Германия. Противостояние сквозь века

В феврале 1794 г. Екатерина писала Гримму: «Если Франция справится со своими бедами, она будет сильнее, чем когда либо, будет послушна и кротка, как овечка; но для этого нужен человек недюжинный, ловкий, храбрый, опередивший своих современников и даже, может быть, свой век. Родился он или еще не родился? Придет ли он? Все зависит от того. Если найдется такой человек, он стопою своею остановит дальнейшее падение, которое прекратится там, где он станет, во Франции или в ином месте». А ведь до 18 брюмера было 5 лет и 7 месяцев!

6 ноября 1796 г. скончалась Екатерина Великая, и вновь, как и после смерти Елизаветы Петровны, внешняя политика России резко изменилась. В тот же день с барабанным боем и развернутыми знаменами в Петербург вступили прусские войска. Очевидец, француз Масон сострил: «Дворец был взят штурмом иностранным войском». Но, конечно, это были не пруссаки, а гатчинское воинство, которое Павел еще при жизни матери одел в прусские мундиры и муштровал по прусским уставам.

Придя к власти, он решил делать все наоборот. Павел прекратил подготовку к босфорской операции и отозвал эскадру Макарова из Северного моря.

В первые месяцы своего правления Павел не вмешивался в европейские дела, но внимательно наблюдал за ними. 1796–1797 годы ознаменовались, с одной стороны, политической нестабильностью во Франции, а с другой – успехами французской армии в борьбе против европейской коалиции. Такую ситуацию Павел воспринял лишь как военную слабость монархов Европы. Он постепенно давал себя убедить, что без его вмешательства порядок в Европе навести невозможно.

В апреле 1796 г. французская армия под командованием 27-летнего генерала Бонапарта вторглась в Италию. Австрия посылала одну за другой лучшие армии под командованием лучших своих полководцев, но они вдребезги были разбиты Бонапартом. В мае 1797 г. французы заняли Венецию. По приказу Бонапарта на венецианские корабли был посажен французский десант, который в июне 1797 г. занял Ионические острова, принадлежащие Венеции. Эти острова – Корфу, Цериго, Санта-Мавра и другие – находятся вблизи берегов Греции и имеют стратегическое положение в центральном и восточном Средиземноморье.

18 октября 1797 г. Австрия и генерал Бонапарт заключили мир, вошедший в историю как Кампаформийский.

А как реагировал Павел на Кампа-Формио? Да никак. Но вот к императору прибыл представитель французских эмигрантов. По условиям мира Австрия уже не могла держать на своей территории эмигрантские отряды, которыми командовал принц Конде. На этот раз эмигранты просили не военной поддержки, а убежища, взывая к милосердию императора. Павел считал себя благородным рыцарем, без страха и упрека. «Русский Дон Кихот», – называл его Наполеон. Не подумав о последствиях и интересах России, Павел широким жестом пригласил эмигрантов к себе.

Самому принцу Луи Конде, его сыну, герцогу Бурбонскому, и его внуку, герцогу Ангиенскому, в Петербурге было оказано пышное гостеприимство, а их отряды Павел велел расквартировать в Подолии и на Волыни. Даже был поднят вопрос о браке Александры Павловны с Антуаном, герцогом Ангиенским.

А в декабре 1797 г. сам претендент на французскую корону, герцог Прованский поселился в Митавском замке, и Павел назначил ему пенсию в 200 тысяч рублей.

Русская военная партия сфабриковала заговор поляков в Вильно, которых якобы субсидировал Бонапарт. На самом деле в Вильно хватало скандальных панов, но серьезным заговором и не пахло. Да и «Бонапартий» в те годы даже не слыхивал о таком городе. Тем не менее слухи о заговоре и участии Бонапарта вызвали ярость императора.

Существенную роль во втягивании России в войну сыграли и мальтийские рыцари. Они предложили передать остров Мальту под протекторат России.

