100 великих русских путешественников

Наконец, было принято решение об организации Второй Камчатской, или Великой Северной экспедиции.

Вторая Камчатская экспедиция, если рассматривать ее задачи так, как они были сформулированы, должна была решить весьма обширный круг вопросов. Строго говоря, она состояла из нескольких экспедиций, в том числе – на берегах Северного Ледовитого океана, от Архангельска до Чукотки. Сам В. Беринг возглавил отряды, направлявшиеся для открытия путей в Северную Америку и Японию. Кроме того, на экспедицию возлагалось исследование побережья Охотского моря до р. Амура, а также Курильских островов.

Летом 1738 г. первый отряд экспедиции, состоявший из трех ботов – «Михаил», «Надежда» и «Гавриил» – под командованием М.П. Шпанберга, исследовал и нанес на карту острова Курильской гряды. В следующем году плавали к Земле Гамы, показанной на карте к востоку от Камчатки и не обнаруженной Шпанбергом. После того экспедиция спустилась в южные широты, к Японии, и достигла побережья о. Хондо. Судно под командованием Вальтона прошло еще далее на юг. Японцы дружелюбно встретили русских, но японские чиновники потребовали прекратить высадки русских на берег и обмен товарами. Япония в то время была закрытой страной. В результате этих походов было уточнено географическое положение Курильских островов и Японии и опровергнуто существование в Тихом океане земель Гамы, Кампании и др. Картографо-геодезические работы экспедиции были использованы вскоре при составлении генеральной карты России в изданном в 1745 г. «Атласе Российском».

Выход отрядов В. Беринга и Чирикова, являвшегося его первым помощником по руководству Второй Камчатской экспедицией, на поиски Америки задерживался. Лишь в июне 1740 г. в Охотске были закончены и спущены на воду два двухмачтовых парусных судна – «Св. Петр» и «Св. Павел», предназначенные для этого плавания. Командиром первого стал В. Беринг, второго – А.И. Чириков. Осенью корабли вышли в море и направились в Авачинскую бухту. Здесь зазимовали. В. Беринг назвал эту бухту Петропавловской. На берегу возник поселок – нынешний Петропавловск-Камчатский.

В июне 1741 г. «Св. Петр» и «Св. Павел» вышли из Авачинской бухты в открытый океан. На «Св. Петре» плыл и естествоиспытатель – адъюнкт Академии Г.В. Стеллер.

Меняя курсы маршрутов в поисках Земли Гамы и Земли Кампании, оба судна около месяца шли в полосе 45–50° с. ш. и затем, потеряв друг друга, направились на северо-восток, где подошли к берегам Северной Америки. Реальная действительность оказалась иной, и русские моряки, поистине совершив плавание в неведомое, «закрыли» выдуманные и нанесенные на карту земли и открыли новые на северо-западном побережье Северной Америки. А.И. Чириков достиг ее в ночь с 15 на 16 июня 1741 г. в районе о. Принца Уэльского, а В. Беринг увидел землю 16 июля.

20 июля 1741 г. Беринг подошел к ней на расстояние двух миль, а затем и высадился на нее. Это был остров, которому дали имя Св. Ильи (теперь Каяк).

Моряков поразило богатство и величие природы по сравнению с Камчаткой. Исследуя природные условия о. Каяк, Г.В. Стеллер дал характеристику природы и описал флору и фауну, назвав при этом более десятка видов неизвестных науке птиц и зверей. Он описал собранные в Америке 163 вида растений. Наблюдения над следами материальной жизни и быта туземцев привели Стеллера к выводу, что обитатели этих берегов Америки – одного происхождения с жителями Северо-Восточной Азии.

Плавание Чирикова после того, как корабли 20 июня 1741 г. разошлись в тумане, проходило независимо от Беринга. Геодезист А.Д. Красильников вычислил координаты открытой земли, признанной «подлинною Америкою», и нанес ее на карту. После этого «Св. Павел» пошел вдоль берега на северо-запад. Через два дня открыли остров, носящий ныне имя Чичагова. На поиск удобной для высадки бухты и для ознакомления с природными условиями страны и ее жителями Чириков послал на берег пакетбот, а затем лодку. Но никто из посланных не вернулся. Судьба 15 человек из команды Чирикова так и осталась неизвестной.

