Комната с розовыми обоями

Тот самый истерик, что нашел труп.

– Видела его пару раз, но с Полом они дружны никогда не были. Иногда он приходил к нему, но не часто.

Я видел, как она расслабилась, когда поменялась тема разговора. Значит слабое звено дети Пола, что-то связано с ними.

Подчас важные свидетельские показания приходится получать при случае, вот так, как сейчас, ничего не записывая ни на камеру, ни на диктофон. Свидетели, как правило, охотнее общаются с полицией вне стен участка и могут сообщить то, что не поведали бы в допросной комнате даже при адвокате. Конечно, в суде потом такие показания не предъявишь, не каждый свидетель согласится повторить сказанное под присягой.

– Миссис Вильямс, а что послужило причиной вашего развода с Полом?

Она осторожно глянула на меня, как будто ища подвоха.

Бренда прожила с Дэвисом шестнадцать наверняка счастливых лет, в их браке родились трое замечательных ребятишек. Нужно иметь немалую отвагу, чтобы взять и все разрушить, лишить детей отца, остаться одной в столь немолодом возрасте. Почему распадаются семьи? Я сделал ставку на измену. Не думаю, что сама Бренда сходила на сторону, с ее то внешностью. Обычно этим грешат мужчины. Хотя жирный Дэвис на вид тот еще ловелас. С кем он мог изменить своей жене? Может с более молодой и привлекательной.

Мне нужно было вывести Вильямс на откровенный разговор, она зажата и боится сболтнуть лишнего, но для начала я решил ее припугнуть.

– Поймите меня правильно, скрывать что-то сейчас от полиции вам не выгодно. Ваше совместное имущество с бывшим мужем, дом, теперь полностью достанется вам и вашим детям. Неплохая, знаете ли, перспектива.

Я знал кучу людей, которые убивали и по более немудреной причине. Дэвис сам открыл дверь убийце и впустил его или ее в свой дом. Из чего следовал простой вывод: он знал преступника лично.

По выражению лица Бренды стало понятно, что мой «тонкий» намек достиг цели. Вильямс вдруг тяжело вздохнула, покраснела, и я подумал, сейчас она заорет, закатит скандал. Мне срочно требовалось перехватить инициативу.

– Пол изменял вам?

Она опустила глаза. Я прав. Нужно давить на нее дальше.

– Мы нашли несколько электронных писем на его компьютере. Вы ушли от мужа из-за нее?

Я сочинял на ходу, рассчитывая, что она поведется на мой экспромт.

Ветер порывом налетел на окно, и дождь забарабанил по стеклу с удвоенной силой. В нашей беседе наступил переломный момент. Если сейчас Бренда начнет честно, не увиливая, отвечать на мои вопросы, то возможно убийство Дэвиса удастся раскрыть в ближайшее время.

– Выяснить, кто эта девушка не составит труда, думаю, она будет более разговорчива, чем вы.

Я не сводил с нее глаз, пытаясь понять по лицу, что же она скрывает.

– Бренда, мы с вами просто беседуем, но это пока. В полицейском участке наш разговор будет проходить совсем по-другому.

Побольше скорби и сочувствия на свою помятую и небритую морду и она примет все мое показное участие за чистую монету. Мне даже на руку то, как я сейчас выгляжу: немолодой неприкаянный мужик, одинокий, кольца на пальце нет. Да женщины просто обожают таких несчастных, у которых все идет наперекосяк в жизни.

– У нас с вами простая дружеская беседа. Вы можете излить мне душу, я же вижу как вам тяжело.

Я наклонился вперед и накрыл своей ладонью руку Бренды, лежащую на столе поверх салфетки. Ее кожа была шершавой и сухой, как пергамент.

– Вы потому так спешно ушли от Пола? Из-за той девушки?

Вильямс вся вдруг съежилась, лицо вмиг осунулось и постарело. Видимо то, что она знала на нее очень давило.

– Да.

