Расплата за ложь. Фартовые бабочки

— Давно провода сняли? — спросил участковый.

— Сразу после банкротства колхоза райцентровские жулики в одну ночь обрезали алюминий для сдачи а металлолом, — ответил фермер.

— Стадо большое в колхозе было?

— Сто восемьдесят коров отправили на мясокомбинат. Куда деньги за них канули, неведомо никому. Колхозникам не заплатили ни копейки. Наделили селян земельными паями, механизаторам раздали изношенную до ручки технику, и на этом мы распрощались с колхозной жизнью. Работящие мужики по моему примеру занялись фермерством, да быстро сникли. В нынешней неразберихе не каждому по уму вести рентабельное хозяйство.

— Насколько знаю, сейчас издано много документов, поддерживающих аграрный сектор.

— Как говорит мой коллега из села Раздольного Богдан Куделькин, на кухне, где стряпаются эти документы, или очень старые печи, или пьяные повара.

— И кредиты не помогают?

— Мизерные цены на зерно позволяют только-только расплатиться за кредитную солярку. На покупку новой техники и удобрений не остается ни шиша. Выручает плодородная землица да опытные механизаторы, умеющие из дерьма сделать конфетку.

— Сколько у тебя земли?

— Считай, все пенсионеры отдали мне в аренду свои паи.

— Как расплачиваешься с ними?

— Зерном да сеном для скота. Дровишки, уголь на зиму старикам привожу.

— Деньгами не платишь?

— Денег хватает только работающим мужикам. Осенью, после реализации зерна, тысяч по тридцать приходится на трудолюбивую душу. В прошлом году подарил чиновникам из продовольственной корпорации пару фляг меда с собственной пасеки, так они расщедрились. Оплатили зерно по высшей ставке, и моим механизаторам досталось почти в два раза больше деньжат.

— Берут чиновники взятки?

— Еще как берут!.. Раньше совслужащие тоже брали, но стеснялись. А теперь нагло вымогают «на лапу».

— Развивать хозяйство не планируешь?

— Хотел создать животноводческую ферму с молочным уклоном, да цены на молоко очень уж смешные. Короче, куда ни кинь — везде клин.

— Мельница, хлебопекарня, магазин оправдывают себя?

— Концы с концами свожу. Это я создал ради того, чтобы люди не мотались за каждым пустяком в райцентр. Ну и для трудоспособных женщин какой-никакой заработок.

— К слову, Андрей… На твой взгляд, могла Шиферова за неделю наторговать десять тысяч выручки?

— Сомневаюсь. Основная выручка у нее от водки. Десять тысяч рублей — это около двухсот поллитровок. Такую уйму спиртного нашим алкашам за неделю, пожалуй, не осилить.

— Говорят, Клава безбожно обсчитывает покупателей…

— Водится за Клавой такой грех. Заводил с ней разговор на эту тему. Отбрила: «Андрюша, директор торгпредприятия сказал, что в сельмаге у меня, кроме оклада, будут конторские счеты, калькулятор и весы. Понял, чем старик бабку донял?»… Короче, мухлюет Клавка с благословения руководства агонизирующей торговой монополии.

За разговором незаметно миновали лесной участок дороги и выехали к обширному зеленому лугу, вдоль и поперек изъезженному легковыми автомобилями.

— Кто это исколесил луговину? — спросил участковый.

— Райцентровские грибники. Раньше здесь было колхозное пастбище. Теперь обильно растут шампиньоны и свинушки, — ответил фермер и показал на ветхий строительный вагончик возле покосившейся жердяной изгороди, некогда ограждавшей загон для скота. — Направляйся, Саня, прямиком туда.

Двораковский свернул на промятую в траве автомобильную колею, словно по линейке вытянувшуюся от опушки леса к вагончику, и на малой скорости подъехал к распахнутой двери. Тотчас из выставленного оконца вагончика шумно выпорхнула длиннохвостая сорока и, застрекотав, полетела к лесу.

— По-моему, здесь людским духом не пахнет, — слезая с мотоцикла, сказал участковый.

— Посмотрим — увидим, — добавил фермер.

Увиденное поразило обоих. У оконца на грубо сколоченном столе лежали исклеванные сорокой ломти хлеба и крупно нарезанные куски колбасы. Рядом стояла ополовиненная поллитровка с этикеткой «Столица Сибири». Горлышко другой, непочатой, бутылки торчало из полиэтиленового пакета, прислоненного к ножке стола. А на грязном полу, зажав в правой руке нож с остроконечным лезвием и уставив в потолок остекленевшие глаза, лежал худощавый мужчина неопределенного возраста. На левой стороне груди мертвеца запеклось бурое пятно крови, пропитавшей серую футболку с надписью «BOSS». Оба кармана измятых черных брюк были вывернуты.

— Кипятилов?… — глядя на труп, спросил участковый.

— Он, Эдик, — мрачно ответил фермер. — Веселенькая история. Что будем делать, Саня?