Витус Беринг

Во время обратного пути на Камчатку «Св. Павел» прошел вблизи побережья Северной Америки, где путешественники видели величественный хребет Св. Ильи. Далее шли вдоль Алеутских островов, изредка видя землю: берега островов Умнак, Адак, Агатту и др. Эти острова Чириков принимал за продолжение материка Америки. Только 8 октября 1741 г. команда Чирикова, совершенно обессиленная от бедствий плавания (цинга, нехватка пресной воды и продуктов, штормы), увидела наконец Авачинскую сопку, а 10 октября судно вошло в Петропавловскую бухту. Сам А.И. Чириков в последние дни плавания «изнемог и находился в отчаянии жизни», лейтенанты И.Л. Чихачев и М.Г. Плаутин, астроном Л. Делиль де ля Кройер и еще несколько человек из состава команды скончались. Вернулись на Камчатку только 49 человек.

Еще более тяжелые испытания выпали на долю команды «Св. Петра». На обратном пути на Камчатку В. Беринг прошел примерно по тому же пути, что и Чириков. Во время следования был открыт ряд островов Алеутской гряды. Участники экспедиции общались с населением островов. Их образ жизни, быт и занятия были описаны Г.В. Стеллером, С.Ф. Хитрово и С. Вакселем. На судне началась цинга. Оказалось столько больных, что некому было исполнять команды по управлению судном. Заболел и сам В. Беринг, передав управление кораблем С. Вакселю и Хитрово.

Положение было критическим. Судно прибило к неизвестному острову, а затем волны выбросили его на отмель. На этом острове команда «Св. Петра» вынуждена была жить девять месяцев (с ноября 1741 по август 1742 г.), терпя тяготы и болезни. После высадки на острове скончались несколько человек из состава команды и сам В. Беринг.

Остров, на который выбросило русских моряков, был назван именем Беринга, а позднее вся группа, в которую он входил, – Командорскими островами. Лишь 13 августа 1742 г. участники экспедиции смогли выйти в море на новом судне, построенном из остатков разбитого штормом «Св. Петра». Решено было взять с собой только самое необходимое. Команда верила в близость Камчатки и успех своего плавания. Направившись на запад, уже 17 августа путешественники увидели землю, а 25 вошли в Петропавловскую губу. Только через год из рапорта С. Вакселя в Петербурге узнали о плавании В. Беринга и сопровождавших его трагических событиях.

Особый интерес у Г.В. Стеллера вызвала морская корова – животное, обитавшее в прибрежных водах острова и полностью истребленное еще в XVIII в. Спутники Беринга промышляли морского бобра (калана), высоко ценившиеся меха которого привезли на Камчатку.

Так завершилась героическая эпопея двух русских морских экспедиций под руководством В. Беринга. Эти экспедиции утвердили приоритет русских исследователей на открытые и исследованные районы Северо-Восточной Азии, указали пути из Азии в Америку и из Тихого океана в Северный Ледовитый. В. Беринг и А.И. Чириков, открыв Северную Америку со стороны Сибири, дали первое научное описание природных условий ее берегов, огромных акваторий северной части Тихого океана, островов и полуостровов, заливов и проливов.

Экспедиции В. Беринга открыли реальные перспективы для дальнейших исследований русских ученых и моряков в Северной Америке, и особенно на Аляске, способствовали организации первых русских морских кругосветных путешествий, проникновению русских в Приамурье и Приморье.

Однако ни русское правительство, ни современники не восприняли по достоинству подвиг В. Беринга и его сподвижников. И лишь потомки, тщательно исследовав все события, связанные с деятельностью экспедиций, пребыванием В. Беринга на Командорских островах, оценили труды и открытия своих соотечественников.

