— Я здесь потому, что ваша компания, как я полагаю, могла бы сообщить нам кое-какую информацию, которая содействовала бы раскрытию убийства.

— Разумеется, — с участием отозвался Маклин. — Ужасное дело. Присядьте. Полагаю, наш разговор займет некоторое время.

Мы уселись.

— Я ожидал увидеть здесь больше оборудования, мистер Маклин, — заметил я.

— Это всего лишь офисное здание, — пояснил он. Его произношение едва заметно отдавало шотландским косноязычием. — Все наши серверы в Телехаусе в Ост-Индийском доке, как и у большинства британских провайдеров. Там подлинный центр всего Интернет-Королевства, его воссоздали с нуля после Информационной войны. Ширина канала — сто пятьдесят четыре гигабита, и фантастическая безопасность. У нас имеется площадь в тринадцать тысяч квадратных футов для размещения серверов с круглосуточным администрированием. У нас также есть старый узел в Клэпеме, где располагались наши помещения, когда мы еще только начинали, и отдел обслуживания в Соутэнде. Фантастические коммуникации в Соутэнде! И фантастическая армейская безопасность.

— Но если бы я обратился к вам с вопросом об одном из наших клиентов, то, где бы что ни находилось, вы могли бы найти ответ, не выходя из этого кабинета?

Маклин улыбнулся, показав безупречные белые зубы:

— В этом суть сети, не так ли? Кстати, у меня вызывает любопытство ваш отдел, инспектор. Возможно, вы согласились бы потолковать с издателем нашего журнала. Мы выпускаем ежеквартальный журнал для наших клиентов. И статья о полицейском подразделении, которое борется с информационной преступностью, пришлась бы там весьма кстати. — Он бросил взгляд на часы и произнес несколько иным тоном, как человек, который переходит к делу: — Итак, чем я могу вам помочь?

Я вручил ему копию ордера на раскрытие информации и начал было объяснять что к чему, но он оборвал меня:

— Не беспокойтесь, нам такие ордера часто предъявляют, и мы всегда рады сотрудничать. Могу ли я спросить, как вы установили, что эта мисс Бут имела у нас аккаунт?

— Она заходила на ваш сервер каждый день, предположительно, чтобы загрузить свою почту.

— Мы предоставляем каждому клиенту бесплатный почтовый ящик и пятьдесят мегабайт серверного пространства для домашнего сайта. Достаточно для небольшого и весьма недурного сайта. У нас более тридцати восьми тысяч клиентов, которые пользуются такой услугой. Помимо этого мы предлагаем коммерческие услуги. Гибкие тарифные планы, оплата дополнительного дискового пространства. У нас более четырех тысяч коммерческих клиентов. Мы наняли команду белых хакеров, работающих круглые сутки, чтобы противодействовать попыткам проникновений и диверсий. И разумеется, мы неукоснительно выполняем требования закона о защите детей и закона о сотрудничестве с властями. За сайтами наших клиентов ведется скрупулезное наблюдение, и мы немедленно убираем все неподобающие материалы…

Последнюю тираду он произносил, уставившись на Дэвис.

— Я бы хотел, если можно, узнать кое-что о почте этой вашей клиентки, — перебил я.

— Конечно. — Маклин положил клавиатуру себе на колени и стремительно застучал по ней. Страницы так и мелькали на плоском экране. — Боюсь, мы мало что можем вам сообщить. Мисс Бут стала нашим клиентом только две недели назад.

— У нее имелся свой сервер, — объяснил я. — Убийца забрал жесткий диск из компьютера, но я подумал: а не могла ли она хранить что-то у вас? Или не разместила ли у вас зеркало своего сайта?

Маклин нажал пробел, на экране возникла новая страница.

— Нет, — ответил он. — Она не пользовалась своими домашними страничками. И боюсь, почты там тоже не слишком много.

— Но Софи Бут получала почту каждый день, — возразил я.

— Разумеется, — согласился Маклин. — Это основная услуга.

— Но ведь копии сообщений должны храниться где-то в вашей системе.

— Закон обязывает нас хранить записи семь лет. К несчастью, аккаунт мисс Бут был уничтожен. Почти наверняка почтовым пауком.

