#ракдурак. Мой внезапный старт новой жизни

– Да-да, лечение окончено!

Мы еще посидели-поговорили, я выслушала напутствия об обязательных приездах на контрольные проверки и ни в коем случае не болеть, а еще делать холодные ингаляции для предотвращения осложнений, потому что в зону облучения попали сердце и легкие, а последствия этого могут проявиться примерно через полгода-год.

Перед тем как уехать, я зашла к лечащему врачу попрощаться. Она тоже на следующий день уходила в отпуск, и мне показалось это таким символичным. Мы выходили из больницы одновременно: она – для заслуженного отпуска, я – для не менее заслуженного отдыха от больницы.

– А что мне делать? Я могу рассчитывать, что это конец лечения? – Я не знала, с какого вопроса начать, так отвыкла от нормальной жизни.

– Жить. И не бояться… Тебе нужно начать жить заново – это будет очень сложно. Одно дело, когда ты заболела и вынуждена лечиться и жить в больнице, а совсем другое – выйти здоровой и начать новую жизнь! У тебя получится! – Она приобняла меня, и я подумала, что, скорее всего, она окажется права насчет предстоящих трудностей. – Езжай отдохни куда-нибудь, тебе нужны положительные впечатления! Нужно, чтобы ты заново захотела жить! Понимаешь?

– Хорошо, я пойду, возьму билеты домой! – Я еще некоторое время благодарила ее за все, что она для меня сделала, а потом отправилась покупать билеты. Пункт продажи билетов находится прямо на территории больницы, и женщина, которая их оформляла, уговорила меня уехать в тот же день.

– Как вы это делаете? Я хотела уехать завтра! – Я смеялась, держа билеты в руках.

– Как-как! Я уже как психолог, знаю, кому можно денек подождать, а кому нужно скорее домой! Ты сколько дома не была?

– Восемь месяцев…

– Вот и все, езжай! Завтра уже будешь спать в своей кровати!

Я написала сообщение лечащему врачу: «Я взяла билеты, сегодня уезжаю домой! Забыла спросить, мне нужно сдавать кровь? Спасибо вам еще раз!» – старые привычки, ведь на протяжении всего лечения я сдавала кровь минимум раз в неделю. Она ответила: «Отлично! Можешь через 10 дней для профилактики! Удачи!»

И я со спокойным сердцем вышла из больницы, которая долгое время была для меня настоящим домом.

Скажу честно, я не плакала, ни когда закончила лечение, ни когда выходила из больницы, ни когда переступила порог дома. Я слишком привыкла сдерживать свои эмоции. А может быть, просто устала.

Принято считать, что окончание лечения, победа над раком – это большой и шумный праздник с фейерверками и шампанским, и вылечившийся обязательно должен нарядиться и стоять на голове. Не-а.

Я не плакала, ни когда закончила лечение, ни когда выходила из больницы, ни когда переступила порог дома.

Я даже не всем сказала, что мое лечение окончено, и на меня за это обижались близкие. Для себя я давно поняла – я не должна ни перед кем отчитываться за поступки, которые считаю правильными и которые приносят в мою жизнь умиротворение.

Так вот, это праздник, но он не похож на большинство других. Разве что на победу в войне, когда многое потеряно, пережито столько боли и страданий, страхов и обид, когда начинается новая жизнь. Это праздник, который переживаешь где-то глубоко в душе, так что гостей на него звать не очень хочется. Вряд ли кто-то действительно поймет, что значит для тебя день, когда ты вышел из больницы, окончив борьбу за свою жизнь. Самое ценное – обрести долгожданное спокойствие, такое, какого ты не испытывал долгие месяцы.

Одновременно возникает и большая проблема: ты не знаешь, как влиться обратно в жизнь. На протяжении долгого времени у тебя была одна глобальная цель – вылечиться, и ты считал дни до следующего курса химиотерапии, радовался положительной динамике. А теперь что? Что делать-то? Лечение окончено, и цели больше нет. То есть она, конечно, есть – это долгожданная свобода, но вот как жить – ты и забыл.