(По материалам В. Есакова)

Н.Я. Бичурин: «Следопыт Востока»

Один из первых крупнейших русских китаеведов Н.Я. Бичурин сформировался как ученый-историк, путешественник и языковед, прослыл вольнодумцем и «атеистом в рясе». Он своим трудом оказал неоценимые услуги сближению и взаимному пониманию русского и китайского народов. Он был первым, кто открыл своими исследованиями взорам ученых и массового читателя широкие горизонты исторической географии Северного Китая, Тибета, Кореи, Монголии, а также государств Средней Азии, в то время не входивших в пределы России.

Никита Яковлевич Бичурин – выходец из бедных слоев сельского духовенства, представители которого занимались христианским просвещением чувашей. Отец Н.Я. Бичурина – Яков Данилов – обучался в Казанской духовной семинарии, был дьяконом Акулевской церкви.

Никита, первенец в семье Якова и жены его Акулины Степановны, родился в 1777 г. в с. Акулево, а в 1779-м семья переехала в село Бичурино Свияжского (с 1781 г. – Чебоксарского) уезда, по названию которого он и получил впоследствии фамилию Бичурин.

Казанская духовная семинария, в которой Никита Бичурин пробыл около 14 лет, готовила священнослужителей для многих регионов – от Волги до «азиатского» Востока.

В 1785 г. в Казань для управления епархией был переведен в сане архиепископа «талантливый проповедник слова Божья» Амвросий Подобедов. В годы его управления (1785–1799) Казанская духовная семинария была преобразована в академию. Никита Бичурин выдержал изнурительные испытания голодом, холодом и прочими невзгодами, выпадавшими на долю бедных бурсаков. Он все годы учебы – в числе лучших учеников, поражал учителей своими способностями.

В 1800 г. был пострижен в монашество, а в 1802 г. произведен в архимандриты и послан в Иркутск ректором тамошней семинарии.

После пострижения в монашество он под именем «Иакинф» определен в число соборных иеромонахов Александро-Невской лавры, после чего произведен во иеродияконы; в 1801 г. произведен в иеромонахи, затем ему было препоручено управление Казанского и Иоанновского монастыря.

Архимандрит Иакинф Бичурин прибыл в Иркутск 4 августа 1802 г., принял по описи в свое управление «Вознесенский монастырь, церкви, утварь и церковную ризницу, деньги и все монастырские вещи и припаси». В его ведение перешла и духовная семинария, а с 9 августа 1802 г. он стал непременно участвовать в заседаниях Иркутской духовной консистории. Под контролем молодого архимандрита в монастыре стали строить новые хозяйственные помещения, а также готовить черноризцев и бурсаков к миссионерско-просветительской деятельности.

После одного буйного бесчинства бурсаков было вынесено решение об отстранении архимандрита от правления монастырем и снятии с ректорской должности. По приговору палаты уголовного суда Иркутска 9 семинаристов за свой «буйный поступок» были «выключены» из духовного звания, наказаны розгами и по велению царя определены в приказные служители.

В марте 1806 г. опальный Иакинф покинул Иркутск и выехал в г. Тобольск – место ссылки государственных преступников.

Здесь Иакинф стал изучать историко-этнографические и географические сочинения о народах Сибири и восточных стран, с особым усердием штудировал литературу о Китайской империи и ее жителях, интересовался сведениями о китайском посольстве графа Ю.А. Головкина, застрявшего в Иркутске. Зная о благосклонном отношении к себе главы «великого посольства», Бичурин втайне надеялся, что с его помощью сможет занять должность начальника Пекинской духовной миссии и осуществит свою сокровенную мечту – узнает ближе малодоступную тогда Китайскую империю и сопредельные с ней страны.

Надо отметить, что, близко познакомившись с Бичуриным, граф Головкин был покорен его недюжинными лингвистическими способностями, превосходной памятью и деятельной натурой. Это и предрешило дальнейшую судьбу отца Иакинфа – он был назначен начальником духовной миссии. 18 июля 1807 г. миссия выехала из Иркутска и 17 сентября из пограничного русского города Кяхты отправилась в столицу Срединной империи.