Дэвис резко спросила:

— А как насчет бэкапов?

— Мы, конечно, делаем ежедневные резервные копии, но, к несчастью для вашего расследования, каждая копия пишется поверх предыдущей.

— То есть вы не очень-то серьезно относитесь к своим обязанностям, — заключила Дэвис. Она сидела на стуле, вытянувшись по струнке, небольшие бледные ладони покоились на кожаной папке с документами, лежащей на коленях.

— Если вы имеете в виду законодательство о хранении данных на случай чрезвычайной ситуации, то здесь мы, собственно, образцово законопослушны, — ответил Маклин. — Однако почтовые пауки — совсем недавнее изобретение, и законов относительно них пока не существует. И так как эти пауки еще не поставлены вне закона, то мы, как и все остальные провайдеры, не берем на себя ненужный труд и не удаляем ни одного из тех, что атакуют аккаунты наших клиентов.

— Убеждена, что, как и все остальные провайдеры, ваша компания тратит минимум средств на выполнение требований закона, — язвительно заметила Дэвис. — В результате вы не способны предоставить надлежащую информацию при предъявлении соответствующего ордера.

Я попытался взять инициативу в свои руки:

— Если вы дадите мне соответствующую ленту, или что там вы используете, наши техники, вероятно, смогут что-то восстановить.

— Возможно. К сожалению, ваш ордер не касается «железа». Для этого нужен судебный ордер.

Дэвис отреагировала мгновенно:

— Мы можем его получить.

Я снова попытался вернуть разговор в нужное русло:

— Будьте добры, скажите, когда активизировался паук? Маклин что-то набрал на клавиатуре.

— Судя по очереди почтовых заданий, недавно. Пятого июня. Увы, не могу сказать вам большего.

— Такое небрежное отношение к безопасности — одна из причин того, что более десяти процентов всех операций в сети в этой стране совершается незаконно, — заметила Дэвис.

— Уверяю вас, госпожа Дэвис, мы тратим больше десяти процентов нашего общего дохода на выполнение требований закона, — принялся оправдываться Маклин. — В то время как другие интернет-провайдеры делают вялые попытки противостоять закону о контроле информации или даже вынесли серверы за границу, чтобы обойти его, наша политика состоит в том, чтобы всецело сотрудничать с властями и обеспечивать безопасное и надежное предоставление услуг для наших клиентов.

— Я бы не хотел доставлять вам лишних проблем, мистер Маклин, — продолжал я гнуть свою линию. — Все, чего я хочу, — это увидеть письма, которые приходили на адрес молодой женщины, убитой всего два дня назад. Не могли бы вы дать их мне прямо сейчас?

— Это не проблема, — ответил Маклин. — Мы даже в придачу раскодируем их для вас.

— Нам в любом случае понадобятся ключи к коду убитой, — вставила Дэвис.

— Конечно. Они у нас есть. Вы предпочитаете получить информацию в электронном виде или в распечатке?

— Не знаю о вкусах детектива Дэвис, но я бы хотел, чтоб это можно было прочесть, — ответил я.

Я отыскал пивную, которую мне рекомендовала секретарша, на углу двух коротких улиц, застроенных домами с террасами, обращенными ныне в лавочки. Тут продавались строгие мужские рубашки, ручной работы кожаные изделия, карманная электроника и прочее добро, без которого не могут жить обитатели контор. Лишь недавно пробило два, но в пивной перестали подавать пищу, и явившиеся на ленч — в основном мужчины в деловых костюмах, — заканчивали трапезу, делали последние затяжки и поглядывали на часы. Я взял пинту «Кроненбурга» и упаковку крекеров с сыром и луком, сел снаружи, на жаре, и стал перебирать тонкую пачку листков, которую мне вручили.

Детектив Дэвис унесла свою копию на дискете. Вот все, что осталось от почты Софи Бут. Моя коллега не сообщила мне, будет ли НСКР в дальнейшем участвовать в этом деле, когда мы расставались на желтой кирпичной дорожке у здания «Интернет-Волшебника», но у меня возникло скверное предчувствие, что я вижу эту особу не в последний раз.

