Удел Упыря

Терех смиренно висел в пространстве, обволакиваемый плотным туманом, совершенно не зная, где низ, а где верх. Волосы на его голове встопорщились, а борода, наоборот, лежала ровно на груди и не шевелилась даже при дуновении ветра. Вокруг Тереха сгущались сумерки, с каждой минутой становилось все темнее, но темноту эту словно освещало изнутри какое-то бледно-голубоватое сияние, не давая тьме поглотить все окончательно.

— Учение о том, как победить зло, — великое учение! — заметил голосок, когда Учитель неторопливо рассказал все о себе. Он не знал, умеют ли эти существа читать мысли, но раз они могли проникать везде, то почему бы им не побывать и в его голове тоже?

— Ты говоришь, что ваш Остров занимается тем, что воспитывает людей, которые могли бы достойно искоренять всякую нечисть на Земле? Что ж, мне кажется, я слышала о вашем мире. Изгнание в никуда величайшего демона современности сэра Цеденбала, по-моему, ваша работа?

— Наша, — скромно сознался Учитель Терех. И хоть сам он не принимал участия в том великом изгнании, но много о нем слышал и даже писал курсовую работу об этом на выпускных экзаменах.

— Хвалю, бородатый! Великолепно! И чего же ты явился?

— Я думаю, вы понимаете, что мое появление связано не с тем, чтобы поближе познакомиться с вашим народом…

— А почему бы и нет? — возразил голосок. — Наше слияние оказало бы огромное влияние на развитие экономики и культурной жизни обоих миров.

— К сожалению, наши народы столь разны, что люди, боюсь, просто не примут вас.

— Согласна, — произнес голосок после секундного раздумья. Туман рядом заискрился, преображаясь во что-то, становясь плотнее, и вскоре перед изумленным Учителем возникла женская фигура. Она тоже висела в воздухе, но как-то странно — словно опиралась ногами о бесплотный туман, и он вполне ее выдерживал. Женщина выглядела молодо, с коротко остриженными волосами, не закрывающими чуть заостренные уши. У нее были маленькие глаза и тонкие губы какого-то сероватого цвета. И кожу словно покрывал тонкий слой песка. А еще женщина едва заметно светилась. Свечение обволакивало все ее тело, оно всколыхнулось — стоило женщине сделать шаг в сторону Тереха.

— Наверное, так тебе будет легче разговаривать, — сказала женщина, не открывая рта. — Это всего лишь образ, но он красивый, правда?

Учитель сглотнул. Вдобавок к чудесной красоте она была еще и полностью обнажена. Понятия одежды в этом мире, наверное, тоже не существовало.

— Ну? — вопросила женщина, отталкиваясь одной ногой от тумана и неожиданно взмывая в воздух, словно на невидимых качелях. — Разглядывать будем, или вопросы задавать?

— Вопросы, — глухо ответил Терех, хотя хотел совсем другого. Еще пару минут ему понадобилось, чтобы собраться с мыслями и рассказать женщине о цели своего визита.

Она слушала внимательно, раскачиваясь, скрестив ноги и слегка расставив руки, словно держалась за невидимые веревки, не дававшие ей опрокинуться. Когда Терех закончил, остановилась и женщина.

— Тучи? Хм… ты говоришь об обычном скоплении облаков, наполненных водой, старик, или же это нечто большее?

— Гораздо большее. Это сильное заклинание, которое просто сметет с лица земли Остров. Мы сможем спастись, только если узнаем, кто стоит за этим заклятием.

— Кто-то, кому вы сильно насолили, — заметила женщина, — подумай хорошенько, старик. Есть ли у тебя враги, настолько сильные, чтобы вызвать такое?

— Таких сильных нет, — помотал головой Учитель, — я перебрал всю нечисть, с какой когда-либо сталкивался хоть один житель Острова, но ничего похожего не нашел. Все они либо уже мертвы, либо разогнаны по уголкам Большой Земли. А те единицы, которые еще сопротивляются, не имеют доступа к высшим заклятиям!