Часть этих записей была позже использована в его «Записках о Монголии», вышедших в 1826 г. в Петербурге. Несомненно, интерес Иакинфа Бичурина к жителям Монголии и Китая, укладу их жизни и самобытной культуре имел научно-познавательный характер. Проезжая через Монголию, он изучал монгольский язык и с увлечением собирал историко-этнографические сведения о монгольских племенах. Именно ему было суждено стать первым русским ученым, приступившим к тщательному изучению истории народов Центральной и Средней Азии на основе письменных источников на восточных языках.

На седьмом году жизни в Пекине он перевел литературно-исторический свод учений Конфуция, затем приступил к переводам-извлечениям в трех томах из огромного китайского географического сочинения «Дайцин и Тунчжи» и обширного перевода в 16 томах «Тунцзянъ ганму» – сводной истории Китайского государства с древнейших времен до Цинской династии (1644). Не только о глубоком интересе Бичурина к жизни народов Восточной Азии, но и о собственных обширных познаниях свидетельствуют его переводы научных сочинений по китайской астрономии, философии, сельскому хозяйству, торговле, судоходству.

Однако нравы того времени не терпели такого вольнодумства. И пока Иакинф в Пекине без устали занимался наукой, царские министры в Петербурге искали ему замену. 1 декабря 1820 г. в Пекин прибыла новая духовная миссия во главе с архимандритом Петром Каменским.

15 мая 1821 г. члены духовной миссии во главе с Иакинфом Бичуриным, сопровождаемые 30 верблюдами (15 из них были нагружены вьюками и ящиками с книгами, рукописями и другими предметами огромной научной ценности), телегами и небольшим казачьим отрядом, двинулись из Пекина в обратный путь на родину. Он еще не знал, что Синод приговорил его к ссылке на вечное поселение в Соловецком монастыре. Отца Иакинфа лишили архимандрического и священнического сана, но оставили в монашеском звании.

Многие просвещенные умы России пытались смягчить участь ученого-монаха. И в 1824 г. государь император высочайше соизволил повелеть: «Причислить монаха Иакинфа Бичурина к Азиатскому департаменту».

Началась новая веха в жизни Иакинфа. Знаменитый синолог стал желанным гостем в литературных салонах столицы, посещал субботники князя В.Ф. Одоевского, познакомился и подружился с А.С. Пушкиным, В.Г. Белинским, Н.А. Некрасовым, И.А. Крыловым. Великий его современник А.С. Пушкин, дружески встречавшийся с Бичуриным и хорошо знавший его как ученого, писал: «Самым достоверным и беспристрастным известием о побеге калмыков обязаны мы отцу Иакинфу, коего глубокие познания и добросовестные труды разлили столь яркий свет на сношения наши с Востоком».

Пик творческого подъема ученого относится к 1827–1837 гг., когда были завершены исследования в области востоковедения, создано «Статистическое описание Китайской империи». Дважды он совершал научные поездки в Забайкалье.

Продолжительная экспедиция (1830–1831) в азиатскую часть России не только обогатила ученого новыми материалами. Во время пребывания в Забайкалье он решает оставить монашество. По возвращении из экспедиции, 29 августа 1831 г., в день своего рождения, Бичурин из Троицкосавска, расположенного близ Кяхты, подает в Синод прошение о снятии с него монашеского сана. Однако воля «августейшего» самодержца всея Руси Николая I такова: оставить Иакинфа Бичурина «на жительство по-прежнему в Александро-Невской лавре, не дозволяя оставлять монашества…» В 1835 г. Бичурин был вновь направлен в Сибирь, где проявлял основные поручения Азиатского департамента. В Кяхте ему было поручено организовать училище китайского языка. В столицу он вернулся в январе 1838 г. В этом же году вышла в свет его «Китайская грамматика». В 1840 г. – еще одно научное исследование – «Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение». Следующим энциклопедическим трудом неутомимого синолога стало «Статистическое описание Китайской империи», а в 1844 году Н.Я. Бичурин выпустил книгу «Земледелие в Китае с семьюдесятью двумя чертежами разных земледельческих орудий».