Как всегда в компьютерной почте, заголовки, описывающие путь посланий, были куда длинней, чем сами послания. Но для меня это было преимуществом, ибо означало, что можно проследить каждое письмо до адреса того самого компьютера, с которого его отправили. Если только, конечно, отправитель не умел тщательно заметать следы.

Большинство писем, оставшихся на аккаунте Софи Бут, пришло из США. Оказалось много поступлений между тремя и четырьмя пополудни Восточного Стандартного времени. То есть у нас было восемь или девять вечера. Первое письмо пришло в 20.09, последние, за одним исключением, в 20.52. Я задался вопросом, насколько близко совпало время активизации паука с временем убийства. Тексты делились на три группы: вопросы, почему сервер Софи Бут отрубился, озабоченные расспросы о самой Софи и требования выдать еще зрелищ в том же роде. Первая группа пропустила случившееся, так как они в тот момент не были в сети, а сразу после убийства сервер был, разумеется, разбит. Вторая группа не была вполне уверена, подлинно то, что они видели, или нет. Третью группу либо не волновало, что кого-то убили, либо они к тому мгновению уже отключились. Каждое письмо, относящееся ко второй и третьей группам, служило подтверждением догадки Макардла. Убийца разыграл представление, да еще какое, — перед двумя веб-камерами. Видео убийства Софи Бут во всей красе разошлось по Интернету. И самое главное — я узнал имя человека, приславшего письмо на ее аккаунт в «Интернет-Волшебнике» уже после того, как все закончилось. После того, как жесткие диски были удалены из ее компьютера.

7

Я вернулся в Т12 и коротко переговорил с Энди Хиггин-сом. По пути я задержался у расписания и, пока никто не видел, переставил ярлык, указывающий время работы с уликами, из одной прорези в другую.

Рейчел Суинни была у себя в кабинете. Она поливала растения в горшочках, которые во множестве стояли у нее на подоконнике. Настоящие джунгли буйной листвы и побегов закрывали непривлекательный вид на автостоянку и запятнанную сажей кирпичную стену во дворе. Когда я постучал в косяк приоткрытой двери, моя начальница поставила игрушечную лейку и произнесла:

— Надеюсь, вы подготовились к разносу?

— Полагаю, Тони Макардл с вами связался.

— Связался, это верно, — кивнула Рейчел — низкорослая блондинка. Хоть ей было уже за тридцать, она по-прежнему заплетала волосы в тугую косу и носила строгие пиджаки с юбками до середины икры. Она знала, что Т12 настоящий отстойник, но все же относилась к своему делу серьезно. Она и здесь продолжала бороться, желая уцелеть и когда-нибудь удостоиться перевода. И тогда Т12 станет проблемой кого-нибудь другого.

— Значит, вы знаете, о чем я хочу поговорить. Я помогаю в расследовании одного убийства…

Рейчел Суинни оборвала меня, воздев руку:

— На нас рушится потолок, — заявила она. — Я не могу растянуть бюджет далее сентября. Отдел мошенничеств организовал собственное подразделение для борьбы с компьютерными преступлениями. Они провели это как часть новой инициативы по децентрализации. Отдел нравов желает быть связанным непосредственно с НСКР, а теперь еще один из моих служащих разошелся настолько, что идет и предлагает свои услуги убойному отделу. И я впервые слышу об этом не от своих подчиненных! Нет! Сам Тони Макардл звонит мне и спрашивает, как дела.

— Я забирал улики в воскресенье, шеф, а сегодня утром обнаружил важную информацию. Вы отсутствовали, а поскольку это касается расследования убийства, я немедленно отправился к Тони Макардлу. Он рассказал вам о компьютерах и о веб-камерах?

— Компьютеры нынче повсюду, куда ни плюнь, — отрезала Рейчел Суинни. — Наличие компьютеров на месте преступления вовсе не означает, что они имеют к нему какое-то касательство. То же и насчет веб-камер.

— Думаю, здесь иной случай, шеф. И Тони Макардл тоже так считает. А также НСКР.

Рейчел Суинни уселась на угол своего стола.

— Сюда впуталась НСКР?

Я рассказал о детективе Дэвис.

— Что мы знаем о компьютерах, находившихся на месте преступления, не считая того факта, что кое-кто пожаловался, будто с уликами обращаются ненадлежащим образом?

