— Похоже, что среднего. — Она снова замолчала. — А что вы понимаете под средним ростом?

— Около метр семьдесят пять.

— Да, что-то около этого.

— Вы бы не назвали его высоким человеком?

— Нет. Я хочу сказать, что он не был такого же маленького роста… — Она замялась.

— Он не был такого же маленького роста, как я? — сказал Уиллис, улыбаясь.

— Да. Пожалуй, он был повыше вас.

— Но высоким его назвать было нельзя, да? Хорошо, мисс Кляйн, а в чем он был одет?

— Он был в плаще, — сказала мисс Кляйн.

— Какого цвета?

— Черного.

— С поясом или без?

— Я не заметила.

— Шляпа была?

— Да.

— Какая шляпа?

— Кепка, — сказала мисс Кляйн.

— Какого цвета?

— Черная. Такого же цвета, как и плащ.

— Он носил перчатки?

— Нет.

— Может быть, вы заметили, еще что-нибудь необычное в его облике?

— Да. Он был в темных очках от солнца.

— С того места, где вы стояли, вы не заметили на его лице каких-нибудь шрамов или родимых пятен или других отличительных особенностей?

— Значит, вы не можете сказать, какого вида оружие он использовал?

— Вида…?

— Ну, да. Какого калибра было оружие, были это револьверы или пистолеты, маленькие или большие?

— Мне они показались очень большими.

— Вы представляете себе как, к примеру, выглядит револьвер сорок пятого калибра?

— Извините, нет.

— Очень хорошо, мисс Кляйн. Вы нам очень помогли. Не могли бы вы еще припомнить — какого возраста был этот человек?

— Примерно тридцати восьми лет.

— А сколько лет дадите мне, мисс Кляйн?

— Тридцать шесть. Ну, угадала?

— В следующем месяце мне будет 34.

— Ну, в общем, довольно близко.

— Да. Должен признаться, что вы очень наблюдательны, мисс Кляйн. Давайте я попробую подвести итог тому, что мы выяснили. Вы утверждаете, что вы видели мужчину белой расы, примерно тридцати восьми лет, среднего роста. На нем был черный плащ, черная кепка, и темные очки от солнца. Перчаток на нем не было, в каждой руке он держал по большому пистолету или револьверу. Никаких особых примет, к примеру, шрамы или другие физические недостатки вы не заметили. Ну, я ничего не упустил?

— Все точно.

Стоит отметить, что «точно» мисс Кляйн и «совершенно верно» мистера Феннермана, объективно говоря, совершенно не создавали точной картины преступления. Уиллис еще не имел возможности ознакомиться с рапортом, отпечатанным лейтенантом Бернсом и поэтому не мог знать, что описания внешности одного и того же человека — несмотря на некоторые сходства — имели весьма существенные отличия. Так, например, мистер Феннерман сказал, что убийца был человеком высокого роста, метр восемьдесят или даже выше. Мисс Кляйн, с другой стороны, утверждала, что преступник был среднего роста, около метр семьдесят пять. Феннерман сказал, что убийца был одет в твидовое пальто, и что это пальто, возможно, было синего цвета. Мисс Кляйн сказала, что на нем был черный плащ. Феннерман: серая шляпа. Кляйн: черная кепка. Феннерман: черные перчатки. Кляйн: никаких перчаток не было.

Уиллис ничего еще не знал обо всех этих расхождениях в показаниях свидетелей, но если бы он даже знал о них, он ничуть бы не удивился. Он давно занимался опросом свидетелей, выясняя обстоятельства совершенных преступлений, и рано понял, что большинство свидетелей всегда смутно представляли себе, что происходило на самом деле. Каковы бы ни были причины этого явления — волнение в момент совершения преступления, быстрота происходящих событий или распространенное мнение, что участие в событии притупляет объективный взгляд на вещи — как бы то ни было, но описания свидетелей отдельно взятого события имели странную особенность напоминать больше вымысел, нежели реальность. Во время службы в полиции ему приходилось сталкиваться с самыми невообразимыми противоречиями в показаниях свидетелей. Он слышал самые подробные рассказы жен о том, в какой одежде вышел из дома в то утро их муж, не содержащие ни слова правды. Он слышал, как пистолеты оказывались дробовиками, бритвы превращались в ножи, брюнеты становились блондинами, высоких людей делали маленькими, а толстых — худыми. Был даже один такой случай, когда восемнадцатилетнюю девушку с соблазнительными формами описали как черноволосого мужчину чуть старше двадцати лет.

