Помоги проекту - поделись книгой:
Маргарита Гришаева
ВЫСШАЯ ПРАВОВАЯ МАГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ
ЛОВУШКА ДЛЯ ВЫСШЕГО ЛОРДА
ПРОЛОГ
Последний темный поворот, и вот нужная дверь. Только открой, сразу попадешь в царство пара и запахов. Проскочив мимо погруженных в стряпню новеньких помощниц, я угодила в крепкие объятия.
— Тоди, девочка моя, наконец-то! — ликует Хильда. — Как твои дела? Как экзамены? Сними хоть на секунду свой капюшон, дай на себя посмотреть.
— Все хорошо, — улыбаюсь я поварихе и убираю закрепляющее заклинание. Капюшон сползает, открывая лицо. — Экзамены сдала, как всегда, на «отлично», теперь вот каникулы две недели, отдыхать буду.
— Ох, молодец, девочка. Но загоняли-то тебя ужасть как, — причитает Хильда. — Бледная, как сама смерть, и худющая словно тростиночка, в чем душа держится. Всю сессию голодала? Ничего, раз каникулы, я тебя откормлю. Беги перекуси перед работой, я тебе мясной похлебки налью.
Меня усаживают за небольшой столик в углу, а сами кидаются к кастрюле.
Буквально одно мгновение, и передо мной огромная тарелка ароматного наваристого супа и ломоть хлеба.
— Я больше не приду… — признаюсь, прежде чем приступить к еде.
— Ну что ж, этого давно стоило ожидать, — вздыхает Хильда. — С твоей загрузкой не очень-то подработаешь. Да и не дело это, чтобы молодая девушка по ночам бродила. К лучшему все, хоть и жаль, что с тобой больше видеться не будем.
Я не перечу. Какая разница, что я просто меняю сферу деятельности. Здесь-то я больше работать не стану. А Хильде спокойнее, за меня не надо переживать.
— Спасибо вам за понимание, — тепло улыбаюсь я. — А видеться все равно не прекратим, я по выходным начну заходить.
— И то радость, — расцветает Хильда. — А теперь живо за ложку!
Не то чтобы я особо проголодалась, но стараюсь с энтузиазмом расправиться с предложенной мне порцией. Теперь время сообщить об увольнении Кринусу.
Старый оборотень широко улыбнулся вспрыгнувшему на стойку Храну.
— Тоди, давно не виделись. Как твоя учеба? — поприветствовал он меня, зажимая в крепких объятиях так, что я подавилась воздухом.
— Все хорошо, — откашлялась я. — Сдала все. Кринус, я… ухожу…
Все же мне было стыдно их бросать.
— Жаль, но кто бы сомневался, что не вечно тебе по забегаловкам петь. Не зря же так на учебе убиваешься, — понимающе отреагировал он. — Могу только пожелать успехов. А когда захочешь тряхнуть стариной, всегда рад предложить тебе сцену, — подмигнул он мне.
— Я запомню, — кивнула в ответ и, как всегда, оставив Храна наблюдать за шоу со стойки, прошла к сцене.
Меня быстро заметили, со всех сторон посыпались приветствия и вопросы о долгом отсутствии, но отвечать я не спешила. Только взяв гитару, устроившись на высоком стуле и добившись невероятной для такого заведения тишины, громко объявила:
— Я рада вас всех видеть в этот вечер. Боюсь расстроить, но сегодняшняя встреча последняя. Я больше не буду выступать. — По залу понесся расстроенный гул. — Понимаю, мне тоже обидно. Но жизнь не стоит на месте, нужно двигаться вперед. Так что сегодня, в честь закрытия моей певческой карьеры, я снова проведу концерт по вашем заявкам.
Наверное, это был самый насыщенный и в то же время самый тихий вечер. Заявки летели одна за другой, слушатели затаили дыхание. Никто не повышал голос, не переругивался между собой, все внимание было направлено исключительно на меня. Удивительно и приятно — несмотря на всю мою нелюбовь к толпе, я буду скучать по публике. Музыка приносила мне радость, особенно когда нравилась не только мне.
Времени прошло немало, а меня все никак не хотели отпускать. Посетители не расходились, поэтому я решила задержаться. Все же каникулы, я пока живу в приюте, так что могу и припоздниться без угрозы отчисления. Матушка Филона тоже не одобряет подобного поведения, но выгонять меня точно не станет. Но вот время близится к рассвету, Кринусу скоро закрывать таверну, так что пора сворачиваться.