Ее глаза наполнились слезами, пара скатилась до подбородка и исчезла в складках.

Я так и замер, не убирая руку, боясь даже пошевелиться.

– Вы знаете кто она?

– Почти. Мне пришло письмо. Кто-то оставил его на ступеньках перед входной дверью. У меня была смена с утра, и я встала рано, чтобы вовремя успеть в госпиталь. Благодарю Господа, что конверт нашла я, а не кто-то из детей, иначе…

Она замолчала, пытаясь справиться со слезами.

Посетители кафетерия стали искоса поглядывать в нашу сторону. У меня заныл затылок от напряжения, сейчас Бренда скажет то, что повернет ход расследования в нужном направлении.

– Я обещаю со своей стороны, что весь наш разговор останется между нами. Доверьтесь мне.

Я слегка погладил пальцами ее руку как бы понуждая продолжать.

– В конверте было несколько снимков и их переписка в социальной сети. Все отпечатано на простых листах формата А4, даже фотографии. На них был мой муж с молоденькой девушкой. Сначала, мне показалось, что ей где-то восемнадцать не меньше. Но потом я прочитала записку, она была в конверте, там говорилось, что Энни всего четырнадцать и мой муж любит таких молоденьких. – Бренда прикрыла глаза другой рукой. – Но я действительно вначале посчитала, что девушка намного старше!

Теперь для меня стало ясным, почему ее дети не проводили раз в месяц обязательный уикэнд с отцом. Я дал ей время собраться с мыслями и задал следующий вопрос.

– Вы говорили о бумагах, что было там?

Я, наконец, убрал свою ладонь и хлебнул остывающий кофе из чашки.

– Распечатанная переписка. Я забрала конверт на работу и все прочитала. Он переписывался с ней через социальную сеть для подростков. Я точно не помню, как она называется, но фон бело-синий, вроде Фейсбука с нарисованными рожицами. Не очень в этом разбираюсь, моя дочь тоже сидит в ней часами. В общем, как я поняла, он познакомился с этой девушкой через эту сеть.

Она принялась что-то складывать из салфетки.

– У вас сохранились фотографии, записка и распечатка? Может быть хотя бы конверт?

Меня нисколько не удивило, что Бренда скрыла факт связи своего мужа с малолеткой, если, конечно, Энни была на самом деле несовершеннолетней. Обратись она тогда в полицию, Пола закатали бы лет на десять. Кто бы тогда помогал содержать детей? А уж об огласке и говорить нечего. Соседи, знакомые – все бы просто сожрали их живьем.

– Нет, я все сожгла после развода. Боялась, вдруг кто-то из детей найдет.

Она опять замолчала. Умный ход – все уничтожить, теперь доказать факт сексуального домогательства по отношению к девочке будет трудно.

– Что было в переписке, вы помните?

О нашем разговоре с Брендой мне лучше пока не стоит распространяться. Придется оставить полученную информацию для себя.

– Да. Эта Энни писала о себе, что скромная, у неё какие-то проблемы с родителями. Она считала, что её никто не понимает, не любит и внешность у неё не очень. Как бы обычные подростковые проблемы. Мой муж писал ей, что она самая красивая и лучшая девочка на свете.

Она смяла салфетку с такой силой, что костяшки на пальцах побелели.

– Подонок! Притворялся как будто ему двадцать лет. Вся переписка у них продолжалась в том же духе. Потом она попросила его о свидании. Они договорились встретиться в торговом центре, точно в каком я не знаю, в их переписке названия не было.

Бренда наверняка знает о месте их встречи, вот только ни за что не скажет.

– Миссис Вильямс, опишите подробно, что было на снимках, какое время суток, где примерно сделаны фотографии, как выглядела Энни.