Для меня окончание лечения ассоциировалось с радостью возвращения домой. Я начала снова крепко и спокойно спать, перестала просыпаться по ночам, снова обрела личное пространство – комнату. Выйдя на улицу, в свой родной двор, я смотрела на людей, и мне хотелось кричать им о том, какие они везучие, какое счастье быть здоровым и необремененным постоянными мыслями о лечении, просыпаться в своей кровати, заваривать чай, ходить в магазин за продуктами, видеть улыбку отца, чувствовать объятия мамы. Необходимое качество – уметь ценить простые вещи.

Лечение окончено, и цели больше нет. То есть она, конечно, есть – это долгожданная свобода, но вот как жить, ты и забыл.

Скажу несколько слов о материализации мыслей. В больнице я рассказывала свою историю лечения в одном из блогов, посвященных онкологии. И на вопрос, что я сделаю первым делом, когда вылечусь, ответила: «Куплю котенка и поеду в Сочи!» Котенка, правда, мне на тот момент заводить запретили, а вот с поездкой на море все получилось. Надо же было выполнить рекомендации врача касательно отдыха!

Мой друг позвонил мне из Сочи:

– Ты закончила лечение? Собирай чемодан, приезжай ко мне на выходные!

– Я буду у тебя завтра в 10 утра! – Я уже смотрела билеты и планировала, что возьму с собой в дорогу.

Из дневника

Это лучшее утро, какое только может быть! Море! Я глазам своим не верю!

Как же хорошо, что у меня есть друзья, которые быстро организовали свидание с морем!

Одним из моих планов, если вы помните, была поездка в мой любимый город Сочи!

Что ж, теперь я с превеликим удовольствием могу сказать: «Привет, Сочи, я очень-очень скучала!»

Это было лучшее, что могло со мной случиться на тот момент. Я приехала в свой обожаемый город, увидела море, а ведь еще за неделю до этого проходила очередную процедуру лучевой терапии. Все происходило как будто в сказке. Через три дня ко мне присоединились две подруги. Я была на море со своими лучшими друзьями! Они сделали все, чтобы превратить мое возвращение в «нормальную» жизнь в праздник!

Первое время я никак не могла адаптироваться, всякие бытовые проблемы, возмущавшие окружающих, мне казались странными. После того как привыкаешь к единственной задаче – выжить, считать проблемой вопрос, кто пойдет за хлебом? «Вы серьезно?» – чаще всего проносится у меня в голове.

Переживания по пустякам входят в список «нормальностей», но из-за них появляется чувство опустошения.

Наверное, и переживания по пустякам входят в список тех самых «нормальностей», но из-за них появляется чувство опустошения: надо бы вернуться к «нормальной» жизни, а такой она тебе совсем не кажется.

Я не хотела вновь становиться прежней Леной. В мире, куда я вернулась, ничего не поменялось: ни люди, ни улицы, вообще ничего. Но у меня внутри все перевернулось, я больше не могу воспринимать все происходящее как должное, многое потеряло смысл. Как донести до людей, что они зацикливаются на том, что не имеет никакого значения, тратят массу времени на ерунду?

Складывается ощущение, что тебя никто не понимает, словно ты с другой планеты.

Из дневника

Я уезжала из больницы, понимая, что впервые за долгое время расстояние между мной и больницей будет превышать шаговую доступность. Лечащий врач сказала, что в плане адаптации мне придется намного тяжелее, чем другим, потому что я очень долго прожила вне дома. Да, было страшно, но спасибо всем, кто был рядом, кто упорно делал вид, что этих месяцев не было, и вел себя со мной как с абсолютно здоровым человеком, не расспрашивал про болезнь, а больше говорил про будущее! (Спасибо, что вспоминали о моей болячке, когда рядом появлялись тяжести, вроде моего чемодана.)