— Либо разогнаны… — повторила эхом женщина, — либо мертвы! Вот в чем твоя ошибочка, старик! Признайся: ты сразу списал со счетов всех, кого считал мертвыми?

Язык старика вдруг резко высох и прилип к нёбу. Стало трудно дышать, а на морщинистом лбу проступили крупные капли пота. Он не потел по-настоящему, но довольно четко воспроизводил то, что сейчас испытал на Острове, застыв перед ничто в неестественной позе.

И как это он не догадался сразу?!

Но нет! Это же невозможно! Мертвые — не живые! Они никогда не просыпаются! Если бы мертвые могли оживать, то весь мировой порядок давно рухнул бы!

— Невозможно, — прошептал Учитель Терех, ворочая непослушным языком.

— Вполне, — усмехнулась женщина и стала вновь раскачиваться на качелях. Занятие это определенно доставляло ей удовольствие. — Поверь мне, старик, как одной из могущественных колдуний моего мира! Я не один и не два раза сталкивалась с теми, кого лично кидала в вырытую могилу, вбивая в нее крест! Мертвые — такие же живые, как мы с тобой, но им нужно больше времени, чтобы проснуться опять!

На лице женщины торжествовала довольная улыбка. Она забавлялась, глядя, как старик, не веря своим собственным ушам, мотает головой, разбрызгивая в стороны капли пота, и что-то тихо бормочет про себя.

— Не слышу слов благодарности! — заметила женщина. — Или, на худой конец, согласна на поцелуй в щеку!

— Да-да, конечно, — спохватился Учитель Терех, чьи мысли сейчас были уже довольно далеко. Они возвратились в настоящее тело, на Остров. — Прими мою благодарность от имени всего народа Острова. Если нам удастся одолеть врага, я обязательно навещу тебя!

— Твоя благодарность принимается, но в следующий раз меня уже здесь не будет. Мы имеем обыкновение перемещаться в пространстве, и даже сама я не знаю, где окажусь через минуту!

— Я постараюсь найти!

— Что ж, постарайся…

Секунда — и ее силуэт снова превратился в клубы тумана. Женщина подмигнула и растворилась окончательно, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний…

* * *

И он сидел перед стремительно затягивающимся отверстием в ничто, слепо моргал, чувствуя, как по бороде стекает вязкая и теплая слюна.

И никак не мог поверить в то, что сказала ему женщина другого мира.

Невероятно!

Но зато у них, быть может, есть шанс противостоять злу!

Даже такому, которое посмело восстать из мертвых!

Тучи за окном, растянувшиеся цепочкой над океаном, перекатывались, сверкая белесыми разрядами молний, и казалось, им совершенно нет дела до Острова.

Если б это было так…

ГЛАВА ПЯТАЯ

В город выдвинулись ближе к обеду…

В город выдвинулись ближе к обеду, когда солнце уже стояло в самом зените и пекло так, что волосы на макушке Ильнура блестели от пота. Да и борода выглядела не лучше половой тряпки, несколько раз тщательно выжатой, но не вымытой.

Шли небольшим обозом, стараясь не привлекать внимания. Впереди — телега с тремя лошадьми, управляемая Юсупом в личине беззаботного толстячка с двойным подбородком и в соломенной шляпе. Дабы придать образу большую правдоподобность, Юсуп пожевал какую-то сорванную травинку, оказавшуюся горькой на вкус. Посему лицо беззаботного толстячка то и дело искажалось, и он выплевывал в воздух такие ругательства, которые любой уважающий себя толстячок никогда бы при людях не сказал. В телеге, заваленной арбузами, под деревянным дном находилось еще одно, тщательно замаскированное от посторонних глаз двойным заклятием. Там лежали все волшебные принадлежности Ильнура. Алаида тщетно настаивала на том, чтобы старик не брал с собой давно протухшие трупики лягушек, вонючие крылышки летучих мышей и уж тем более заспиртованную голову индийского суслика, которая якобы сочетала в себе силу и знания индийской магии. Пока, правда, кроме жуткой вони и отвращения у окружающих голова ничего общественно полезного не принесла.

