Меня зовут Аглая

Так и сделали. У Антона действительно в квартире не очень. Много коробок разных, и пол очень старый, кусочки дерева вылезают, когда на них наступаешь. Они давно уже ремонт собирались делать, но только в этом году денег, наконец, накопили и стали понемногу все для ремонта покупать, пока скидки зимние действуют. Потому что летом все ремонт делают, и цены в два раза выше. Так мне Антон объяснил.

Мы принесли щенков в коробке на кухню и стали думать, что делать дальше. Я позвонила маме, чтоб не беспокоилась, и спросила, как кормить щенков. Мама сказала, теплым молоком из бутылки с соской. Но такой бутылки ни у меня, ни у Антона не было. Мама сказала, что-нибудь придумает. И действительно, через полчаса принесла бутылочку с соской и молоко. Сказала, у соседки попросила, у нее ребенок маленький, но бутылка с соской ему уже не нужна.

Мама посмотрела на щенков, их всего шесть было, и сказала, что трое, похоже, уже умерли, потому что не шевелятся. А остальные, как она сказала, пока еще борются за выживание. Тут пришла Антонова мама, увидела щенков и не очень-то обрадовалась. Но сказала, пусть побудут пока, все равно бардак в квартире перед ремонтом. И не выбрасывать же их снова на улицу. Как сказала моя мама, щенки получили временную прописку. Это значит, им официально разрешили пока пожить у Антона. Но Анна Сергеевна, так маму Антона зовут, добавила, что ухаживать за ними у нее времени нет и мы с Антоном должны взять это на себя. Мы радостно согласились.

Потом она вспомнила, что этажом выше живет ветеринарша, это доктор такой собачий, и надо попросить ее зайти. Доктор оказалась дома и тут же пришла. Она внимательно осмотрела щенков, сказала, что трое уже без признаков жизни, их надо отнести назад на помойку, помочь им ничем нельзя. Еще один тоже не жилец, так она сказала. А двое может и выживут. Щенки явно не породистые, потому их, наверное, и выбросили, хотя в роду у них, похоже, была овчарка.

Тут у меня слезы сами потекли, так стало жаль щенков, которых выбросили только за то, что они не породистые. Мама дала докторше деньги и попросила ее присматривать за маленькими. Потом спросила, как их кормить. Докторша показала, как держать бутылочку, добавила, что через несколько дней можно будет давать еще и корм специальный для щенков. Один из щенков сразу высосал всю бутылочку и даже как-то раздулся, стал на хомячка похож. Докторша сказала, это хороший знак. Двое других ели плохо.

Антону хотелось щенков как-то назвать, он спросил, кому подходит женское, а кому мужское имя. Докторша сказала, что маленький обжора – мальчик, а другие – девочки. Такие и надо подбирать имена. Обжору мы назвали Робин, а двух девочек – Маня и Феня.

Мама увела меня домой с обещанием отпустить к Антону вечером. Все равно щенки после обеда мирно заснули.

Дома я быстро поела и сразу села за уроки. Хотелось скорей к Антону. В шесть часов он позвонил и сказал, что Феня не дышит. Выбросить ее просто так на помойку нельзя, потому что мы уже дали ей имя. Я уговорила папу, и мы пошли хоронить Феню. Папе тяжело пришлось, потому что земля была мерзлая, но он справился, и Феню похоронили во дворе по-человечески. Точнее, по-собачьи.

Маня прожила после этого еще три дня, она плохо ела и, несмотря на все старания докторши, тоже умерла. Антон утром проснулся, подбежал к коробке, а она совсем холодная. Ее похоронили рядом с Феней.

Когда мы с Антоном в школу шли, я чуть не плакала. Получается, мы щенков спасли, в дом принесли, а они все равно умирают. Докторша сказала, им молока материнского не хватает, оно помогает с болезнями бороться. А на искусственном вскармливании щенки всегда очень слабые, потому что иммунитета у них нет.