Двораковский достал трубку мобильного телефона:

— Придется вызывать следственную группу из райцентра.

4

Восьмиместный УАЗ с фиолетовой мигалкой подъехал к месту происшествия спустя час после звонка участкового. Первым из машины вышел рослый в форменном мундире районный прокурор Антон Бирюков. За ним выбрались остальные участники следственно-оперативной группы. Было их четверо: моложавый с виду следователь прокуратуры Петр Лимакин с черным «дипломатом» в руке, эксперт-криминалист Лена Тимохина — стройная шатенка в форме майора милиции, лысоватый толстяк судебно-медицинский эксперт Борис Медников и оперуполномоченный уголовного розыска энергичный крепыш Слава Голубев. Позже всех из машины вылез задом наперед Евлампий Огоньков с неизменной трубкой в зубах.

— Срочная помощь потерпевшему не нужна? — здороваясь с участковым за руку, спросил Бирюков.

— Нет, Антон Игнатьевич, труп давно окоченел, — ответил Двораковский.

— Мы в Веселую Гриву заезжали за понятым, — Бирюков взглядом указал на Огонькова и вновь обратился к участковому: — Как фамилия потерпевшего?

— Кипятилов.

— Эдуард?… — будто удивился Слава Голубев.

— Так точно.

— Вот где рецидивист финишировал!

— Говорят, он был судим за убийство жены…

— Враки. Уголовники любят приписывать себе вымышленные «подвиги». Все судимости Кипятилова были за кражи. Среди криминальной братвы Эдик известен под унизительной кличкой Чайник.

— Когда он отбыл последнее наказание? — спросил Бирюков.

— В мае этого года. Получил российский паспорт и стал жить в райцентре в материнском домике. Кормился за счет родительницы, а на выпивку подрабатывал грузчиком у предпринимателей. С месяц назад после неудачной попытки обворовать коммерческий ларек исчез из райцентра.

— С той поры он и обосновался в Веселой Гриве, — сказал фермер.

Прокурор повернулся к следователю и экспертам:

— Приступайте к работе. — И предложил Голубеву. — Ты все-таки посмотри, тот ли это Кипятилов.

Криминалист Тимохина достала из кофра фотоаппарат с блицем, а судмедэксперт Медников натянул на руки резиновые перчатки. Вторым понятым, кроме старика Огонькова, пригласили фермера Монетова. Первыми в вагончик вошли Бирюков с Голубевым. За ними — остальные. Двораковский не стал вмешиваться не в свое дело и присел на мотоцикл. Долго скучать участковому не пришлось. Минут через десять Бирюков вышел из вагончика. Следом появился Голубев.

— Опознали труп? — спросил Двораковский.

— Опознали, — ответил прокурор и попросил участкового рассказать о магазинной краже.

Когда Двораковский доложил всю информацию, Бирюков обратился к Голубеву:

— Ты, Славочка, у нас — ходячий компьютер. Поройся в памяти: не было ли какого компромата на сотрудницу кафе «Русалочка» Клавдию Шиферову?

— Разбитную блондинку в «Русалочке» видел неоднократно. Приготовленный ею отличный кофе пробовал, но компрометирующих фактов не припоминаю, — недолго подумав, сказал Голубев.

— Вот тебе первое поручение: повстречайся с хозяином кафе и поговори с ним о разбитной блондинке.

— Бу сделано, Игнатьич.

— Еще надо узнать, не было ли у Кипятилова серьезных конфликтов с криминальной братвой, после которых обычно возникают кровавые разборки.

— Узнаю.

Бирюков обвел взглядом изъезженный и истоптанный луг. Словно рассуждая вслух, сказал:

— Здорово здесь грибники порезвились.

— А вот этот автомобильный след не грибника, — присматриваясь к продавленной в траве колее, тянущейся от опушки леса к вагончику, проговорил Голубев. — Смотри, Игнатьич, подъехал сюда, круто развернулся и укатил обратно.

— Да, это явно не грибник приезжал, — согласился Бирюков.

Метрах в пяти на кромке правой колеи белел скол прикрытого травой пня. Слава подошел к нему и, нагнувшись, поднял из травы обломок пластмассовой черной ласты, какими прикрываются концы бамперов у «Жигулей» шестой модели. Судя по конфигурации, поврежденная деталь прикрывала правый конец переднего бампера, которым водитель либо впопыхах, либо по ротозейству ударился об край пня.

— Крепко разиня поцеловался с пеньком, — разглядывая щепки от пня, усмехнулся Слава. — Придется ему не только новую ласту ставить, но и выправлять бампер. Хорошая улика для поиска поврежденного автомобиля.

— Возьми ее на заметку, — сказал Бирюков и обратился к Двораковскому. — На твоем участке, Саша, много жигулевских «шестерок»?

— В Веселой Гриве нет ни одной. В Березовке и Раздольном четыре или пять машин есть, — ответил участковый.