Вторую повозку вела Алаида, имевшая личину турка. Юсуп заметил, что тонкие усики и отрешенный взгляд очень ей идут. В ее повозке находился всякий хлам, который Алаида не пожелала оставлять в лесном домике. Там же лежали и ее чисто женские принадлежности. Бурая лошаденка Алаиду не слушалась и шла так, как хотелось ей самой, что сильно затрудняло движение.

Заканчивался обоз третьей телегой, на которой восседали Ильнур и Дементий. Последнего стоит описать подробно. Это был детина под два метра ростом, с плечами как у медведя и полнейшим отсутствием мозгов. Оно и понятно, ибо давно известен закон — чем больше вес, тем меньше мыслей!

Дементий относился к древнему и давно вымершему роду древлян, отчего-то панически боялся воробьев и обладал одним волшебным свойством. В определенном месте и в определенное время Дементий становился своего рода магнитом и при произношении заклинания притягивал к себе всю нечисть ближайших деревень. Собирай да убивай. В принципе, его и взяли в отряд только по этой причине, ибо ничего другого Дементий делать не умел. Еще, правда, он, как и Алаида, мог определить упыря. Если кровососущая тварь находилась поблизости, то Дементия прошибал обильный пот и начинали клацать друг о дружку крепкие и желтые от курения зубы.

В последней телеге лежали арбузы и больше ничего. Ильнур тихо жаловался сквозь бороду, что толстый зад Дементия напрочь вытеснил бедного старика на жесткий край и он вот-вот выпадет, и заедал обиду арбузами, купленными пару дней назад в соседней деревушке.

Когда они выехали из леса, дорога стала ровнее и шире, что позволило телегам выстроиться в ряд. В такую жару никто из торгашей или обычных людей не рисковал путешествовать, дожидаясь вечера. Было тихо и безлюдно.

— Юсуп, а Юсуп, скажи, у твоего купца есть в доме колодец? — вопросил Ильнур, которого на данный момент мучил только один вопрос — когда же наконец доедем? Мокрая борода тянула на дно телеги.

— И колодец есть, и запруда специальная, чтоб обмываться! — ответил Юсуп. — А баня — загляденье!

— Баню я люблю! — оживился Ильнур. — Как на Руси? Венички там, пивко с рыбкой сушеной, девушки обнаженные?!

— Это же Турция! — вытянул указательный палец Юсуп. — Здесь баня такая — парилка и душ! Попаришься с полчасика, потом водичкой тепленькой обмоешься — и все.

— А девушки эти… обнаженные? — растерялся Ильнур.

— А девушек, чай, нам никто и не даст! Не забывай, что мы не развлекаться в Назарад едем, а дело делать!

— Нелюди нас и сами найдут, — заверил Ильнур, похрустывая арбузной долькой. — А что до Аишы, дык и она ждать не будет!

— Что-то у тебя с утреца настроение веселое, — заметила Алаида, — никак опять вина нажрался?

— Не пил совсем, — ответил Ильнур, вгрызаясь в арбузную мякоть, — как можно в такой ответственный момент? — И в подтверждение своих слов он громко икнул, хихикнул в бороду и продолжил есть. Дементий, державший вожжи, поморщился:

— Чтой говоришь — не пил совсем, коли от тебя так и преть?!

— Ну… разве что пару глотков, — замялся Ильнур, — для храбрости ведь, а не по желанию! Неизвестно, куда бредем! Кстати, Юсуп, скажи-ка мне, что ты там с Калахою говорил?

