Вычислитель. Орбита для одного

– Очень сомневаюсь.

– Тогда смысл-то в чем?

Эрвин едва не залюбовался. Вот ведь пытливый парень! Смысл ему подай на блюдечке, как же! А самому пошевелить мозгами? Хотя с его уровнем информированности и у неглупого человека могут возникнуть проблемы… Помнится, покойный Иванов, кося под контрабандиста, утверждал, что доставил на Хлябь партию микрореакторов для малых антигравов… Врал, естественно, но врал так, как соврал бы любой заурядный человек, то есть не выдумывал маловероятное, а брал самое что ни на есть банальное… Выходит, еще полгода назад антигравы шли на Хлябь потоком. Идут и сейчас. Зачем они Праю в таком количестве? Не дроны же лепить…

– «Гордость Фтии» еще на орбите? – спросил он.

– Ушла.

Эрвин кивнул. Значит, до часа «Икс» еще есть время – будь иначе, эмиссары Унии шныряли бы туда-сюда, как ошпаренные тараканы. Как бы старательно ни велась подготовка, всего не учтешь, последние недели всегда наполнены тревогой и суетой на высшем нерве… Значит, время еще есть…

Тем лучше.

– Журнал взлетов и посадок у тебя имеется? – спросил Эрвин.

– Только за последние полгода. Остальное стерто.

– Давай то, что есть.

Недоумевая, Каин вывел на монитор журнал. Эрвин просмотрел его за десять минут. Каин сопел над ухом, силился понять, что можно извлечь из списка прибывших челноков и посудин с материка.

– Вот это интересно, – сказал Эрвин, указав на запись полуторамесячной давности. – Тяжелый челнок со «Стремительного», порт приписки – Руфион Малый, характер груза, естественно, не указан, но можно догадаться. Я даже догадываюсь, куда корабль пошел дальше – в Астероидную систему. А вот снова «Стремительный» – четыре месяца назад. И опять тяжелый челнок!

– Ну и что?

– Руфион Малый – формально независимая планетка, находящаяся в зоне влияния Унии, но, по сути, экономический сателлит Земной федерации, – веско сказал Эрвин. – Ты, кажется, удивлен, что в Галактике бывают независимые планеты?

– Может, и бывают, мне-то что? – пробурчал Каин.

– Что тебе? Думать тебе было бы полезно! – не выдержал Эрвин. – Смотри: подпольная торговля с Унией и уж тем более с Земной федерацией – уже криминал с точки зрения Лиги. Однако Прай занимается этим куда более активно, чем занимался в свое время Сукхадарьян, и, по-моему, уже не очень тщательно маскируется. Это первый факт. А вот второй: «Стремительный» – старый корабль, я видел его еще ребенком в Астероидной системе. Старый и тихоходный, несмотря на название, зато вполне надежный грузовик. Он возил оттуда редкие металлы и сейчас еще, наверное, возит. Третий факт: стабильные нуль-каналы проходят так, что между Руфионом Малым и Астероидной системой три нырка, если следовать оптимальным маршрутом через Медузу и Эдем, и те же три нырка, если идти через Темный сектор и окрестности Хляби. Расход энергии и времени в последнем случае лишь немногим больше, зато можно взять у нас груз для Астероидной системы. Как ты думаешь, что это за груз? Все те же малые антигравы! Часть их Прай оставляет себе, а часть реэкспортирует в Астероидную систему. Зачем – еще не знаю, но тут есть интересные гипотезы…

– Ну? – спросил Каин и почесал в затылке.

– Прай и его тайные покровители на Терре – проще говоря, ренегаты – ведут опасную игру, вот тебе и «ну», – объявил Эрвин. – Речь идет ни много ни мало как об очередной попытке изменить баланс сил между Землей, Унией и Лигой. Ты боялся скуки? Через полгода-год на Хляби может стать довольно жарко. Поговори с Кристи о том, что бывает, когда слабый мир пытается сменить хозяина. Она с Тверди, она знает.