Хочу строить планы касательно работы, ходить в продуктовый магазин возле дома, просто гулять по улицам любимого города. Хочу жить-жить-жить!

Уверена, что мои главные достижения еще впереди. Поэтому двигаемся вперед!

Внешне человек, столкнувшийся с раком, выглядит как любой другой, разве что с очень короткой стрижкой. Но внутренние последствия химио– и лучевой терапии довольно долгоиграющие, весь организм ослаблен, и то, что для обычного человека не составит труда, для тебя равносильно восхождению в гору. Устаешь от обычной прогулки, а если резко меняешь положение тела, тут же темнеет в глазах, потому что сосуды очень слабые. Небольшая пробежка вызывает такую одышку, что чувствуешь себя на много лет старше, мало приятного. Трудно понять со стороны, как это так – выглядишь ты нормально, а организм тебя не слушается. Никто и не знает толком, что ты пережил; я, например, ничего никому не рассказывала и отвечала: «У меня все хорошо!», когда самочувствие было просто ужасным. Есть те, кто любит пожаловаться и рассказать эпизод-другой из истории своего лечения, но я предпочитаю молчать об этом. Да и какой бы красочный рассказ ни получился, есть вещи, которые никогда не поймешь, не испытав на своей шкуре.

Первый месяц после окончания лечения пролетел незаметно. 14 марта 2016 года мне нужно было вернуться в Москву для первой плановой проверки, заодно приближался мой день рождения – 26 лет.

Я верила в свое выздоровление и даже не рассматривала других вариантов, но все равно боялась.

Первый месяц после окончания лечения пролетел незаметно.

Приехав в больницу, я не могла зайти в здание и плакала. Это было тем местом, которое я полюбила всей душой, его коридоры первый месяц казались лабиринтами, а теперь я могла пройти их чуть ли не с закрытыми глазами. Невозможно объяснить, каково это – возвращаться туда, где пережито столько боли. В очередной раз выручил мой способ успокоения – посчитать; не помню, сколько я считала, но в итоге собралась и переступила этот порог вновь. Снова люди с особым взглядом – я теперь со стопроцентной точностью могу отличить пациента от его здорового родственника, и дело не в лысине; просто у них взгляд другой, в особенности у тех, кто только начинает лечение.

Снова кабинет КТ – снова аппарат именно на мне завис. Его перезагружали, и вместо пяти минут я провела в кабинете все двадцать. Мама не удержалась от комментария:

– Я сразу поняла, что у тебя, как всегда, что-то случилось с оборудованием. Ты была бы не ты, если бы все прошло гладко! – Она, как всегда, старалась разрядить обстановку.

Я теперь со стопроцентной точностью могу отличить пациента от его здорового родственника.

Результат контрольного исследования оказался хорошим. Я зашла к своему лечащему врачу, она встретила меня словами:

– Ну что, давай сюда свой хороший результат! – Я протянула ей заключение. – Ну вот, отлично же!

– Что, все? Я в ремиссии? – Как мне важно было услышать эти слова!

– Да-да! Иди живи! И маму обрадуй!

Я вышла из кабинета и крепко обняла маму. Мы не плакали, не смеялись, не звонили родственникам. Просто стояли и обнимались.

После этого я еще раз вернулась в кабинет, чтобы спросить, какие ограничения у меня будут, а получив все ответы, улетела домой.

Из дневника

Я в ремиссии!

Завтра мой день рождения, и это лучший подарок, который я могла получить!

Спасибо всем вам! Я сделала то, что вам обещала!

Одна моя подружка, некогда переболевшая онкологией, сравнила возвращение к нормальной жизни с младенчеством, и в этом есть своя правда. Ты действительно чувствуешь себя таким незащищенным, и все вокруг нужно заново исследовать. Но чужаком остаешься недолго, темп жизни берет свое. Но жизнь ты все равно ценишь намного больше других, и это остается с тобой навсегда. Хотя, если подумать, то вариантов-то других и нет – только радоваться, нервничать же официально запрещено!