Телеги свернули на ровную дорожку и поехали меж вспаханных полей. Немногий люд, отважившийся выйти или пригнанный на работы, смотрел исподлобья, не разгибая спины, зная, что если разогнут, то уже вовек назад не согнутся. В воздухе остро пахло зерном и свежескошенной травой.

— Да о чем говорить? — пожал плечами Юсуп. Он не любил много слов перед тем, как идти на дело. Тут надобно хорошенько все обдумать, поразмыслить, что да как, а не языками чесать. — Гипнозом я его взял. Предупредил, чтоб начеку был да лишнего не болтал. А как приедем — обо всем остальном позаботимся.

— И что ж ты такого наговорил купцу-то? — Трусоватого Ильнура всегда тянуло выспросить собеседника как можно подробнее.

— Сказал, что мы придем дней, может, через пять. Постучимся в дверь условным стуком — три коротких и два быстрых удара; он подойдет и спросит: «Кто?», я ему отвечу: «У вас нет, случаем, воздушных шаров?», он спросит: «А зачем вам, уважаемый, воздушные шары?», тогда я отвечу: «Мед», а он спросит: «А кто же ходит за медом с воздушными шарами?» — и только после этого откроет дверь. На последнем слоге у него в мозгу сработает четкая команда, что за дверью друзья, и он впустит нас без всякой задней мысли..

Дементий вытаращился на Юсупа во все глаза. Видимо, ничего из сказанного до его мозгов не дошло.

— Где-то я уже слышала такое, — фыркнула Алаида.

— Еще бы, — отозвался Ильнур, — это древний пароль, которым пользовался демон Пятак, живущий на Дальнем Востоке около островов Японии. Демон вступал в диалог с каждым, кто пытался залезть в его священное дерево и забрать лежащие там богатства. Если говоривший отвечал на вопрос неправильно, то Пятак убивал его на месте своим зловонным дыханием.

— Ну и кто-нибудь смог?

— Что, забрать сокровища? Был один. Мохнатый рыцарь. Прозвали его то ли в честь какой-то белой медведицы, то ли в честь того, что он очень бесшумно портил воздух, вот так — пу-у-ух…

Турок с тонкими усиками поморщился:

— Ильнур, сколько раз я говорила тебе, что ненавижу твои пошлые шутки!

— Это совсем даже и не пошлая шутка! — Ильнур вгрызся в арбуз.

— А по-моему, пошлая! — подхватил Дементий. — Пошто так выражаться надобно?

Ильнур пьяно показал детине розовый язык и отвернулся в сторону, ткнувшись головой в арбузы. Оставшуюся часть пути проехали молча.

Юсуп напряженно размышлял о том, что они будут делать по приезде, а главное, для начала — как им проехать в город? Нелюди наверняка увеличили патруль на его подступах, а Юсуп по-прежнему не знал, умеют они распознавать личины или нет. Ильнур был твердо убежден, что личины даже не всякий маг увидеть может, а Алаида говорила, что своими собственными глазами видела, как оборотень порвал личину одного ее друга, распознав в нем злейшего врага. Где она это увидела, оставалось для Юсупа загадкой.

И вот наконец показалась черта города. Каменные стены, опоясывавшие его, плавно уходили куда-то вбок и исчезали за поворотом. Там, через несколько километров, стены круто обрывались, и обратную сторону Назарада охранял океан — отвесными скалами и недружелюбными волнами.

Широкие ворота, памятные Юсупу, в обеденное время были широко открыты, но народу вокруг толпилось мало — в основном те, кто возвращался с базаров в свои родные деревеньки, раскиданные во множестве неподалеку. Еще бы, в такую жару не то что ходить — дышать не хотелось. Только подъезжая к воротам, Юсуп почувствовал, как раскалился вокруг воздух. Весь его лоб покрылся потом, а каждый вдох обжигал язык и нёбо.

В тени могучих ворот, подпирая стены, сидело четверо угрюмых и потных стражей. Судя по виду, им было совершенно наплевать на подъезжающий обоз, но служба есть служба, здесь ничего не поделаешь.

