И.О. капитана

— Пристегивайтесь, живо! — Хитман, уже в пилотском шлеме и манипуляторах, ни на секунду не прерывал приготовления к отлету. Судя по скорости, с которой подергивались пальцы капитана, обмен информацией шел втрое быстрей, чем позволяла речь. Значит, максимум минут через пять он стартует, наплевав на положение пассажиров. И будет прав.

Взяв за плечи и ласково бормоча "Я все покажу!", Лора увела коллегу, как дите малое, пристегиваться. Обнаружив обман, Альфред долго возмущался (перегрузки и резкие толчки при маневрах ему ничуть не мешали).

— Я же ничего не вижу!

Лора поморщилась и мысленно плюнула.

— На что ты собрался смотреть, Альфред? Это не лайнер, где скучающим пассажирам показывают на стенах картинки.

— Мы же не знаем, куда летим!

— Мы летим на Торонгу.

— А что, если…

— Ты навигатор, Альфред? Даже если так — второй пилот на драйзере не нужен. Сомневаюсь, что ты сможешь опознать координаты по набору цифр или сориентироваться без приборов. Большую часть времени за бортом будет чернота или вообще ничего, там не на что смотреть, расслабься!

Альфред что-то бубнил, но лейтенант Кенеси его уже не слушала — она следила за ходом полета. В какой-то момент перегрузки прекратились — заработал звездный привод, превращающий корабль в изолированный кусочек вселенной, готовый исчезнуть в одном месте и появиться в другом. Если пространство вокруг свободно от больших масс, секунд за тридцать драйзер наберет необходимую скорость, а затем — прощайте злые силы!

Особенность малых кораблей — все стадии их полета можно проследить на слух, здесь просто нет места для буферов и звукоизоляции. Генераторы и накопители крепятся на те же силовые элементы, что и обшивка кают, из-за чего весь корпус драйзера превращается в музыкальную коробочку. Внезапно в ровном гуле, пронизывающем хрупкую конструкцию корабля, появилась фальшь — до боли знакомое высоко тональное дребезжание. От дурных воспоминаний заныло в животе. Космос еще не созрел для звездных войн, и особого разнообразия вооружений не было даже у корпорантов, но помешать кораблю совершить прыжок они могли. Вот этой вот штукой — генератором помех.

Лора ожидала мгновенной тишины. Опознав работу глушителя, любой вменяемый пилот немедленно остановит генератор, опасаясь сбить настройки звездного привода и превратить судно в груду нелетающего хлама. Капитан Хитман хладнокровно игнорировал воздействие и через десять секунд ушел в прыжок.

Привод отработал минуту и замолк, оставив Лору в звенящей тишине. Грудь распирало ватным комком паники. Да, они живы, это несомненный плюс, но куда они попали, и кто их будет отсюда вытаскивать? Еще стажером Лора вдоволь наслушалась баек про мертвые корабли, внезапно появляющиеся на экранах локаторов, и леденящую душу судьбу их экипажей. Про белый иней на лицах, сплетающиеся в жестокой схватке тела, про безумцев, не пожелавших принимать медленную смерть и распахнувших загрузочные шлюзы лайнеров. Не так офицер Астроэкспедиционного корпуса представляла себе конец своей карьеры.

"Но первым мы съедим Альфреда!"

Впрочем, оставался еще крохотный шанс на то, что их унесло не далеко или очень удачно, что рядом с точкой выхода пролетал безымянный рудовоз или расположилась обитаемая станция (угу, с трехкратным запасом регенераторов). Короче, паниковать до разговора с капитаном было рано. Совершив очередное насилие над своим чувством такта, Лора отправилась в рубку.

Вид работающей аппаратуры, светящихся экранов и меняющихся на них символов действовал умиротворяюще, но отрадней всего было смотреть на сосредоточенно работающего человека.

— Как-то мы слишком быстро прилетели, — натянуто пошутила Лора. — Надеюсь, ничего серьезного не случилось?

— Сопряжение разошлось, — буркнул Хитман, словно не приговор вынес, а об утечке в туалете сообщил.

— Мы… застряли здесь! — потрясенно выдохнул Альфред. — Из-за тебя!!!

