С риском для жизни

– Я этим не занимаюсь, – скучно произнес Левон. Видя, что Игорь открыл рот, он предостерегающе поднял руку. – Не перебивай старших. Сам я в непонятки не лезу, но есть у меня надежные люди. Ты свой, так что много с тебя не возьму. Выкладывай начистоту, мокруха намечается?

– Не знаю, – покачал головой Игорь. – Для начала телефон пробить надо. И адрес.

– Пиши.

Левон выложил на стол лист бумаги и ручку. Когда Игорь записал требуемое, Левон забрал лист и вышел. Внешне он был совершенно спокоен, даже невозмутим, но внутри него бушевал целый вулкан страстей. Он не желал видеть никого из прежних корешей и подельников. Ему чудом удалось остаться на свободе и перевоплотиться в коммерсанта, поэтому рисковать своим положением он не собирался. Этот Игорь Красозов хоть и не привлекался к серьезным акциям, но все же много знал. Слишком много. Например, про то, как Левон получил свое «убойное погоняло». Черт бы побрал этого Игоря. Чтоб он под землю провалился. В буквальном смысле.

В буквальном? А что, идея!

Отозвав в сторонку своего племянника Гамлета, Левон потолковал с ним по-армянски, разъяснил, что и как нужно сделать, после чего вернулся в кабинет.

– Послушай, брат, – сказал он, глядя на Игоря своими бархатными карими глазами, – мы давно не виделись. Много времени прошло. Кто ты теперь? Чем занимаешься? Я тебя совсем не знаю.

– Я…

Левон остановил гостя жестом:

– Не надо, брат. Я обязан тебе верить, иначе что такое дружба и зачем она нужна? Я помогу тебе.

– Спасибо, Левон, – произнес Игорь с чувством.

– Давай сюда твое спасибо. – Армянин протянул руку. – Нету? Тогда зачем говоришь?

Это была старая шутка, ходившая в группировке. Среди бандитов было не принято говорить «спасибо». За услуги платили или принимали их как должное. Игорь так и не смог привыкнуть к такой манере общения.

Заметив его смущение, Левон усмехнулся.

– Ладно, расслабься. Это я так, по старой памяти. Хорошие времена были, да, Игореха?

Игорь так не считал, но кивнул:

– Да. Часто их вспоминаю.

– Ты с кем сейчас? – неожиданно спросил Левон.

Его взгляд снова стал колючим и недоверчивым.

– Один я, – заверил его Игорь. – Совсем.

– Под кем ходишь?

– Сам по себе, Левон. Честно.

– С «мусорами» знаешься?

– Если бы так, то зачем бы я к тебе пришел? Менты сами кого хочешь найдут.

– И то верно, – согласился армянин, но глаза его не изменили выражения. – Кто знает, что ты здесь?

– Ни одна живая душа, – сказал Игорь, прикладывая руку к груди.

– Хорошо, – кивнул Левон. – Люди, с которыми я работаю, очень осторожные. Не хотят светиться.

На самом деле он сам не хотел светиться. Он имел процветающий бизнес, большой богатый дом, дружную семью. Но на нем «висел» десяток трупов, за каждый из которых можно было схлопотать пожизненное. Левон Погосян не хотел на нары. Не следовало Игорю Красозову возникать из небытия. Потому что теперь предстояло отправить его обратно.

– Сейчас, – сказал он, – я дам тебе человека, который отвезет тебя, куда надо. Там расскажешь о своей проблеме. Что, кстати, у тебя стряслось?

– Родителей убили, – ответил Игорь сквозь зубы.

– Родителей? – Левон откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе, заметно выпиравшем из-под расстегнутого пиджака. – Да, блин. Сочувствую, брат. Этих сук необходимо наказать. Родители – это святое. Вообще семья. – Он потер переносицу. – Слушай, ты, может, выпить хочешь? Коньяк, текила, виски? На твой выбор.

– Как же я буду с людьми разговаривать выпивший? Им это может не понравиться.

– Да, не подумал я, – признал Левон. – Что ж, в другой раз выпьем. А теперь тебе пора, брат.

– Я потом рассчитаюсь, – пообещал Игорь, вставая.

– Угу, угу. Давай, брат. Время не ждет.

Несколько минут спустя Игорь сидел в щегольском «пежо» бронзового цвета, который нес его куда-то за город. Парень, сидевший за рулем, назвался Гамлетом, и было неясно, настоящее это его имя или кличка. По дороге они почти не разговаривали. Лишь один раз, когда машина свернула с трассы в проселок, Игорь позволил себе поинтересоваться, зачем им забираться в такую глушь.

– Сюда люди подъедут, – значительно произнес Гамлет. – Они в пяти минутах езды. Сейчас позвоню.

Подогнав «пежо» к краю лесополосы, он вышел сам и велел выходить Игорю. Вместо телефона в его руке появился пистолет.

– Открой багажник, – велел он.

– Я не полезу в багажник, – предупредил Игорь.

– И не надо, – согласился Гамлет. – Просто открой.

В багажнике лежала новенькая черная лопата с коротким древком. Игорю стало не по себе.

– Что за дела, ты, принц датский? – воскликнул он. – Я сейчас свяжусь с Левоном.

– Не свяжешься, – заверил его Гамлет. – Бери лопату и пошли.

– Могилу себе копать? – спросил Игорь.

– Догадливый. Пойдем.

Гамлет направил пистолет в грудь Игоря. Это походило на сцену из дешевого боевика. Трудно было поверить, что все происходит наяву.

Игорь понял, что если он морально сдастся, то ему конец. Люди устроены таким образом, что при смертельной угрозе цепляются за жизнь до последнего мгновения. Сами идут на расстрел, сами копают себе могилы, подставляют под стволы лбы или затылки – как прикажут. Стоит покориться судьбе, и конец. Нужно бороться. Только это даст шанс на спасение.

– За что меня? – спросил Игорь, глядя в наставленное на него дуло.

– А тебе не все равно? – спросил Гамлет. – Не нравишься ты Левону. Не доверяет он тебе. Зря ты к нему сунулся.

– Зря.

– Но теперь поздно менять. Пошел! – Гамлет махнул стволом. – Взял лопату и вперед.

Игорь полез в багажник. Шагах в двадцати от машины Гамлет его остановил, велел рыть землю. Их разделяло два с половиной метра – слишком большое расстояние для прыжка. Игорь обхватил древко обеими руками, стал бить лезвием в ковер листвы, устилающий почву.

Вокруг было безлюдно и серо, как на мутной черно-белой фотографии. Деревья стояли почти голые, холодные и равнодушные. Прутья и ветки цеплялись за куртку Игоря, производя раздражающие шипящие звуки.

– Блин! – выругался он. – Железяка какая-то.

Лопата в его руках несколько раз проскрежетала по камню, который Игорь выбрал умышленно.

– Какая еще железяка, – недовольно проворчал Гамлет. – Рядом копай.

– Она большая. Ни фига себе! Это же ящик какой-то.

– Ящик?

– Или сейф.

– Гонишь.

Не выдержав, Гамлет сделал шаг вперед. Этого было достаточно, чтобы он оказался в зоне досягаемости. Удерживая лопату одной рукой, Игорь развернулся всем корпусом. Лопата, описав размашистый полукруг, врезалась в голову Гамлета. Его палец судорожно нажал на спусковой крючок, но пистолет был поставлен на предохранитель, так что рефлекс оказался бесполезным.

Подскочив ближе, Игорь принялся охаживать Гамлета лопатой. Остро заточенная, она оставляла на коже глубокие косые рубцы, быстро наполняющиеся кровью. Черное лезвие било куда придется: по голове, по лицу, по подставленным рукам.

Гамлет давно выронил пистолет и стоял на коленях, а Игорь все рубил и рубил, так как боялся, что, остановившись, утратит решимость. Врагов, поднявших на тебя оружие, нельзя оставлять в живых. Они обязательно повторят попытку, и она может оказаться более удачной. Так говорили бандиты, а в этих делах они знали толк.

Когда Гамлет упал окровавленным лицом вниз, Игорь дважды врезал лопатой по беззащитному затылку. Он четко осознавал, что делает. Убивает человека. Среди бела дня. Своими руками.

Хрясь! Хрясь!

Убедившись, что все кончено, Игорь замер, переводя дыхание. Сейчас он выкопает яму, но ляжет в нее не сам, а похоронит в ней Гамлета.

Получится ли обыскать его? Должно получиться. Нужны ключи от машины, да и деньги не помешают. Приметный «пежо» можно будет бросить на какой-нибудь стоянке, а вот пистолет Игорь оставит себе. Не для того, чтобы расправиться с Левоном, нет, это исключено. Игорь не станет связываться с армянами.

Если не лезть на рожон, то Левон тоже не затеет вендетту. Оба показали друг другу, что их лучше не трогать, и обоим делить нечего.

Так что все в порядке.

За исключением того, что Игорь только что убил человека.

Часто глотая вязкую слюну, Игорь принялся копать землю.

Часть вторая

Теплее, еще теплее!..

I

Стиральная машина барахлила. Тамара выставила обычный режим стирки, а машинка вместо этого устроила представление с тройным полосканием, да еще и самовольно увеличив температуру воды до шестидесяти градусов. Чтобы заново приручить агрегат, Тамара отыскала инструкцию и долго вникала в английский текст, единственной достойной альтернативой которому был польский.

После этого машинка перестала артачиться, зато случилось множество всяких других неприятностей. Для начала отключили электричество. Потом полетели настройки компьютера и пропал интернет. Наконец позвонил редактор и сказал, что материал про аварию на проспекте Пушкина не пойдет, слишком мелко.

– Но там же драка была, – вступилась за свою статью Тамара. – Владельца «тойоты» в травматологию отвезли, хотя после столкновения у него ни переломов, ни сотрясения не было.

– Ерунда, – сказал редактор. – Ты столичную криминальную хронику давно читала? Вот там красота. И убийства тебе, и поджоги, и групповые изнасилования…

Они поговорили еще немного о преимуществах жизни в мегаполисе, после чего редактор тамарину заметку все-таки принял. Но радости от этого было мало. Две тысячи знаков с пробелами – курам на смех. Разве что пару колготок купишь за такой гонорар, но работать на колготки скучно, тошно и непродуктивно.

Решив, что на ужин сойдет вчерашний салат «Мимоза» с одним рыбным стейком на двоих, Тамара взяла детектив и устроилась в кресле у окна.

«Устал я от жизни такой», – сказал герой романа.

«Так сдохни», – сказал ему приятель и выстрелил в упор.

Через две страницы выяснилось, что герой был в бронежилете. Еще через одну его бросила жена. Тамара подобрала под себя ноги и захрустела печеньем. На середине книги ноги затекли и пришлось идти включать свет. А потом пришел Бастрыга, так что про свидание героя с новой избранницей Тамаре узнать не пришлось.

– Голодный? – спросила она.

– Очень, – ответил Бастрыга, моя руки в ванной комнате. – Сегодня пообедать не получилось. Один придурок, вместо того, чтобы повеситься самому, сначала повесил жену и ребенка. Сам сообщил об этом в полицию, но наряд в дом не пустил, отстреливался из охотничьего ружья, пока его не уложили гранатой. Теперь возбуждено сразу два дела, и оба висят на мне. Как будто мне без них заниматься нечем.

Вытирая руки, Бастрыга уронил полотенце и наступил на него. Тамара хотела сделать ему замечание, но передумала. Не самый подходящий момент для того, чтобы учить любовника аккуратности.

– Опять «Мимоза»? – недовольно буркнул он, усаживаясь за стол.

– Есть еще семга, – быстро сказала Тамара.

– Тоже вчерашняя?

Бастрыга придвинул тарелку и наклонился, нюхая салат. Лицо его выражало брезгливость. Как будто перед его носом был не салат, а кошачье дерьмо.

– А знаешь что, – воскликнула Тамара с деланным оживлением, – давай коньячку выпьем? Так хочется крепкого.

Бастрыга поморщился и кивнул:

– Ну давай, неси.

Захотелось как следует врезать ему по башке сковородой, чтобы не гримасничал за столом. Тамара со звоном бросила вилку в свою тарелку.

– Там, где я воспитывалась, было принято, чтобы мужчины ухаживали за дамами. Готовь ему, стирай, а вместо благодарности «давай неси».

– Рад слышать о твоем благородном происхождении, – сказал Бастрыга. – А то у меня имелись другие сведения. Неблагополучные родители, трудное детство и так далее.

Тамара почувствовала, что краснеет – краснеет столь стремительно и бесповоротно, что скрыть это невозможно. Лицо, шея, грудь, даже плечи, все пылало.

– Ты что, рылся в моей биографии? – спросила она с ненавистью.

– Просто слухи доходили, – ответил Бастрыга спокойно. – Так как насчет коньячку? Или ты передумала?

Это был тот решающий момент, который однажды наступает в жизни каждого. Момент истины. От выбора Тамары сейчас зависела ее дальнейшая жизнь, ну, по крайней мере обозримое ее будущее. Можно остаться сидеть, а можно встать и сходить за бутылкой и рюмками. Бастрыга поставил Тамару перед выбором. Он не скрывал, что решил указать ей на ее место. Прежде уже происходило нечто в этом роде, но не столь прямолинейно и откровенно.