Приключения Петрова и Васечкина в Колумбии. В поисках сокровищ

– Тут вот какой-то остров – «Манки Айленд»… – прочёл Васечкин.

– «Обезьяний остров» – перевела Маша.

– Ну да. Я и говорю. А вот тот самый островок Эль Торре. Вот, видите, тут даже скала нарисована, а здесь две скрещённые пальмы. Там нас ждут сокровища. Вопрос, как нам туда попасть, чтобы их достать.

– Это сейчас совсем даже не самый важный вопрос, – возразила Маша, которая любила, чтобы последнее слово оставалось за ней. – Для начала надо понять, что это вообще за сокровища такие. И откуда они там взялись, если они, конечно, в самом деле там зарыты…

– А это мы сейчас выясним, – миролюбиво произнёс Петров и потянулся за планшетом. – Там, где у вас ответов нет, придёт на помощь Интернет! – продекламировал он. – Сейчас поглядим…

После чего набрал в поисковике два слова – «Колумбия» и «сокровища».

– Вот, пожалуйста! – сказал он через несколько секунд. – Что и требовалось доказать!

– И что же там сказано? – ехидно прищурилась Маша.

– Вот, слушайте.

И Петров начал читать.

«Испанский галеон „Сан Хосе“ с грузом золота, серебра и изумрудов на борту, затонувший в 1708 году в Карибском море у берегов Колумбии, был обнаружен на морском дне, приводит „Эль Эспекталор“ заявление президента страны Хуана Мануэля Сантоса. „Отличные новости: мы нашли «Сан Хосе», – написал президент в твиттере. – Завтра я сообщу детали на пресс-конференции в Картахене“».

– Картахена! – обрадовался Васечкин. – Она самая. Рядом с нашим кладом!

– Вот именно, – поддакнул Петров. – Я же говорил!

– Что говорил? – удивилась Маша. – При чём тут какой-то галеон затонувший и этот клад? Какая тут связь?

Петров и Васечкин переглянулись. Связи пока действительно не прослеживалось, но признаваться в этом не хотелось.

– Читай дальше, Петров! – сказал Васечкин. И Петров продолжил чтение.

«Испанский галеон „Сан Хосе“ пытался уйти от преследования британских военных кораблей возле островов Росарио у колумбийских берегов 8 июня 1708 года. Судно затонуло после взрыва на борту, унеся под воду груз сокровищ на миллионы долларов в современной валюте. Это крупнейший подводный груз драгоценностей в Западном полушарии. Пока точно не ясно, кому достанутся сокровища, поскольку Испания скорее всего оспорит их принадлежность».

– Ну вот, – вздохнул Петров. – Теперь всё. И он победно посмотрел на Машу.

– И что это доказывает? – спросила та, скептически разглядывая Петрова. – Какое отношение имеет спор Испании с Колумбией к этой карте?

Петров почувствовал себя неуютно, отвёл глаза, закашлялся.

– Доказывает то, что сокровищ там, в этой Колумбии, навалом, – пришёл на помощь другу Васечкин. – И под водой, и в земле, куда ни плюнь, короче. Надо просто это сокровище достать, вот и всё. Плёвое дело!

– Куда ни плюнь, плёвое дело! – передразнила его Маша. – Что-то ты больно расплевался, Васечкин! Может, на этом твоём Эль Торре давно уже всё выкопали, и ничего там нет.

– Как это нет? – возмутился Васечкин. – Ещё как есть. Иначе бы никто за Пабло Ломасом не гонялся, карту эту не разыскивал.

– Ну, допустим. А что это за сокровища, ты знаешь? Он тебе объяснил?

Васечкин задумался.

– Что-то он такое говорил про пирата… А-а, вспомнил. Кажется, Филипп Дрюк… Или нет, вроде Фридрих Дряк…

– Сам ты Дряк! – рассмеялась Маша. – Эх ты, любитель сокровищ!. Не знаешь, как пирата зовут, а хочешь его клад отыскать.

– Думай, Васечкин! – умоляюще попросил Петров, страдающий за репутацию друга. – Вспоминай!. Ну, ты же можешь!..

– Хорошо. Я постараюсь. Не смотрите на меня.

– Старайся как следует! – посоветовала Маша. Наступила тишина. Все сидели молча.

Петров и Маша старались не смотреть на мучительно хмурившего лоб Васечкина.

– Эврика! – вдруг так громко закричал Васечкин, что Маша вздрогнула.

– Что с тобой, Васечкин? – рассердилась она. – Чего ты разорался? Ты что людей пугаешь! Совсем, что ли?

– Вспомнил! – сияя, ответил ей Васечкин. – Дрейк, вот как его звали. Фрэнсис Дрейк.

– Ты уверен? – спросил Петров.

– Абсолютно. Он сказал Фрэнсис Дрейк. И ещё он сказал пирата. В смысле, пират.

– Тогда это просто, – объявила Маша. – Сейчас всё выясним. Дай-ка мне планшет, Петров.

– Пожалуйста.

Маша быстро набрала в поисковике имя и фамилию знаменитого пирата.

– Вот он, – сказала она. – Тут даже его портрет есть. Великое дело Википедия.

Петров и Васечкин посмотрели на портрет Фрэнсиса Дрейка.

– Солидный мужик, – прокомментировал Васечкин. – Сразу видно, что ему было что зарыть.

– Этот мог, – подтвердил Петров. – Запросто.

– Может, вы послушаете сначала, что тут написано? – язвительно поинтересовалась Маша. – А потом уже будете ваши комментарии дурацкие выдавать.

– Почему это дурацкие? – обиделся Петров. – Нормальные комментарии. Васечкин прав, видно, что Дрейк этот олигарх настоящий. Такой человек какой-нибудь маленький клад не будет зарывать. Уж клад так клад!

– Точно. Как на Монте-Кристо, – поддержал Васечкин. – Там такой клад был на этом острове, что Эдмон Дантес целый дворец снял посреди Парижа и мог там жить сколько хочешь. Просто ему это не надо было, вот он и уехал со своей Гайдэ. В смысле, уплыл.

– Куда уплыл? При чём тут этот Дантес с Гайдэ? – растерялась Маша. – Что вы мне голову морочите?

– Не обращай внимания, это я так, к слову, – ответил Васечкин. – Давай, Старцева, читай! Время не ждёт!

На это Маша ничего не сказала, только неодобрительно покачала головой.

«Сэр Фрэнсис Дрейк, – начала она читать вслух своим звонким голосом, – родился около 1540 года, умер 28 января 1596 года. Английский мореплаватель, корсар, капер, пират, вицеадмирал. Первый англичанин, совершивший кругосветное плавание. Активный участник разгрома испанского флота (Непобедимой армады) в Гравелинском сражении в 1588 году. Благодаря умелым действиям Дрейка, англичанам удалось получить преимущество над превосходящими огневой мощью силами противника. Фрэнсис Дрейк родился в Кроундейле, недалеко от Тейвистока, в Девоншире в семье фермера Эдмунда Дрейка, впоследствии ставшего священником. Всего в семье Дрейков было двенадцать детей, Фрэнсис был старшим. В 1549-м семья Дрейка перебралась в Кент. В 12 лет стал юнгой на торговом корабле. Он так полюбился владельцу судна, своему дальнему родственнику, что тот после смерти завещал корабль Дрейку, и тот в 18 лет стал полноправным капитаном».

— Слушайте! – вдруг воскликнул Петров. – Мы когда были в Антарктиде, помните, между Антарктидой и Огненной Землёй есть пролив Дрейка? Это же, наверное, в его честь назвали?

– Да, это в его честь, – сухо ответила Маша, которая терпеть не могла, когда её перебивали. – Вот здесь ниже написано: «Имя Фрэнсиса Дрейка увековечено в географии». Можно я продолжу, Петров? Или ты ещё хочешь что-то сказать?

– Да нет, – смущённо развёл руками Петров. – Продолжай, конечно. Это я просто так, к слову.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Маша и продолжила чтение.

«В 1567 году Фрэнсис Дрейк отправился в плавание в Гвинею и Вест-Индию, командуя кораблём в работорговой экспедиции своего родственника Джона Хокинса. В ходе этой экспедиции, близ мексиканской крепости Сан-Хуан-де-Улуа, корабли англичан подверглись нападению испанцев, и большая их часть была потоплена. Уцелело лишь два корабля – Дрейка и Хокинса. Англичане потребовали у испанского короля, чтобы он заплатил им за потерянные корабли. Король, естественно, отказался. Тогда Дрейк объявил, что он возьмёт всё, что сможет, у короля Испании».

Маша сделала паузу и учительским взглядом поглядела на Петрова и Васечкина. Оба слушали, затаив дыхание.

– Ну ты чего остановилась, Старцева? – удивился Васечкин. – Читай дальше. Я чувствую, сейчас мы всё узнаем.

– Хорошо, – вздохнула Маша. – Слушайте дальше.

«В 1572 году Фрэнсис Дрейк отправился в собственную экспедицию в испанские владения в Вест-Индии, захватил город Номбре-де-Дьос на Панамском перешейке, а затем – несколько судов возле гавани Картахены. В ходе этого рейда Дрейк также перехватил на Панамском перешейке испанский „Серебряный караван“ (около 30 тонн серебра), направлявшийся из Панамы в Номбре-де-Дьос. 9 августа 1573 года Дрейк вернулся в Плимут богачом и известным всей Англии капитаном».

– Ну, что я говорил? – торжествующе воскликнул Васечкин. – Всё ясно.

– Что именно тебе ясно? – поинтересовалась Маша.

– То, что он около Картахены столько нахапал, что всё обратно довезти не мог. Корабль бы потонул. Сама подумай, 30 тонн серебра! Скажи, Петров!

– Да, это тебе не жук пукнул! – глубокомысленно подтвердил Петров.

– Вот именно! А до этого он ещё сколько всего награбил! В этом Номбре-де-Дьос и на других судах. Теперь понятно, почему он клад зарыл на Эль Торре. У него небось не один такой клад.

– А почему же он за ним не вернулся? – спросила Маша.

– Откуда я знаю почему. Что-то ему помешало, наверное. Он небось где только не плавал. Не зря ведь пролив около Огненной земли его именем назвали. Зачем ему было возвращаться в Картахену, если он везде что-то захватывал. Посмотри-ка, что он там дальше делал.

Маша вернулась к статье, быстро просмотрела её до конца.

– Это правда, – согласилась она. – Он действительно весь мир обошёл. А вот интересно. Послушайте.

«В 1577 году Дрейк был отправлен королевой Елизаветой в экспедицию к тихоокеанскому побережью Америки. Он прошёл вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки на север, атакуя испанские порты, в том числе Вальпараисо, а затем исследовал побережье значительно севернее испанских колоний, приблизительно до современного Ванкувера. 17 июня 1579 года Дрейк высадился, как предполагается, в районе Сан-Франциско и объявил этот берег английским владением, Новым Альбионом. После пополнения провизии и ремонта, Дрейк пересёк Тихий океан и вышел к Молуккским островам».

– К каким островам? – переспросил Петров.

– К Молуккским. А что?

– Да так, ничего. Я так и думал.

Маша вздохнула, качнула головой и продолжила чтение.

«Обойдя Африку с юга, Дрейк вернулся в Англию 26 сентября 1580 года, привезя клубни картофеля и сокровища на 600 000 фунтов стерлингов, сумму, в два раза превышающую размер ежегодного дохода английского королевства. Дрейк был встречен как национальный герой, обласкан королевой, был удостоен рыцарского звания».

Васечкин на этих словах повернулся к Петрову, поднял вверх большой палец, а потом показал им на себя. А я что говорил! – означал этот жест.

– Всё, достаточно! – объявил он. – Зачем ему возвращаться за каким-то кладом, когда он такие богатства всё время добывал! Что-нибудь ещё там есть важное? Чем кончается?

Маша быстро пробежала статью до конца.

– Вот чем.

«В немецком городе Оффенбурге изваянный в камне великий корсар держит в руке цветок картофеля. Надпись на постаменте гласит: „Сэру Фрэнсису Дрейку, распространившему картофель в Европе. Миллионы земледельцев мира благословляют его бессмертную память. Это помощь беднякам, драгоценный дар Божий, облегчающий горькую нужду“».

– Молодец! Мне этот Дрейк сразу понравился! – объявил Петров. – Лицо у него такое…

– Какое? – наморщила носик Маша.

– Обстоятельное, вот какое! – нашёлся Петров. – Хоть он, конечно, и пират, а видишь, как его уважают. Памятник зря не поставят!

– Короче, главное мы выяснили, – заключил Васечкин. – Клад – там!

И он указал на карту.