И.Я. Бичурин

В 1848 г. цензура разрешила печатание книги «Китай в гражданском и нравственном состоянии», которой, как писали критики, он наконец-то объясняет загадку этой великой страны.

С января 1846 г., приступив к систематизации, «решив привести в исторический порядок и издать в свет» китайские сведения о древних среднеазиатских народах, Н. Бичурин в течение 10 месяцев заканчивает рукопись «Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» – «плод с лишком 20-летних занятий». 12 апреля 1849 г. Академия наук присудила за нее Н.Я. Бичурину полную Демидовскую премию.

Последствия непрерывных умственных занятий сказывались на здоровье Н.Я. Бичурина. Еще в середине 1840-х гг. в письмах к М.П. Погодину он жаловался, что «лекари очень советуют оставить сидячую жизнь». Однако он не изменял свои устоявшиеся привычки и, наперекор советам врачей и своему преклонному возрасту, не прерывал научные занятия.

Поистине трагичными были последние месяцы жизни великого ученого. Уже совсем больной и беспомощный, находясь в монастырской лечебнице, он умирал в окружении монахов, которые, по словам современников, «не любили отца Иакинфа и также нимало о нем не заботились».

Смерть настигла ученого-монаха 11 мая 1853 г. Канцелярия Александро-Невской лавры не сочла нужным известить о смерти Бичурина близких и знакомых.

Прах Бичурина был предан земле на старом кладбище Александро-Невской лавры, на его могиле установили лишь деревянный крест без надписи. Для увековечения памяти великого ученого друзья и почитатели его таланта со временем поставили на его могиле черный мраморный обелиск, на котором выбита простая надпись: «Иакинф Бичурин. Род. 1777 ум. 1853 г. Мая 11 д.». На памятнике, стоящем над его прахом, начертана китайская строка в восемь иероглифов, гласящая: «Постоянно прилежно трудился над увековечившими его славу историческими трудами».

В Чувашии учреждена Государственная премия имени Н. Бичурина, присуждаемая ежегодно за лучшие научные исследования. В селе Бичурино установлена мемориальная доска, в местной школе есть музей. Именем Бичурина названа улица в Чебоксарах.

Академией наук предпринято переиздание главнейших из его трудов. В 1950–1953 гг. переиздано в трех томах «Собрание сведений о народах в Средней Азии, обитавших в древние времена».

(По материалам сборника «Выдающиеся люди Чувашии». Чебоксары, 2002)

Н.К. Бошняк: открыватель сахалинского угля

Талантливый географ и мореплаватель, участник Амурской экспедиции адмирала Г.И. Невельского, капитан-лейтенант Н.К. Бошняк исследовал западное побережье Сахалина, западный берег Татарского пролива, открыл гавань Хаджи (ныне Советская Гавань).

Николай Константинович Бошняк происходил из дворянского рода. Он родился 3 сентября 1830 г. в Костромской губернии. В 1842 г. стал кадетом Морского корпуса, в 1847 г. проходил практику гардемарином на Балтийском море, в 1849 г. был произведен в мичманы, с оставлением в офицерском классе. Свои исследования начал в 18 лет. Стойко справлялся со всеми тяготами экспедиционной жизни.

В 1851 г. был переведен из Санкт-Петербурга в Амурскую экспедицию, где сразу же был назначен начальником Николаевского поста, а в феврале – марте 1852 г. Геннадий Иванович Невельской послал своего подчиненного Н.К. Бошняка исследовать Сахалин.

Осенью 1851 г. от сахалинских нивхов Невельской получил информацию о наличии на острове месторождений каменного угля. «Гиляк, принесший уголь, говорил, что туземцы добывают его к югу от села Погоби и находится он в огромном количестве подле самого морского берега». Для осмотра угольных месторождений на остров был направлен лейтенант Н.К. Бошняк.

