Остров – Северная территория

– Джеффри говорил о каком-то Острове. Что это и с чем его едят?

– Все что я знаю, это то, что у них очень высокий забор и сильная охрана. И что они не борются за выживание, в отличие от нас. – Мне на минуту показалось, что Старейшина был раздасован.

– А кто такие тарантулы?

– Тарантулы – это не гигантские пауки, как ты мог подумать, а двуногие дикари. Мерзкие твари, потерявшее человеское обличье. Но повадки у них как у тарантулов. Живут под землей, устраивают ловушки на людей и зверей. Под землю утаскивают свою добычу. Их главное гнездо где-то под Железнодорожным депо. А есть ли у них какое-нибудь оружие, кроме мин, капканов и ловушек, я даже и не знаю. Кирки и лопаты их оружие. Для огнестрельного оружия у них мозги слишком примитивные. И, слава Богу. Не хочу больше вспоминать об этих каннибалах. – Он яро сплюнул себе под ноги, дав понять, что разговоры окончены. Тема тарантулов для него оказалось щепетильной и привела в расстроенные чувства.

По факту меня беспокоили три вещи: ошейник на моем горле, который меня раздражал все больше; караванщик Невилл, чье нахождение, казалось, скрывали все местные жители; и, конечно же, прибытие Джеффри в поселок. Я был настроен на серьезный разговор с этим лисом.

Клиника доктора Кармоди напоминала больше сарай, нежели медицинское учреждение. За ней красовался гараж с небольшой пристройкой. Как позже выяснилось, там жил и работал Рокфор, который мог бы разрешить мою проблему с ошейником. Я робко постучал в дверь, но ответа так и не дождался. Тогда, приоткрыв дверь, я проник внутрь помещения и начал оглядываться. Небольшая тускло освещенная комната была заставлена мебелью, ящиками и прочей ерундой. Кучки деталей валялись по периметру помещения, чуть запылившиеся от времени. Огромный обеденный стол был завален тарелками, гаечными ключами, пружинами и еще чем-то. На двух стульях висели рабочие комбинезоны и фланелевые рубашки. Рядом вдоль стены стоял компьютерный стол с горящим ноутбуком. Тут же красовался огромный черный сейф, который служил прикроватной тумбой. А на самой кровати мне удалось обнаружить храпящего человека. Судя по всему это и был механик. Я тут же вспомнил, что на дворе была глубокая ночь и поспешил покинуть здание, стараясь не нарушить сон Рокфора.

Звезды ночного неба и несколько горящих окон жилых домов вяло освещали площадь. Спотыкаясь в полутьме мне удалось добраться до общего дома, где, по словам Старейшины, я мог найти ночлег. Старик не обманул. Пожилая женщина, не представившись, указала мне на кровать возле окна. Она сердито шикнула на меня, дав понять, чтобы я не шумел, выдала постельное белье и сделала запись в тетрадке. Я быстро расположился на пружинистой кровати, затолкал свой рюкзак под нее и практически мгновенно заснул, едва моя голова коснулась подушки.

Ловушки

Утро встретило меня ярким солнцем. Его лучи настырно влезали во все окна, наполняя дом теплым светом. Возле входной двери по-прежнему ютилась бабка, свирепо цепляясь за меня взглядом. Я поежился под ее пристальным взором и вылетел прочь из дома.

Ворвавшись в старый гараж, куда я уже заходил ночью, мои глаза наткнулись на молодого человека в черном плаще, заляпанном маслом, и черной шляпе. Он сидел за компьютером, с интересом изучая там что-то, и ничуть не удивившись моему приходу, тут же выкрикнул в мою сторону, не поворачивая головы от монитора:

– Что сломалось?

– Стало быть, ты и есть механик? – этот вопрос заставил его обернуться. Его узкие глаза недолго изучали меня.

Он был высокого роста, худощавый, с какой-то неестественно бледной кожей. Карие зрачки еле проглядывались из-за узкого разреза глаз. Ко всему прочему лицо Рокфора украшал непропорционально огромный нос, делая его нелепым. Из-за шляпы так и не удалось выяснить наличие и длину волос парня.

– А ты, стало быть, в этом сомневаешься? – он прищурился и стал окончательно похож на китайца. На носатого китайца.

– Вовсе нет. Просто интересуюсь. У меня к тебе дело первостепенной важности.

– Ага. Значит все таки сломалось – как-то разочарованно протянул он и снова отвернулся к монитору.

– Не угадал. У меня на шее взрывчатка. Не мог бы ты ее обезвредить? – я подошел к нему ближе, дав возможность рассмотреть ее внимательнее. Механик вскочил со стула и вцепился взглядом в ошейник на моем горле. В гараже наступила тишина. В таком положении мы простояли минуты две, после чего Рокфор изрек:

– Это муляж. Выбрось его.

– А если все-таки рванет?

– Хорошо – он выдвинул верхний ящик стола, где валялись всякие мелкие инструменты. Его руки ловко вытащили пару отверток и еще какое-то приспособление и направились к бомбе. Я немного отпрял в сторону. – Доверься мне. Если она взорвется, мы погибнем оба. Но я не намерен этого делать сегодня.

Я невольно сглотнул, когда механик дорвался до моего ошейника. Мне показалось, что мы оба перестали дышать. На лбу Рокфора появилась испарина, которую он нехотя стер грязным рукавом плаща. От напряжения у меня стали затекать конечности. Наверное, мне стоило сначала сесть.

– Значит так. У меня возле стола сейф. Ему твоя взрывчатка до лампочки. Ты аккуратно снимаешь железку и закидываешь ее в сейф. – Дал мне указания Рокфор. – Насчет «три». Раз…Два…Три! – тут время остановилось. Я как-то медленно и дрожащими от волнения руками стянул с себя бомбу и зашвырнул ее в сейф, едва не промахнувшись.

– Дверь! – выкрикнул механик, отталкивая меня в сторону, и сильным ударом ноги захлопнул дверь сейфа. Раздался сильный грохот. За ним последовал запах чего-то горелого, а из щелей сейфа повалил черный дым. Рокфор, закашлявшись, тут же ринулся открывать окна, а я остался стоять на месте как вкопанный, осознавая, что бомба была не муляжом. И по счастливой случайности не разорвала меня на части раньше.

– Хороший сейф… Был, – констатировал механик и угрюмо посмотрел на меня.

– Ты сам предложил. Скажи «спасибо», что «хороший дом» все еще дом, а не куча мусора, – огрызнулся я, придя в чувства и потирая до боли натертую шею.

– Да. Твоя правда. И где раздают такие «убойные муляжи»?

– Прощальный подарок одного наемника из Острова. Слышал о таком?

– Про Остров? Слышать-то я слышал много, но что из этого правда, трудно сказать, – как-то нехотя ответил он, все еще кашляя в кулак.

– То есть, информацию об Острове мне от тебя не получить?

– Я не хочу прослыть сплетником. Я рассказываю лишь о том, что я видел сам. А эти сказки об Острове меня мало интересуют. – Раздраженно ответил он, вновь усевшись на стул.

– Эдисон рассказал мне о тарантулах, – я резко сменил тему.

– Мерзкие твари.

– И о том, что они умеют ставить необычные мины, – я решил показать ему, что осведомлен несколько больше, чем он думает.

– Да. Мины. Реагирующие на тепловое излучение, – Рокфор немного поиграл ногой с раскуроченной дверью сейфа. – Если подойдешь к ним слишком близко, потом придется бежать очень быстро.

– Бежать? – не понял я, – а разве их нельзя обезвредить?

– Пока еще это никому не удавалось. Судя по всему, это неизвлекаемые мины, – его брови нахмурились, – если она одна, то ничего страшного. А вот если их штук пять…

– Не может быть, чтобы от этой напасти не было лекарства. – Растерянно произнес я.

– Мне бы достать хотя бы одну деактивированную мину. Если мне удастся ее разобрать, тогда я смогу сказать, как с ними бороться.

– Так в чем проблема найти такую?

– Проблема в том, что есть и активированные.

– А как отличить активированную от деактивированной?

– Очень просто. Деактивированная ни на что не реагирует. – Усмехнулся он.

– Логично. Методом «тыка».

– Как видишь, рисковать здесь любишь только ты. – Он пнул сейф, намекая мне.

– Я попробую найти тебе такую.

– Если найдешь, приноси.

Я вышел на площадь, которая была залита солнечным светом. От Джеффри по-прежнему не было никаких вестей. Я закурил и задумался, присев на шаткую лавку возле мастерской Рокфора. Где бы достать деактивированную мину? Идти в Железнодорожное депо? Наткнуться на тарантулов?

По площади с диким визгом носился парень на перегонки с лохматой собакой, которая от удовольствия заливалась лаем. Завидев меня издалека, мальчонка тут же ринулся ко мне с собакой. Псина не отставала ни на шаг и доверчиво смотрела в лицо мальчишки.

