Медаль для разведчика. «За отвагу»

Ну да, немец и Игорь в немецкой форме, хоть и мокрой, заляпанной. На Николае советская форма, но с немцами идет. Либо предатель, либо полицейский из дезертиров.

– Свои, разведка! – подал голос Николай.

– Оружие в сторону отбросьте и руки вверх, чтобы я видел!

Из-за дерева молодой боец вышел, автомат навел, палец на спусковом крючке.

Николай и Игорь оружие в сторону отбросили, руки подняли. Игорь немцу перевел.

– Руки подними и все приказания выполняй. Мы к советским позициям вышли.

– Поднимайтесь и вперед. Ни шагу в сторону – застрелю!

Так и шли около полукилометра. По краю болота были выставлены редкие посты, да и то для перестраховки. Ни одного случая перехода немцев через болото не было – страшно. В неглубоком окопчике старшина. Землянку рыть бесполезно, подпочвенные воды близко, вода зальет. Боец доложил, что задержал трех подозрительных.

– Кто такие?

Старшина был в годах, с опытом, вел себя спокойно.

– Разведка полковая, тридцать первая армия. Прошу доставить нас в штаб полка, лучше к ПНШ по разведке.

– Разберемся. Оружие ваше где?

– Бросили по приказу часового.

Старшина на бойца посмотрел.

– Почему не прихватил? Все же казенное имущество! Вернись и доставь. А вы присядьте.

Разговор все время с Николаем шел. Старшина не знал, кто эти – в немецкой форме. Пленные или переодетые наши? Николай сел на землю, снял сапоги, вылил воду. Так же поступили Игорь и немец. Ждать пришлось долго, пока боец сходит за оружием.

После болота автоматы были в грязи и, доведись стрелять, еще неизвестно – действовали бы? Чистить надо, смазывать. Старшина из окопчика связался по полевому телефону с начальством, объяснил ситуацию.

– Понял, ждем.

Через час подъехал грузовичок – сильно потрепанная и латаная полуторка. Из кабины выпрыгнул лейтенант.

– Эти? – указал он на задержанных.

– Так точно! – вытянулся старшина.

– В кузов их. Оружие в кабину.

В кузове уже сидел боец. На людей в немецкой форме внимания не обратил. Игорь понял – их ситуация не редкость, с другими разведчиками такое же случалось. Добрались до штаба полка. Всех трех сразу заперли в камере – комнате с заколоченными досками окнами. Было слышно, как лейтенант говорит по телефону, но слов не разобрать. Игорь на часы поглядывал. Фактически их поиск длился не оговоренные полтора суток, а двое с половиной. Приказ нарушили, но не по своей воле.

Потом загремели ключи. На пороге стоял лейтенант из их полка.

– Мои хлопцы! Один только незнаком. Языка взяли?

– Так точно. Офицер, начальник штаба батальона тяжелых самоходок.

– Едем!

Лейтенант-хозяин взял лейтенанта-гостя под руку, отвел в сторону.

– Одно дело делаем! Давай вместе допросим.

– Меня командование в штабе заждалось. Голову открутят, если задержусь. Парней моих почти трое суток не было, думали – безвозвратные. Хочешь, едем с нами, послушаешь.

ПНШ Федюнин из их полка чувствовал себя на высоте. Только вчера от командира полка фитиль получил. Почему разведка бездействует, где язык? А теперь ценного пленного дяде чужому отдать? Добрались на грузовике за час, потряслись изрядно, но разведчиков напряжение отпустило. У своих теперь. Обмыться можно, в сухое и чистое обмундирование переодеться, горяченького поесть, а уж потом спать, сколько влезет. После поисков по тылам врага разведчиков обычно не трогали. Бойцам отоспаться надо, отдохнуть.

По приезде в полк пленного увели в штаб, а разведчики – к себе в землянку. Разделись, друг друга из ведер холодной водой облили. Хорошо бы в баню, да с мылом и мочалкой. В обороне водили бойцов на помывку в банно-прачечный отряд, но то бывало иногда раз в десять дней, а то и в месяц, особенно в наступлении. Тогда не то что помыться, поесть было некогда и нечего. Полевые кухни отставали, а еще попробуй найди, повар, где твоя рота и батальон?

