- Вставайте, дьяволы! День пламенеет!

Володька вылетел из палатки, как чертик из табакерки.

- Что случилось?

- Ничего, Володечка, просто я хотел пожелать тебе доброго утра.

Володька аж задохнулся:

- Ну, Димка!..

- Что-то Лешка не просыпается, - сказал я. - Пошли, вытащим его из берлоги!

Лешки в палатке не было. Мы удивленно посмотрели друг на друга:

- Куда его унесло?

- Может, прогуляться решил? С ним бывает. Ничего, скоро вернется.

Через час Лешка еще не вернулся. Мы наскоро позавтракали, петом обнаружил, что у меня кончились сигареты, и полез за ними в палатку. Тогда-то я и обнаружил записку, прижатую "Спидолой".

"Ребята! Я ухожу. Это неразумно, знаю. Но не могу иначе. Чудо происходит лишь один раз, а не то - какое ж оно чудо? И нельзя пропустить его, чтобы потом не каяться всю жизнь, Это эгоистично - я иду для себя, а не для других. Но идти должен.

Я взял твое ружье, Володя, кое-что из продуктов и почти все ваши сигареты - не серчайте.

И не думайте, что я собираюсь жертвовать собой, - уходя, всегда думаешь о возвращении. Я вернусь.

Постарайтесь понять и не осудить.

Ваш Лешка".

Впрочем, записку мы дочитали уже потом. А тогда, переглянувшись, мы ринулись напролом, обдираясь о ветви елей и колючие кусты можжевельника. И - с разгона проскочили между соснами, ограничивавшими "диво". "Диво", которого уже не было.

- Леша! - заорал я, понимая, что это бессмысленно, что он не услышит, что его уже нет нигде в нашем мире. - Лешка! - Я ругался, что-то кричал не помню уже что, но что-то бессмысленное и громкое, а в мыслях билось одно: "Что ты наделал, дурак, что ты наделал?!"

Володька тряс меня за плечо. Лицо у него было совершенно мертвое, глаза сразу ввалились, губы вытянулись в ниточку.

- Это я, - сказал он механическим, странно спокойным и ровным голосом. - Это я должен был пойти, а не он. Он мое место занял. Я болтал, а он пошел. Понимаешь, это я должен был пойти...

Вот, собственно, и все.

К вечеру приехали на мотоцикле Толя с Наташей и привезли в коляске Трумина. Он нам поверил, но...

Началось следствие. Боюсь, следователь до сих пор пребывает в уверенности, что мы злодейски расправились с Лешкой, а потом для отвода глаз придумали всю историю с "дивом". И не судили нас только за полным отсутствием улик.

Еще была академическая комиссия. Работала она долго: снимки, сделанные Володькой, изучались и так и этак; нам устраивали перекрестные допросы почище, чем во время следствия... К единому мнению, как я понимаю, комиссия так и не пришла. Некоторые считали нас мистификаторами или, наоборот, жертвами мистификации; другие утверждали, что "диво" галлюцинация, непонятным образом за фиксированная на пленке, третьи... Пожалуй, один лишь Бармин принял вас и нашу версию всерьез. Но тогда он был одинок в этом мнении. Почти одинок.

С тех пор прошло более двадцати лет.

Иногда, когда я попадаю в Усть-Урт, я заезжаю на это место. Четыре года назад, по предложению Бармина, уже академика, ученого мирового масштаба, нобелевского лауреата, там была поставлена автоматическая станция слежени и огорожена охранная зона. Я смотрю на сосны - теперь из них осталась лишь одна, вторую повалило ветром лет семь назад...

И уезжаю.

Я знаю, ты неправ, Лекс. Знал тогда, уверен в этом и теперь. И все же...

И все же где-то в глубине души, там, на самом две, шевелится странное чувство, похожее на зависть.

Иногда и вижу его во сне. Обросший, истощенный, бредет он, по щиколотку увязая в темном, рыхлом песке, раздвигая руками похожие на выгнутые стрекозиные крылья растения. И тогда мне кажется, что он должен, непременно должен вернуться. Я чувствую это. Может, он уже - вот сейчас, только что - вернулся? Или - сегодня? Завтра?

Ты должен вернуться, Лекс!

Андрей Балабуха. "Гениак"

- Спасибо, - Гранж улыбнулся. Улыбка у него была обворожительная.

Брод тоже улыбнулся, но скупо, краешками губ.

- Пожалуй, это я должен благодарить вас за оказанную честь.

- Вы настолько верите в успех?

- Дело даже не в этом. Благодаря вам я попал в такую компанию... - Брод снова пробежал глазами лежащий перед ним список.

Список и в самом деле был внушительным. Двадцать семь Хортовских лауреатов, шесть Нобелевских...

- И все согласились?

- Не все. - Гранж непонимающе повел плечами. - Трое отказались.

- Почему?