Но у Робина, похоже, все было нормально. Он ел с огромным аппетитом и рос не по дням, а по часам. Шерсть у него стала пушистая, и бегал он резво, не угнаться. Только убирать за ним много приходилось, он ведь пока на улицу не выходил, делал все свои дела на газету.

Через месяц его было не узнать, так он здорово вырос. Моя мама купила Робину красивый поводок, и мы с Антоном по утрам его выгуливали. И вечерами тоже. С ним было очень здорово бегать, а еще он смешно лаял на всех подряд.

Еще через месяц он стал просто огромный, и шерсть такая красивая, черная и блестящая. Нас с Антоном он больше всех любил, потому что мы с ним играли. А Анна Сергеевна на него ругалась: он грыз все подряд, даже коробки с новыми обоями. И еще тапки. Мы купили ему разные смешные игрушки-пищалки, он их все разгрыз, и ни одна уже не пищала.

Как-то Антон сказал, что мама его предложила Робина своим друзьям, дачу охранять, и те сейчас думают. Он чуть не плакал, когда рассказывал, так ему жаль было с Робином расставаться. Помог счастливый случай.

Однажды утром выгулять Робина было некому. Мы с Антоном рано убегали в школу, наш класс дежурил по раздевалке. Антоновы папа с мамой поехали с утра на строительный рынок, там плитку недорогую привезли, они хотели пораньше выбрать самую красивую для ремонта. С Робином гулять пошел мой папа, взял его на поводок и отправился в клуб спортивный, карту свою блокировать, потому что он в командировку на пять дней уезжал, а потом через три дня еще на неделю.

Охранникам в клубе Робин очень понравился, они сказали, что давно хотели собаку завести, стоянку для машин охранять, но менеджер денег на породистую собаку не дает, говорит, ищите дворняжку, они умные и стоят не так дорого. А Робин больше на овчарку смахивал – видно, в роду у него точно овчарки были. Папа и предложил им купить Робина для клуба.

Дальше уже Антонова мама переговоры вела, потому что это все-таки их собака. И договорилась, даже деньги за Робина какие-то получила. Так Робин прописался в клубе. А Антон смог приходить к нему играть, клуб-то совсем рядом. Робин его из всех выделял, сразу бежал ласкаться. Охранники дрессировали его как сторожевую собаку, Антон им помогал. Робину ученье нравилось.

Иногда и я с Антоном приходила его проведать. Всегда вкусное что-нибудь приносила. Только Робин не очень-то в еде нуждался. В клубе ведь еще и ресторан есть, так что голодным он не бывал, это уж точно.

Мама говорит, что Робин сделал очень приличную карьеру. Не всякой дворняжке так повезет. Робин, когда не учится, важно спит у входа в клуб, мы часто его там встречаем. Завидев нас, он не заливается дурашливым лаем, как прежде, а только снисходительно кивает головой. Мама говорит, он нас стесняется. Кому приятно вспоминать, что его на помойке нашли.

Тяжелый день

Первый день занятий после весенних каникул. Только мы стали обсуждать, кто где был, вбежал Рубен и крикнул, что в метро взорвали бомбу. Он по радио слышал, когда с папой в машине ехал.

Ваня сказал, это наверняка террористы, два года назад они поезд взорвали, который из Питера в Москву шел, в том поезде знакомая его мамы была. Она не поранилась, потому что в дальнем вагоне ехала, но потом плакала постоянно, работать не могла, ее даже в больницу на неделю положили, а после еще и в специальный санаторий.

Марик сказал, что в Израиле взрывы террористов обычное дело. Как-то раз искали бомбу, и их всех заставили выйти из кино, причем на самом интересном месте, он до сих пор не знает, чем фильм кончился. А у дяди Марка много лет назад сын погиб на дискотеке, Мариков двоюродный брат Рувим. Тогда террористы решили дискотеку взорвать, потому что там народу много и к тому же праздник какой-то еврейский был. После этого дядя Марк чуть умом не тронулся, боялись, что вообще умрет, но он выжил, потому что Марик маленький появился. Привязался он к маленькому тезке очень, и теперь Марик раз в год обязательно ездит к дяде Марку. А уж тот не знает, куда Марика усадить, и все для него делает.