– Ага, а я буду сидеть на Сковородке и ждать, когда меня накроют, – процедил Каин.

– Ну, не факт, что накроют. Сковородка всем нужна.

– Еще того хуже: сидеть и дрожать!

– По-моему, это несколько лучше, чем гореть и испаряться, – кротко заметил Эрвин. – Впрочем, ты можешь дать деру отсюда. Время у тебя еще есть, и золотишко имеется, и деньжат поднакопить еще успеешь. Чем тебе не вариант?

– Он мне не нравится, – объяснил Каин. А мог бы и не объяснять – по его лицу и так все было видно.

– Это оттого, что ты еще не видишь своего места в нем.

– А ты видишь? Свое место?

Эрвин медленно покачал головой:

– Мое место не здесь…

Некоторое время Каин молчал.

– А Прай? – спросил он вдруг. – Ты ведь был советником старого президента. Прай сверг и убил его. Отомстить не хочешь?

– Я ведь уже говорил тебе, что мстить глупо, – сказал Эрвин. – Потеря времени и сил, а пользы от мести нет никакой, разве что инстинкты потешить. Это не для меня. Рано или поздно Прай сам свернет себе шею. А вот тебе есть прямой резон держать сторону Прая… хотя бы поначалу.

– Думаешь, в конце концов он не победит?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Эрвин. – А тебе, прости, что за дело? Ты уже стал его сторонником?

– Я хлябианин.

– А-а… ну, Хлябь при любом раскладе уж точно ничего не выиграет… Между прочим: что за бумаги нашел Шпуля в моей каюте? Может, позволишь глянуть, а?

– Забирай. – На колени Эрвину шлепнулась бумажная стопка. – Толку от них… Абракадабра какая-то. Думаю, шифр.

– А капитан?

– Клянется, что знать ничего не знает. Припугнул – все равно без толку. Трясется весь, чуть не обделался, а все равно бухтит, что это, наверное, осталось еще от первого капитана Сковородки. Так это ж когда было!..

– Да… – протянул Эрвин, перебирая пожелтевшие листы. – Бумага старая…

– Ну а я о чем? Попробуешь расколоть шифр?

– Конечно. Скучно сидеть без дела.

– Ну попытайся, попытайся… Расскажешь потом, если там что интересное…

– Само собой, – уверил Эрвин.

Он ушел, оставив Каина размышлять о будущем. На сей раз никто не конвоировал его и никто не остановил – лишь встретившийся на пути Барсук в ответ на небрежный кивок открыл рот и похлопал глазами. Замок капитанской каюты уже был кем-то разблокирован.

На ковре в гостиной Кристи яростно делала гимнастику, сгоняя последние отеки.

– Поздравляю, – весело сказал ей Эрвин, – мы свободны. Инцидент исчерпан.

Она не ответила. Ладно, пусть так…

Спальня служила бывшему капитану также и кабинетом. Прикрыв за собой дверь, Эрвин взял было в руки комп, включил голографический экран – и выключил. Ни к чему тревожить машинные вычислительные мощности и хитроумные программы, когда в голове имеется то же самое биологической природы. Спустя полчаса он уже свободно читал текст. Как и следовало ожидать, шифр быстро свелся к простейшему подстановочному, проще говоря – элементарному средству от любопытства судовой команды. И как опять-таки следовало ожидать, текст оказался подробнейшей личной бухгалтерией капитана.

Двух капитанов! Тот, что был заперт в трюме, отважно и нахально врал, будто бы в глаза не видывал этих бумаг. Перед Эрвином лежал полный перечень принятых и отправленных Сковородкой товаров из числа тех, за которые обоим капитанам – и старому, ушедшему на покой, и изнывающему ныне взаперти – платились отдельные комиссионные суммы.

Еще через час догадка Эрвина о назначении импортируемых Хлябью антигравов превратилась в уверенность.

