Джонни и бомба

– Да, нам сказали, что это была утечка газа в подвале магазина аквариумных рыбок, – мрачно подтвердила Кассандра.

– Что? Да конечно, это была утечка! Парик хозяйки магазина нашли на телефонных проводах на Хай-стрит. И во всех водостоках после этого развелись гуппи.

– Эти два события могут быть взаимосвязаны, – неохотно признала Кассандра.

– И ты до сих пор не веришь, что прошлогодние круги на полях – дело рук Бигмака, хотя он сам в этом клянется?

– Ладно, может быть, некоторые из них и впрямь на совести Бигмака, но кто сделал самые первые круги на полях, а?

– Базза и Сказз, конечно. Они прочитали о кругах в газете и решили, что и нашему городу не помешает обзавестись ими.

– Не факт, что Базза и Сказз сделали все круги.

Джонни вздохнул. Люди делают все, чтобы еще больше усложнить себе жизнь. Она и без того давалась ему нелегко, но потом он узнал о спонтанных самовозгораниях. Сидишь себе в кресле, никого не трогаешь, думаешь о своем, и вдруг – пуфф!!! – и от тебя остается только пара дымящихся ботинок. Несколько недель после того, как вычитал это, Джонни на всякий случай держал в своей спальне ведро воды.

Или чего стоят все эти телепередачи об инопланетянах, которые похищают людей и забирают их к себе на летающие тарелки, чтобы ставить жуткие медицинские опыты. Гуманоиды могут сцапать тебя, утащить к себе, а потом покопаются у тебя в мозгах, сотрут память о том, как ты был на тарелке, и вернут назад во времени к тому моменту, когда тебя похитили. Так что ты можешь жить и не подозревать, что побывал в плену у инопланетян. И от этой мысли тоже спокойней по ночам не спалось.

А Кассандра, похоже, думала, что все это очень увлекательно и вовсе не страшно.

– Кассандра, – сказал Джонни.

– Что?

– Слушай, я бы хотел снова звать тебя Керсти.

– Отвратительное имя. С таким именем только лепешки печь.

– Я ничего не имел против Кимберли…

– Ха! Теперь-то я поняла, что это имечко будто специально придумано, чтобы значиться на карточке: «Парикмахер-стажер».

– Хотя Клименистра – это уже немного чересчур…

– Когда это было?

– Недели две назад.

– Наверное, тогда во мне проснулись готтские корни.

Автобус дополз до конца улицы, на которой жил Джонни, и они с Кассандрой вышли.

Гаражи тянулись вдоль маленького тупикового проезда, куда выходили задние дворы. Большинство гаражей не использовались, во всяком случае по прямому назначению. Все дедушкины соседи ставили свои автомобили на улице: это давало им, соседям, прекрасную возможности спорить из-за того, кто чью парковку занял.

– Так ты даже одним глазком в эти пакеты не заглядывал? – спросила Кассандра, пока Джонни нашаривал в кармане ключи.

– Нет, я думал, там старые трусы или что-нибудь в таком роде, так чего ж смотреть?

Он распахнул дверь.

Тележка стояла там, где Джонни ее оставил.

Было в ней что-то неуловимо странное. Тележка стояла неподвижно, но почему-то казалось, что она куда-то со страшной скоростью несется. Словно в стоп-кадре.

Кассандра-экс-Керсти огляделась по сторонам.

– Ну и бардак. А почему велик вверх тормашками стоит?

– Это мой, – сказал Джонни. – Я вчера шину проколол. Руки не дошли ремонт закончить.

Кассандра подняла одну из банок с пикулями. Этикетка была вся в саже. Кассандра протерла ее и поднесла к свету.

– «Сплинберийские консервы, лимитед. Пикули с горчицей «Имперские», сорт Медалист. Шесть первых призов на конкурсе потребительских товаров. Гран-при Международной ярмарки консервов в Нанси, 1933. Фестиваль пикулей в Манчестере, 1929. Данцигский фестиваль, 1928. Главный приз Мичиганской ярмарки, 1933. Золотая медаль в Мадрасе, 1931. Выставка достижений пищевой промышленности, Сидней, 1932. Сделано только из Самых Качественных Продуктов». И еще тут нарисован какой-то чокнутый беспризорник и под ним надпись: «Наш крошка Томми скачет как конь – сплинберийские пикули жгут как огонь!» Очень умно, ничего не скажешь. Ну ладно, пикули как пикули. И что?

– Они со старой консервной фабрики, – сказал Джонни. – Ее разбомбили в войну. Тогда же, когда и Парадайз-стрит. И с тех пор пятьдесят лет там не делают пикулей!

– О нет! – театрально взвыла Кассандра. – Надеюсь, ты не имел в виду, что… мы живем в городе, где не делают пикулей? От одной мысли об этом и вправду бросает в дрожь.

– Ничего смешного. Это странно, вот и все, что я имел в виду.

Кассандра потрясла закопченную банку. Потом взяла другую – с корнишонами, перевернула ее. Банка хлюпнула.

– Раз так, они недурно сохранились.

– Я утром открыл одну. Очень вкусные, хрустящие огурчики оказались. А как тебе это?

Джонни извлек из кармана газету из-под рыбы и развернул ее.

– Это старая газета, – сказал он. – То есть очень старая, времен Второй мировой. Но она вовсе не выглядит старой. И на ощупь не кажется древней, и по запаху тоже. Это…

– Да, я знаю, это одна из репринтных газет. Можно заказать такую на день рождения. Папа мне подарил…

– Чтобы заворачивать в нее рыбу с картошкой?

– Да, признаю, это очень странно.

Кассандра подошла к Джонни и уставилась на него, как будто видела впервые.

– Я годами ждала чего-то подобного, – сказала она. – А ты?