И рванулся восстанавливать справедливость кулаками. На аварийном корабле, с действующим капитаном — единственным, кто может их спасти. Хитман даже ухом не повел: пилотское кресло — не такая штука, через которую просто перебраться.

— Тьфу! Убери его отсюда.

Если служба чему и научила Лору, то это контролировать эмоции и соблюдать субординацию в любых условиях. Обругать коллегу по матери можно после смены, в кают-компании, за рюмочкой чая, а скандалить в условиях глобальной катастрофы могут позволить себе только персонажи мыльных опер. Лейтенант Кенеси взяла руку Альфреда в жесткий захват и прошипев придурку на ухо "Не мешай работать!" водворила его в каюту. По правилам корпуса ей самой полагалось остаться там, но гражданский статус корабля не позволял привычно расслабиться. В конце концов, Хитман просто не знает, на что она способна и о чем ее можно попросить…

Стараясь выглядеть непринужденно-сосредоточенной, Лора вернулась в рубку.

Капитан увлеченно работал с какой-то служебной программой, интерфейс которой был лейтенанту Кенеси не знаком (специфические навигаторские штучки).

— Это не снимает вопрос, — лейтенант попыталась сообразить, много ли может себе позволить, и ограничилась констатацией. — Мы не можем лететь.

— Можем. Дай мне полдня. Лететь придется серией прыжков, но в ваш срок мы все равно уложимся.

Это оказалось последней подсказкой. Холодный рассудок (верный друг звездолетчика) не прекращавший работать ни на секунду, сообщил Лоре свой вердикт — обрывок воспоминания с одного из тренингов. Инструктор (бывший навигатор) рассказывал им о возможности определения точки выхода по рабочим характеристикам прыжка и честно предупреждал, что их квалификации на подобное не хватит. Границы применимости подобного навыка системным пилотам не разъясняли — подчиненным надлежало повиноваться отцам-командирам, а не рассуждать о том, что те могут или не могут. Что ж, теперь Лоре продемонстрировали все на практике. Правда, вопрос сопряжения это не снимало, но профессиональные фишки навигаторов для посторонних — темный лес, густая чаща. Главное, капитан Хитман не совершал самоубийства — он точно знал, что последствия нападения корпорантов не будут для него фатальными. Вот только специалистов, способных проделать подобный трюк в любой ситуации, обучает лишь одно учебное заведение сектора.

С кем же они все-таки связались?

Многофункциональный модульный звездолет типа МДП-67-2649"набла" официально собственного имени не имел, только номер (психологи корпорации советовали максимально обезличивать патрульные корабли). Неофициально экипаж рейдера именовал его "Нибелунгом", хотя никаких ассоциаций с карликом огромный, полностью автономный комплекс не вызывал. Общего корпуса и постоянной конфигурации он тоже не имел. Сейчас большинство слотов для контейнеров были свободны — "Нибелунг" ушел в рейд в минимальной комплектации. Официально снабжением дальних поселений рейдер не занимался, но чьи-то частные коммерческие операции, наверняка, пошли прахом.

Капитан ничему не удивлялся и не возмущался, хотя мысленно отмечал, что время для срыва контрактов неудачное — расплодившиеся частники мигом перехватят клиентов. Каждый договор в отдельности — мелочь, но соблюдение графика полетов — основное преимущество корпоративных судов. Нестабильно работающий перевозчик никогда не поднимется в местном рейтинге выше двадцатки, а без участия в грузопотоке патрулирование перестанет окупаться, останутся только два — три прямых рейса к рудникам и крупным форпостам.

"Год — два, и начнутся сокращения", — мудро определил капитан.

Но сейчас всем в рубке заправлял представитель корпорации, и спорить с ним о маршруте было неразумно. Обстановка и так напряженная.

— Они закрыли шлюзы и объявили карантин, — представитель фыркнул. — А те головорезы, что избили наших людей — это, оказывается, карантинные бригады, которым мы оказали сопротивление. Теперь нашему кораблю предлагается освободить захваты и покинуть станцию. И еще что-то… Да это же счет! Счет на семь лимонов!!!

— Я ведь предупреждал вас насчет работы глушителем в зоне безопасности станции. Вы подвергли риску экипажи кораблей и местный персонал, а безопасность для внеземельщиков — это все. Официально штраф пойдет на компенсацию страховки. Таковы местные правила, надо было внимательней читать соглашение, которое мы подписали.