Потом все стали вспоминать, кто из близких на метро через центр ездит. Я на всякий случай позвонила бабушке и маме, они были дома, смотрели телевизор. Мне показалось, что мама плакала. А папа уехал на работу, но на машине. Бабушка сказала, чтобы я не вздумала одна из школы идти, она приедет и меня заберет, потому что время такое страшное. Я даже не спорила.

В начале третьего урока объявили минуту молчания в память о тех, кто погиб. Оказалось, что еще на одной станции взрыв был, и тоже много раненых и убитых.

Все были подавленные, притихшие, учителей слушали плохо, да тем самим не до уроков было. Математичка дала нам примеры решать, а сама побежала телевизор смотреть в кабинет директора, у нее дочка в центр на работу поехала, и мобильник у нее не отвечал. После выяснилось, что с ней все в порядке, просто она телефон дома забыла.

Классная сказала, что с нами проведут специальные занятия в рамках ОБЖ, как вести себя в экстремальных ситуациях. Глеб сказал, раз такое дело, надо всех мусульман из Москвы выслать, тогда взрывов не будет. Фарид сказал, что его родители – не террористы, и в мечети тоже шахидов осуждают. А Гасан добавил, что среди раненых наверняка тоже мусульмане есть, потому что террористы не разбирают, они вообще против всех людей.

Елена Валерьевна нахмурилась. Потом сказала, что если мы сейчас начнем ругаться из-за того, кто какой веры, получится, что террористы добились своего. Потому что они хотят всех людей между собой перессорить и устроить большую войну. А мы должны поддерживать друг друга, быть заодно, тогда ничего у них не получится. И вообще Бог один, а храм, мечеть или синагога – просто разные дороги к нему. Кому какую родители показали, тот по той и идет.

С этим никто не спорил. Только Глеб сказал, что он Фарида и Гасана вовсе не имел в виду, они классные, и ему плевать, какой они веры. А террористов надо убивать. Нет, сказала Елена Валерьевна, их надо судить по закону, а убивать ни у кого нет права. Иначе чем мы отличаемся от них?

Все это я рассказала бабушке на обратном пути из школы, и она сказала, что наша классная молодец. И еще сказала, что в России всегда народы жили дружно, а когда на нас напали фашисты, все пошли защищать родину. И что чем больше национальностей и разных религий в стране, тем она богаче. А сейчас просто кому-то выгодно всех нас перессорить, чтобы грязные деньги на этом заработать. Но у них это не получится.

Я про грязные деньги не очень поняла, но решила лучше потом спросить. Потому что хотелось скорее домой, день тяжелый очень оказался.

Но он еще не закончился. Вечером приехал папа, какой-то не такой, как всегда. Он не стал с нами ужинать, сразу прошел в спальню и лег. Только потом я узнала, что он мимо того метро проезжал, и даже помогал людей в больницу и домой отвозить. Одна женщина с маленьким мальчиком ехала к логопеду, тот мальчика от заикания лечил. И почти уже вылечил. Но когда мальчик по платформе шел, где много раненых было, он снова стал заикаться, больше даже, чем прежде. И женщина всю дорогу у папы в машине плакала. Да и папа чуть не плакал тоже, хотя он мужчина.

Вот такой тяжелый день.

Чем можно гордиться?

Сегодня после уроков – классный час. Тема написана на доске: «За что я люблю нашу Родину».

А в прошлый раз было «Я горжусь своей семьей». Вообще ужас! Получается, будто хвастаешься. А если б у папы фирмы своей не было, а мама не была адвокатом, я бы не гордилась, что ли? Я их просто люблю, а гордость – непонятное такое чувство. Будто ты почему-то считаешь себя лучше всех, и от этого даже не стыдно, а наоборот. Я так и сказала учительнице, но она со мной не согласилась. Сказала, что мы обязательно должны гордиться своей страной, ее успехами и победами, и еще своими близкими, которые этим успехам помогают, только тогда мы вырастем настоящими сознательными гражданами.