Кристи не выдержала – заглянула в спальню, приоткрыв дверь.

Эрвин смеялся.

Глава 13

Способ умереть весело

Погода наладилась, и океан заиграл бесчисленными бликами, да такими, что глазам было больно. Под плохое настроение кто-нибудь назвал бы эти блики наглыми, но настроение у всех на борту было хорошее. Даже Каин повеселел. На следующий день после шторма с материка прибыл большой флаер, привез как ни в чем не бывало запас консервированной пищи и человека безликой, незапоминающейся внешности. На сей раз Каин повел его сразу к себе, а Эрвин гадал: обмолвится ли пахан или кто-нибудь из братства о присутствии на борту советника бывшего президента? Просчитать это было невозможно.

Через два часа флаер отбыл, увозя безликого вместе с частью старого персонала, и Каин помахал вслед ручкой. Стало быть, договорились…

Чего и следовало ожидать. Когда человек очень занят, ему проще бросить кость нахальному приставучему псу, вместо того чтобы огреть его палкой поперек морды. Пес ведь и куснуть может, а тратить на него время не резон. А Прай занят слишком серьезными делами, чтобы отвлекаться на пса. Каин получил свою кость и будет ее глодать.

Во всяком случае, какое-то время…

Жизнь налаживалась.

Каин пришел к Эрвину сам и прямодушно выложил, до чего удалось договориться. Выслушав, Эрвин сделал несколько мелких замечаний, но в целом одобрил. Ей-ей, напрасно пахан опасался переговоров! Тут одна шайка, там другая, разница лишь в масштабах, в принятом жаргоне да еще в названии. Стоит ли робеть из-за того, что одна из шаек именует себя правительством?

Каин это понял наконец. И заметно приободрился. И быть бы по сему, и радоваться бы Каину, что теперь-то дело уж точно выгорело, но – опять этот голодный ждущий взгляд!.. Эрвин сделал вид, что ничего не замечает, а Каин не возобновил вчерашний разговор. Значит, не дозрел еще…

Да и по расчетам – рановато.

Время, однако, поджимало.

В том, что улетевших на материк допросят, сомневаться не приходилось. Вопрос один: насколько тщательно? Некоторые из них видели Эрвина Канна и смогут опознать его по фото, если им догадаются предъявить его. Кроме того, существует ментоскопирование. Вероятность быть раскрытым – процентов пятьдесят. Если полгода назад Алоиз Прай хотел получить бывшего советника живым и, вероятно, как-то использовать, то теперь он просто взбесится. Уважать противника, отказавшегося перейти к нему на службу и одурачившему его людей, не в стиле нынешнего президента Хляби. Поди объясни ему, почему отказался и одурачил…

Кристи молчала целыми днями. Как назло, на подходе не было ни одного корабля, направляющегося после Хляби на Твердь.

– Можно ведь улететь и на Терру или Новую Бенгалию, – предложил ей Эрвин, обрисовав безрадостную ближайшую перспективу и не дождавшись ответа. – Оттуда гораздо легче добраться до твоей Тверди. Где в Лиге основные транзитные узлы? Не на Хляби же…

Молчание.

– Рискуешь застрять здесь надолго.

На этот раз Кристи ответила:

– Тебе-то что?

Эрвин пожал плечами. Стоит ли объяснять, что ему хотелось бы, чтобы вынужденно вспыхнувшая в болоте любовь окончилась долгой счастливой жизнью, пусть и в разных частях Галактики? И приятными воспоминаниями…

Женщины все понимают. Даже то, чего не желают понимать.

Какого Эрвина она любила по-настоящему? Того, который спасал ее и тянул из болота, воображая, что точно так же способен вытянуть из грязи весь мир? Иными словами, того Эрвина, который разучился считать и перестал ценить свою жизнь? Романтического героя она любила? Так его больше нет, а есть прежний Эрвин Канн. Настоящий. Он не может быть иным. Конечно, его можно хряпнуть по голове чем-нибудь тяжелым, превратив в тихого имбецила, но он и тогда, наверное, не перестанет что-нибудь высчитывать. Это будет очень сосредоточенный, глубоко погруженный в себя имбецил!