— Жаловался, случайно, не Дэвид Варном?

— Доподлинно известно, что улики покинули место преступления без сопровождающего.

— Он жалуется, что я не проехался с ними? Я даже не был на дежурстве, шеф, но принял вызов и отправился на место, повозился там со сбором вещдоков и отправил их с машиной.

— Впредь выполняйте свою работу как следует, на дежурстве вы или нет.

— Я стараюсь не подводить Т12.

Полуправда — в лучшем случае. Но, кажется, Рейчел она не удовлетворила. Наверное, ей хотелось верить в хорошее.

— Итак, что у нас есть? — поинтересовалась она.

Я рассказал ей о компьютерах и веб-камерах, об отсутствующих жестких дисках, о сайте мистера Игги Стикса и о посланиях, полученных с аккаунта Софи Бут в «Интернет-Волшебнике». Но не назвал имени, которое было мне знакомо. Это мой дар Тони Макардлу, мой шанс остаться в игре. Рейчел Суинни несколько секунд переваривала новости. Потом спросила:

— Вы думаете, люди, которые отправляли эти письма, стали свидетелями убийства?

— Зрелище транслировалось по сети. Судя по письмам, большинство тех, кто его видел, решили, что это просто очередное шоу из тех, которые устраивала Софи Бут со своими приятелями-студентами. Остальные либо не захотели верить тому, что увидели, либо им было все равно.

— И никто не подумал сообщить в полицию?

— Ну, один из них подумал. Ведь к нам пришел тот факс.

— Факс… Боже правый! Что об этом думает Тони Макардл?

— Он догадался, что трансляция убийства немедленно разошлась по Интернету. Я еще не сказал ему, что он прав.

Рейчел Суинни задумалась.

— Полагаю, вам имеет смысл продолжать этим заниматься, — наконец проговорила она.

— Так я официально буду подключен к этому делу?

— Я вам уже сказала. Несколько ближайших дней я буду по горло занята делом Мартина. Но постарайтесь меня регулярно информировать.

Т12 работал над делом Мартина совместно с отделом нравов и с НСКР, но главную роль в расследовании сыграл Т12, и Рейчел Суинни намеревалась позаботиться, чтобы ее людей не обошли славой. Трое обвиняемых занимались гомосексуализмом. Поскольку все они были старше шестнадцати, состава преступления здесь, конечно, не имелось, или его пока не усмотрели, но все трое были также педофилами. Их уличили, потому что один из троих, Майкл Мартин, публиковал фотографии своих дражайших любимцев на собственном закрытом форуме. Он так и называл их: «дражайшие любимцы». Обнаженные одиннадцати-двенадцатилетние мальчики, ежащиеся в свете вспышки цифровой камеры. Мартин был социальным работником, в его обязанности входило патрулировать район возле Кингс-кросс, высматривая юных беглецов и препровождая их в приют, обеспечивая им тем самым защиту от сутенеров. Но раз уж он сам голубой, то чего можно было ожидать от него в том случае, если подвернется какой-нибудь привлекательный мальчишка? Такие ребята попадали в «особые условия». Они становились его дражайшими любимцами. Каждому из них снималась комната, выдавались карманные деньги. Мартин знакомил их со своими друзьями и фотографировал для своего форума. Он за ними присматривал, да еще как.

Мартин выложил все в комнате для допросов, рыдая, точно старушка, воровавшая в магазине и попавшаяся с банками консервированного лосося, напиханными под кофточку. Но он сокрушался не о жертвах, а о себе самом. Его переполняло не столько чувство вины, сколько жалость к собственной персоне.