Весной 1798 г. в Тулоне началось сосредоточение кораблей и транспортов. Туда же был стянут 38-тысячный десантный корпус под командованием самого Бонапарта. Вся Европа затаила дыхание. Газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах Бонапарта – от высадки в Англии до захвата Константинополя. На брегах Невы испугались, что злодей «Бонапартий» не иначе как замыслил отнять Крым. 23 апреля 1798 г. Павел I срочно посылает приказ Ушакову выйти с эскадрой в море и занять позицию между Ахтиаром (Севастополем) и Одессой, «наблюдая все движения со стороны Порты и французов».

19 мая французский флот вышел из Тулона. 23 мая французы подошли к Мальте, которая принадлежала Ордену мальтийских рыцарей. Мальта сдалась без боя, а рыцарям пришлось убираться с острова подобру-поздорову. 20 июня 1792 г. французская армия высадилась в Египте. Бонапарт легко победил турок и занял Египет, но 20–21 июля адмирал Нельсон в Абукирской бухте разгромил французский флот. Армия Бонапарта оказалась отрезанной от Франции.

Изгнанные с Мальты рыцари обратились за помощью к Павлу I и предложили ему стать Великим магистром ордена. Павел радостно согласился, не думая о комизме ситуации – ему, главе православной церкви, предложили стать магистром католического ордена. 10 сентября 1798 г. Павел издал манифест о принятии Мальтийского ордена в «свое Высочайшее управление». В этот же день эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой в Дарданеллах, и они вместе двинулись против французов.

Бонапарт турок напугал еще больше, чем русских. Хотя Египет и управлялся полунезависимыми от Стамбула мамелюкскими беями и Бонапарт неоднократно заявлял, что воюет не с турками, а с мамелюками, все равно султан Селим III считал высадку французов нападением на Оттоманскую империю. Мало того, иностранные дипломаты, скорей всего, русские, довели до султана «секретную» информацию о планах «Бонапартия», который решил, ни много ни мало, как разорить Мекку и Медину, а в Иерусалиме восстановить еврейское государство. И как этому не поверить, когда французы на Ниле и двигаются в Сирию? Тут уж не до воспоминаний об Очакове и Крыме.

Султан Селим III повелел заключить союз с Россией, а французского посла, как положено, заточили в Семибашенный замок.

7 августа 1798 г. Павел I послал указ адмиралу Ушакову следовать с эскадрой в Константинополь, а оттуда – в Средиземное море.

12 августа 1798 г. из Ахтиарского порта вышли шесть кораблей, семь фрегатов и три авизо. На борту кораблей было 792 пушки и 7406 «морских служителей». Попутный ветер надувал паруса, гордо реяли Андреевские флаги, эскадра знаменитого Ушак-паши шла к Босфору. Все, начиная от вице-адмирала до юнги, были уверены в успехе. Никому и в голову не приходило, что именно в этот день началась шестнадцатилетняя кровопролитная война с Францией. Впереди будут и «солнце Аустерлица», и горящая Москва, и казаки на Елисейских Полях.

Начав войну с Францией, Павел решил не ограничиваться посылкой эскадры Ушакова в Средиземное море. 29 декабря 1798 г. в Петербурге был подписан русско-английский договор, согласно которому Россия обязывалась направить в Европу для военных действий против Франции 45-тысячную армию, а Англия, со своей стороны, соглашалась предоставить единовременную денежную субсидию в 225 тыс. фунтов стерлингов и выплачивать ежемесячно по 75 тысяч.

Любопытно, что монархическая Европа потребовала от России не только пушечное мясо, но и полководца. Еще в марте 1798 г. Гримм писал из Гамбурга Семену Воронцову: «В 1793 г. старый граф Вюрмзер говорил мне в главной квартире короля Прусского, во Франкфурте: “Дайте нам вашего графа Суворова с 15 000 русских, и я вам обещаю, что через две недели мы будем в Майнце и заберем в свои руки все, вместе с оружием и обозом”»[70].

В конце же 1798 г. послы Австрии и Англии почти ультимативно потребовали назначения Суворова командующим русскими войсками, которые будут действовать в Европе.

А фельдмаршал Суворов между тем пребывал в ссылке в селе Кончанское, куда его упек Павел. В декабре 1798 г. старик не выдержал и написал императору: «Ваше императорское величество, всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу».

И вот 6 февраля 1799 г. в Кончанское прискакал флигель-адъютант Толбухин с собственноручным рескриптом Павла I: «Сейчас получил я, граф Александр Васильевич, известие о настоятельном желании венского двора, чтобы вы предводительствовали армиями его в Италии, куда и мой корпус Розенберга и Германа идут. И так посему и при теперешних европейских обстоятельствах долгом почитаю не от своего только лица, но и от лица других предложить вам взять дело и команду на себя и прибыть сюда для въезда в Вену». В другом письме император пояснял: «Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии. Мое дело на сие согласиться, а ваше – спасти их. Поспешите приездом сюда и не отнимайте у славы вашей времени, а у меня удовольствия вас видеть»[71].

Но одновременно Павел отправил генерал-квартирмейстеру, немцу И. И. Герману указание: «Венский двор просил меня, чтобы поручить фельдмаршалу графу Суворову-Рымникскому начальство над союзными войсками в Италии. Я послал за ним, предваряя вас, что если он примет начальство, то вы должны во время его командования наблюдать за его предприятиями, которые могли бы служить ко вреду войск и общего дела, когда он будет слишком увлечен своим воображением, могущим заставить его забыть все на свете. И так хотя он стар, чтобы быть Телемаком, но, не менее того, вы будете Ментором, коего советы и мнения должны умерять порывы и отвагу воина, поседевшего под лаврами»[72].

Тем не менее, прощаясь с Суворовым, Павел сказал: «Воюй, как умеешь».

Однако контролировать действия Суворова Герману не пришлось. Павел I совместно с англичанами решил восстановить в Голландии власть штатгальтера принца Оранского, изгнанного оттуда французами. Для этого в Кронштадте и Ревеле была собрана 17,5-тысячная армия, командовать которой Павел поручил генерал-квартирмейстеру Герману. Там войска были посажены на транспортные суда, причем своих судов не хватило, и англичане прислали вспомогательную эскадру.

И вот транспорты с русской армией отправились к берегам Голландии. Их конвоировала эскадра адмирала Чичагова в составе шести кораблей и пяти фрегатов. За посылку этой армии британский король Георг III уплатил Павлу 88 тысяч фунтов стерлингов единовременно и обещал платить по 44 тысячи ежемесячно в течение всей кампании.

В середине сентября 1799 г. около 30 тысяч русских и британских солдат высадились в Голландии. 19 сентября в сражении с французами под Бергеном союзники были разбиты, сам Герман взят в плен, а генерал-лейтенант Жеребцов смертельно ранен. 18 октября русские войска в Голландии капитулировали.

14 марта 1799 г. Суворова торжественно встретила Вена. На предложение австрийцев составить детальный план предстоящей кампании фельдмаршал ответил: «Цель – к Парижу! Достичь ее: бить врага везде; действовать в одно время на всех пунктах, – и добавил: – В кабинете врут, а в поле бьют!»

24 марта Суворов покинул Вену и 3 апреля прибыл в итальянский город Верона, где расположились штабы русских и австрийских войск.

10 апреля Суворов взял крепость Брешиа.

16 апреля русско-австрийское войско под командованием Суворова форсировало реку Адда и разгромило французскую армию, которой командовал самый талантливый французский полководец – Моро. Понятно, что речь не идет о генералах, сражавшихся в Египте. Французы потеряли 27 пушек, 2,5 тысячи человек убитыми и ранеными и 5 тысяч пленными. Потери союзников составили 2 тысячи убитыми и ранеными.

Затем последовала серия побед над другими первоклассными французскими генералами – Жубером, Макдональдом и т. д. Северная Италия была, в основном, очищена от французов. Роялисты во Франции с нетерпением ждали прихода русских. Многие начали учить русский язык, а в Марселе дамы стали носить шляпы «а-ля Суворов».