Переоделись в свою форму, на полевую кухню пошли. Обед уже прошел, но повар держал пайку для караулов. Горячего супа поели, макароны по-флотски, а после чая горячего по котелку, да с кусковым сахаром. А потом на нары в землянке. Какое блаженство спать среди своих! Ни танкистам, ни пехоте это неведомо. В поиске или рейде, когда группа разведчиков отдыхает, выставлен караульный. Но остальные все равно спят вполглаза, вполуха, настороже. Полноценного отдыха не получается, все время во вражеском тылу в напряжении, как взведенная пружина. При малейшем шорохе, шагах, позвякивании железа обязательно проснутся, но даже если недалеко будут грохотать взрывы, будут спать спокойно. Такова уж человеческая психология в экстремальных условиях.

Выспались славно, разбудил их посыльный.

– К ПНШ Федюнину!

Игорь глаза протер, на часы посмотрел. Что за диво? Остановились, что ли? Николай засмеялся.

– Идут, просто мы с тобой сутки проспали. Собирайся, начальство ждать не любит.

Федюнин расхаживал по маленькой комнатушке. Под штаб приспособили большую деревянную избу, одну из немногих, оставшуюся целой. Вид у лейтенанта довольный:

– Поиск удачный вышел, молодцы. «Язык» ценный оказался, только успевали за переводчиком показания записывать. Память у него хорошая, на карте расположения всех частей на передовой показал, резервы, а еще про последние приказы командования группы армий «Центр». А теперь то, что касается вас. Немец показал, что на склад пехотной дивизии привезли новые противотанковые кумулятивные мины-гранаты Haft-H3. Склад расположен вот здесь. Подойдите.

Лейтенант показал пальцем.

– Рядом населенных пунктов нет. Со дня на день мины эти должны по частям распределить – в роты, батальоны. Ставлю задачу – склад взорвать к чертовой матери! Хорошо было бы одну мину, как образец, добыть. Но это уже сверхзадача. Даю два часа обдумать план, потом ко мне.

– Так точно!

Оба разведчика вскочили, отправились в землянку.

– Я что-то не понял, это мина или граната противотанковая? – спросил Николай.

– Не знаю, сам в первый раз о такой слышу.

Немцы начали производить противотанковую мину-гранату HHL-3 с ноября 1942 года. В 1942 году успели выпустить 8500 штук, в 1943 году 358 400 штук, в 1944-м 187 000 шт. Довольно тяжелая, больше трех килограммов, в виде пирамиды, а наверху, на вершине, взрыватель. Внизу на подошве – три магнита. Солдат мог метнуть ее в танк с близкого расстояния, а лучше – выбраться из окопа и прилепить к броне на горизонтальную или наклонную поверхность брони, выдернуть терочный запал. Запал синего цвета горел 4,5 секунды, запал желтого – 7 секунд. За это время солдат должен был укрыться в окопе. Занятие опасное, ведь танки сопровождал танковый десант. После срабатывания запала происходил подрыв тротила, кумулятивная струя гарантированно пробивала броню до 140 мм толщиной. Танк получал большие повреждения, экипаж погибал. Высокое давление кумулятивной струи в закрытом и тесном боевом отделении танка шансов выжить не оставляло. Немцы здраво рассудили, что их противники могут взять идею магнитно-кумулятивных мин и применить. Как средство противодействия внедрили обработку бронетехники циммеритом. На броню наносился состав из смеси сульфата бария, поливинилацетата, пигмента охры, сульфата цинка и наполнителя. На танк Т-IV уходило до 100 кг, на Т-VI «Тигр» – 200 кг. Англичане разгадали состав циммерита в 1944 году, взяв несколько образцов с подбитого немецкого танка. Начали готовить его производство, но сами немцы осенью 1944 года циммерит производить и применять перестали, причем без причин. Английская разведка подняла на уши всю агентуру узнать – почему. Но никаких фактов о неэффективности циммерита или других причинах узнать не удалось. Скорее всего – из-за финансовых проблем. Под конец войны производство стали максимально упрощать и удешевлять, тем более у немцев появилось более эффективное противотанковое оружие ближнего боя «Панцерфаусты». Применяется дистанционно, с 30–70 метров, солдату не надо рисковать, подбегать к танку, бронепробиваемость приличная, а главное – циммерит не помеха.