— Проклятье!!

— Для того они и подсовывают эту бумажку любому транспорту весом более семисот тысяч тонн. Все наши корабли автоматически попадают в эту категорию.

— И они надеются выиграть?

— Они уже выигрывали, минимум три раза. В том числе и иски к Космофлоту. Мы и Комстар просадили на тяжбах с внеземельщиками кучу денег, они способны вести дело годами, одновременно повышая стоимость обслуживания наших кораблей. Кроме того, если мы доведем дело до суда, то к обвинениям добавятся "нарушение космической безопасности", а может и "пиратство". Преступления федерального уровня. Добро пожаловать в свободный космос!

— Как они еще живы до сих пор…

— Думайте, что говорите! — одернул его капитан. — Они живы, потому что всегда наносят удар первыми. Гуманистам во Внешних Мирах не место. Поэтому мы будем платить и каяться, платить и каяться! И улетим отсюда так быстро, как это только возможно.

Корабль "Пан-Галаксис" окутался радужными сполохами и ушел в прыжок. Босс Дилан снял руку с пульта автоматического управления и размял кисть. Стареем! Пим начал процедуры, призванные заглушить реакторы трех припаркованных в разных частях станции катеров. Брандеры — самое надежное средство против корабля такого размера, при этом доказать что происшедшее — не несчастный случай, попросту невозможно. Разве что дороговато мероприятие выходит.

Стоявший слева офицер истово перекрестился. Босс Дилан покосился на него и тот виновато пожал плечами.

— Все же двести душ, как-никак! Жалко их.

— А причем тут мы? — резонно заметил начальник службы безопасности Инкона. — Мало ли что в прыжке бывает.

Глава 5

Некоторые люди — как вода и масло, говорят, вроде, правильно, но каждый — о своем.

В жизни началась черная полоса, которую нужно было просто пережить. Виноват в неприятностях я был исключительно сам (даже на корпорантов не спишешь) — нельзя брать на борт неизвестно кого, не зря же внеземельщики придумали рейтинг! Но, если стандартный регламент обслуживания агрегатов у меня вопросов не вызывал, то в человеческих отношениях верх почему-то одержали эмоции. Оставалось надеяться, что альтруизмом я теперь переболел, как тропической лихорадкой.

Первый звоночек раздался сразу после старта, но тогда мои мысли целиком занимала выходка м-м… чудаков с рейдера. Так ведь и убить можно было! Причем, не только меня. Я не говорю про стартующие и прибывающие корабли, они о реакторе в центре станции подумали?!! Управление термоядерным синтезом основано на тех же принципах, что и звездный привод.

Сердце грело непередаваемое злорадство: сейчас для корпорантов единственный шанс спастись — подписать все предъявленные им документы не глядя и тихо слиться. Иначе на Инконе их ждет истерично-ассиметричный ответ, а при попытке силового противостояния — анонимная катастрофа. Изящно и без улик. Я, когда в первый раз узнал о такой практике, месяц ходил под впечатлением, а потом понял, что все логично: типы, не умеющие вежливо проигрывать, в дальнем космосе — хуже террористов. Единственный способ работать с организацией, многократно превосходящей тебя по возможностям — демонстративно игнорировать выгоду и мгновенно пресекать любое насилие, пока оно не превратилось в ежедневную практику. Мне на Инконе еще и спасибо скажут. Реально! За то, что заставил деструктивный элемент проявить себя прежде, чем его деятельность привела к жертвам. В такие моменты я остро чувствую, что не местный. В общем, выходка Альфреда прошла мимо моего сознания, занятого спасением корабля.

Катастрофа была не то, чтобы эпической: уход фаз генератора на драйзерах — распространенная поломка. Нюанс в том, что устранить ее без помощи испытательного стенда нельзя, ну, теоретически. А на практике ваш покорный слуга — изобретатель программы, позволяющей худо-бедно настроить систему по результатам замера электрических параметров. Настоящий прорыв в гравитронике! Кто бы его еще оценил… Естественно, у аварийной системы появлялись свои ограничения, но программка все равно хорошо расходилась и быстро вошла в стандартный набор. До стенда-то надо еще долететь! Говорят, за два года смертность при прыжках средней дальности снизилась на тридцать процентов. Через шесть часов, наплевав на выкладки теории астронавигации, "Стриж" снова лег на курс. Теперь добраться до Торонги вовремя стало для меня делом принципа, и чем больше окажется запас, тем счастливее я смогу себя чувствовать.