Но работа есть работа. Задавать вопросы предписывалось правилами игры, в которую продолжал играть Уиллис, и он задавал их. А игра была похожа на разгадывание головоломки, где полицейские выслушивают разные сказочные истории и пытаются сложить из этих субъективных впечатлений и фантазий картину объективной реальности. Но получить эту объективную картину на основании отрывочных и часто фальшивых сведений часто бывает невозможным даже после того, как преступник уже задержан, ибо его собственное описание реальной картины события имеет тот же самый изъян — субъективное искажение действительности. Все это несколько усложняет процесс расследования и накладывает свой отпечаток на образ мыслей полицейских. В особенности сложности возникали у полицейских вроде Уиллиса, которые привыкли вдумчиво подходить к своей работе. Порой даже реальная картина изрешеченных пулями человеческих тел, вроде той, что он наблюдал собственными глазами в книжном магазине, повергала его в сомнения.

Итак, он поблагодарил мисс Кляйн за любезность и за то, что она уделила ему столько времени, и оставил ее наедине с пилюлей и ее заботами о запоздалом ужине брата.

К исходу этого дня, пятницы, 13-го октября, по поводу самого события и внешности преступника полицейские опросили всех четверых оставшихся в живых свидетелей кровавой бойни, прошедшей в книжном магазине. В непривычной тишине дежурной комнаты сидел детектив Стив Карелла и на основе четырех отпечатанных на машинке рапортов делал сравнительный анализ показаний свидетелей. На обратной стороне чистого бланка он сначала написал карандашом имена свидетелей, а затем их описания убийцы. Закончив составление списка, Карелла мрачно оглядел его, почесал затылок и снова принялся его перечитывать.

Феннерман	Кляйн	Диринг	Вуди
Мужской	Мужской	Мужской	Мужской
Белый	Белый	Белый	Белый
20 — 25	38	30	45
Высокий	Средний	Средний	Высокий
Пальто, синее твидовое	Плащ, черный	Пальто, коричневое твидовое	Пальто, коричневое твидовое
Серая шляпа	Черная кепка	Серая шляпа	Серая шляпа
Темные очки	Темные очки	Темные очки	Темные очки
Черные перчатки	Без перчаток	Не заметил	Перчатки были (цвет не заметил)
Без комментариев по поводу внешности	Нет шрамов	Шрам на правой щеке	Нет шрамов
Два пистолета (револьвера)	Два пистолета (револьвера) большие	Один пистолет (револьвер)	Два револьвера 22-го калибра

Все свидетели, кажется, сходились только в трех вещах: убийца был мужчиной, с белой кожей и в темных очках. Исходя из различающихся оценок свидетелей, Карелла определил, что сделать какое-то разумное предположение о реальном возрасте преступника не представляется возможным. Двое свидетелей полагали, что убийца был высокого роста, а двое других думали, что среднего, поэтому Карелла сделал осторожный вывод о том, что, по крайней мере, преступник был роста не маленького. Лишь один из свидетелей, мисс Кляйн, сказала, что он был в плаще, тогда как остальные трое сошлись на том, что на нем было пальто. Свидетели не согласились между собой по поводу цвета пальто, но двое из них уверяли, что пальто было коричневым. В любом случае, было разумным предположить, что его пальто было темного цвета. Карелла был готов согласиться с серой шляпой, поскольку трое из четверых свидетелей утверждали, что видели именно серую шляпу. Перчатки — то ли были, то ли не были. Шрам, должно быть, — плод фантазии мисс Диринг; двое других свидетелей сказали, что не было никаких шрамов, а мистер Феннерман вообще ничего не мог сказать по этому поводу — довольно странное обстоятельство, если случится так, что шрам все-таки был. Нет, Карелла склонялся к мысли, что шрама, вероятно, никакого не было. Что касается количества пистолетов, то большинство свидетелей, кажется, сошлись во мнении, что их было два. И опять-таки ставит в тупик мнение мисс Диринг, которая уменьшила количество пистолетов до одного. Мисс Кляйн сказала, что пистолеты были большие, а мистер Вуди, который сам, кстати, владеет револьвером двадцать второго калибра и имеет на него соответствующее разрешение, заявляет, что оба револьвера были именно двадцать второго калибра.

Карелла заправил в машинку чистый лист бумаги и начал печатать:

ПРИМЕТЫ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

Пол: мужской

Расовая принадлежность: белый

Рост: средний или выше среднего

Темные очки

Темное палвто

Серая шляпа

Перчатки (?)

Шрамы, родимые пятна, другие физические недостатки отсутствуют

Два пистолета или револьвера.

Да, работа предстоит большая.

Это точно.

Работы — непочатый край, черт возьми.

Глава 4

Он прекрасно помнил день их первой встречи…

Нажав кнопку звонка квартиры № 47, он ждал, когда ему откроют. Дверь открылась неожиданно, и он был слегка удивлен, потому что даже не слышал приближающихся шагов. Он невольно опустил глаза и взглянул на ноги, которые ходят так бесшумно. Девушка была босая.

— Меня зовут Берт Клинг, — сказал он. — Я — полицейский.

— У вас голос похож на диктора телевидения, — ответила она. Ее глаза были на уровне его глаз. Она была высокой девушкой.