Помозговали разведчики над картой. Получалось – лучше идти в немецкий тыл через болото. К своим через него вернулись, и к немцам так же пройти можно. Был еще вариант – сплавиться по Днепру. Но бойцы помнили, что течением их снесло значительно дальше, чем они рассчитывали. А делать крюк по немецким тылам, где в ближней прифронтовой полосе полно войск, – занятие для самоубийц. Тем более от точки выхода из болота до склада с минами ближе. На том и остановились. Начали обсуждать – как и чем взорвать.

– Ты что-нибудь в минах понимаешь? – спросил Николай.

– Самое главное! Увидел или нащупал – обойди стороной. Там же много всяких мелких, но очень важных моментов. Скажем, взрыватель на неизвлекаемость поставлен или их два – один донный. Саперы по внешнему виду определяют тип мины, сколько у нее взрывателей должно быть.

– Ладно, проехали. Предположим – обнаружили мы этот склад, сняли часового.

– Давай без предположим. Как?

– Ножами.

– Часовой должен быть не один.

– Так и нас двое. Главное – в быстроте. Сняли и взорвали.

– Как и чем?

– Что ты ко мне прилип, как банный лист к… ну – место сам знаешь.

– Думаю, возьмем по две-три гранаты Ф-1. Если склад с минами, от взрыва гранаты мины сдетонируют.

– Умный нашелся! Сколько секунд запал у лимонки горит? Три с половиной – четыре. Потом склад на воздух взлетит. Ты успеешь убежать далеко? Этим же взрывом тебя в клочья разорвет. Думать надо.

– Если у начальника боепитания мину с химическим замедлителем попросить или часовым механизмом?

– Откуда у него? Это только у диверсантов бывает, да и то двумя уровнями выше полка. А кроме того – химический взрыватель установлен на одно время, скажем – на шесть часов. Ты свою мину подсунешь, немцы свой склад вывезут, а потом наша мина жахнет. Вот смешно-то!

– Погоди! Есть выход – длинную бечевку, леску. Метров на пять-десять или сто. Лимонку подложим, к чеке бечевку привяжем, отбежим за ограждение. Наверняка какая-нибудь ямка найдется. Ее заранее поискать надо. За веревочку и дернем.

– Ага, дверь и откроется.

– Какая дверь?

– Это я так, из сказки про Красную Шапочку.

– Похоже, вырисовывается. Идем к лейтенанту. Уже время.

Федюнин над картой сидел. Разведчики вошли, доложились.

– По лицам вижу – придумали что-то?

– Так точно!

И Николай доложил план.

– В принципе – выполнимо. Вот бечевку мы не найдем, как и леску. А вот тонкую проволоку у саперов – получится. За мной!

Лейтенант шел быстро, разведчики ели поспевали за ним. Старший лейтенант-сапер, как услышал о проволоке, руками замахал.

– Федюнин! Ты шо, сказився! Сто метров проволоки!

– Дай, не жмись. Тебе же, можно сказать, помогаем. Парни в тыл идут, склад с минами взрывать. Тебе же потом легче будет. А ну как их немчура в землю воткнет?

Федюнин лукавил. Мины магнитные, лепишь на броню, а не ставишь в грунт. Сапер задумался, потом махнул рукой.

– От сердца отрываю. Последняя катушка.

Выудил со стеллажа катушку проволоки. Такая для растяжек хороша – тонкая, гибкая и вес небольшой.

– Если что останется – вернем! Спасибо! – поблагодарил лейтенант.

Когда вышли, сказал:

– Получите у старшины сухпай на трое суток. Сидор не забудьте, вдруг удастся образец захватить. И форму немецкую наденьте. Если накоротке с немцами столкнетесь – секунду-другую выиграете. А я машиной озабочусь. Болото не на участке нашего полка, вас доставить надо, через посты провести. А то наши бойцы с перепугу стрельнут.

Получили сухой паек, в лесу две слеги срубили, от сучков ножами очистили. Потом переоделись, попрыгали. Накидки взяли, в них форму завернуть при переходе болота. А еще у каждого по три лимонки. После некоторых споров катушку проволоки размотали, зацепив один конец за дерево, поделили пополам. Случись – утонет в болоте сидор, что тогда? А так у каждого метров по пятьдесят-шестьдесят. В разведке груз старались поровну делить. Не из-за веса. Вдруг немцы обнаружат, преследование. Оставшийся в живых или отбившийся от группы должен выполнить задание.