— Последняя песня. Слушаю ваши пожелания!
— Спой, что на душе, — раздается смутно знакомый голос откуда-то из угла.
«Показалось», — решила про себя, но предложение тем временем поддержали.
— Уговорили, — соглашаюсь я. — Это будет мой прощальный подарок.
Кто бы ни предложил этот вариант, вряд ли он будет доволен, потому что на сердце паршиво. И стоило бы, наверное, слукавить и выбрать что-то повеселее, но я решила не лгать хотя бы себе и действительно излить душу в песне. Может, станет легче? В конце концов, чужим людям на меня плевать, значит, искренность не выйдет мне боком. Разве что Хран догадается, но лишний раз с расспросами приставать не будет.
Рука касается струн, вырывая первый печальный звук. За ним следующий, и еще, пока все не складывается в незамысловатую мелодию.
Я закончила песню в оглушительной тишине. Как хорошо, что капюшон скрывает лицо! Одна слеза, только одна, большего я позволить не могу. Не могу раскисать и погружаться в жалость к самой себе. Я же сильная, всегда такой была и такой останусь, есть ли мне на кого опереться или нет. Я привыкла быть самой себе хозяйкой. Это гораздо проще, чем отвечать за чужие жизни.
В том же молчании спрыгнула со стула, прислонила к нему гитару. Провела кончиками пальцев по грифу: «Спасибо, милая, нам было хорошо вместе». А после первого шага с небольшой сцены раздались хлопки. Сначала неуверенные, робкие, они переросли в настоящий шквал аплодисментов. Я последний раз обернулась, поклонившись сегодняшним более чем благодарным слушателям, и поспешила скрыться на кухне. Меня встретила Хильда — с глазами, полными жалости. Понятно, зря разоткровенничалась в прощальной песне. И самой легче не стало, и другим настроение испортила. Но ничего, это же в последний раз. Повариха протянула небольшой сверток. Я попыталась отказаться, убеждая, что в приюте готовят более чем хорошо и с таким же упорством, как и здесь, пытаются откормить. Но все мои доводы пресекли одним-единственным: «Такой яблочный пирог, как у меня, не приготовит в этом городе никто!» Я сдалась. Попрощалась с доброй женщиной, проверила, не запропастился ли куда Хран, и наконец вышла на задний двор. Уф, неужели эта ночь закончена? Всего пара шагов, и меня остановил до боли знакомый голос.
— Ты опять бродишь по темным улицам? Ничему тебя жизнь не учит. — Ох, я не ошиблась, именно этот голос предложил спеть для себя, а я так сглупила, согласившись.
— Сейчас каникулы, адепты могут распоряжаться свободным временем как пожелают, — отрезала я, не рискуя повернуться. — Я не нарушаю никаких законов и имею полное право находиться здесь.
— Я не это имел в виду, — так же сухо донеслось в ответ.
— Прошу прощения, лорд Клейрон, но уже поздно, у меня нет возможности вести с вами светские беседы, меня ждут в другом месте… — Я делаю шаг, стремясь поскорее уйти отсюда.
— Почему ты назвала меня именно так? — Он перехватывает меня за руку, не давая сдвинуться с места, и разворачивает к себе лицом. К счастью, капюшон все еще скрывает меня от нескромного взгляда. — Вся проблема в моем происхождении, так?
— Не так, — устало качаю головой, проклиная себя за несдержанный язык. — Если хотите, могу вернуться к привычному для вас обращению.
— И все же — почему? Хотела напомнить мне, кто я такой? — уже немного злее спрашивает он, подтаскивая меня еще ближе. И глаза тоже злые и усталые.
«Да нет, — отвечаю про себя. — Чтобы напомнить себе, кто ты такой».
А вслух роняю другое:
— Никакой подоплеки. Просто посчитала, что вне стен академии стоит обращаться к вам согласно статусу. Прошу прощения, если оскорбила, но я очень устала.
— Если так устаешь, может, стоит завязывать с ночными прогулками?
— Если вы там были, то должны были слышать, что больше я выступать не буду, не беспокойтесь, — напомнила я.
— Хоть это радует, — процедил он, не спуская с меня пристального взгляда. — Но объясни мне, Касс, к чему такой трагизм в последней песне? Если все так радужно, как ты пыталась меня убедить?