— Проверь их.

— Сегодня же проверю.

— А в райцентре с такой проверкой придется долго потеть, — вздохнул Голубев.

Бирюков улыбнулся:

— Без труда, Славочка, не вытащишь и рыбку из пруда.

— Что верно, то верно. Карась — рыба капризная, — будто поддерживая разговор, сказал вышедший из вагончика Евлампий Огоньков. — Иной раз ни единой поклевки не дождешься, а вдругорядь, как раздухарится, не поспеваешь червяков наживлять. — И, набивая самосадом из кисета трубку, словно извинился: — Следователь отпустил покурить, а я, возможно, в деловую беседу не к месту встрял. Поди, сурьезное обсуждаете?

— Гадаем, какой лихач на «Жигулях» чуть напрочь пень не своротил, — ответил Бирюков.

— Лихачи смелые люди. У нас в селе нынче был аналогичный случай. Ветеран войны, мой ровесник, Ефим Пендюрин получил от государства новенькую бесплатную «Оку». Из Новосибирска пригнал машинешку его сын. Ефим, понятно, захотел сам прокатиться по деревне с ветерком. Как путевый шофер сел за руль. Пристегнулся безопасным ремнем. Рывком газанул да в первый же столб так лихо впендюрился, что аж передок машины в гармошку превратил, — Огоньков глянул на Двораковского. — Слыхал о таком забавном случае?

— Слышал, — с улыбкой кивнул в ответ участковый. — Ты, Евлампий Сидорович, человек наблюдательный. Не приметил, вчера после обеда к Кипятилову никакие друзья не приезжали?

Старик, раскуривая трубку, пожал плечами:

— Самого Эдика с друзьями не видел, а к Клашкиному магазину подкатывала желтая легковушка вроде бы жигулевской марки.

— В какое время? — сразу заинтересовался Бирюков.

— Определенно сказать не могу… Где-то после шести часов вечера. Я с удочками шел к пруду на вечернюю зорьку. В тот момент легковая и ушмыгнула от магазина.

— В какую сторону направилась?

— Выехала на трассу к кладбищу, где паслось стадо, и пропала с моих глаз. Возможно, что с трассы она сюда повернула.

— Магазин был закрыт?

— На входной двери висел замок, а заднюю дверь, где воры пролезли, с улицы не разглядишь.

— Часто к магазину подъезжают машины?

— Бывает, сворачивают с трассы.

— За водкой?

— В основном — за ней да за куревом. А на прошлой неделе к Клашке Шиферовой на день рождения друзья приезжали.

— В желтой машине?

— Не, в черном, как теперь говорят, джипе. Я на пруду карасиков полавливал. Солнце уже склонилось к закату. Тишина — райская! Вдруг к берегу подкатил джип. Мне подумалось, что приехали рыбаки из райцентра. Нет, из джипа выскочила крепко завеселевшая Клашка в нарядном белом костюме. Хохоча разбежалась и со всего маха в пруд — бултых! У меня испуг возник: хана девке, захлебнется!.. Ничего подобного. Кувыркается в воде, как русалка, и хохочет во всю Ивановскую.

Из машины вылез парень физкультурного сложения. Говорю ему: «Спасай подругу, пока не утонула». Он усмехнулся: «Такие отчаюги, дед, в воде не тонут и в огне не горят». — «Чего она сдурела?» — «Характер показывает. Охладится — поумнеет». И правда. Накувыркавшись вволю, Клашка выкарабкалась на берег. Парень сгреб ее в охапку, затолкал в машину, и джип быстро укатил от пруда.

— Они вдвоем были? — спросил Бирюков.

— За рулем сидел еще один здоровяк в черных очках и с остриженной, как у новобранца, головой. Лицо сытое — кровь с коньяком… — Огоньков посопел задымившей трубкой. — На следующий день в десятом часу после утренней зорьки иду от пруда домой — магазин открыт. Из любопытства решил глянуть, как себя чувствует Клаша после вчерашнего купания. И что вы думаете?… Шиферова — чистенькая, нарядная, с городской прической благоухает духами и, как ни в чем не бывало, мурлычет: «Конфетки бараночки, словно лебеди саночки». В накрашенных глазах — никакого признака похмелья. Вот это, думаю, крепкая деваха! Такая без проблем и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Поинтересовался: «Головушка не болит после вчерашнего?» Засмеялась: «Дедуля, по пустякам я не болею. С друзьями отметила двадцать пятый день рождения». — «Раньше по такому событию парни дарили барышням цветы». — «То было раньше, а теперь с бутылкой приезжают». — «И нарядный костюм, который в пруду испачкала, не жалко?» — «Стоит ли тряпки жалеть? Их у меня — завались и обсыпься».

— Не сказала откуда приезжали парни?

— Такого вопроса ей не задавал.

— Только однажды тех парней видели?

— Только в тот раз.

— А Кипятилов в селе не дебоширил?