– Время суток, я думаю – вечер. Мне показалось, что снимки сделаны в каком-то парке, домов не видно было, кругом одни деревья. А Энни маленького роста, худенькая, у неё волосы светлые длинные, очень красивые, заплетенные в косу. Я еще тогда подумала, что она точно скромница, потому что девушки сейчас редко заплетают косы. Но вот лицо было видно только в профиль. – Бренда расправила смятую салфетку. – Я в тот же вечер собрала вещи и уехала к родителям. Я не могла оставаться с ним в одном доме.

– Вы не думали, что это просто розыгрыш или чья-то злая шутка? Прожив столько лет с Полом, вы в один день приняли решение бросить его?

– Нет, это не розыгрыш. Снимки были такими натуральными, ну не профессиональными, мне показалось, что сделаны они с телефона. Пол обнимал девушку и целовал. Я все ему потом рассказала и показала письмо. Он, конечно, все отрицал, но я ему не могла уже верить и решила, что для всех будет лучше, если мы разведемся. Может… – Бренда посмотрела в окно. – Если бы он просто изменил мне с женщиной, я бы его простила, но после такого…

Она замолчала, по стеклу стекали крупные капли, оставляя за собой мокрые извилистые дорожки. Они искажали вид из окна. Машины, стоящие вдоль края тротуара превратились в черно серую массу.

– А у вас с Полом были враги? Может кто-то завидовал вашему семейному счастью?

У меня возникли серьезные подозрения, что весь спектакль с малолеткой был подстроен.

– Нет. Я вышла замуж за него еще совсем молоденькой. Мы были обычной семьей со своими проблемами.

Привлечь Бренду к ответственности за то, что она играла в молчанку целый год, не удастся. Даже доказать факт того, что ее муж совращал несовершеннолетнюю будет сложно.

Наше законодательство четко и понятно разъясняет, что если есть намерение сексуальных действий онлайн по отношению к ребенку, то совратитель в любом случае признается виновным, даже если под ником маленькой девочки скрывался мужик за сорок или студент. Но на деле не все так просто. Первое – нет иска от пострадавшей, в данном случае, Энни. Второе – Дэвис загнулся. Нет преступника, нет преступления. Мертвых не судят.

Из дома Пола криминалисты изъяли компьютер, ноутбук и мобильник; теперь их нужно будет тщательно проверить, может, отыщется что-то интересное. Я настоятельно попросил Бренду посетить полицейское управление и она мне пообещала, что заглянет туда часа через два для того чтобы составить фоторобот Энни, так на всякий случай, вдруг удастся проверить ее по нашей базе данных.

Также я предупредил Вильямс, несколько раз повторив, чтобы она больше нигде и никогда не упоминала о возрасте девочки, пусть для всех пока она будет восемнадцатилетней девушкой. И этому была одна простая причина: мне не хотелось привлекать излишнего внимания Национального Агентства, эти черти, стоит им только услышать о преступлении, в котором замешены несовершеннолетние, прилетят сюда и начнут с умным видом помыкать моим отделом и мной в придачу. А мне придется послушно кивать головой, как болванчику, пока они будут всем заправлять. Я большой мальчик и справлюсь сам.

Не плохо бы ещё выяснить в каком торговом центре встречались Энни и Дэвис, там полно видеокамер и наверняка они где-то засветились. Хотя прошел год и не факт, что они хранят записи столько времени.

Приехав в участок, в холле я столкнулся с шефом. Старшему констеблю Марку Стейну было около шестидесяти и у него была дурацкая привычка, разговаривая с подчиненным покровительственно похлопывать его по плечу или даже поглаживать.

– Ну как движется расследование? Надеюсь, Майк уже проявил себя.

Он положил свою руку мне на плечо.

– Майк просто молодец, даже не знаю, что бы я без него делал.

Я решил немного к нему подмазаться, лишь бы он особо не напирал на то, как идет следствие. Год назад старый пердун собирался уйти на пенсию, и я мог бы занять его место, но все сроки прошли, а старший констебль никуда не делся. Похоже, он решил попридержать своё место для Андерсона, пока тот не подрастет.

– В нашем деле возникли небольшие сложности. Я думаю, жертва подвергалась шантажу продолжительное время. Нужно будет сегодня же проверить банковские счета.