Взаимосвязь с больницей сохраняется и после окончания лечения. За состоянием организма нужно систематически наблюдать, требуется проходить обследования точно в срок: первое время – каждые три месяца. Ты чувствуешь себя в подвешенном состоянии, вроде ты здоров, а с другой стороны, по-прежнему должен являться в онкологический центр и проходить не самые приятные процедуры.

Взаимосвязь с больницей сохраняется и после окончания лечения.

Кроме того, существует множество ограничений из-за хрупкого здоровья. Посещение общественных мест первое время нежелательно; болеть нельзя, напрягаться тоже, важно высыпаться и, конечно, никаких физических нагрузок. И вот ты – такой герой, победил болезнь, но при этом тебе многое нельзя. Хочется со всех сил броситься вперед и жить, махнув рукой на все запреты, но лучше все-таки перестраховаться, – это не страх, а здравый смысл. Слишком дорогую цену я заплатила за свое лечение, чтобы вот так сразу все испортить.

Слишком дорогую цену я заплатила за свое лечение, чтобы вот так сразу все испортить.

Я бы сравнила это с коробкой конфет. Вот перед тобой стоит открытая коробка наивкуснейших конфет, и все вокруг, не задумываясь, спокойно едят их, а тебе нельзя. Так же и в жизни, которая идет своим чередом: все твои знакомые ходят на работу, в кино, для них это само собой разумеющееся, а для тебя это пока что непозволительная роскошь. Но не расстраивайтесь, ваша коробка, еще более вкусных конфет, ждет вас, и уже совсем скоро вы сможете ими насладиться.

Случаются психологические перепады – от безудержной жажды жизни до полного непонимания, что делать дальше. Многие обращаются к психологам, но не так много специалистов, способных помочь.

Из дневника

Мой лечащий врач в очередной раз оказалась чертовски права: возвращение к нормальной жизни не менее тяжелое, чем само лечение. В психологическом плане, конечно. Да, я пытаюсь улыбаться и веселиться, идти вперед. Все искренне, без натяжек, только вопрос: куда идти-то? Когда болеешь, все ясно: двигаться нужно к выздоровлению, ждать следующей химии и т. д. А сейчас? Сегодня что? Здоровье понятие относительное у человека, болезнь которого в ремиссии. Да, лечение закончилось, все вроде бы в норме, а запреты остались примерно теми же. Не скажу, что развивается паранойя (хотя бывают проблемки).

Назовем этот пост моим маленьким «криком» души, у меня все отлично, лучше, чем когда-либо.

Новая жизнь – это здорово, но и страшно в некотором роде. У тебя полностью меняются цели, тебе уже не нужно лечиться, но и жить «на полную» еще нельзя – странное ощущение, если честно. Впереди жизнь с проверками, но зато каждая из них, подтверждая твою ремиссию, наполняет все внутри таким ощущением счастья, что невольно забываешь все, что было год назад.

P.S.

Живите. Все эти ограничения незначительны. Жизнь прекрасна!

Ремиссия

Прекрасное слово «ремиссия» – наверное, самое любимое у каждого, кто проходил лечение от рака, можно повторять его дни напролет. Но перед тем, как его услышать, нужно пройти проверки. В первый год, как я уже писала, они делаются каждые три месяца. Итак, игра началась: главная задача теперь – не думать о проверках и не искать признаки болезни, не надумывать и не цепляться за мелочи, что порой не очень просто. В голове гораздо быстрее зарождаются дурные мысли, нежели хорошие. Должна вас предупредить, что проверок боятся все! Этот страх абсолютно нормален и обусловлен тем, что возвращаться к лечению не хочет никто. Холодок пробегает по спине, если представляешь, что нужно будет вернуться в больницу.