А вот в этот момент разозлилась я. Выдернула руку из его хватки и отпрянула.
— Извините, но вы никогда не были центром моей жизни. И вам прекрасно известно, что мне есть, по кому скорбеть. Так с чего вы взяли, будто песня имеет какое-то отношение к вам? — цежу я. — Да, потеря давняя, но это не значит, что рана перестала кровоточить. Я изливала боль по утраченной семье. Простите, если ущемила ваше самомнение, — бросаю я и сворачиваю в тихий переулок.
— Я не верю тебе, Касс, — доносится мне в спину. — Я доберусь до истины.
— Это ваше право и ваша проблема, — оглядываюсь я. — И прошу не вешать ее на мои плечи. Боюсь, там уже нет места. — И ухожу.
Задержать меня уже никто не пытается.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
О НОВЫХ НАЧИНАНИЯХ, СЛОЖНОСТЯХ ПОНИМАНИЯ СЕБЯ И ОКРУЖАЮЩИХ, А ТАКЖЕ ЖУТКИХ ТАЙНАХ ПРОШЛОГО
— Ура, тишина и спокойствие! — довольно вздохнул Хран, стоило мне закрыть за нами дверь, и радостно запрыгнул на диван.
— Ты бы хоть высушился, прежде чем на мебель залезать, — недовольно заметила я и, не задерживаясь в гостиной, прошла в спальню с чемоданом. — Кстати, тебя никто не заставлял проводить со мной каникулы. Мог бы пересидеть в академии. Или в библиотеке, благо дел там явно не на пару недель.
— Боялся тебя одну оставить, — буркнул кот тихо, но я услышала.
— Не преувеличивай, — фыркнула, выгружая одежду.
— А что тут преувеличивать? — возмутился он. — Тебе ж нельзя без присмотра. Обязательно куда-нибудь вляпаешься, — заглянул он в спальню. — Вот, зачем далеко ходить. Только я обрадовался, что ты успокоилась и не собираешься блуждать ночами, и на тебе. Из огня да в полымя. Скажи мне, зачем тебе сдалась эта больница с ее дежурствами? Нет, этот вариант, конечно, получше, чем пение в таверне или вскрытие архивов, но я в принципе не понимаю, чего ради? — Пристальный взгляд не давал возможности увильнуть от ответа.
Я, вздохнув, отвернулась от строгой физиономии к окну. Что ответить другу?
— Прогуляемся в лес? — неожиданно для самой себя предложила я, разглядывая силуэты гор.
— Надеешься меня в этом лесочке прикопать, чтоб вопросов лишних не задавал? — ехидно поинтересовался он.
— Как смешно, — скривилась я в ответ. — Погода хорошая, последний день отдыха, чистым воздухом бы подышать. А то мы все в городе да в городе. Заодно и поговорим. Ты, помнится, видел природный источник магии. Вот и покажешь, а то все руки не доходят.
— Идем, если тебе в тепле не сидится, — нехотя согласился Хран.
А погода действительно стояла потрясающая. Солнышко искрилось на снегу, ветра совсем не было, и небо голубое-голубое. Я в своих лабораториях совсем неба ясного не вижу, разве что ночное. Хран уверенно скакал по сугробам, уводя меня вдоль забора академии в лес. Как только ушли от основных зданий, я задала внезапно заинтересовавший меня вопрос:
— А ты не знаешь, как глубоко в лес уходит ограда? Она полностью нас окружает или обрывается где-то подальше от академии? Лес-то, вон какой.
— Не знаю, — отозвался кошак. — Я далеко уходил, но забор везде.
— Жалко, а то можно было бы не карабкаться поверху. Нам-то новую лазейку надо искать, раз Бриар застукал, — задумалась я над новыми проблемами.
— Допустим, я знаю еще одно удобное место, — поделился хранитель.
— Что? — тут же встрепенулась я. — Еще где деревце удачно растет?
— Для меня да, а вот тебя веточка та не выдержит. Придется тебе осваивать лазанье по стенам, — выдал неутешительные сведения кот.
— Значит, будем осваивать, — печально вздохнула я. — Одно радует, зима сейчас.
— И в чем же радость? — удивленно застыл он в сугробе, обернувшись на меня.