– Ты новенький? – запыхавшись, спросил мальчик. На вид ему было лет 14-16. Отросшие каштановые волосы лезли ему в глаза, которые на солнечном свете приобретали потрясающий голубой цвет. Кожа мальчика тоже была бледной и сероватой, как будто он все время избегал солнца.

– Да – протянул я и тут же выкинул бычок.

– А откуда ты?

– Я пришел издалека, с юга.

– Ух ты! – воскликнул он. Собака отчего-то тоже радостно залаяла. – А меня зовут Дема, я живу в вагончике возле мастерской Рокфора.

– А родители у тебя есть, Дема?

– Эдисон. Он мой приемный отец. А про настоящих родителей я ничего не знаю – казалось, он нисколько этим не огорчен – я помню, когда я был совсем маленький, мы жили в каком-то сказочном месте, где все ходили в белой одежде, а еда выскакивала из железного ящика, если нажать на кнопку. А потом мама и папа долго спорили. Папа сказал, что он не будет ждать, когда наступит наша очередь и я очутился в депо.

Слушая мальчонку, я параллельно вспоминал и о своем родном доме. Я родился в небольшом поселении на окраине Вашингтона. Маленькая деревенька с численностью не больше двадцати человек. Одноэтажные домишки из белого камня, дежурный пост, своя система ирригации, скромная ферма. Несколько собак охраняли территорию поселения. Я был единственным ребенком в семье. Отец постоянно покидал меня и мать, уходя на заработки. Мать плакала по ночам и перед очередным уходом отца, молила его остаться. Она так боялась, что он однажды не вернется. И он не вернулся.

– А почему ты живешь в вагончике, а не дома?

– Это мое убежище. Я сам здесь все оборудовал. Здесь интереснее. И главное, Эдисон не разрешает держать дома собаку, – он глубоко вздохнул и потрепал по холке псину. Та яро завиляла хвостом в ответ.

– Интересный у тебя песик, – я протянул свою ладонь собаке, дав ее обнюхать, – собаки, откуда я родом, черные и злые. Они не привязаны к людям, сторонятся их.

– Ее зовут Альма. Она умная и все понимает. И она не злая. Если бы у нее были щенки, я бы отдал тебе одного, чтобы у тебя тоже был друг, – он счастливо улыбнулся, а я почувствовал резкий укол одиночества.

– Расскажи мне о Джеффри.

– Джеффри – крутой парень! Он никого не боится и стреляет без промаха. Когда я вырасту, я стану таким как Джеффри.

– А что расскажешь о поселке?

– Это я придумал ему название. Когда мы переехали из депо, все стали спорить, как назвать это место. А я увидел вывеску над нынешним общинным домом и говорю: «так вот же название «Кларабелла». А вообще здесь очень скучно, а за ограду нас не пускают – Дема со злостью пнул камешек.

– Ты знаешь что-нибудь тарантулах?

– Они огромные и едят людей.

– Ты их видел когда-нибудь?

– На самом деле нет. А Клайд видел. Он мне рассказывал – зашептал он – Только ты никому не рассказывай, ладно?

– И где это он их видел? Детей же не пускают за забор, – любопытничал я.

– А у них есть тайных ход. Прямо с крыши их дома.

– Что ж, спасибо тебе, Дема. Ты мне очень помог, – поблагодарил я мальчишку, решив пообщаться с неким Клайдом.

– Обращайся если что-то еще понадобиться. – Он махнул рукой и побежал прочь с собакой. А я ринулся в полуобваленный дом за салуном, из которого прошлым днем доносились детские голоса.

За обеденным столом сидели два ребенка. Мальчик и девочка, чье сходство между собой было удивительно. Оба они ели какую-то похлебку из глубоких тарелок, перекидываясь смешками. Завидев меня на пороге, они тут же замолчали и стали напряженно уплетать свой обед, делая вид, что не замечают меня. Я подошел к столу. Мальчишка на вид был младше Демы, худощавый, в футболке и шортах из коричневой плотной ткани. Он оторвался от супа и осторожно поднял свои глаза на меня.

– Привет, – выдавил он из себя, – Ты кто?

– Давай познакомимся. Меня зовут Тревер, – услышав наш разговор, девочка оторвалась от своей тарелки и с интересом уставилась на меня.

– А меня зовут Клайд. И я не советую тебе обижать мою сестру, – угрожающе произнес он, смотря мне прямо в глаза.

– Я и не собирался причинять кому-то неприятности. Меня интересует кое-какая информация.

– Вот здорово! – с сарказмом ответил Клайд, – а меня как раз интересуют кое-какие шарики для пневматического ружья в магазине у Эдварда. – Он продолжил хлебать бульон.

– Давай обойдемся без шариков?

– А давай обойдемся без информации? – он резко посмотрел на меня, сощурив взгляд, после чего вновь принялся за еду.

– У Эдварда значит?

– Угу, – кивнул Клайд, не отрываясь от дела. Девочка, которая все это время молча наблюдала за нами, резко расхохоталась.

Я в гневе вырвался наружу. Маленький засранец! До сих пор ест суп по расписанию, а уже занимается шантажом. Шумно вдыхая воздух ноздрями, я дошел до магазина.

Представ перед дверью магазина, я дернул круглую ручку и тенью проник внутрь. Помещение было небольшое, но бережно обставленное мебелью. Из окон, весьма похожих на бойницы, на досчатый пол ровными линиями струился солнечный свет, пересекаясь с некоторыми предметами, которые рождали причудливые искаженные тени. Стены были увешаны пособиями по огнестрельному оружию и инструкциями по их эксплуатации. Среди этого великолепия были расставлены столы, на которых безмятежно лежало различного рода оружие, практически все покрытое ровным слоем временной пыли. Ко всему пыльные прилавки, за которыми суетился темнокожий мужчина, нелепо разделяли помещение на две части. Пара-тройка шкафов из досок за спиной продавца составляли скромный деревянный ансамбль с витринами. В полумраке мои глаза вырвали силуэты трех мужчин. Люди с нескрываемым интересом рассматривали меня и шептались между собой. В голову начали закрадываться подозрительные мысли. Эхо их голосов томно разлеталось по комнате и исчезало где-то под потолком. А я тем временем, почувствовав себя вольготно, принялся рассматривать интересующие меня предметы. Оружие было в великолепном состоянии. Оно идеально функционировало и не заедало. Однако выбор был скуден, он не мог удовлетворить даже самого некапризного покупателя. Мои руки, как ненормальные переходили от одного предмета к другому, ища заказанные шарики, но не находя их. Перебрав практически все имеющиеся в наличии оружие, предметы самозащиты, обоймы и пули, я так и не нашел треклятые пульки для маленького шантажиста. Досада всплыла внутри меня и также внезапно погрузилась обратно. Пыль, все это время покоившаяся на металлический корпусах пистолетов, столбом поднялась вверх, чуть задев мои ноздри. Но этого хватило, чтобы расчихаться.

Мужчина, услышав мое чихание, оторвался от своих дел, и, вяло улыбнувшись, поинтересовался:

– Добрый день. Я Эдвард, и это мой магазин. Чем могу служить?

– Мне нужно купить кое-какое снаряжение, – как-то осторожно протянул я, оглядываясь по сторонам.

– К сожалению, это все, что у меня есть сейчас, – он развел руками представляя мне пыльные витрины, внутри которых хоронились предметы, которые я уже с не скрываемым интересом успел изучить досконально.

– Не густо. – Подытожил я.

– На то есть причины, – вздохнул Эдвард, – единственный поставщик в этих краях, Невилл, куда-то пропал. Если в ближайшее время он не объявится, мне и вовсе придется свернуть торговлю.

– Я слышал о том, что многие жители обеспокоены его исчезновением. Мне бы тоже хотелось знать, где он и задать несколько вопросов. Где бы он мог быть?

– Если бы я знал, то уже сам сходил бы и нашел его, – резко ответил Эдвард, явно раздраженный долгим отсутствием Нэвилла в Кларабелле. – Попробуйте расспросить Фенимора. Этот старый пройдоха знает все сплетни в округе за последние двести лет. Он проводник, живет недалеко отсюда.

Затарившись у Эдварда несчастными шариками для капризного ребенка и, получив отметку на карте, где проживал Фенимор, я, поблагодарив продавца, присвистывая, побрел обратно в разрушенный дом.

Дети, наконец, расправились со своим обедом и катали мяч по полу, весело смеясь. Завидев меня, девочка вновь насупилась, перестав смеяться.

– Держи свои шарики, шантажист, – я протянул руку с коробкой Клайду. – Рассказывай, что знаешь.

– Теперь у меня есть ружье и шарики! – воскликнул он, вырвав из моей руки коробку и скорчив рожу.

– Господи, мне мой отец подарил настоящее ружье, когда мне было девять лет! – злобно прорычал я, взбешенный его поведением.

– А у меня …. А мне… А мы видели мертвого тарантула и настоящую мину! Вот! – он показал язык, теребя в ручонках шарики.