20 февраля 1852 г. в сопровождении нивха Позвейна Николай Константинович вышел из Петровского поста и, следуя на двух нартах собак по льду Амурского лимана, через неделю оказался в селении Погоби на Сахалине. Бошняк произвел первую перепись населения в этих местах.

В марте 1852 г. он исследовал сахалинский берег от Погоби до Дуэ. Здесь в районе селений Мгачи, Арка и Дуэ были обнаружены выходы каменного угля.

Г.И. Невельской сообщил об открытии Бошняка командованию российскими военно-морскими силами на Тихом океане. После этого на Сахалин была направлена винтовая шхуна «Восток», моряки которой в 1854 г. произвели обследование и заготовку угля в районе Дуэ. С этого момента русские паровые суда постоянно грузились углем в районе Дуэ, где во многих местах уголь выходил прямо на поверхность.

Этот мыс назван в честь лейтенанта Н.К. Бошняка, открывшего в 1852 г. каменноугольные месторождения в районе Дуэ.

23 мая 1853 г. в 180 верстах к югу от Де-Кастри Бошняк обнаружил глубокую, закрытую бухту. Собрав на мысу местных орочей, Бошняк объявил о присоединении этих мест к России, поднял русский флаг и назвал залив Императорской гаванью (Советская гавань). Казаки поставили крест с надписью: «Гавань императора Николая открыта и глазомерно описана лейтенантом Бошняком 23 мая 1853 г.».

Начальником поста в Императорской гавани на период зимовки 1853–1854 гг. был назначен Н.К. Бошняк. Он вместе с 10 подчиненными подготовился здесь к суровым холодам. Но из-за интриг в управлении Русско-американской компании 10 января неожиданно для Н.К. Бошняка в Де-Кастри уже по льду еле пробился транспорт «Иртыш», для которого была подготовлена зимовка на Сахалине в бухте Томари-Анива. Вместо 10 человек в Императорской гавани собралось на зимовку 90 человек. Начались цинга и голод. Люди исхудали, ходили, как тени, с лицами желтыми, как воск. Помощь пришла только весной. В эту зиму на посту в Императорской гавани умерло 29 человек. Николай Константинович Бошняк взял ответственность на себя в эту трагическую зиму. Здоровье его было подорвано. В 1855 г. он переведен на Балтийский флот. В 1856 г. на корвете «Оливуца» под командой В.А. Римского-Корсакова вокруг мыса Доброй Надежды Н.К. Бошняк вернулся в Кронштадт. В 1858 г. Бошняк был награжден за участие в Амурской экспедиции.

С 1858 по 1860 г. он служит на фрегате «Илья Муромец» на Балтийском и Средиземном морях.

В 1865 г. в чине капитана 2-го ранга был уволен со службы по состоянию здоровья. Умер 15 (27) декабря 1899 г. в городе Монца (Италия), куда уехал для лечения.

Историческое значение открытий Н.К. Бошняка – в присоединении к России огромных пространств Приамурского и Уссурийского краев, освоении великой русской реки Амур. Основанные им военные посты Дуэ, Де-Кастри, Хаджи (Советская Гавань), Николаевский (Николаевск-на-Амуре) превратились в многолюдные поселения. Его именем названы мыс Бошняк, поселок на Сахалине, в каждом дальневосточном городе есть улица Бошняка.

А.К. Булатович: исследователь «африканского Тибета»

Легендарной страной до самого конца XIX в. оставалась Каффа (ныне одна из провинций Эфиопии) – «африканский Тибет», отгородившаяся стеной от внешнего мира. Иноземцам строжайше запрещался доступ в эту страну. Первым путешественником и исследователем, прошедшим Каффу из конца в конец и составившим подробное ее описание, был русский офицер Александр Ксаверьевич Булатович.