В первый месяц после окончания лечения у меня периодически поднималась температура – невысокая 37–37,2 ºС, это щекотало нервы, поскольку признаков простуды не было и мысли лезли самые дурные. Но обследование показало, что все в норме и мои страхи беспочвенны. А температуру мы списали на эмоции и переживания: других причин просто не было. Когда мы приехали на очередную проверку, между моей мамой и лечащим врачом произошел такой диалог:

– Она боится проверок, что можно с этим делать?

– Ничего. Они все боятся.

И врач, как всегда, была права.

Я смогла отличиться: пару раз переохладилась, подвернула ногу так, что мы все думали, что я ее сломала, простужалась каждые три месяца с температурой под 39º С и кашлем по две-три недели. А ведь лечащий врач строго наказывала: «Не подведи! Не заболей!» Как бы ни были страшны простуды, стрессы и другие «запреты» для только вылечившихся, нужно в первую очередь понимать, что, несмотря на слабый иммунитет, еще не отросшие волосы и другие прелести после химиотерапии, вы здоровый человек, такой же, как все. Вы не раз простынете, возможно, упав с велосипеда сломаете руку или, не дай бог, окажетесь под прямыми солнечными лучами на пару минут – ничего страшного не случится. Гораздо страшнее трястись над собой. Вы лечились для того, чтобы жить, не правда ли?

Призываю следовать всем рекомендациям врача. Мои первые месяцы ремиссии выпали на холодное время года – зиму и начало весны. Я просидела дома почти три месяца, на улице было слишком прохладно, а в общественные места я старалась не ходить. Знаю многих, кто пренебрегал этим запретом, но мне было так намного спокойней.

Очень важно не потерять «социальность». Многие мои знакомые довольно часто спрашивали меня про самочувствие, и это жутко злило! Мне хотелось болтать про текущую жизнь, а не про лечение и процент выживания. Понимаю, что эти вопросы – проявление вежливости и заботы, но, люди, будьте корректны, порой ваши вопросы заставляют чувствовать себя еще более больным, чем во время лечения. Если вы хотите помочь и проявить заботу, дайте своим знакомым и близким почувствовать себя обычным человеком. Это лучшее ощущение в жизни!

Люди интересуются, что делать, если кто-то из близких после окончания лечения впадает в уныние или уходит в себя. Я думаю, что нужно дать им время и возможность разобраться в своих чувствах и страхах. Иногда необходимо «пережить» этот период в одиночку. Помните, что все позади, отчаяние сейчас не лучший помощник и вообще будьте сильными!

Действительно, после пережитого довольно сложно сразу влиться в обыденную жизнь.

Ты начинаешь заново искать «смысл» жизни, иногда картина мира так меняется, что привычная «прошлая» жизнь уже абсолютно «не твоя», ты изменился и хочешь изменить все вокруг.

Обращаюсь ко всем близким человека, находящегося на контроле: крепитесь! Вам придется потерпеть: иногда мы бываем невыносимы, страхи берут верх и сдают нервы, начинаются слезы и паники. Меня кидало из стороны в сторону, то хотелось забыть все навсегда, в другой день мчать в больницу и помогать всем, кто там лечится, своим опытом.

Из дневника

Про страхи. Нельзя «ничего бояться», но и нельзя «ничего не бояться».

Такая тонкая грань, но со страхами нужно быть очень аккуратными.

Я не боюсь показаться глупой, если чего-то не знаю, не боюсь выглядеть так, как мне нравится, даже если это не модно, не боюсь показаться неправильной, если мое мнение расходится с мнением большинства. Зато я боюсь за свою семью, боюсь ошибиться в человеке и боюсь упустить что-то важное в жизни.

В ожидании очередной проверки я вновь простыла и всю ночь меня донимал кашель.

Если здоровый человек не переживает, что простыл, то для меня это было настоящей катастрофой. В итоге под утро у меня вновь начались давно забытые со времен операции панические атаки – я задыхалась, когда погружалась в сон.