Наверное, мне до этого еще далеко. Вот и сейчас я не знаю, что сказать по теме. Не может ведь быть, чтоб все родину одинаково любили. Да и родина у всех разная.

Ритка о Красноярске может часами рассказывать, о Енисее и о горах, покрытых лесом. Она говорит, что лучше ничего на свете нет. Максим об армии все знает, мечтает о десантных войсках и говорит, все равно пойдет туда служить, сколько бы сцен родители ни устраивали. Для Машки родина – это Калининград, она там в детстве у бабушки жила. После того как ее папа с мамой развелись, бабушка дом свой продала и переехала в Москву, чтобы Машкиной маме помогать. Машка до сих пор плачет, когда об этом рассказывает, так ей бабушкин дом жалко.

Что родина для меня, точно сказать не могу. Ну не дача же, где я в детстве почти круглый год жила! Хотя и дача, наверное, тоже. Там на речке очень красиво, деревья к воде склоняются низко-низко, можно на ствол садиться и на воду глядеть. А еще на даче была овчарка Джина, мы с ней дружили, почти как Тема с Жучкой, а потом она от старости умерла. Я целый месяц плакала, родители хотели новую собаку купить, но я о другой и слышать не хотела.

Я как-то раз даже у мамы спросила, что такое родина. Мама подумала и сказала, что для нее родина – это зима. Когда кругом огромные белые сугробы, снег под ногами хрустит, а дворники по утрам его сгребают большими деревянными лопатами. И весело как-то на морозе по-особенному, и белье свежестью вкусно пахнет – нигде такого больше нет. Только теперь зим почти не осталось, потому что климат меняется, и снег теперь черный, и дворники сгребают его тракторами.

А папа, когда я спросила его, сказал, что родина – это ветер с Балтийского моря, он в детстве в Латвии жил, и ветра такого ему сейчас очень не хватает. В Латвии и сейчас живет другая моя бабушка, только я ее редко вижу. Еще родина для папы – маленькая застава на границе с Румынией, ужасно красивое место, там он в армии служил. Но когда из армии вернулся, это была граница уже другого государства. И сам он был непонятно где, потому что Латвия тоже стала отдельной страной. Тогда он уехал в Россию, потому что он русский.

В общем, трудно про родину по-своему объяснить, вот и приходится говорить как все. Про огромную территорию и много разных народов, про великую Победу и Юрия Гагарина.

Но в этот раз все пошло не как обычно. Когда учительница вызвала Фарида, он уставился в пол и медленно произнес:

– Нет у меня родины. И вообще ничего нет.

В классе стало очень тихо. Такого никто не ждал. Елена Валерьевна тоже растерялась. Она подошла к Фариду и спросила:

– Случилось что-нибудь? Тебя кто-то обидел? Может, дразнил кто-нибудь?

Фарид сел на место и разрыдался. Все вспомнили, что с самого утра он был не в себе, по математике схватил пару, хотя вообще он математику хорошо знает.

Классная сказала, что на этом урок закончен, мы продолжим тему в следующий раз, а сейчас все могут идти домой. Мы вышли из класса и стали ждать Фарида. Не могли же мы просто так уйти!

Через полчаса вышла Елена Валерьевна с Фаридом. Она коротко объяснила, что случилось. У отца Фарида на рынке сгорели все три палатки. Пожарные сказали, что скорее всего подожгли, потому что загорелось сразу со всех сторон. У отца Фарида товар в палатках всегда был свежий и дешевле, чем у остальных. Если в срок товар распродать не получалось, отец отдавал за половину или даже за треть цены. Многие бедные люди такой товар охотно покупали, и у палаток всегда толпилась очередь. А у других палаток покупателей становилось все меньше. Вот кто-то из конкурентов, наверное, и организовал поджог.