Один из них лениво приподнялся, кряхтя и бранясь сквозь зубы, и побрел к остановившимся телегам, переваливаясь с ноги на ногу. Стоило ему выйти под горячие лучи солнца, как его лицо тотчас покрылось крупными каплями пота, он покраснел и начал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Когда стражник подошел ближе, Юсуп понял, что тот хочет только одного — побыстрей вернуться в тень.

— Уф-ф! — громко выдохнул стражник сквозь толстые губы.

— Простите, чего? — спросила Алаида грубым баском, поправляя на голове шляпу.

— Кто такие, зачем пришли, есть ли право на торговлю в доблестном городе Назараде? — пробубнил через силу стражник.

— Обязательно! — улыбнулся Юсуп, протягивая стражнику все необходимые документы. В подлинности их сомневаться не приходилось — одним из сюрпризов мешка Алаиды были всевозможные сургучные печати, в том числе и очень видных деятелей Европы. Откуда они там взялись, не знала, пожалуй, даже сама Алаида. Просто были, и все тут.

— Ага! — вяло, но многозначительно произнес стражник. — Арбузами, значить?!

— Точно так! — подтвердил Юсуп.

— А кто у вас староста?

— Староста? — Юсуп на секунду замешался, но тут же вспомнил, что каждому крупному обозу полагается староста — тот, кто отвечает за порядок.

— Он староста! — Алаида быстро ткнула пальцем в сторону Ильнура.

— Да, это он! — неожиданно подхватил Дементий.

— Ихь бин староста! — с дивным немецким акцентом неожиданно выпалил Ильнур и закивал бородой.

— Немец? — сощурился страж.

— Еврей! — сказал Юсуп, спокойно выдерживая гневный взгляд старца.

— А-а, а то я немцев как-то не очень… — Страж еще пару секунд помусолил документы в пальцах, потом вернул их Юсупу и направился обратно в тень. Впрочем, скорость его движения заметно возросла.

Когда обоз проезжал через городские ворота, стражи уже мирно посапывали, не обращая на торгашей никакого внимания.

— С чего ты взял, что я еврей? — Старик ловко перебрался с одной телеги на другую и оказался около Юсупа.

— А с чего ты вдруг начал говорить по-немецки? — спросил Юсуп. — Ты разве не знаешь, что Турция сейчас на грани войны с Речью Посполитой?

— Кое-что слышал, — нехотя сознался Ильнур, который в жизни не интересовался политикой. — Но все равно: еще раз меня евреем назовешь — превращу во что-нибудь!

— Ой ли? — Юсуп улыбнулся. — Давай для начала с Упырем разберемся, а уж потом и за колдовство примемся!

Ильнур засопел и возвратился обратно к Дементию.

Неторопливо, по узким улочкам и проулкам, обоз добрался до центрального базара, где рядом находился и дом купца Калахи. Сколько Юсуп ни оглядывался, нелюдей он так и не заметил. Странно, что и на въезде их не было. Неужели они могли так скоро успокоиться? Недели ведь не прошло, как он всполошил половину нечисти в этом городе!

— Слушайте меня еще раз, — начал он, когда четко стали доноситься звуки базара: шум, призывные вопли, чьи-то ругательства, музыка. — Сейчас мы разделимся. Вы втроем поедете на базарную площадь и будете торговать арбузами…

Это была первая часть плана, который они обсуждали минувшим вечером. Юсуп же должен был посетить купца Калаху, подготовить его к приезду неожиданных гостей, а уж потом появиться на базаре и подать знак своим. Таким образом, считал Юсуп, они развеют сомнения нелюдей насчет их принадлежности к купечеству — если, конечно, нелюди ими заинтересуются. Осторожность никогда не помешает! Ведь тут как выходит — приехали поторговать, да и остались на ночь у доброго человека!