Я действительно считал, что возможно Дэвиса посадили на счетчик. Уж больно история с Энни попахивала прямым шантажом.

– Хорошо. Запрос на разрешение от судьи оформишь завтрашним числом.

– Договорились.

Рука Марка до сих пор лежала на моем плече, и я почему-то вспомнил, ходившие по полицейскому управлению сплетни о том, что у старшего констебля никогда не было жены или хотя бы подружки.

Мне в голову пришла нежданная мысль, а действительно ли мой напарник Андерсон приходится ему родственником?

Глава 5

В комнате с розовыми обоями прохладно, на улице зима, и ветер сквозит через рассохшуюся оконную раму. Он раздувает легкие розовые шторы, как паруса. Свою комнату девочка ненавидит. В детской полно плюшевых игрушек, всевозможных зайцев, мишек, котиков – нет только любимых собачек.

Есть роскошное ложе принцессы – огромная кровать с балдахином и множеством подушечек, все приторного розового цвета. Этакий розовый рай, но девочке кажется, будто комната пропахла потом и болью, плюшевые звери с презрением и злорадством смотрят на неё своими пластмассовыми глазами, покрывало на кровати скомкано и смято. Тот человек только что ушел и девочка стоит посреди комнаты, обхватив свои худенькие плечи руками. Она боится, вдруг он вернётся назад. Ей очень стыдно и гадко, сердечко быстро бьется в груди.

Я открыла глаза: опять бесконечно повторяющийся сон. Айка спала рядом на второй половине моей тесной кровати, от собаки шло тепло, ее присутствие меня умиротворяло.

Сегодня после небольшой прогулки и завтрака мы устроили себе двухчасовую сиесту. За окном по-прежнему лил дождь и шумел ветер. На часах было чуть больше полудня и значит, мне пора браться за свое опасное хобби. Я осторожно встала с кровати, Айка подняла морду, вопросительно глядя на меня.

– Тихо, спи.

Я почесала ее за ухом. Собака со вздохом легла обратно.

Я прошлепала босыми ногами по холодному полу в свою гостиную и достала из тайника фаблет. У меня, как у любого современного человека на планете Земля, имеется обычный смартфон. Его я использую, чтобы звонить и общаться с Барри и коллегами по работе, просматриваю электронную почту, новости и погоду. Но у меня есть еще и второе устройство с выходом в интернет, так называемый фаблет, большой пятидюймовый смартфон. Мощная операционная система, четырехъядерный процессор и большой объем памяти почти приравнивают его к ноутбуку, да и спрятать такой аппарат значительно проще. С помощью него я и забавляюсь в своих рискованных играх.

В первый раз мне удалось провернуть нечто подобное семь лет назад, в том самом брошенном строителями поселке. Он не то чтобы был недостроен, на въезде несколько улиц были вполне жилыми, возле одинаковых безликих домов стояли машины, иногда играли дети. Но дальше к перелеску среди остовов из бетона и шлакоблока царило запустение. Вот там я и любила вечерами бродить после неудачных попыток заработать себе и своей собаке на кусок хлеба. Айка сопровождала меня, гоняла стайки птиц, раскапывала норки землероек. Стоял сентябрь, и все мои думы были наполнены лишь одним, как пережить грядущую зиму. Нам нужен был теплый кров и сытый обед. Мы не голодали, но тех скудных заработков, что мне удавалось получить от раздачи рекламных буклетов где-нибудь на Уоркинг-стрит, едва хватало. Образования у меня не было, и найти во время затянувшейся рецессии хоть какое-то постоянное место работы мне не удавалось.

Наш сквот стал потихоньку разваливаться, все подсели на амфетамины и оксиконтин. Парни воровали, тащили все подряд, что плохо лежит, и занимались сводничеством, вывозили девчонок вечерами в Кардифф. Утром они, уставшие, возвращались обратно, приносили наркотики и до вечера забывались. Я понимала, что долго так не продержусь, и меня тоже затянет в этот черный омут с головой. Лишь Айка останавливала меня, о ней нужно было заботиться.

Однажды мы гуляли с собакой на самой окраине поселка, где он подходил вплотную к роще, домов там совсем не было, лишь квадраты фундаментов среди высокого бурьяна тянулись в два ряда, обозначая намеченную улицу. В этом месте я и наткнулась на небольшую группу респектабельных мужчин в костюмах, при галстуках, с оранжевыми касками на головах, невдалеке стояли несколько машин представительского класса. Не иначе застройщики привезли банкиров, чтобы получить очередной кредит, подумала я тогда и, как оказалось потом, была права.

Боясь попасться им на глаза, я, схватив Айку за ошейник, спряталась за штабель из кирпича среди высоких зарослей чертополоха, с которого сыпался пух; он щекотал нос, забивался в рот. Мужчины прошли мимо, почти в паре ярдах от нас и я, стараясь подавить в себе желание чихнуть, встретилась с одним из них взглядом.

На следующий вечер я заметила, как тот бесцельно бродит уже один по будущим улицам поселка. Невысокий, сутулый, с небольшой проплешиной на макушке, но чистенько одетый в твидовый пиджак и джинсы от Армани, он нарезал круги, пока я шла с Айкой в свою рощу. Так продолжалось несколько вечеров подряд. Он всегда появлялся в одно и то же время, по нему можно было часы сверять. Зорко наблюдая за ним из под своего капюшона, я решила сделать первый шаг. К тому же, у меня появился небольшой план. По тому, какие взгляды он бросал в мою сторону, я сразу поняла кто передо мной.

Он представился Греем, а я назвала первое пришедшее мне в голову имя Энни и грустно поведала, что в свои четырнадцать не нужна ни матери, ни отцу, сбежала из дома и сейчас бродяжничаю.

Я специально выставила себя в невыгодном свете, подросток, предоставленный самому себе лакомый кусочек для подобных ублюдков.

Мы стали встречаться с ним почти каждый вечер. Обычно наши свидания проходили в угловом недострое, на самой окраине поселка. Этот дом отличался от остальных наличием застекленных окон и входных дверей, от которых у моего кавалера были ключи. Я приходила с Айкой ровно в семь и пунктуальный ублюдок уже ждал меня. Грей появлялся чуть раньше и всегда пешком, по-видимому, свою машину он где-то оставлял неподалеку. Поднявшись на второй этаж, мы закрывались в комнате, а моя собака оставалась внизу, на площадке перед лестницей.

С Греем мне повезло, он оказался вуайеристом, ему достаточно было просто смотреть на меня, не прикасаясь. Я раздевалась перед ним, снимала всю одежду, покрываясь мурашками от холода, принимала соблазнительные позы. Он, сидя на подоконнике, говорил мне – встань там, сделай так-то, добавляя каждый раз: «Хорошая девочка». Иногда он делал фотографии и за каждый снимок платил неплохие деньги. Я не считала, что торгую собой, нарушаю свои моральные принципы, у меня была конкретная цель и не важно, через что мне нужно было пройти, чтобы достичь ее. К тому же, свидания с Греем были просто детскими шалостями по сравнению с тем, что со мной делали раньше.

Через три недели таких встреч у меня накопилась вполне приличная сумма денег. Восемьсот фунтов на первое время мне должно было хватить. Я решила, что с меня достаточно и начала готовиться: сняла небольшую комнатушку в Глинкоке, далековато от Кардиффа, зато в деревушке была железно дорожная станция, а мой угол, расположенный в полуподвале, имел отдельный выход. Следующим моим приобретением стала недорогая цифровая камера, которая снимала видео непрерывно в течение двух часов, что было вполне достаточно.