Когда стемнело, на полуторке к землянке подъехал ПНШ.

– Накидками прикройтесь, чтобы бойцов не смущать, и в кузов.

Бойцы сидоры в кузов покидали, сами забрались. Кузов брезентом крыт. Не столько от непогоды, сколько от любопытных глаз. И сами разведчики нередко чужую форму надевали и пленных возили. Тряслись в кузове долго. Фара на полуторке одна, да еще узкая полоса в ней, остальное закрашено. Видно дорогу неважно, да еще и грунтовка – фактически направление. Гусеницами бронетехники искромсана, в воронках. Но лучше ехать, чем идти. Еще в кузове часы сверили. Когда остановились, еще с километр пешком шли, потому как почва влажная пошла, грузовику не проехать. Их встретил ПНШ по разведке другого полка, проводил через посты и секреты. Уже у болота бойцы разделись, сидоры и форму в плащ-накидки завернули. Так форма сухой и чистой останется. После первого перехода болото уже не так пугало, точно знали – проходимое. Теперь идти легче – без пленного. Ему приходилось много времени уделять, язык ценный, как бы не оступился, не утонул. Шли молча, один за одним, держа дистанцию в полтора метра, чуть меньше длины слеги. Оступится один, другой жердь подаст, вытащит. Но обошлось, выбрались на твердую почву. Кто после липкой жижи с зыбким дном на твердь выбирался, знает – почти счастье. Страшно захлебнуться, утонуть в болоте в расцвете сил. Если в бою не повезло, судьба такая, воин ты. А в болоте сгинуть – даже могилы не будет. Жутковато.

Обтерлись прихваченными тряпками, оделись в сухую форму, почувствовали себя лучше. Голому воевать – тоже несподручно. И по компасу на юго-запад. Шли осторожно, немцы могли выставить посты. Но обошлось. До рассвета сумели километров пятнадцать отмахать, потом на дневку залегли. Отоспаться, отдохнуть.

Днем идти опасно. Форма на них, оружие – немецкое. Однако документов нет, а язык один Игорь знал. Случись патруль – маскарад не поможет.

С рассветом Игорь проснулся от шума моторов. Николай лежал рядом, бодрствовал. Игорю удалось вздремнуть часа полтора, но сон освежил.

– Что такое? – прошептал он.

– Дорога в ста метрах, не добрались мы до нее чуть. Колонна идет, грузовики.

– Ты вздремни, я на часах побуду.

– Договорились.

Николай уснул мгновенно. Игорь отполз немного, встал. Устроили они дневку под старой елью. Со стороны – раскидистые лапы прикрывают, сверху ни дождь, ни роса не упадет, и лежать помягче на опавшей хвое. Пригнувшись, к дороге перебежал.

Грузовики все крытые, под брезентом, не видно – что везут. На заднем борту белой краской голова то ли тигра, то ли ягуара. Знак дивизии. Только какой? Надо будет лейтенанту сказать.

В лесу пахло бензином, причем синтетическим, от него в носу щекотало. Колонна прошла, наступила тишина. Точно к передовой ехали, но не солдат везли. Те обычно ехали с откинутым брезентом сзади. А эти какой-то груз везли. К передовой что везут? Боеприпасы, продукты.

Часа через три эта же колонна проследовала назад. Те же значки на бортах, только машины пустые, рессоры не проседают и идут легче.

Разгрузились, и не очень далеко отсюда. На разгрузку время нужно. Выходит, если учитывать потери на движение, – километров семь-десять до склада. Только их этот склад, где мины, или другой?

Николай проснулся за полдень. Игорь ему рассказал, что колонна назад прошла.

– Склад у них там, это точно. Давай на карту посмотрим.

Судя по карте, грузовики были там, где на карте карандашная точка, обозначающая цель их задания.

– Давай аккуратно, по лесу, поближе подберемся. Ночью не увидим ничего.

– Как скажешь, ты старший в поиске, – пожал плечами Игорь.