– Он честно торговал, – добавил Фарид, размазывая слезы. – Не дурил народ, как другие. Говорил, я бывший офицер, а не жулик торговый. Был бы жулик, у него бы сейчас «Мерседес» был, как у остальных, а не «девятка» старая. А теперь и ее продать придется.

Мы молчали, потрясенные. Ваня сказал, что надо заявление в полицию написать, но все его засмеяли. Какая полиция, они же заодно! Тем более, что Фаридов папа взятки давать не умел, просто старался по правилам торговать.

Утешать Фарида было бесполезно. Чем тут можно помочь? Фарид сказал, что теперь им, наверное, придется заложить квартиру, чтобы получить кредит в банке, но отец не знает, стоит ли начинать сначала, он вообще хочет все продать и уехать в деревню татарскую, откуда мама Фарида родом, там жизнь намного дешевле.

Мы молча пошли домой. Фарид так хвастался своими палатками – и на́ тебе! Как-то это ужасно несправедливо, а главное – сделать ничего нельзя.

Дома я тут же все рассказала папе и маме. Мама сказала, что доказать скорее всего ничего не удастся, потому что свидетелей наверняка не было, а если и были, то побоятся дать показания. Папа слушал молча и мрачно. Один раз хотел было что-то крикнуть, но мама молча показала глазами на меня. В конце папа спросил:

– Говоришь, он бывший военный? И торговал честно?

Я сказала про «Мерседес» и «девятку».

– Позвоню ему завтра, – сказал папа. – Нельзя дать человеку пропасть. А мне как раз снабженец нужен. Не бог весть что по деньгам, но жить можно. А потом, может, и получше что подберем.

Мама очень обрадовалась. Нельзя, чтобы люди отчаивались, сказала она, это так страшно. А если мы человеку помогли, то и нам в трудную минуту кто-нибудь поможет.

И тут я поняла, что значит гордиться родителями.

Цыганка

Возле нашей школы стала появляться цыганка. В длинной юбке, со звенящими на руках браслетами и в огромных серьгах. На ногтях у нее был ярко-красный лак, а глаза черные-черные, пронзительные такие глаза.

Сначала она подошла к Машке, это еще до Нового года было. Машке она предсказала дальнюю дорогу. Та как раз собиралась на экскурсию в Лондон, им с братом мама такой подарок на Новый год сделала. Цыганка сказала: чтобы все в путешествии прошло хорошо, Машка должна отдать ей все деньги, она сделает над ними заклинание, и ничего с их семьей в дороге не случится. У Машки было двести рублей, их она и отдала. Цыганка сказала, что этого мало, за такие деньги она может только от мелких неприятностей избавить, а чтобы предотвратить, скажем, поломку самолета или кражу всех денег и паспорта, нужна большая купюра, пять тысяч. Машка побежала домой за деньгами, но мама только отругала Машку за глупость и денег не дала. Когда они улетали в Лондон, самолет их долго не взлетал, а потом всех попросили выйти, потому что самолет неисправен, и через какое-то время посадили в другой. Машка тут же вспомнила цыганку и затряслась. Тряслась она всю дорогу, но деньги и паспорта у них не украли.

Цыганка снова появилась весной, когда все про нее забыли. Старшеклассницам она делала приворот на парней, а Андрею предсказала, что он потеряет мобильник. Он и в самом деле у него пропал после разговора с цыганкой. Ване, когда он переходил дорогу к своей высотке, она сказала, что может сделать заговор от машин, а то вдруг что-нибудь случится. Ваня только посмеялся, сказал, что он всегда очень внимательно дорогу переходит. Через несколько дней прямо перед Ваниным носом резко затормозила машина, взявшаяся неизвестно откуда. Когда он выходил на переход, дорога была пустая.

В школе только и разговоров было, что о цыганке. Никто в ее колдовство не верил, но все побаивались. Мы с Антоном теперь всегда возвращались из школы вместе. Я перечитала поэму Пушкина «Цыганы», она ничего не прояснила. Лида сказала, что православные люди не должны верить в глупости. У каждого есть свой ангел-хранитель, и цыганка тут вообще ни при чем. Максим предложил ее выследить и сообщить в милицию. Предложение понравилось, только никто не знал, как за это взяться. Она ведь часто перед началом занятий появлялась, не прогуливать же из-за нее. Учителям мы решили ничего не говорить: во-первых, не хотелось в их глазах выглядеть совсем уж дураками, а во-вторых, очень это на ябедничество бы смахивало. Решили просто с ней не разговаривать.

Но учителя про цыганку все-таки узнали. Завуч как-то шла к метро, ей на городскую конференцию надо было, и застукала в переулке возле школы старшеклассниц, сгрудившихся вокруг незнакомой женщины. Она подошла ближе и все поняла. Цыганку она прогнала, сказала, что если возле школы ее еще раз увидит, сообщит в милицию. А для нас на ОБЖ специальный урок провели про то, как мошенники разными способами обманывают доверчивых людей. После этого недели две все было спокойно.

А через две недели прибежал взволнованный Глеб и сообщил, что встретил цыганку по дороге в школу, в переулке возле мусорки, и она велела передать, что в эту самую мусорку мы должны тайно положить по дороге в школу пять тысяч рублей в пластиковом пакете. Сроку она нам дает два дня. После этого она наведет на нашу школу порчу, и мало всем нам не покажется.

Сообщение Глеба произвело сильное впечатление. Во-первых, никто не знал, что такое порча, и от этого делалось еще страшнее. Во-вторых, следовало сообщить в полицию или хотя бы сказать классной, но слово «порча» подействовало на всех магически. Цыганка пригрозила, что если кто-то об этом узнает, то последствия будут ужасными. После уроков мы собрали совет. Ваня сказал, что это обычное вымогательство, нам на ОБЖ об этом только что рассказывали, и надо сказать завучу, она ведь эту цыганку сама видела. Марик согласился с Ваней. Максим предложил нарезать бумагу, завернуть в пластиковый пакет и положить в мусорку, а когда придет цыганка, схватить ее и отвести в милицию. Так мы возьмем ее с поличным, и в полиции никто над нами не посмеется. Машка боялась порчи по-страшному и была на все согласна, даже деньги отдать. Рита предложила все рассказать родителям. Кристинка как староста считала, что надо сказать классной.

– А если порча тебя уродиной сделает, что тогда? – спросила Машка. Кристинка, считавшая себя главной красавицей в классе, задумалась.

Так ничего не решив, мы отправились по домам. Я шла с Антоном и все время оглядывалась. Мне казалось, цыганка крадется за нами по пятам. Только в подъезде я перевела дух.

Дома меня ждала бабушка, которая заехала разогреть мне обед. Папы с мамой не было. Я спросила, что такое порча, прочла, мол, в одной книге. Бабушка начала читать лекцию про дурацкие суеверия, потом сказала, что если человек верит в Бога и не совершает дурных поступков, ему никакая порча не страшна. Потому что порча – это по существу нечистая совесть. Я уже хотела было все рассказать, но тут зазвонил мобильник, и бабушка стала подробно кому-то объяснять, где лежит рукопись, которую следует вернуть автору. Я спросила, не боится ли бабушка, что автор, рукопись которого она отвергла, наведет на нее порчу. Бабушка рассмеялась и сказала, что она этих рукописей отвергает по две в неделю, нынче графоманов развелось множество, и ей предлагали разное, только чтобы напечататься. И в соавторы хотели взять, и гонораром обещали поделиться, и посвящение на книге сделать, но вот порчей никто не грозил, потому что это самое глупое, что можно придумать. Кто нынче в такие вещи верит?

Я рассказала про Машку и самолет. Бабушка сказала, что такие цыганки, как правило, хорошие психологи, они сразу вычленяют из толпы доверчивых людей. Что же касается самолета, то всякое может случиться, и цыганка это хорошо знала. Их предсказания всегда очень расплывчатые, их можно толковать как угодно. Кресло под Машкой могло в самолете сломаться, стюардесса – сок на нее случайно пролить, багаж могли потерять, и она бы наверняка связала это с цыганкой. На свете действительно много загадочного, и люди такие есть, которые будущее каким-то образом предчувствуют, но к цыганке, промышляющей у школы, это не имеет никакого отношения. Она просто рассчитала, что школа приличная, дети наверняка располагают карманными деньгами. А если родители даже в полицию обратятся, никто не поверит детским сказкам. У полиции других дел хватает.

– А вообще ты, Глаша, какая-то странная сегодня, – сказала бабушка. – Давай рассказывай, что случилось. Найдем мы управу на твою цыганку.

И я все выложила. Бабушка задумалась. История ей явно не понравилась, не из-за порчи, конечно, а из-за, как она сказала, явной попытки шантажа.

– Странная она какая-то, эта ваша цыганка. Обычно, если их прогоняют, они ищут другое место. Предпочитают не связываться. Да и не такое уж доходное место ваша школа. У ребят ведь, как правило, больше двухсот-трехсот рублей с собой не бывает. С точки зрения профессиональной цыганки, мелочевка. И смысла никакого ей нет за вашу школу держаться. Тем более завуч ее видела. Что-то здесь нечисто. Разобраться надо, а то так и будете вечно деньги к помойке носить.

И мы с бабушкой кое-что придумали. Родителей пугать не стали, сами решили разобраться. Только Ване пришлось сказать, он нам был нужен для дела.

На следующий день Глеб принялся собирать деньги. Ваня сказал, что подумал за ночь и решил, что спокойнее будет деньги все же отдать. Тем более если добавить еще «б» класс, который тоже в курсе, получится по сто рублей с каждого, не такая уж большая потеря. Если у кого-то нет, он на всякий случай отдает триста. К концу уроков у Глеба образовалась нужная сумма. Он аккуратно завернул деньги в пластиковый пакет и сказал, что завтра утром положит их в мусорку.

Бабушка встречала меня у школы. Я показала ей Глеба, и она проследила за ним до дома. А утром встретила его на машине у подъезда и незаметно поехала следом. Пожилая женщина за рулем, путающаяся в проходных дворах, не привлекла его внимания. Возле мусорки Глеб остановился, медленно огляделся по сторонам и положил в бачок пластиковый пакет. Потом постоял, еще раз огляделся и побежал в школу. Похоже, он очень хотел, чтобы кто-нибудь его увидел.

Бабушка подъехала к помойке и аккуратно извлекла пакет. В машине она его развернула. Там оказалась резаная бумага. Как она и предполагала. О чем бабушка говорила с мамой Глеба, я не знаю. По ее словам, удовольствия этот разговор никому не доставил, но мама Глеба ее хорошо поняла. На следующий день Глеб с распухшим носом раздавал деньги назад. Цыганка не пришла, так он объяснил, не отправлять же деньги на свалку.

Бабушка взяла с меня и Вани страшную клятву никогда не напоминать Глебу об этой истории и никому о ней не рассказывать. Если человек один раз оступился, сказала она, это еще ничего не значит. Главное, чтобы был хороший урок на всю жизнь. Живет их семья нормально, сказала она, вроде все есть, но деньги считают. А мальчишке мобильник крутой хотелось, вот и не устоял перед искушением. А тут еще на ОБЖ рассказали, как мошенники легко на глупости деньги зарабатывают. Решил попробовать. Но эта история, похоже, навсегда отбила охоту к таким вещам. А на следующий год, как постарше станет, поможем летом с подработкой. Если уж очень хочется того, что родители не считают необходимым.

Но на этом история с цыганкой не закончилась. Как-то мы с мамой шли к бабушке и наткнулись в подъезде на женщину. У нее были светлые волосы, короткая стрижка, длинные серьги и несколько тоненьких браслетов на одной руке. Но главное – глаза! Черные и какие-то неприятные, подчиняющие себе глаза. Так это же наша цыганка, вдруг осенило меня. Только с другой прической и в брючном костюме, безо всяких там длинных юбок. Она звонила в двери квартир и что-то предлагала. Я спросила у бабушки, не заходил ли к ней сейчас кто-нибудь.

– Девушка какая-то заходила, – сказала бабушка. – Только я ее не впустила. Новейший медицинский прибор предлагала. От всех болезней. Сразу видно, аферистка. Сейчас много таких ходит, деньги у стариков вымогают. А те доверчивые, думают, раз к ним пришли, значит, заботятся о них, хотят помочь. В квартиру приглашают, деньги достают. Тем только того и надо.

Мама тут же пошла и попросила женщину уйти из нашего дома. Та посмотрела на нее тяжелым взглядом и пообещала много несчастий впереди. Но маму этим не испугаешь. Она сказала, что, судя по всему, несчастья как раз ожидают аферистку и ей очень скоро понадобятся услуги адвоката. Юридическая фирма «Курбатов и партнеры» готова ей такие услуги оказать за соответствующее вознаграждение. Может записать телефон. И как ни странно, телефон цыганка записала. Пока, правда, не позвонила.

Самая любимая книга

Сегодня на классный час Елена Валерьевна пришла не одна. Вместе с ней зашла высокая девушка в очках и с портфелем. Классная сказала, мы сейчас будем участвовать в социологическом опросе, который проводится во всех московских школах, для этого надо заполнить небольшую анкету. Заполнение анкеты займет примерно тридцать минут. Дело это добровольное, поэтому кто не хочет участвовать в опросе, может уйти. Рубен сразу засобирался, ему, правда, эсэмэска пока не пришла, что за ним приехали, но писать еще полчаса после уроков ему явно не хотелось.

Андрей попросил объяснить, что такое социологический опрос. Девушка сказала, что когда мы заполним наши анкеты, их посчитают вместе с другими и получат общий итог, сколько каких ответов на какой вопрос получилось. Потом переведут все в проценты и составят таблицы. Так получится общая картина, на основании которой можно будет делать выводы и принимать решения. Подписывать анкеты не надо, не надо бояться ответить неправильно, нужно просто отвечать «да» или «нет» или выбирать ответ, который тебе кажется правильным. Ваня спросил, на какую тему наш опрос. «На тему чтения», – ответила девушка.

Рубен вышел, остальные остались. Интересно все-таки, мы ведь еще никогда не участвовали в таком опросе. Девушка достала из портфеля пачку листков и стала их раздавать. Попросила не торопиться, внимательно читать каждый вопрос, а потом отмечать галочкой только один из перечисленных ответов, если специально не указано, что ответов может быть несколько.

Первый вопрос был: «В каком возрасте Вы научились читать?» Рядом стоял столбик ответов: «в 4 года», «в 4,5 года», «в 5 лет», «в 5,5 лет», «в 6 лет», «в 6,5 лет», «в 7 лет». Я задумалась. Читать я научилась рано, задолго до школы, но точно вспомнить, в четыре с половиной или в пять, не могу. Честнее было отметить «в 5 лет», что я и сделала. И стала читать дальше.

Второй вопрос был: «Кто научил Вас читать?» Здесь было проще: «мама», «папа», «бабушка», «дедушка», «старший брат или сестра», «воспитательница в детском саду», «учительница», «другое». Я подняла руку и спросила, что значит «другое». Девушка объяснила, что бывает по-всякому, они перечислили только наиболее типичные ответы, но ведь научить читать может кто угодно, скажем родственница, которая приехала погостить, или соседка, которую просили посидеть с ребенком, или приходящая няня, да мало ли кто. Я опять задумалась. Вообще-то мне казалось, что читать я научилась сама, но правильнее все-таки будет назвать бабушку, это она показала мне буквы, потом мы сказки Пушкина наизусть с ней учили.