— Снега много, падать будет не больно. И не грязно, — объяснила я.
Кошак покачал головой и повел меня дальше. Через десять минут лесной прогулки мы вышли к небольшому озеру, плотно окруженному деревьями.
— Красота, — улыбнулась я, разглядывая прозрачную зеленоватую воду. — А почему не замерзло? — Присела на корточки и попробовала кончиками пальцев температуру. — Даже теплая немного, — удивленно оглянулась на кота, забравшегося на небольшое поваленное деревце у самого берега.
— Это из-за источника, — пояснил приятель. — Он в самом центре, но потоки пронизывают всю воду. Поэтому она всегда чистая и одной температуры в любое время года.
Я мгновенно перешла на магическое зрение, чтобы полюбоваться плотными синевато-голубыми лентами, словно водоросли, развевающимися в воде. Вытянула одну и, присев на ствол рядом с котом, перебирала ее, пытаясь выплести импровизированный узор.
— Рассказывай, в чем же гениальность твоего трудоустройства на ночное дежурство в больницу? — сразу же приступил к допросу хранитель.
А я крутила в руках прохладную ленту магии и молчала. Как и что рассказывать-то?
— Не молчи, — упорствовал кот.
— В общем, я сопоставила кое-какие факты. Мне кажется, что тот, кто затеял весь этот ритуал, связан с моим делом. Я бы даже сказала, что это один человек, — медленно произнесла я.
— Это еще почему? — ошарашенно взглянул на меня Хран.
— Слишком много совпадений. Во-первых, как бы плохо я ни относилась ко всей их касте, все же два дела таких масштабов, настолько четко выполненные, без единой зацепки на личность злоумышленника… Для такого небольшого сообщества маловероятно, что действовали два разных человека, — выдала я первую часть своих размышлений.
— Это домыслы, — строго отбросил мой аргумент хранитель.
— Но еще остается во-вторых, — напомнила я.
— И?
— Кольцо, — подняла я руку, и голубой камень сверкнул. — Я его знаю. Вспомнила, точно такое же было у моей матери.
— Вспомнила?! — Он нахмурился: — Кошмары… вот что тебя по ночам опять мучило.
Я скривилась, но кивнула. Да, кошмары, оставившие меня на долгие десять лет, внезапно вернулись с новой силой.
— Ты уверена, что это оно? — задумался кошак. — Может, ты последнее время много размышляла над этим кольцом, вот тебе и причудилось?
— Нет, воспоминание очень четкое. Я видела, как убийцы снимали его с маминой руки, — возразила я.
— Это уже подозрительнее, — протянул он. — Возможно, все дело именно в библиотеке с ее тайными знаниями. Может, твоя семья как-то с ней связана?
— А демоны его знают, — сжала я руки и тут же почувствовала, как плетение пустило изморозь по моим ладоням. Пришлось ослабить хватку. — Слишком маленькая была. Меня в семейные секреты не посвящали. А может, и посвящали, но я не помню.
— Допустим, ты смело связала убийство твоей семьи и свистопляску с ритуалом. У твоей матери было такое кольцо, но насколько я понял из объяснений местной системы безопасности — это стандартный пропуск в библиотеку, — заметил Хран.
— А вот я сильно сомневаюсь, что это стандартный пропуск. Сам подумай, а если бы пропуск понадобился мужчине? Тоненькое серебряное колечко с камушком? А как же тот факт, что она открылась именно мне? Почему завершился ритуал? Может, дело вовсе и не в нем! — наседала я на кота.
— Некое объяснение у меня есть. Я считаю, ритуал все же завершился. Помнишь, ты дотронулась до руны на стене? У тебя же на руках осталась кровь того паренька, вот руна и среагировала, — предположил он.
— Нет, Бриар мне говорил про ритуал, — покачала я головой. — Понимаешь, в чем загвоздка: тот, кто хочет получить доступ, должен убивать сам. Только тогда и проявится дверь. Я же к убийствам не имею никакого отношения, но библиотека меня впустила. Нет, дело не в ритуале, а во мне… — Я снова начала нервно теребить несчастный поток магии. — И заметь, библиотека открылась только после того, как я назвала полное имя. Она связана с моей семьей! Значит, и убийства могут быть связаны с уничтожением моей семьи.
— Предположим, это так. Но при чем здесь твоя новая работа? — недоумевал кот.
Поделиться книгой: