Бумажный посох. Буквоводство по эксплуатации судьбы

– Ты давно знаешь, что прибежище домысла, – ненадёжное и опасное убежище. Это место неизбежного боя, поле необратимых бед, размноженье хищной пустоты…

– Но что или кто может разорвать могущественный плен этой ослепляющей темницы и освободиться от произвола ума, не став при этом безумным?

– Все те, кто живут в тебе твоей нынешней жизнью.

– И как же осуществить это?

– Так, как это происходит теперь. Дай им возможность высказаться и запиши ваши беседы, доверив это бумаге последний раз впервые.

Ты уже знаешь, что быть первым в себе, – делая что-либо впервые, легко и радостно. Так же легко и радостно (вопреки распространённому мнению) быть в чём-то первым среди всех. Труднее всего – всё последнее. Так вот, – я предлагаю тебе стать первым последним писателем.

– Почему последним?

– Все пишущие, пока они писали, были последними.

– А кто же тогда были первыми писателями? Может сказочники?

– Нет. Сказки жили не на бумаге, они передавались изустно. На то они и сказки что их не читать, а сказывать да казать (показывать) потребно.

– Значит, писателями становились люди, слушавшие сказочников?

– Нет, – слушавшие сказочников, становятся поэтами. Писателями, скорее, становились путешественники, ибо не все преодоления вмещала память, и приходилось брать перо, чтобы писать… про войну.

– Почему про войну?

– Потому что первыми путешественниками были воины.

– ?!

– Я сказал воины, а не солдаты!

– Не спорь, всякий путешественник, по возвращению из путешествия, становится сказочником, а всякий писатель, взявшись за перо, становится путешественником по человеческим судьбам.

– Может быть путешествие, как и писательство – это лишь способ прожить несколько жизней? Или стремление изведать новые законы. А может, неуёмная власть горизонта, – это болезнь? Или свойственное всем желание заглянуть за грань?

– И встретиться со своим будущим?

– А ты уверен, что будущее вообще существует?

– Конечно. Иначе, зачем всё?

– Откуда такая уверенность? Ещё никому не удалось хоть на мгновение оказаться в будущем.

– А в своём прошлом?

– Прошлое – это дом нашей памяти. Чтобы войти в его комнаты и чуланы, нужно лишь слой за слоем бережно снимать с души помутневший лак чувственных воспоминаний.

– А будущее?

– Будущее – это дворец, в котором наши мечты вынуждены прислуживать нашим желаниям.

– Где же тогда живут ответы на сегодняшние вопросы, – в прошлом или в будущем?

– Для этого нужно разглядеть свои вопросы. Например, эти:

– Ты хотел бы жить среди людей, таких же, как ты?

– Что ты выбрал, – свободное рабство или рабскую свободу?

– Рассуждая о Боге, ты уже рассудил себя?

– Кто по настоящему богат, – имеющий или не нуждающийся?

– Кого ты назовёшь сильным, – того, у кого много помощников, или того, кто в них вовсе не нуждается?

– Есть ли у кого-то из твоих друзей хоть один настоящий друг?

– Что, по-твоему, ближе к вечности, – детство или старость? Уже или ещё?

– Что сильнее, – слово или дело?

– Что ты можешь отдать, не имея?

– Что лучше, – знать, что ничего не знаешь или не подозревать, что знаешь всё…?

– С чего же мне начать?

– Ты уже начал. А значит самое лёгкое позади.

– Следовательно, сложным будет всё дальнейшее изложение?

– Вовсе нет. Нет ничего легче, чем писать под собственную диктовку.

– Что же тогда будет трудным?

– Трудно будет тем, кто попытается читать это как повествование.

– Я что, это пишу не для себя?

– Неужели ты думаешь, что мы хоть что-то делаем исключительно для себя? Тогда, как и зачем об этом узнают другие?

– Ну, хорошо. Тогда, что же должно стать окончанием этого делания?

– А вот это и есть самая что ни на есть тайна. И это, кстати, уже начало невыдуманной сказки, которую ты назвал «Бумажный посох».

О страннике

И так говорили о нём «скрижали неба»

И быв Свидетелем, стал (он)НаблюдателемИ быв Наблюдателем, сталИсследователемИ быв Исследователем, сталСобирателемИ Собиратель стал ХранителемИ стал Хранитель УчителемИ когда не стало его, осталосьсобранное.И сохранённое им стало Знаниемо незнаниях.

И так написал об этом поэт

Эка дурость, – смякнуть словом,Эка тайность – крепнуть деломВ мире нашем чёрно-белом.А попробуйте очнуться,рассупониться, взметнуться,Потянуться за звездоюНе рукою

И так сказывал о нём сказочник

И был он в ту пору тем, кем пока ещё не стал. И когда стал он не тем, кем был, то ни время, ни расстояния отныне не были ему преградой.