Однако в середине августа 1799 г. Суворов получил рескрипты императоров Павла I и Франца II, извещавшие его о принятом ими новом плане дальнейшего ведения войны. Теперь Суворову приказывалось с русскими войсками покинуть Италию и двинуться в Швейцарию. Таким образом, планы наступления на Геную и вторжения во Францию, давно намеченные фельдмаршалом, окончательно отменялись.

В Швейцарии из-за предательского ухода австрийских войск двадцатитысячная армия Суворова оказалась в западне. Однако русские войска преодолели все препятствия и 28 сентября 1799 г. вышли в долину Рейна. В конце сентября фельдмаршал отвел свои войска на зимние квартиры в Баварии.

К этому времени Павел I осознал всю глупость затеянной им войны. Австрийцы и англичане использовали русских лишь как пушечное мясо. К осени 1799 г. они решили, что дни революционной Франции сочтены, и постарались лишить русских лавров победы.

Победы Суворова ничего не дали России, зато принесли огромную пользу… генералу Бонапарту. Покорив Египет, генерал не смог взять сирийскую крепость Акра и был вынужден отступить. Адмирал Нельсон в ходе Абукирского сражения уничтожил французский флот. Таким образом, англичане лишили французскую армию в Египте связи с метрополией. Бонапарт мог еще держаться несколько месяцев, но у него был лишь один выход – позорная капитуляция перед Нельсоном.

Но Суворов спас Наполеона. Теперь он мог бросить в лицо адвокатам, правившим страной: «Что вы сделали с Республикой?»

23 августа 1799 г. генерал Бонапарт садится в Александрии на фрегат «Мюирон» и в сопровождении двух малых судов покидает Египет. С формальной точки зрения это было элементарное дезертирство. Командующий армией по своей инициативе покинул войска. Ни Директория в Париже, ни армия в Египте, ни даже генерал Клебер, которому Бонапарт оставил армию, ничего не знали.

9 октября Бонапарт высадился во Франции, где был восторженно встречен народом. А 9 ноября (18 брюмера) он стал Первым консулом, то есть неограниченным правителем Франции.

Став Первым консулом, Бонапарт сразу же обратил внимание на нелепость ситуации – Россия воевала со страной, не имеющей общей границы и вообще предметов спора, если не считать идеологий. «Мы не требуем от прусского короля ни армии, ни союза; мы просим его оказать лишь одну услугу – примирить нас с Россией», – писал Бонапарт в январе 1800 г.

Как ни странно, те же мысли пришли в голову и Павлу I. 8 января 1800 г. он приказал Суворову отвести армию в Россию. Зато семитысячной армии принца Конде пришлось искать новых покровителей. В начале марта прикомандированный к принцу князь Горчаков объявил, что тот больше не состоит на службе у царя.

А еще раньше, 2 января 1800 г., граф Ферзен, митавский губернатор, явился к герцогу Прованскому, именовавшему себя Луи XVIII, и без обиняков заявил: «Его величество император советует вам встретить вашу супругу Марию Жозефу в Киле возможно скорее и там с ней поселиться». Одновременно была прекращена выплата герцогской пенсии в 200 тысяч рублей в год. Герцогу ничего не оставалось, как последовать совету губернатора.

С июля 1800 г. медленно начинаются двухсторонние поиски союза между Россией и Францией. Между тем 5 сентября 1800 г. французский генерал Вобуа после двадцатимесячной блокады Мальты был вынужден капитулировать перед англичанами. Капитуляция была почетный, и французский гарнизон немедленно переправили английскими кораблями во Францию.

Когда до Петербурга дошла весть о падении Мальты, граф Растопчин немедленно потребовал от Лондона согласия на высадку в столице Мальты Ла-Валетте русского корпуса. Лондон не ответил. 22 ноября Павел приказал наложить секвестр на английские товары в русских лавках и магазинах, остановить долговые платежи англичанам, назначить комиссаров для ликвидации долговых расчетом между русскими и английскими купцами.

