— Мы всего лишь пытаемся убедиться, что конгресс ААЖ продолжается.

— Продолжается? А с чего ему прерываться?

— Вы, журналисты, узнаете новости последними, не так ли?

— Какие новости?

— Сегодня утром Уолтера Марча убили. В Хендриксе. До свидания, Флетчер.

Глава 3

— Привет, привет, — Флетч застегнул ремень безопасности, усевшись в кресло рядом с кареглазой девушкой со светлыми волосами. — Я живу в ладу со всеми.

— Вы не в ладу даже с расписанием, — ответила девушка. — Из-за вас вылет задержали на десять минут.

В салоне было двенадцать мест.

— Я говорил по телефону. Со старым дядюшкой. Язык у него ворочается не так шустро, как прежде.

Пилот захлопнул и застопорил дверцу.

— Я вас прощаю, — улыбнулась девушка. — Где вы так загорели?

— Я только что прибыл из Италии. Этим утром.

— Это достаточно веская причина для опоздания. — Пилот завел моторы и самолет медленно покатился от здания аэропорта к началу взлетной полосы.

— Спросите меня, хорошо ли я долетел.

Им приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга. Все три двигателя ревели, один — прямо над их головами.

— Хорошо ли вы долетели?

— Нет, — маленький самолет, трясясь, катился по бетону. — Спросите, чем мне не понравился полет.

— Почему вам не понравился полет?

— Я сидел рядом с методистским священником.

— И что? — удивилась девушка.

— Его самодовольство росло с каждым футом подъема.

Она покачала головой.

— Полет на реактивном лайнере действует на людей по-разному.

— Вот и мой дядюшка не нашел шутку забавной.

— Наверное, вы потому и опоздали, что делились ею с ним.

— Я — любящий племянник.

Самолет остановился. Двигатели взревели еще громче. Пилот отпустил тормоза и самолет начал набирать скорость. Его трясло все сильнее, а в тот момент, когда Флетч решил, что фюзеляж уже разваливается, они оторвались от земли.

Самолет описал полукруг, огибая Вашингтон. Шум двигателей заметно стих.

Девушка глянула в иллюминатор.

— Мне нравится смотреть на Вашингтон сверху. Такое милое местечко.

— Хотите его купить?

Она удостоила Флетча пренебрежительной улыбкой.

— И вы еще говорите, что ладите со всеми.

— Со всеми, — подтвердил Флетч. — С методистскими священниками, дядюшками, ослепительно красивыми девушками, сидящими рядом со мной в самолетах…

— Я ослепительно красивая? — прокричала она.

— Потрясающая. Ваш муж того же мнения?

— У меня нет мужа.

— Как так?

— Еще не нашла достойного человека, которому могла бы отдать руку и сердце. А как поживает ваша жена?

— Которая?

— У вас их легион?

— Был легион. Легионы и легионы. Великое множество. Практически все достойны того, чтобы выйти за меня замуж.

— Полагаю, за исключением меня.

— Я слишком быстро предлагаю женщинам соединиться узами брака. По крайней мере, так сказал мне методистский священник.

— И все они соглашаются?

— Большинству приходится. Такой уж я человек. Люблю устоявшееся. К примеру, законный брак.

— У вас это комплекс?

— Несомненно. Вы поможете мне избавиться от него?

— Конечно.

— Когда я попрошу вас выйти за меня замуж, пожалуйста, ответьте отказом.

— Всенепременно.

Флетч посмотрел на часы, подождал десять секунд.

— Вы выйдите за меня замуж?

— Обязательно.

— Что?

— Я сказала: «Обязательно».

— Да, вижу, помощи от вас не дождешься.

— А с чего я должна помогать вам? Вы и так со всеми ладите.

— А вы — нет?

— Нет.

— И я понимаю, почему. Внешность у вас потрясающая, а вот внутри масса недостатков.

— Это защитный механизм. Я потратила немало времени, чтобы отладить его.

— Вы когда-нибудь бывали в Хендриксе, штат Виргиния?

— Нет, — ответила девушка.

— И вы летите на конгресс ААЖ?

— Да.

Флетч подумал, что и большинство пассажиров, если не все, летят туда же.

В двух рядах впереди сидел Хай Литвак, один из столпов «Юнайтед Броудкастинг Компани». Даже по затылку чувствовалось, что это Хай Литвак.

— Вы журналистка? — спросил Флетч.

— А вы приняли меня за кондуктора автобуса?

— Нет, — Флетч разглядывал свои руки. — Вы работаете в газете?

— В журнале «Ньюсуорлд».

— Ведете раздел для женщин? Моды? Питание?

— Преступность, — она смотрела прямо перед собой.

— В разделе для женщин? — Флетч улыбнулся.

— В журнале. Я только что вернулась из Аризоны с процесса Пекуче.

Флетч не слышал об этом процессе.

— Каков приговор?

— Хороший материал.

— Понятно, — он хлопнул себя по щеке. — Понятно.

Их взгляды встретились.

— Иной приговор мне не интересен, — пояснила девушка.

— Вы знаете, что Уолтера Марча убили сегодня утром?

— Я слышала об этом по радио в такси по пути в аэропорт. Вам известны какие-либо подробности?

— Ни единой, — честно признался Флетч.

— Ясно, — она вытянула ноги, насколько позволял узкий промежуток между рядами. — А то у меня с собой два блокнота. И три ручки, — она зевнула, прикрыв пальчиками рот. — А вы — журналист? Или кондуктор?

— Даже не знаю, что мне и ответить. Я в отпуске.

— И какая же компания отправила вас в отпуск?

— Можно сказать, что все.

— Вы — безработный, — уточнила девушка. — А потому пишете книгу.

— Вы попали в точку.

— О Ватикане?

— Почему о Ватикане?

— Вы же пишете книгу в Италии.

— Я работаю над биографией Эдгара Артура Тарпа, младшего.

— Вы пишете книгу об американском художнике в Италии?

— Очень действенный метод, знаете. Присутствует эффект отстраненности.

— И к тому же тридцать тонн неудобств.

— Вы меряете неудобства тоннами?