На следующий день с материка прилетел еще один флаер, привез топливные элементы для «летающего вагона» и нового фельдшера с несколькими коробками медикаментов. Фельдшер был толст, добродушен, громогласен, сыпал прибаутками и носил на голове диковинную прическу, в точности имитирующую рисунок извилин человеческого мозга. Подвергнутый для начала личному обыску (против чего он решительно возражал), фельдшер вселился в медпункт и спустя короткое время объявил, что готов принимать пациентов.

Первым пациентом был Шпуля. Мальца угораздило свалиться с надстройки и рассадить колено. На надстройку он полез, чтобы поглазеть на миграцию каких-то студенистых морских существ – их огромная стая медленно обтекала Сковородку, и океан казался супом с клецками. Другие существа, похожие на круглые кожистые блины, извиваясь, неожиданно появлялись из глубины и, прежде чем схватить очередного студенистого бедолагу, разевали такие пасти, что делалось жутко. Счастье Шпули, что он сверзился на палубу, а не за борт!

Прошел день – и помощь потребовалась уже самому эскулапу. Он слег с жаром, лопотал что-то об инфекции, и куафюра на его голове, слипшись от пота, по-прежнему изображала мозг, но мозг, пораженный воспалением. Каин, установивший связь с материком, затребовал санитарный борт, и фельдшер был увезен пока что без замены.

– Могу я попросить тебя кое о чем? – спросил Эрвин Кристи, провожая взглядом улетающий флаер. – Постарайся не выходить из каюты.

– Я и так не выхожу.

– Правильно делаешь. Так и продолжай.

– А в чем дело?

– Обычная предосторожность.

– Может, и иллюминаторы не открывать? – язвительно осведомилась Кристи.

– Те, которые смотрят в океан, лучше держать открытыми.

– Что-то я не пойму: я все еще небезразлична тебе, или ты меня просто изводишь?

– Я беспокоюсь о себе.

– Конечно, о себе, а не о других! Кто бы сомневался! Весь мир для тебя – это ты, единственный и неповторимый!

– Совершенно верно, – сухо ответил Эрвин, и Кристи, задохнувшись от возмущения, не стала продолжать разговор, который непременно перерос бы в визгливую ссору.

Не было смысла объяснять ей, что он имеет в виду под беспокойством о себе. Разве это не эгоизм – заботиться о близких ради того, чтобы самому не пришлось переживать или отчаиваться? Конечно, эгоизм. Он самый.

Лишь спустя несколько часов Кристи спросила:

– Чего же ты все-таки хочешь? Свободы?

– Нет. Я имел сколько угодно свободы на Счастливых островах. Мне не понравилось.

– Тогда чего?

– Интересного дела.

– Такого, чтобы душа радовалась? Хотя есть ли у тебя душа?.. Погоди… – Кристи широко раскрыла глаза. – Ты для этого приручаешь Каина? Хочешь с помощью его банды захватить корабль и пиратствовать в космосе?

– Глупости, – буркнул Эрвин. – Космическое пиратство не рентабельно. Я просто хочу быть хозяином самому себе. Но только не в одиночестве на острове, а среди людей.

– Это невозможно, – покачала головой Кристи.

– Почему?

– Потому что тот, кто хочет быть хозяином самому себе среди людей, становится хозяином людей.

– Допустим, что так. Но почему это невозможно?

– Ах вот оно что… – насмешливо протянула Кристи. – Вычислителю надоело вычислять для других. Гению кажется, что его недостаточно ценили!

– Меня уже оценили – в триста километров по болоту, – отрезал Эрвин. – Да и тебя тоже.

– Вот-вот! Зачем трудиться на неблагодарных олухов, когда можно… – Кристи затруднилась с определением, – жить в свое удовольствие?