Приключения Петрова и Васечкина в Колумбии. В поисках сокровищ

– Так о чём вы говорили с Хуанито? – снова спросил Васечкин.

К слову говоря, Хуанито, пока шло это знакомство, потерял к ним обоим интерес, отвернулся и направился в глубь вольера.

Пабло Ломас проводил его взглядом и снова обратился к Васечкину.

– Керрридо амиго, – сказал он, – дорррогой дррруг! Ррраз ты такой герррой, моя тебе всё рррасказать. Давай прррисядем.

При этом он сделал жест в сторону стоявшей внизу моста скамейки. Заинтригованный Васечкин охотно кивнул.

– Конечно, амиго! – ответил он. – Почему бы и не присесть. В ногах правды нет!

– Пррравда… – нахмурился Пабло Ломас, вспоминая значение слова. – О, вердад! Си, вердад. Пррравда!

Они спустились с Переходного моста и расположились на скамейке.

– Йо сой ун индио де Коломбиа[5], – начал свой рассказ Пабло Ломас. – Ты знать Коломбиа?

– Колумбия? – переспросил Васечкин.

– Си, амиго.

– Конечно, знаю. Это в Латинской Америке.

– Си, керидо амиго, – обрадовался Пабло Ломас. – Йо сой ун индио. Тоторрро[6].

Значение слова индио Васечкин понял. Что касается второго слова – тоторо – то оно так и осталось для него неизвестным.

– Вы индеец, правильно? – уточнил он. – Индеец из Колумбии.

– Си. Каррртахена. Ты знать Каррртахена?

– Это город такой, – вспомнил Васечкин. – Конечно, знаю. Там математическая олимипиада будет. Моя одноклассница скоро туда поедет. Маша Старцева.

Пабло Ломас с некоторым напряжением слушал Васечкина.

– Старррцева? – переспросил он.

– Ну да, Маша. Да вы не берите в голову. Это я так, к слову. Короче, Картахена – это город в Колумбии. Так? И вы оттуда? Правильно?

– Си, амиго.

– Ясно. А Хуанито тут при чём? Он что, тоже из Картахены?

Пабло Ломас вновь улыбнулся, и опять в этой улыбке сквозила какая-то печаль.

– Длинная рррассказка, – вздохнул он. – Я тебе рррасказать. Коломбиа эс ми каса.

– Колумбия ваш дом, – сообразил Васечкин. – Родина. Это я уже понял.

– Си, амиго. Крррасивая стрррана. Но там есть плохой люди. Очень плохой. Ты знать про каррртел?

– Про картель? – задумался Васечкин. – Что-то слыхал.

– Кокаина. Очень плохой, – повторил Пабло Ломас.

И в подтверждение своих слов зацокал языком и покачал головой.

– А-а… Всё понял, – оживился Васечкин. – Кокаин – это наркотик такой ужасный. А картель его производит. Я кино видел – «Возвращение героя». Со Шварценеггером[7]. Он там наркобарона побеждает. Ну и весь этот картель. Так им и надо! Гады такие! Людей губят этой отравой!

– Си, амиго! – кивнул Пабло Ломас. – Наррркобарррон. Сантьяго Моррралес. Папа Пуньо.

– Чей папа? – не понял Васечкин.

– Так его называть. Пуньо – это вот.

И Пабло Ломас, подняв руку, продемонстрировал Васечкину сжатый кулак.

– А-а, – догадался тот. – Кулачище. Это кличка его?

– Си, амиго, – подтвердил Пабло Ломас. – Кулачище. Кулак. Папа Кулак. Папа Пуньо. Омбррре муй мало!. Очень плохой человек!. Ми тррравахо для Папа Пуньо, для Сантьяго. Моя был пеон.

– Работали у этого Моралеса? – уточнил Васечкин.

– Си, амиго. Не понимать сначала какой плохой. Потом понимать и бежать. Меня искать и догонять. Папа Пуньо велеть меня убить.

– Убить? – переспросил ошеломлённый Васечкин.

– Си, – матаррр! Убить. Моя прррятаться сельва.

– В сельву убежали? – уточнил Васечкин. – В смысле, в лес?

– Си, амиго. Но люди Сантьяго меня перррсекусьон. Пррреследовать. Хотеть поймать. Схватить. Но моя прррятаться норрра.

Пабло Ломас показал коричневым пальцем в сторону вольера.

– Вы спрятались в норе броненосца, – догадался Васечкин.

– Си, керрридо амиго. И бррроненосца меня спасать. Закрррыть нора. Вот так.

И Пабло Ломас расставил руки, изображая, как броненосец закрывал нору.

– Я понял, он расклинился! – обрадовался Васечкин. – Это я в курсе. Когда они расклиниваются, их нипочём не достать.

– Си, амиго. Люди Папа Пуньо меня не находить. Они меня искать, но бррроненосец всё закрррыть. И они уходить. Бррроненосец меня спасать.

– Это, что ли, был Хуанито? – осенило Васечкина. – Это он?

– Но, – покачал головой Пабло Ломас. – Но ло сэ. Моя не знать. Не знать пррравда. Может, да, может, нет. Может, не Хуанито. Может, дррругой бррроненосец. Но такой, как Хуанито. Может, его брррат. Хуанито тоже из Коломбиа. Из сельва. Поэтому моя к нему пррриходить. Он керрридо амиго. Как ты, Пётррр!

– Теперь понял, – закивал головой Васечкин. – Вы его навещаете в знак благодарности, что он вас спас. А дальше что было? Как вы в Москву попали?

– Сантьяго Моррралес очень плохой, понимать?

– Понимаю.

– Очень! Его люди пррродолжать меня искать. У Папа Пуньо везде амигос. Он им платить. И когда моя пррриходить сьюдад…

– В город?

– Си, амиго. Моя пррриходить сьюдад и меня там схватить. И поместить пррресьон!

Пабло Ломес поднял руки и скрестил пальцы, изображая решётку.

– В тюрьму посадили? – ахнул Васечкин.

– Си, амиго. Тюрррма. Моя думать это финал.

– Конец?

– Си. И моя рррассказать другой омбррре – Мигеле – там, сала де ла пррресьон…

– В тюремной камере?

– Си. Рассказать другой омбррре – секрррето де фамилиа.

– Рассказали сокамернику семейную тайну? – догадался Васечкин.

– Си, амиго, секрррето. Но потом моя бежать из пррресьон. И прррятаться. Меня искать, но не найти. Но моя бояться.

– Вы боитесь? Почему?

– Другой омбррре – Мигеле – мог рррассказать люди Сантьяго мой секрррето, и люди Папа Пуньо теперрр его знать. Они очень плохой и жадный люди. Если они его знать, они меня начать искать мучо мас фуэрррте йа! Везде!

И Пабло Ломас взволнованно развёл руками, как бы демонстрируя широкий круг поисков.

– Гораздо сильнее стали вас искать? – не менее взволнованно уточнил Васечкин.

Сердце его забилось. Он неожиданно для себя стал понимать по-испански и почувствовал, что в его жизни происходит что-то очень важное. Что благодаря этому неожиданному знакомству, он стоит на пороге новых невероятных приключений.

– Си, – подтвердил его новый друг. – Везде искать. И моя понимать, что надо бежать из Коломбиа далеко. Но хэй вида паррра ми.

– Там для вас жизни нет, – перевёл Васечкин.

– Си, амиго. И моя бежать сюда, Ррросссия. Теперрр моя тут. Но моя бояться. Люди Сантьяго меня найти и тут. Они как это… но дескансаррран!

– Не успокоятся, – подсказал Васечкин.

– Си, амиго, грррасьяс. Спасибо. Не успокоятся, пока меня не найти и схватить.

– А что им надо? Что за тайна такая?

Пабло Ломас неожиданно напрягся и стал зорко смотреть по сторонам.

Васечкин терпеливо ждал. Сердце его билось всё сильнее, чуть не выпрыгивало из груди.

Колумбиец, ничего подозрительного вокруг не обнаружив, вздохнул и несколько расслабился.

– Буэно, амиго, – сказал он наконец. – Моя рррасссказать тебе всё. Ты герррой и моя керрридо амиго. Люди Сантьяго Моррралес могут меня найти и матаррр эн куалкьеррр моменто.

– Убить в любой момент? – пересохшими губами повторил ужаснувшийся услышанному Васечкин.

– Си.

Индеец печально покачал головой.

– Моя не верррнуться Коломбиа. Вот моя секрррето де фамилиа.

С этими словами Пабло Ломас полез куда-то за пазуху, порылся там и извлёк кусок свёрнутой тряпки. По крайней мере именно так выглядело это для Васечкина.

Пабло Ломас положил свёрток на колени и аккуратно развернул его. Васечкин с трудом проглотил застрявшую в горле слюну. Перед глазами у него находилась удивительная, почти неправдоподобная вещь – старинная, начертанная чернилами карта.

– Что это? – не столько сказал, сколько прохрипел Васечкин.

– Эсто вьехо мапа, – как бы подтверждая, сказал индеец.

– Старая карта?

– Си, амиго. Карррта. Эль мапа муэстра лос тезорос эскондидос эн. Карррта показывать, где лежать лос тезорос.

Сердце у Васечкина внезапно перестало стучать и замерло.

– Лос тезорос? – прошептал он. – Сокровища?

– Си, амиго. Сокррровища. Лос тезорос тут.

Колумбиец ткнул пальцем в карту.

– Эсте уна исла, – сказал он.

– Это островок, – машинально перевёл Васечкин.

– Си, амиго. Исла Ла Торре.

– Это он так называется – Ла Торре?

– Си. Ла Торре. Эсте Ислас дель Росарррио.