В декабре 1800 г. Россия подписала вместе с Пруссией, Швецией и Данией договоры, возобновлявшие в более широких размерах систему вооруженного нейтралитета 1780 года. Это соглашение было направлено против морской блокады Франции и союзных ей государств, которая уже несколько лет велась британским флотом.

18 (30) декабря 1800 г. Павел I напрямую обратился с письмом к Первому консулу. Бонапарт ответил. Завязалась непосредственная переписка между главами государств. Дело дошло до того, что русский посол в Париже Колычев предложил Бонапарту от имени своего государя принять титул короля с правом наследственной короны, «дабы искоренить революционные начала, вооружившие против Франции всю Европу».

В феврале 1801 г. в Париже по указанию Бонапарта началось изучение возможности совместного русско-французского похода в Индию. Но Павел опередил Первого консула и уже 12 января 1801 г. отправил Орлову, атаману Войска Донского, приказ начать поход в Индию. «Индия, – писал царь Орлову, – куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговли, приобретенные или деньгами или оружием. Вам надо все это разорить, угнетенных владельцев освободить и землю привести России в ту же зависимость, в какой она у англичан. Торг ее обратить к нам».

Но дойти до Индии казакам не удалось.

В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. в Михайловском замке группой офицеров был зверски убит Павел I. Императору пробили голову массивной золотой табакеркой и рукояткой пистолета, затем долго душили шарфом, а уже бездыханное тело пинали ногами. Через полчаса к солдатам вышел цесаревич Александр и заявил, что император скончался от апоплексического удара и что теперь «все будет, как при бабушке» (то есть при Екатерине Великой).

Сам Александр давно был в курсе дел заговорщиков. Другой вопрос, что при нем о цареубийстве говорили иносказательно: «Государь должен отречься». Понятно, что упрямый Павел никогда бы не отрекся от престола.

Уже утром 12 марта весь Петербург охватило ликование. К полудню в лавках не осталось ни одной бутылки шампанского. На улицах всех гвардейских офицеров приветствовали криками «ура», а барышни, позабыв всякий стыд, лезли к ним целоваться.

В первые же дни своего царствования Александр I отменил все нелепые указы своего отца. Большинство сосланных Павлом людей было возвращено в Петербург. Городам возвращены екатерининские названия, Ахтиар вновь стал Севастополем.

Внутренняя политика нового императора достаточно хорошо описана в нашей исторической литературе, а нас больше интересует внешняя политика.

Внутри страны восстановить «все, как при бабушке», можно было несколькими десятками царских указов, но во внешней политике сделать это было весьма трудно, а скорее всего, невозможно. Возвращение казаков Орлова было, безусловно, необходимым и правильным решением. Но в марте 1801 г. Россия оказалась перед лицом британской агрессии.

В январе 1801 г. британское правительство приказало захватить все русские, шведские и датские суда в английских портах. Одновременно началось формирование Балтийской эскадры в составе 20 линейных кораблей, 5 фрегатов, 7 бомбардирских кораблей и 21 мелкого судна. Во главе экспедиции был поставлен адмирал Гайд-Паркер, вторым флагманом назначили вице-адмирала Нельсона.

Узнав о приготовлении англичан, А. Ф. Крузенштерн, будущий знаменитый путешественник, 5 декабря 1800 г. предложил адмиралу де Рибасу «для обуздания Англии послать эскадру к Азорским островам, с тем чтобы здесь перехватывать крупные английские суда, а мелкие просто потоплять»[73].

1 апреля 1801 г., то есть уже после убийства Павла I, англичане вероломно напали на датский флот, стоявший в Копенгагене. Замечу, что с 1792 г. Дания придерживалась самого строгого нейтралитета в войне. Часть датских кораблей погибла в бою, а остальные были захвачены англичанами.

Однако главной целью англичан была не Дания, а Россия. 14 мая английская эскадра под командованием Нельсона вошла в устье Финского залива. Замечу, что англичане действовали не только грубой силой. Их посол в Петербурге Витворт был одним из главнейших организаторов заговора.