Александр Ксаверьевич Булатович родился 26 сентября 1870 г. в г. Орле, где в это время стоял 143-й Дорогобужский полк, которым командовал его отец – генерал-майор Ксаверий Викентьевич Булатович. К.В. Булатович умер около 1873 г., оставив молодую вдову, Евгению Андреевну, с тремя детьми. Детские годы Александра Ксаверьевича и двух его сестер прошли в богатом поместье Луциковка Марковской волости Лебединского уезда Харьковской губернии (ныне – в Сумской области Украины). Уже тогда складываются некоторые черты его характера и мировоззрения: смелость, настойчивость, страстная любовь к родине и глубокая религиозность.

В 1891 г. А.К. Булатович окончил в числе лучших учеников Александровский лицей и определился на службу 1 мая того же года в «собственную Его Величества канцелярию по ведомству учреждений Императрицы Марии». Следуя семейной традиции, он подает прошение о выдаче на руки документов, а 28 мая 1891 г. зачисляется рядовым на правах вольноопределяющегося в лейб-гвардии гусарский полк 2-й кавалерийской дивизии. Через год и три месяца – 16 августа 1892 г. – А.К. Булатович получает первый офицерский чин – корнета. Еще через год он направляется в фехтовальную команду, сформированную при лейб-гвардии конно-гренадерском полку, с заданием стать инструктором фехтования. Здесь он пробыл полгода и 10 апреля 1894 г. откомандировывается в свой полк, где его назначают сначала помощником заведующего, а затем, 24 декабря 1895 г., – заведующим полковой учебной командой.

Так, в общем довольно размеренно, прерываемые лишь скачками и конно-спортивными состязаниями, текли годы службы в полку, пока события, на первый взгляд не имевшие никакого отношения к А.К. Булатовичу, круто не оборвали устоявшийся уклад жизни способного, преуспевающего офицера.

В России был организован сбор средств для оказания помощи больным и раненым эфиопским солдатам и послан отряд Красного Креста, о чем было принято решение в марте 1896 г., а на расходы ассигновано сто тысяч рублей. Кроме начальника – генерал-майора Н.К. Шведова – в него входило еще шесть человек, в том числе и А.К. Булатович.

А.К. Булатович стремился как можно тщательнее подготовиться к путешествию. Путь в Эфиопию оказался более долгим, чем предполагалось, из-за препятствий, чинимых итальянцами, которые не оставляли надежды закрепиться в Эфиопии.

Решение отправить А.К. Булатовича курьером миссии Красного Креста было принято окончательно 21 апреля (здесь и далее даты приводятся по старому стилю). Захватив минимальное количество самых простых продуктов и всего лишь один мех воды, А.К. Булатович отправился в дорогу.

В тот же день, то есть 21 апреля, А.К. Булатович в сопровождении двух проводников выехал из Джибути. Александру Ксаверьевичу не пришлось долго оставаться в Хараре, центре пустыни Огаден. Когда прибывший вслед за ним отряд собрался продолжать путь далее – в Энтото, от негуса Эфиопии Менелика пришло распоряжение задержаться. Так как приближался период дождей, что грозило многими осложнениями при дальнейшем продвижении, Н.К. Шведов принимает решение вновь выслать вперед А.К. Булатовича, чтобы он на месте выяснил обстановку и добился отмены указания Менелика.

Выполнение этого поручения едва не стоило А.К. Булатовичу жизни. Дорога из Харара в Энтото пролегала через Данакильскую пустыню. На маленький караван – А.К. Булатовича сопровождало семь или восемь человек – напали разбойники-данакильцы, которые отобрали все вещи и мулов. К счастью, 2 июня 1896 г. потерпевших встретил Н.С. Леонтьев, который направлялся из Энтото в Харар. Это была первая встреча двух известных русских путешественников в Африке. Судя по словам биографа Н.С. Леонтьева – Ю.Л. Ельца, тот снабдил А.К. Булатовича всем необходимым и дал рекомендательные письма к проживавшим в Энтото французам, состоявшим на службе у Менелика.

