куда пойдем?

— Есть тут поблизости какое-то тихое кафе? — спросил Иштван.

— Пойдем в «Старую Флоренцию», это уютный уголок.

И они пошли.

— Иди ближе к зонту. Разрешаю тебе взять меня под руку, — сказала Эстер, приветливо улыбнувшись.

Иштвана не надо было уговаривать. Он стал под зонт, взяв его из рук девушки.

— Возьми ты меня под руку. — Эстер согласилась и прижалась ближе к нему. Сквозь плащ она чувствовала его мускулистые руки.

— Ну, а теперь рассказывай, — сказала тихо.

— Не знаю даже, что сказать. Так странно: дома я уже не мог терпеть одиночества, решил, что надо увидеться с тобой. Сам не знаю почему. А теперь способен говорить. Что за чудо?

Они шли осторожно, обходя лужи. Эстер взволнованно спросила:

— Иштван, что с тобой произошло?.. Сестра говорила, ты приходил.

Иштван прижал к себе руку девушки.

— Нехорошие вещи произошли со мной, — сказал он. Затем немного сбивчиво рассказал все, что было на душе. Вспомнил даже о Еве Шони. Эстер внимательно слушала его.

Иштван как раз закончил свой рассказ, когда они подошли к кафе. Людей там было мало. Эстер с Иштваном сели за столик у окна. Парень заказал две чашки кофе.

Эстер мрачно молчала. Случай с Евой был ей неприятен.

— Скажи, — сказала она нерешительно, — тебе понравилась та блондинка?

Парень маленькими глотками пил свой кофе. «Как все это ей объяснить?» — думал он.

— Честно говоря, я озадачен, — ответил он наконец. — До сих пор в моей жизни не было никаких происшествий. Я был занят только учебой. — Иштван взглянул на девушку. Его голубые глаза блестели, как зеркальная гладь чистого озера. — Ты, Эстер, для меня как сестра. Какая-то внутренняя сила побуждает меня быть откровенным. Думаю, что ты поймешь меня. Взвесь же, каково мое положение. Оно безнадежно. Из того, что я случайно услышал у Голуба, понял — врачом мне не быть. До сих пор я по сути не жил, не знал никаких радостей, отказывался от всего — от танцев, женщин, вина. Это даже не точно сказано — отказывался: у меня просто никогда не возникало желания потанцевать или выпить. А теперь… Теперь я хочу повеселиться. Время есть… Может, выпьем что-то?

— У тебя так много денег?

— Не все ли равно? Есть ли, нет ли, для меня это уже не имеет значения. Каллош сделал свое дело. Врачом мне не быть. — Он помолчал, потом, смеясь над самим собой, добавил: — В конце концов, дорогая Эстер, мне надо привыкать к выпивке. У меня одна дорога: стать носильщиком или грузчиком. А там без этого не обойдешься.

— Иштван, ты сошел с ума! Неужели ты такой слабый? Так легко отказываешься от борьбы!

— Дорогая Эстер! Умоляю тебя, не проводи со мной политучебы! Мне заранее известно, что ты хочешь сказать

— Что именно? — спросила девушка.

— То, о чем я уже тысячу раз спорил сам с собой. Я рассуждал так: «Слушай, друг! Правда на твоей стороне. Если ты уверен в этом, то бейся за правду зубами и когтями, будь до конца честным, иначе попадешь в грязь… Честному и беду пережить легче». Да? — зло улыбаясь, спросил Иштван. — Ты это хотела сказать?

— Примерно это, — сказала девушка. — И еще бы я добавила: если я знаю о себе, что человек я честный, то мнение других не имеет большого значения.