В свою последнюю встречу с Греем я пришла за полчаса до назначенного времени. Ключей от недостроя у меня не было, но внутрь мне удалось попасть без проблем. Со стороны фасада, над самым фундаментом, была небольшая дыра, может быть ее оставили для каких-нибудь коммуникаций или же качество стройки оставляло желать лучшего. Я с трудом, но пролезла в дом и установила свою камеру, предварительно включив, в той самой комнате, где мы встречались с Греем, замаскировав ее среди строительного мусора. Выбравшись обратно, я спряталась неподалеку и, как только он вошел в дом, последовала за ним на наше финальное с ним свидание.

Я, зная, что играю этот спектакль по своему сценарию, вела себя в этот раз более расковано и смело, заставляя его тоже немного изменить своим привычкам. Распалившись, Грей даже пощупал меня, а затем, продемонстрировав мне свои причиндалы, попросил их погладить. Мое унижение стоило того. Позднее, когда я почти уже ночью забрала свою камеру и просмотрела отснятое видео, то поняла, что второго дубля делать не придется.

Следующим утром мы с Айкой навсегда покинули поселок с домами призраками и больше никогда туда не возвращались.

Переехав на новое место жительства, я приступила к дальнейшему осуществлению своего плана и посетила интернет-кафе в центре Кардиффа. С высокими технологиями я всегда была на «ты» и выяснить, кто же Грей на самом деле, оказалось очень просто. Достаточно было вбить в поисковик название поселка, и я тут же получила кучу ссылок на подрядчика, строительную компанию некого Говарда Рея, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Грей. Ему не хватило ума придумать что-то оригинальное. Все мужчины наивны как дети. Свое видео я тут же поместила в облачное хранилище, на случай если Грей обратится в полицию или попробует каким-то образом забрать его у меня.

Вечером того же дня, оставив Айку в своей комнатушке, я отправилась в Лландло, там находился офис компании Грея. Рядом на другой стороне улицы был небольшой скверик и я, сидя на скамейке, прикрывшись глянцевым журналом, рассматривала машины, припаркованные на небольшой стоянке перед входом в офис. Мое внимание привлек темно синий мерседес, он был самым дорогим в окружении скромных «фиест» и «мондео». Глава компании должен ездить на дорогой машине. Но, все же решив перестраховаться, я прождала полтора часа и все-таки убедилась в своей правоте. Грей появился у мерседеса ровно в шесть пятнадцать, сел за руль и уехал. Я не понаслышке знаю, что представляют из себя пунктуальные чистоплюи вроде Грея. Точность и порядок. Они этим живут.

Записав регистрационный номер машины на обложку журнала, я отправилась в свою конуру. Теперь меня ожидал самый трудный этап моего плана – выяснить, где он живет. Кардифф город не такой большой, и понятно, что районов, где живут обеспеченные слои населения не так уж и много, но мне предстояло побегать и еще как. Можно было конечно пойти и по легкому пути, зайти в офис, поговорить там с кем-нибудь, но я не хотела привлекать к себе внимания, моя задумка была не совсем в рамках закона.

Я решила начать с состоятельного Пенарта, лишь потому, что данный район был ближайшим к Лландло. И мне снова улыбнулась удача, наверное, кто-то решил воздать мне за все прошлые беды. Я бегала второй вечер подряд, прочесывая все улицы по порядку, облачившись в неприметный спортивный костюм с капюшоном и, наконец, нашла Грея.

Я заметила темную машину, в сумерках, под светом уличных фонарей, она казалась почти черной, подъезжавшую к большому трехэтажному дому с башенками на Марин Парейд. Прижав Айку к себе, я спряталась за ближайшими кустами и увидела, как Грей идет к большой открытой террасе и скрывается за дверью.

На завтра, вместе с утренней почтой, он получил послание и скромную просьбу перечислить энную сумму на счет в одной из популярных электронных платежных систем. В записке неизвестные советовали Грею не поднимать особого шума и послушно сделать взнос, иначе одно замечательное видео, пятиминутный отрывок из которого был приложен к посланию, попадет прямиком в полицию.