- Брендон сказал, что не хочет рыть могилу самому себе. Кому понадобятся исследователи после рождения "Гениака"? Акоста отказался, не объясняя причин. Дорти заявил, что считает работы по цереброкопированию недостаточно отработанными, а потому не хочет рисковать своей головой.

Но как раз это-то Брода не смущало: цереброкопированием занималс институт Штамба, а в их работу он верил. Смущало Брода совсем другое... В целом же, надо отдать Гранжу должное, проект был задуман с размахом. Мощная электронно-вычислительная машина с объемом памяти, позволяющим вложить в нее чуть ли не всю информацию, накопленную со времен Адама. Но это только базовая память, мертвая, как библиотека конгресса. А затем затем в памятные блоки методом цереброкопирования переносятся личности крупнейших ученых века. Первоначально они записываются каждая на отдельный блок, и только потом между ними постепенно возникают связи, объединяющие их в единое целое - "Гениак". Проект изящный. Но...

- Значит, остальные согласились... - повторил Брод. - Когда я буду вам нужен?

- Копирование - процесс сложный и длительный, а нам нужно обработать сорок семь объектов. (Как легко это у Гранжа получилось - "объектов"! Ведь каждый из них - человек...) Думаю, с вами мы займемся месяца через три. Точнее мы сообщим дополнительно.

- Только не позже, чем за три дня, - сказал Брод к поднялся из-за стола, протягивая Гранжу руку...

Сперва Гранж позвонил ему по телефону.

- Простите, что беспокою вас во время уик-энда, Брод. Помните, что вы сказали мне тогда, после копирования?

- Да, - ответил Брод. - Помню, конечно (Тогда, расставаясь с Гранжем, он не удержался и сказал: "Если у вас начнутся какие-либо... м-м... чудеса, сообщите, пожалуйста, мне. Хорошо?") Так что у вас случилось?

- Скажите, вы не смогли бы приехать к нам в Центр?

Брод подумал.

- В понедельник, в четыре часа вас устроит?

- Спасибо, Брод, я вам очень признателен!

И вот теперь они сидели друг против друга в кабинете Гранжа.

- Так что у вас случилось?

- Если бы я знал! Пока мы налаживали коммуникации между отдельными индивидуальностными блоками и подсоединяли их в базовой памяти, все шло очень хорошо. Месяц назад этот этап работы был закончен. И тогда мы поставили перед "Гениаком" первую проблему. Какую, не суть важно пока, тем паче что заказчик категорически против разглашения тайны заказа. Мы ожидали чего угодно, любого невероятного ответа. А получили...

- Получили?

- Мы сами не знаем, что получили. Вот уже месяц наши программисты пытаются расшифровать ответ, но ничего осмысленного получить пока не удалось. Понимаете, если бы "Гениак" ответил, что дважды два - пять, это могло бы быть или ошибкой, или открытием. Но когда он отвечает, что дважды два - крокодилий хвост ночью...

Брод улыбнулся.

- Неадекватность реакции. Все правильно.

- То есть?

- Я хочу сказать, что примерно так и должно было быть.

- Почему?

- Вы хотели создать сверхинтеллект, Гранж. А создали... Знаете, что вы создали? Сорок семь личностей в одной - это сверхшизофреник, Гранж!

- И вы знали это с самого начала?!

- Знал?.. Нет, пожалуй. Предполагал - это точнее.

- И все-таки молчали? - В голосе Гранжа прорвались какие-то хриплые ноты.

- Вы даже не представляете, как нужен ваш "Гениак" нам, психиатрам...

Андрей Балабуха. Операция "Жемчужина"

Коуп-Ридж львиной шкурой распластался по равнине, вытянув передние лапы вдоль шоссе. В левой был зажат столб со щитом, украшенным надписью:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШ УЮТНЫЙ КОУП-РИДЖ,

ГДЕ ЖИВУТ ДВАДЦАТЬ ДВЕ ТЫСЯЧИ ВЕСЕЛЫХ ЛЮДЕЙ

И ДВЕ СТАРЫЕ ГРЫМЗЫ!

Джеральд скользнул по щиту взглядом, сбавил скорость и еще раз сверилс с планом. Теперь не пропустить бы четвертый поворот направо, по Ганновер-стрит, а потом вверх по Гринхилл-род - уже до самого места. Он стал считать повороты. будь трижды неладны эти провинциальные городки! Насколько проще там, где существует единая адресная система и достаточно накрутить на диске автомедонта код, чтобы машина сама остановилась у нужных дверей, а затем сама же припарковалась на ближайшей стоянке... Ага! Он резко бросил свой "тандерсторм" вправо, отчего оба правых колеса на мгновение зависли. Джеральд покачал головой и еще сбросил скорость.

Его привела сюда одна из выдумок шефа, вечно озаряемого какими-нибудь гениальными идеями. "Вот что, Джеральд, - сказал он как-то раз. Свяжитесь со всеми патентными бюро и под каким-нибудь более или менее благовидным предлогом выудите у них сведения о всяких сумасшедших изобретателях - из тех, что приносят заявки на антигравитацию и аппараты, делающие все из ничего. Вдруг в этом навозе обнаружится жемчужное зерно? Ведь педанты из Патентного запросто могут его прохлопать..."