Даже босиком она приходилась Клингу по плечо. А будь она на высоких каблуках, то рядом с ней средний американец, наверняка, почувствовал бы себя неловко. Волосы у нее были черные. И не просто черные или там темно-каштановые, а черные, абсолютно черные, черные как беззвездная и безлунная ночь. Глаза у нее были темно-карие под высокими дугами черных бровей. Нос был прямой, скулы — высокие, и ни грамма косметики на лице. Ни тени помады на полных губах. На ней была белая блузка и черные обтягивающие женские брюки чуть ниже колен, которые обнажали ее щиколотки и икры ног. Ноготки на ногах были окрашены ярко-красным лаком.

Она продолжала разглядывать его. Наконец, она произнесла:

— Зачем они прислали вас сюда?

— Мне сказали, что вы знали Джинни Пейдж.

Так Клэр Таунсенд появилась в его жизни. В то время он был еще патрульным полицейским и, чтобы получить ответы на вопросы, связанные со смертью девушки по имени Джинни Пейдж, родственницы его старого друга, он, облачившись в гражданскую одежду, в свободное от службы время отправился по одному из адресов. Она любезно ответила на все его вопросы, и, наконец, когда тема для обсуждения иссякла, Клинг встал на ноги и сказал:

— Пожалуй, мне пора идти. Судя по запаху, я помешал вам готовить обед?

— Скоро придет мой отец, — сказала Клэр. — Мама наша умерла, и когда я возвращаюсь с занятий, то пытаюсь приготовить что-нибудь на скорую руку.

— И так каждый вечер? — спросил Клинг.

— Что, что? Извините…

Он не знал, стоит ли ему повторить свой вопрос. Она явно не расслышала, что он спросил, и он вполне еще мог отшутиться, пожать плечами и уйти. Но он решил не отступать.

— Я спросил «и так каждый вечер?»

— Что «каждый вечер»?

Она определенно не стремилась облегчить ему его задачу.

— Вы каждый вечер занимаетесь приготовлением обеда? Или иногда даете себе передышку?

— А? Конечно, я беру отгулы.

— Может быть, вам понравится в один из таких свободных вечеров пообедать где-нибудь в городе?

— Хотите предложить свою компанию?

— Ну, да, если честно. Именно это я и хотел предложить.

Клэр долго и сосредоточенно всматривалась в него и, наконец, сказала:

— Извините, но — нет. Спасибо за приглашение. Я не могу.

— Ну что ж… ладно… — Клинг внезапно почувствовал себя как последний болван. — Ну… тогда… наверное, я пойду. Спасибо за коньяк. Рад был с вами…

— Да-да, — торопливо произнесла она тогда. Ему припомнилось сейчас, как когда-то она рассуждала о людях, которые незримо присутствуют с вами рядом. Теперь он понимал, что она тогда имела в виду, потому что сейчас ее рядом не было. Она была где-то ужасно далеко, и ему было жаль, что он не знал где. Отчаяние и тоска вдруг сжали его сердце. Как жаль, что он не знал, где ее искать! Потому что, как ни странно, но в этот миг он захотел быть там, рядом с нею.

— До свидания, — сказал он.

В ответ она лишь улыбнулась и закрыла за ним дверь…

Все было так живо в его памяти.

Он сидел один в меблированной комнате, которую он снимал и считал своим домом. Все окна были открыты — на улице стоял октябрь, наполненный звуками жизни ночного города. Он сидел на твердом стуле с жесткой спинкой и смотрел в проемы штор, колыхающихся под легким дуновением ветра, слишком теплого для этого времени года. Он смотрел сквозь окно на этот город, на яркие полосы горящих окон вдалеке, на всполохи реклам и прожекторов на бархатистом небе, на мерцание красных и зеленых огоньков с борта пролетающего самолета, на залитые огнями улицы и дома города. И казалось, что и сам воздух над городом, и сами огни были живые, живые…

Вон знакомая реклама сковородок «Спрай»…

Их первое свидание заканчивалось явно неудачно. Проведя вместе полдня, они сидели в ресторане на верхнем этаже самого модного в городе отеля и смотрели сквозь огромные окна на водную гладь протекающей внизу реки и на рекламу, мелькающую на другом берегу.

Сначала реклама высветила одно слово — СПРАЙ.

Потом реклама сказала: «СПРАЙ для жарки».

Потом она сказала: «СПРАЙ для выпечки».

Потом снова загорелось только одно слово — СПРАЙ.

— Ты что будешь пить? — спросил Клинг.

— Виски с лимонным соком, — сказала Клэр.

— Коньяку не хочешь?

— Попозже, может быть.

К столику подошел официант.

— Что-нибудь выпьете, сэр? — спросил он.

— Виски с лимонным соком и один мартини.

— С лимонной корочкой?

— С маслиной, — сказал Клинг.

— Благодарю вас, сэр. Не желаете ли ознакомиться с меню?

— Принесите его, пожалуйста, после того, как мы выпьем наши напитки. Ты не против, Клэр?

— Да, конечно, — сказала она.

Они сидели и молчали. Клинг смотрел в окно.