Н.К. Бошняк

28 октября 1896 г. А.К. Булатович был принят негусом. Добившись все же дозволения, на следующий день он покидает столицу и вместе со своими спутниками направляется к реке Баро. Эта экспедиция длилась три месяца: он возвратился 1 февраля 1897 г., с тем чтобы через две недели – 13 февраля – вновь пуститься в путь. А.К. Булатович принимает участие в oxoте на слонов и занимается изучением страны, ее населения и природных условий. По возвращении – 20 марта 1897 г. – ему был приготовлен торжественный прием у негуса Менелика, который на следующий день принял его лично. Выехав из столицы 25 марта, А.К. Булатович 4 апреля прибывает в Харар, 16 апреля – в Джибути, откуда 21 апреля отплывает в Европу.

Собранный во время путешествия материал был им оформлен в виде отдельной книги, озаглавленной «От Энтото до реки Баро. Отчет о путешествии в Юго-западные области Эфиопской империи» и изданной по распоряжению Главного штаба. Она появилась в сентябре того же, 1897 г.

К концу 1897 г. между Россией и Эфиопией была достигнута договоренность об установлении дипломатических отношений. Из Петербурга в Аддис-Абебу выехала чрезвычайная миссия, возглавленная П.М. Власовым. Прикомандированному к ней полковнику Главного штаба Л.К. Артамонову поручалось составить военно-статистическое описание Эфиопии. Конвоем, состоявшим преимущественно из казаков, командовал А.К. Булатович, кроме которого в состав миссии входило еще несколько офицеров.

Для обеспечения приема миссии и оповещения негуса Менелика о предстоящем ее прибытии А.К. Булатович выехал из Петербурга ранее всех остальных – 10 сентября 1897 г. А.К. Булатовича сопровождал прикомандированный к нему по его просьбе рядовой того же лейб-гвардии гусарского полка Зелепукин, преданный и отважный спутник, деливший с ним все тяготы и невзгоды. По прибытии в Аддис-Абебу А.К. Булатович узнал о намерении Менелика присоединить к Эфиопии области, прилегающие с севера к озеру Рудольф. Для этого туда направлялся из только что завоеванной Каффы рас (князь) Вальде Георгис со своими войсками. Менелик выразил желание, чтобы русский офицер ему сопутствовал.

А.К. Булатовичу действительно следовало торопиться: отряд Вальде Георгиса со дня на день готовился выступить в поход, а до Андрачи – столицы Каффы, где находилась резиденция раса, путь был не близок, и А.К. Булатович, невзирая на усталость, вновь пускается в дорогу.

А.К. Булатович смог собрать такие сведения, которые последующие путешественники добыть уже были не в состоянии. Вот почему собранный им материал – один из основных источников для знакомства с историей и этнографией Каффы.

5 июня 1898 г. Александр Ксаверьевич возвращается в Аддис-Абебу и через девять дней отправляется курьером в Петербург, куда прибывает к концу июля. По его словам, во время своей второй поездки в Эфиопию, не считая переездов по железной дороге и пароходом, им было пройдено около 8 тыс. верст.

Донесения А.К. Булатовича, которые лишь частично – по дипломатическим соображениям – отобразились в его книге «С войсками Менелика II», содержат ценнейшие для историка сведения о политической и военной обстановке, сложившейся в Эфиопии в последние годы минувшего столетия.

В Петербурге А.К. Булатович оставался до 10 марта 1899 г., когда вновь был направлен в Эфиопию по личному ходатайству министра иностранных дел M.H. Муравьева. Но еще до отъезда, 13 января 1899 г., на общем собрании Русского географического общества А.К. Булатович прочел «интересное сообщение», озаглавленное «Из Абиссинии через страну Каффу на озеро Рудольфа», которое затем напечатали в «Известиях Русского географического общества». Тогда же он завершает свой основной труд «С войсками Менелика II», который вышел в свет в следующем, 1900 г.

В России миссия Булатовича была высоко оценена: он получил серебряную медаль от Российского географического общества за работы по Эфиопии (1899), а также военный разряд поручика (позже ротмистра) лейб-гвардейских гусаров.

А.К. Булатович с воспитанником-абиссинцем