Так родилась "Операция "Жемчужина". За месяц составленный Джеральдом список достиг внушительных размеров. "Хватит, - сказал шеф. - Теперь прощупайте их, но осторожненько. Или нет, это будет слишком долго... Возьмите в помощь Джонсона и Брентлея".

Список они поделили на три части. Себе Джеральд оставил всех, кого считал хоть мало-мальски перспективными, скинув Бобу и Дорси Брентлею остальную мелочь. Увы, ни одному из них не удалось обнаружить пресловутой шефовой "жемчужины". И этот "mad scientist" из Коуп-Риджа был последней надеждой Джеральда. Впрочем, он не слишком обольщался. Надо сказать, идеи шефа редко оказывались плодотворными. Зато когда в них обнаружилось все же рациональное зерно, оно окупало все холостые ходы, вместе взятые. Потому, очевидно, шефа и ценили наверху. В ближайшем будущем он получит бригадного генерала и уйдет из Отдела перспективных разработок, а тогда... Чем черт не шутит! Во всяком случае, в отделе у Джеральда наибольшие шансы. Да и сам шеф, пожалуй, будет рекомендовать именно его.

По Гринхилл-род он вел машину медленно, всматриваясь в номера домов. Вот. Он проверил адрес. Все верно. Джеральд нажал кнопку на щитке, дверца беззвучно скользнула назад, в кресло - вбок, в открывшийся проем. Он встал на асфальт, разминая затекшие за три часа ноги.

Майкл У.Крафтон. Окончил Массачусетский политехнический. Работал в "Восточной электрической", затем в "Дженерал энергетик лимитед". Шесть лет назад оставил службу, хотя считался работником перспективным. И с тех пор тринадцать раз обращался в различные патентные бюро с заявкой на вечный двигатель. Естественно, его осмеивали. Прошел слух, что бедняга Крафтон... Что ж, пощупаем его.

Участок был окружен высокой живой изгородью, плотной и издали похожей на зеленую губку. Но в редких просветах пробивался кое-где серый тон, в котором опытный взгляд Джеральда без труда угадал скрытую за зеленью бетонную ограду Над ней виднелись кроны растущих внутри деревьев и какой-то сферический купол, напоминающий не то газгольдер, не то кожух антенны радиотелескопа. Металлические ворота были плотно закрыты. Джеральд на мгновение остановился перед ними. Потом вдавил клавишу сигнала.

- Слушаю, - раздалось из скрытого динамика.

- Джеральд Кремаски из Олдкрикского Патентного бюро.

- Долго же вы раскачивались, мистер Кремаски... Что ж, добро пожаловать, как сказано на щите, который вы, без сомнения, заметили. А одна из старых грымз, к вашему сведению, - это я.

Ворота провалились вниз, открыв проезд, достаточно широкий даже дл армейского грузовика. В глубине виднелся дом-вилла из стекла и бетона в стиле Луиса Кана.

- Гараж за домом слева, - закончил голос. - Я сейчас выйду.

Джеральд вернулся в машину и медленно въехал на территорию виллы. В зеркало он заметил, как створки ворот поползли вверх, едва их миновала тяжелая корма "тандерсторма".

- Хороший зверь, - прозвучал неведомо откуда тот же голос. - Лошадей триста?

- Триста восемьдесят.

- Экий динозавр...

- Почему, собственно?

- Потому что скоро таких не будет. Как только пойдет в работу мой двигатель, они неизбежно отомрут. К тому же поддержка сенатской комиссии по охране среды гарантирована.

"Начинается, - подумал Джеральд. Ему стало тоскливо. - Надо отделатьс от него побыстрее".

Черт возьми, но где же гараж? Салатная лента асфальта вывела его на прямоугольную площадку, где могла разместиться максимум одна машина. Он резко затормозил. В тот же момент площадка провалилась вниз, и он очутилс в подземном гараже, где стояли уже "лендровер-сафари" и машина незнакомой Джеральду марки - тупорылая, как автобус, микролитражка.

- Это и есть мое чадо, - сказал голос гулко; акустика в гараже была великолепная. - "Жучок". Как вы думаете, мистер Кремаски, сколько в нем сил?

- С полсотни. - Джеральд еще раз критически осмотрел машину.

- Вы ошиблись ровно в четыреста раз, - в голосе послышалось ехидство.

Бедняга Крафтон! Похоже, он действительно...

- У вас будет возможность самому убедиться в этом, мистер Кремаски, пообещал голос с той же ехидной ноткой. - А пока загоните-ка своего динозавра в стойло.

- Благодарю, - сказал Джеральд. - Ну, тронулись, динозавр.

Поднявшись на поверхность, Джеральд увидел, наконец, самого Крафтона. Они поздоровались.