И столько имён у него было, сколько народов. И столько народов он посетил, сколько было их в мирах Яви.

И смотрел он там, где все слушали. И слушал там, где все смотрели. И говорил всюду с наимудрейшими. И спрашивал о жизни у бессмертных. И учился смерти у не живущих…

И в мирах Прави и Нави был. О том найдёте.

Свершая порученное, он обрёл искомое. И было то, непроизносимое и разбросанное. И собрал он, не смешивая. И доверил собранное бумаге, потому что пришла пора…

Уже стали люди говорить на языке птичьем и оттого летать перестали. Уже стали пахнуть травою и оттого не чуют. Безбоязненно стал каждый менять образ, по которому создан был. Обличив же своё и вовсе забыли… И не по Прави это, а значит НеПоПравимо. А значит, пришла пора…

И подумают одни, прочтя им распутанное, – запутанно как!

И спросят себе другие, прочтя обо всём, – о чём?

И третьи скажут-поправят, – не по правилам писано.

А обретшие свой посох среди хвороста твоих слов ничего не скажут, потому, как поняли иной язык. На нём же не говорят вслух.

И ТАК ГОВОРИМ ТЕБЕ ВСЕ МЫ на придуманном для утаивания языке: Ad Herculis columnas (От порога дома твоего).

Разгляди эти тексты. Найди свой посох. Может нам вместе удастся дойти до горизонта.

Простые вопросы

Если кем-то я и был,Я об этом подзабыл.Значит, если кем-то буду,И об этом позабуду.Знать бы, впрочем, мне отныне:Где, зачем, и кто я ныне?

Чтобы ходить, необходимы цели. Чтобы странствовать, нужны вопросы. Чтобы устремляться к своим целям стремительно, – вопросы нужны хорошие. Я выбрал лучшие из тех, что жили у меня под веками глаз, и записал их на клочке тени. Затем, сделал из тёплой тени голубя и пустил его впереди себя. Получилось очень удобно, потому что теперь я шёл за своими вопросами, а значит, в нужном направлении.

• Кто, или что Я, вне времени, дела и тела?

• Кто бессмертен, тот безжизнен, – так смертны ли мы?

• Есть ли разумный создатель по имени Бог?

• Кто Он? Как выглядит? Где обитает? И кто Его создал?

• Как Он себя называет, и кто начертал Его цели?

• А какова продолжительность жизни у душ?

• Случайно ли то, что случается?

• Где сотканы судьбы, и можно ли их изменить?

• Зачем я рождён человеком на этой планете?

• В чём смысл моей жизни, и жизни вообще?

• Чем должен в итоге я стать?

• Кому и зачем это нужно, – лишь мне или всем?

• Чему можно верить, а вовсе не доверять?

• Где тот Учитель, который мне скажет, чему я его научу?

Эти простые вопросы отправили Странника в Путь. Вот, что из этого вышло, и как это было…

Шестое обнуление

Остался на планете только один человек. Последнее название этой планеты было «Планета Земля». А человек был последний. Боги так его и звали: «Последний человек на Земле». И молились они за него. Богов было много, гораздо больше, чем людей, живших здесь прежде. Потому что за всю историю мироздания, люди придумали их по своему образу и подобию значительно больше, чем слов в любом из языков, на которых когда-либо вслух говорили люди. А мы знаем, что для людей, – придуманное несуществующее, намного реальней, чем существующее, но не известное.

В то безвременье и родились волшебные тексты Топософии Неба. И было начертано на них на языке неведомом по написанию. Но при взгляде на знаки, тексты звучали на языке рассматривающего их. Может быть, и смысл их раскрывался для каждого свой. Впервые взяв топосограф «в руки», я, например, рассвоил следующее:

Начался конец начала.И умные отдалили мудрых.И Правда удочерила Ложь.Тугой стаей полетели звёздыпо небосводу.Остановились в испуге реки.Свет Луны стал нестерпим для глаз.Обрели звуки плоть.Дальние стали далёкими.Осипло дыхание разума.Слово стало названием.Пустое – опустевшим.Изнасилованная шумом ночь породилабледный мрак.Одряхлевший ветер стал горькимтуманом.Цветок Древа Родового уронил семятравы-муравы.И кануло Время в Безвременье.Обнялся огонь с водою, глубинас берегом,Свет с тьмою, плоть с тленом..Вздыбились океаны как горы.Потекли горы как реки.Живые рыхлые сны захватили навекиуснувшую Явь.Так, кончина Начала сия, сталаначалом Конца…

И было так