На следующий день в моей душе родилось легкое беспокойство.

Проблемы начались с мелких разногласий, которые неизбежны в крошечном объеме драйзера, где один туалет, одна кухня и одно помещение для отдыха. Если лейтенант Кенеси с пониманием относилась к необходимости соблюдать очередность в пользовании удобствами, то пресловутый Альфред ею принципиально пренебрегал. Он был готов забраться в душ в любое время, сбивая ритм расхода жидкостей, или битые два часа пытаться приготовить в кухонном комбайне овсяную кашу с перцем (естественно, безуспешно). Причем, шесть порций овсянки он просто выкинул в утилизатор.

Пару дней я пробовал действовать убеждением, а потом своей властью утвердил на все нормы и графики. После чего кухня перестала выдавать Альфред продукты более чем на три тысячи калорий в сутки, а дверка душа в неурочное время просто не открывалась.

Что тут началось! Придурок пришел ко мне качать права. Сначала вид сердито сопящего пассажира вызвал у меня только недоумение. Я снова начал объяснять ему, как функционирует система жизнеобеспечения, и почему для нее так важно поддерживать режим. Как об стенку горох. Наверное, он воспринял мою вежливость за признак уступчивости или вообще за страх потому, что попытался схватить за грудки… и заработал удар по почкам. Взревел от боли, попытался ударить в ответ, после чего получил еще два раза под дых и один раз — в челюсть. Да, на планете из такого положения ногой ударить нельзя, но на то она и искусственная гравитация.

— Ты что о себе возомнил, урод? — разум затопила холодная ярость. На меня напали, в моем собственном корабле!!!

В коридорчик ввалилась лейтенант Кенеси и, судя по панике во взгляде, мгновенно оценила ситуацию. Это помогло мне успокоиться до того, как я закончил диктовать компьютеру код — от разряда станнера тело Альфреда выгнуло дугой, но дышать он не перестал. В воздухе запахло озоном.

— Это — демонстрация. На моем корабле установлена охранная система класса "Берсерк", сейчас она активирована. Попытка приблизиться к двери рубки ближе, чем на два метра, будет караться смертью. Попытка войти в помещение, где я нахожусь, без устного разрешения — парализующим ударом. Вы поняли мои слова?

— Да, поняли, — отозвалась лейтенант Кенеси, но мне нужна была юридически верная форма согласия.

— Ты понял, что я сказал?

Женщина толкнула Альфреда кулачком.

— Да, понял.

— Отлично. В таком случае, верните ЭТО в каюту, мэм.

И я пошел в рубку, чтобы пережить свой позор в одиночестве, потому что неспособность просчитать последствия, имея все вводные на руках — целиком на совести капитана. Поймите правильно, мне не раз приходилось летать с экипажем, просто потому, что некоторые вещи в одиночку не сделаешь. Но до сих пор разница между коллективом единомышленников и праздно шатающимися личностями, которым нечем себя занять, не проявлялась так явно. Умом о ней знал, но сердцем — не чувствовал.

А ведь я их еще и везу бесплатно (какой осел)! Но контракт для внеземельщика — святое, и обязательства придется как-то выполнять, попутно прививая Альфреду основы этикета. Нет, "Берсерка" я, конечно, вырублю — безумие долго держать работающей эту штуку, но осадок останется.

Теперь, когда мозги заработали в нужном ключе, мне уже ничего не мешало посмотреть записи камер в каюте пассажиров. Лейтенант Кенеси ставила коллеге примочку.

— Почему ты не помогла? — ныл он.

— Убить тебя? Да я хоть сейчас.

От такого шипения гадюке полагалось упасть в обморок. Альфред отодвинулся от женщины подальше.

— Почему?

— По уставу корабельной службы, глава о правах капитана, параграф "бунт на корабле", с отягчающими. Ты забыл, что у нас генератор — на честном слове? Капитан имел право пристрелить тебя в первый же день, я думала — обошлось. Незнание закона не освобождает от его действия. Ты будешь сидеть в каюте и ничего (слышишь?!) ничего не делать без моего разрешения. Понял?

— Понял.

Я облегченно вздохнул, но "Берсерка" на входе в рубку не выключил.

И потянулись будни звездолетчика — рутина, рутина и еще раз рутина. Первые два прыжка с осторожной подстройкой заняли пять дней. Все это время я чувствовал себя как укротитель, по ошибке поселивший тигров в своей квартире. То есть, одного тигра и одного шакала, хотя не известно, кто сильнее кусается. И ладно бы злобный Альфред. Стоило мне отвернуться, как лейтенант Кенеси начинала облизывать меня взглядом. А что я могу поделать, если полевая форма пилота больше напоминает трико? Когда срочно потребуется надеть скафандр, вы же не побежите переодеваться! Другой повседневной одежды у меня не было, поскольку я не рассчитывал брать на борт озабоченных пассажиров. Причем комбинезон самой Кенеси выглядела как яркий бесформенный мешок, что казалось мне несправедливым.

На пятый день прыжок привел нас в населенную людьми систему, окончательно подтвердив мой авторитет и позволив пассажирам немного развеяться. Мы прибыли в Каванараси.

С формальной точки зрения, это поселение относилось к "опустившимся". В том смысле, что они не держали собственных звездолетов. С другой стороны, в данном конкретном случае в этом не было необходимости — место было оживленным, и прямо сейчас в пределах видимости грузились четыре корабля. Официально зарегистрированная как прииск, Каванараси специализировалась на поставке расходных материалов, чистых культур и всевозможных приблуд для замкнутых систем жизнеобеспечения. Кроме того, здешние гидропонные фермы производили продуктов больше, чем сельское хозяйство некоторых планет.

Парадокс? Нет, простая демонстрация совершенства технологий, прежде всего — социальных.

На самом деле, тут было все, что нужно человеку: воистину безграничный запас сырья, рядом — умеренно горячая звезда, две планеты-гиганта с ледяными спутниками. Весь набор первоэлементов, разве что распределен не так удачно, как на биосферных мирах. Но опыт показывал: иногда поселенцам не удавалось закрепиться и в более гостеприимном месте. Я был на Каванараси три раза, по делам, и с каждым разом у меня крепло подозрение, что часть "Памятки молодому офицеру", посвященная стабильности коллективов, написана именно здесь. Сомневаюсь, что обитатели прииска имели доступ к последним достижениям социальной науки, просто такое поведение было у них в крови.

Сразу за створкой шлюза, прямо в колодце "елочки", нас ожидали два лучащихся дружелюбием клерка, совершенно одинаковых на вид. Стояли они под некоторым углом друг к другу. Нет, в жилых секциях тут стандартные ноль девять "же", просто внеземельщики проще относятся к понятиям верха и низа.

Клерки взяли с меня плату за постой и проверили наличие летной страховки — без нее на коммерческие станции никого не пускают. Забавная бумажка гарантирует, что, даже если у вас не останется ни цента денег, вас отсюда увезут, без разницы — куда. Лично я страхуюсь у "Майерса" — они не продают своих клиентов корпорантам. Если наступит черный день и удача повернется тылом, у меня будет шанс начать все с нуля, скажем, в роли техника.

А вот с моими пассажирами все было хуже. Планетники! Нужным набором документов не озаботились. Значит, за каждый чих будут платить. Выгулять их, конечно, необходимо, но не за мой же счет.

Забавно, но клерки ни на секунду не приняли офицера Астроэкспедиционного корпуса за члена экипажа. Закончив с оформлением корабля, они начали вежливо интересоваться статусом моих спутников.

— Ваши друзья?

— Клиенты! — ответил я, небрежно постучав по створке шлюза. — Гарантия на мне, но портовый сбор они оплатят сами.

И лихим правительственным агентам тут же выкатили счет, а в ответ на праведное возмущение предложили не покидать пределы судна. Деньги сразу нашлись, хотя Альфред выглядел недовольным. Наверное, он думал, что воздух здесь бесплатный.

Я глубоко вздохнул и мысленно прикинул, как наилучшим образом потратить время стоянки.

— Ну что ж, господа, идентификационные карточки не терять, схема транзитной секции — на стене, будут вопросы — задавайте сотрудникам в форме. Встречаемся здесь же через четыре часа. Все понятно?