– Чего-то подобного тележке миссис Тахион?

– Ты можешь меня выслушать или нет?!

– Извини.

– Ты никогда не мечтал, чтобы у тебя во дворе приземлилась летающая тарелка? Или как найдешь какую-нибудь штуку, чтобы путешествовать во времени? Или древнюю пещеру, в которой много тысяч лет спит беспробудным сном мудрый волшебник?

– Э, раз уж на то пошло, я как-то раз нашел древнюю пещеру, в которой…

– Я прочитала кучу книг об этом, и в каждой такой книге были бестолковые дети, которые ходили и говорили: «Ну и ну!» Когда их засасывало приключение, они просто опускали лапки и плыли по течению. Им даже не приходило в голову, какие возможности они упускают. И они всегда были не готовы. Ну а я подготовилась.

Джонни попытался представить, что было бы, если б Керсти похитили инопланетяне. Возможно, дело кончилось бы образованием галактической империи, где все граждане поголовно каждый день остро оттачивают свои карандаши и всегда носят с собой карманный фонарик на всякий пожарный. Или эта империя наштампует миллионы роботов-двойников, которые разлетятся по всей галактике, убеждая ее обитателей не быть тупицами и силой принуждая их к благоразумию.

– Во всем этом действительно есть нечто очень странное, – говорила Керсти. – Может быть, даже мистическое. Возможно, это какая-то разновидность машины времени.

Вот, пожалуйста, она уже изобрела объяснение. Чтобы не мучиться сомнениями.

– Тебе это в голову не приходило? – спросила Керсти.

– Машина времени? Магазинная тележка времени?

– А как еще можно объяснить все факты? Разве что, может быть, миссис Тахион похитили инопланетяне и доставили сюда на сверхсветовой скорости. Они почему-то часто так делают. Но возможны и другие варианты. Уверена, тебе нужно хорошенько подумать. – Керсти посмотрела на наручные часики. – Не спеши, – насмешливо добавила она.

– Ну…

– Подумай хорошенько.

– Ну… у машин времени обычно мигают всякие лампочки.

– Почему?

– Ну… нельзя же без мигающих лампочек.

– А зачем они?

Джонни отступать не собирался.

– Чтобы мигать, – упрямо сказал он.

– Да ну? А кто сказал, что машина времени должна выглядеть как машина? – назидательным (в смысле, более назидательным, чем обычно) тоном заявила Керсти. – Кто сказал, что она должна работать на электричестве?

– Ноу Йоу говорит, что машин времени не бывает, потому что иначе каждый мог бы изменить будущее, – сказал Джонни.

– Да? Тогда какие еще будут предложения? Как еще миссис Тахион могла очутиться здесь с этой старой новой газетой и старыми новыми консервами?

– Ладно, но я все равно не хочу делать из этого далекоидущих выводов!

На самом-то деле вывод Джонни давно сделал. Он все время думал об этом. Но в манере Керсти вести спор было что-то такое, отчего неудержимо хотелось принять противоположную сторону.

Он махнул рукой в сторону тележки.

– Ну, то есть… Неужели ты всерьез думаешь, что можно нажать на… э… ручку или… мешок и – раз! – здрасьте, Норман Завоеватель?

Он хлопнул рукой по черному пакету.

Мир мигнул.

Под ногами у него по-прежнему был цементный пол, но стен больше не было. Точнее, от них мало что осталось – только самый нижний ряд кирпичей.

Человек, который работал над вторым рядом, поднял глаза на Джонни. Очень медленно.

– Ни черта себе! – высказался он. – Как ты там очутился?

После чего спохватился:

– Эй, цемент же еще не застыл! А ну топай сюда!

Спаниель, сидевший рядом с каменщиком, залаял и кинулся на Джонни. Джонни отшатнулся и налетел на тележку.

Мир вторично мигнул в короткой красно-синей вспышке. Джонни показалось, что его, Джонни, размазали очень тонким слоем, а потом соскребли обратно.

Вокруг снова были стены, тележка по-прежнему стояла посреди гаража, а на Джонни с недовольным видом таращилась Кассандра.

– Ты исчез на мгновение, – заявила она обвинительным тоном. – Что произошло?

– Не… не знаю. Откуда мне знать? – промямлил Джонни.

– А ну-ка подвигай ногами, только очень медленно и подошвы от пола не отрывай, – велела Керсти.

Джонни послушно шаркнул одной ногой, потом другой. Кроссовки встретили крошечное препятствие, едва заметную неровность на полу.

– Это же просто отпечатки в цементе, – сказал он. – Они тут уже… лет сто…

Кассандра опустилась на колени рядом со следами. Они были забиты грязью, но она заставила Джонни снять кроссовку и приложила подошву к отпечатку.

След в точности соответствовал.

– Видишь? – с торжеством произнесла Кассандра. – Ты стоишь на собственных следах.

Джонни опасливо шагнул в сторону и посмотрел на отпечатки. Отпечаткам, несомненно, было много-много лет.

– Куда тебя занесло?

– В прошлое… кажется. Там был человек, он строил гараж. И собака.

– Собака… – проговорила Кассандра таким тоном, что стало ясно: от ее глаз не укрылось еще кое-что любопытное. – Что ж, для начала неплохо.

Она чуть откатила тележку в сторону. Под тележкой обнаружились маленькие углубления. Они были заполнены грязью и машинным маслом. И им тоже было много-много лет.

– Это не просто магазинная тележка! – заявила Кассандра.

– На ней написано «Теско», – сказал Джонни, прыгая на одной ноге, чтобы натянуть кроссовку. – И колесо у нее скрипит.

Кассандра пропустила его слова мимо ушей.

– Очевидно, ее забыли отключить или что там с ними делают, – продолжала она.