Друзья Мартина были дрянные типы, куда хуже его самого. Казалось бы, что может быть хуже? Ну, так мы установили: всегда что-то бывает хуже чего-то, понятие «хуже» в полицейской работе растяжимо до бесконечности. Мартин утверждал, что это «друзья» заставили его заниматься постыдным делом. Они пробавлялись случайной работой в бригадах по сносу зданий в Сити. А Мартин — социальный работничек еще тот! — любил чередовать пирожные с солеными огурцами. Он жил в мире со своим дипломом по социальной истории, с томиками Маркса и сердечными каплями, с тщательно отутюженными джинсами, уютной квартиркой с одной спальней в большом доме на Сент-Панкрас — и с компьютером, жесткий диск которого заполняли портреты «дражайших любимцев». Обоих его друзей задержали и допросили по отдельности. Более молодой, Ойсин Кернан, с легким ирландским акцентом, дрожащей губой и влажным взглядом спаниеля, сдался быстро, как и Мартин. Другой, Кейт Локс-ли, оказался покрепче. Локсли был женат, двое детей, третий на подходе, и он отрицал все даже после того, как бригада судмедэксперта эксгумировала труп бедного малыша, который они с Кернаном зарыли на углу в руинах выгоревшего делового здания в Сити. Кернан говорил, что были и другие, но чтобы до них добраться, пришлось бы уничтожить западный конец прогулочной аллеи стоимостью в тридцать миллионов фунтов, так что другие трупы остались на месте. Я в свое время говорил, что это ошибка, из-за чего и сцепился с Питом Рейдом.

— Никто же их не хватился, — заметил он. — И аллея с лавочками, вероятно, стоит больше, чем эти бедняги смогли бы заработать до конца жизни.

— Мы единственные, кто может говорить от их имени, — не унимался я. — Если мы оставим их лежать там безымянными, мы станем ничуть не лучше тех, кто их там закопал. Даже хуже, ибо нам положено иметь совесть. Как-никак, за это нам платят.

— Если мы начнем раскапывать Лондон, разыскивая пропавшие тела, то никогда не остановимся, — парировал Пит.

Это звучало веско, что я и признал. Но добавил:

— В любом случае мы знаем, что они там, и всегда будем это знать. Проблема с нашей системой. Она допускает слишком много компромиссов, чтобы добиться осуждения.

— Да брось ты, Проповедник, — отмахнулся Пит Рейд. Он, разумеется, знал все мои прозвища. Он мастак на такие штучки. — Если бы тебе пришлось взять ответственность на себя, ты не делал бы таких дурацких замечаний. Эти пидоры попадут в трудовые лагеря пожизненно без права амнистии за то, что натворили с одним парнишкой. Выкопай мы еще двух, это ничего бы не изменило.

Во всяком случае, все трое — Мартин, Локсли и Кернан — попали в суд по обвинению в убийстве. Мартин и Кернан признали свою вину, но настаивали на медицинском освидетельствовании и признании их частично вменяемыми, надеясь, что убийство будет квалифицировано как непредумышленное. Локсли же по-прежнему все начисто отрицал вопреки совету адвоката.

— Может показаться, что победа близка, — сказала мне Рейчел Суинни, — но я не успокоюсь, пока не увижу, что негодяев припекли. Я была сегодня в суде. Элисон сидела бледная как смерть.

После того как НСКР перехватила расследование, Рейчел Суинни отчаянно боролась за то, чтобы Элисон Сомерс осталась в деле. Это она, молодой двадцатишестилетний детектив, случайно наткнулась на закрытый форум Мартина. И что бы теперь ни случилось на суде, у нее был шанс выбраться из Т12. У меня теперь тоже появился шанс. Однако вначале нужно было выяснить имя подозреваемого или заметно сдвинуть дело об убийстве Софи Бут с мертвой точки. И хотя я был слишком опытен, чтобы не сомневаться в своей удаче, я весь затрепетал, когда увидел это имя в одном из писем Софи Бут…

— Невозможно, чтобы присяжные их не осудили.

— Согласна. Но НСКР попытается снять сливки. Нам ведь пришлось передать им бразды правления после того, как мы, считай, сами все раскрыли.

— Ну, возможно, им больше повезет с «моим» убийством, — заметил я.

Рейчел Суинни наградила меня одним из своих беспощадных взглядов.

— Не прикидывайтесь, будто оказываете услугу мне или Т12, Джон. Я знаю, что наш отдел — сущее болото. Знаю, кого и почему ссылают сюда. И знаю, как называют отдел у меня за спиной. А еще знаю, что вы дважды просили о переводе, как только попали сюда.

— Я никогда этого не скрывал.

— Случай вроде этого убийства может принести нам много пользы. Он может поднять наш рейтинг. Но не прикидывайтесь, будто стараетесь ради меня или престижа отдела. Договорились?