— А ты куда? — вскинулась Кенеси.

Вот как, мы уже на ты.

— По делам.

— Можно с тобой?

Ругаться с ней у всех на виду я не стал, понадеявшись оставить в первом попавшемся магазине. Ага, как же, проще отсудить деньги у Инкона. Лейтенант тащилась за мной хвостом, игнорируя возражения и намеки, а Альфред шел за ней и тяжко бредил. То есть, сам он, вероятно, воспринимал себя как остроумного и проницательного собеседника. С точки зрения местных жителей это был цирк, а он в нем — клоун.

"Шлюзы маловаты, коридоры узковаты". А устойчивость формы длинных металлических труб кто ему будет обеспечивать? Габариты космических станций — всегда компромисс между прочностью материалов и комфортом проживания. Да и не бывает среди внеземельщиков плечистых великанов. Полированная нержавейка — не "пошлость", а удобный в обслуживании, гигиеничный и негорючий материал! Из чего, как он полагал, надо делать обшивку лифтовых шахт? Из газящего пластика, который треснет при перепаде давлений, снижая живучесть всей секции? Декоративные плиты из стекловолокна — "дешевка", то, что они не намазаны лаком, а изготовлены из цветной массы, этого мы, конечно, не замечаем. На взгляд внеземельщика, Каванараси была шедевром заботы о комфортной и безопасной среде: везде — только натуральные материалы (металл, стекло, керамика), классический неброский дизайн (на десятилетия, а не до следующего сезона), пунктуальное следование всем рекомендациям по защите конструкций, даже если это серьезно удорожает строительство.

И вот этот, с позволения сказать, знаток, ходит и критикует. Ладно, себя выставляет посмешищем, но причем тут я? Ведь зрители могут решить, что мы — одна команда!

На встречу попадалось подозрительно много народу, причем, некоторых я видел по нескольку раз, а тип в форме безопасника упрямо шагал по пятам и, вероятно, записывал номера на видео (попробует опубликовать — засужу!). Альфред все никак не желал заткнуться и отстать. Вместе мы дошли до терминала биржи, вместе обедали в столовой, вместе сходили на встречу с владельцем попутного груза, и только тут мне повезло — меня отозвал в сторону вежливый человек, напоминающий престарелую копию одинаковых клерков, и предложил встретиться с кем-то, чья обтекаемо звучащая должность для местных означает "полицейский босс".

Значит, безопасник — не случайность. Обо мне дошли слухи с Торонги? Или это мои… гм, пассажиры успели где-то отметиться? Никакого беспокойства от внимания властей я не испытывал: с точки зрения внеземельщика, станция с многотысячным населением и капитан-владелец находятся в одной весовой категории. Рейтинг Каванараси приближался к ста и никаких намеков на то, что здесь не хотят соблюдать правила, до сих пор не было.

Офис администрации Каванараси внушал — задачу достучаться до чувства прекрасного прагматичных и рациональных внеземельщиков дизайнеры решили на пять. Пол выложили минералом с Кауста: полупрозрачная основа тепло-серого цвета и множество опалесцирующих нитей внутри. Стены отделали серебряными панелями с изображениями в стиле дагерротипа, незаметно переходящими в геометрический орнамент (чередование матовых и полированных фигур). Никакой тяжелой мебели (потому что, случись чего, чем ее крепить к полу?), зато много удобных кресел для посетителей. И самый тяжелый удар — живые растения в нишах, с крупными белыми цветами (кажется, их далекими предками были цикламены).

Хочу такое. Нет, камни и растения на драйзере, конечно, лишнее, а вот серебряные пластины с профилями древних кораблей…

Менеджер средних лет, ничем (ни единым жестом!) не напоминающий хищника, встретил меня у дверей. Внеземельщики вообще не брутальны, но это не значит, что тебя не могут убить, если ты по-настоящему кого-то достанешь. Меня вежливо напоили чаем, а потом так же вежливо поинтересовались целями моих пассажиров. Я с не меньшей вежливостью послал вопрошающего на фиг — шпионаж не входит в обязанности капитана. Мой собеседник задумчиво проверил уровень воды в чайнике и решил настоять на своем. Чем-то очень заинтересовали его правительственные агенты.