Александр I потребовал от Нельсона уйти от русских берегов в качестве предварительного условия для проведения переговоров. Англичане дали «спасти лицо» новому императору, и эскадра действительно ушла.

Но на переговорах с англичанами царь уступил им почти по всем пунктам. 5 июня 1801 г. между Россией и Англией была заключена конвенция, в сущности, значительно изменяющая правила вооруженного нейтралитета Екатерины II и разрушающая цель, к которой стремился Павел I при образовании союза северных держав. Англичане получили возможность творить на море любые беззакония.

26 сентября (8 октября) 1801 г. в Париже граф А. И. Морков и Морис Талейран заключили русско-французский мирный договор, а на следующий день к нему был подписан секретный протокол (конвенция) о в фактическом протекторате Франции и России над Германией. Как дипломатично написал В. В. Похлебкин: обе «стороны решили и впредь так устраивать отношения между германскими государствами, так влиять на них, чтобы сохранялось равновесие между Австрией и Пруссией»[74].

В протоколе были зафиксированы предполагаемые изменения границ Вюртемберга, Баварии, Бадена и других германских государств. Бонапарт хотел мира для переустройства Франции и поэтому шел на значительные уступки. Русскому же дворянству, не говоря о простом народе, всякие эти вюртемберги, баварии и прочая, и прочая… были «до лампочки». Империя пошла на поводу у германской клики, «толпою жадною» стоящей у трона.

27 марта 1802 г. в Амьене был заключен мирный договор между Англией с одной стороны и Францией, Испанией и Батавской республикой – с другой. Это был компромиссный мир, в целом все же более выгодный для Франции.

Однако британская буржуазия не желала терпеть быстро развивавшиеся французские промышленность и торговлю. Британский кабинет пошел на нарушения статей Амьенского мира, а 16 мая 1803 г. объявил Франции войну.

В ответ Наполеон приступил к устройству грандиозного лагеря в Булони, на самом берегу Ла-Манша, в 40 верстах от английского берега. Там должна была собраться огромная армия, которая предназначалась для высадки в Англии. «Мне нужно только три дня туманной погоды, и я буду господином Лондона, парламента, Английского банка», – сказал Наполеон в июне 1803 г., через месяц после начала войны.

Британское правительство организовало несколько покушений на Наполеона. В феврале-марте 1804 г. в Париже была арестована очередная группа террористов. И тут Наполеон узнал, что на границе с Францией, в городе Эттенгейм, в герцогстве Баден находится внук принца Конде, Луи Антуан де Бурбон-Конде.

Позже многие историки будут утверждать, что бедный принц не был причастен ни к каким заговорам. А у французской границы он жил-де только для того, чтобы встречаться с мадемуазель Жорж, знаменитой парижской актрисой. Мало того, Первый консул был тоже влюблен в нее. И вот злодей – Бонапартий решился погубить соперника.

На самом же деле герцог Энгиенский служил в армии принца Конде и был участником ряда роялистских заговоров. Поэтому, а главное, чтобы раз и навсегда пресечь британскую практику политических убийств, Первый консул приказал арестовать герцога и судить его военно-полевым судом.

В ночь с 14 на 15 марта 1804 г. отряд французской конной жандармерии вторгся на территорию Бадена, вошел в Эттенгейм, окружил дом, где находился герцог Энгиенский, арестовал его и тотчас же увез во Францию. Никто из баденских властей и не попытался защитить герцога, все сидели тихо и были довольны уже тем, что их не тронули.

20 марта герцога привезли в Париж и заточили в Венсенский замок. Вечером того же дня в замке состоялся военный суд, который обвинил герцога в получении денег от Англии и в том, что он воевал против Франции. Без четверти три ночи герцог Энгиенский был приговорен судом к смертной казни, а в три часа его вывели в Венсенский ров и расстреляли.

Очередная попытка покушения на Бонапарта вновь привела к усилению его власти.

2 декабря 1804 г. в соборе Нотр-Дам в Париже произошли торжественное венчание и помазание на царство Наполеона.

Инцидент в Венсенском замке стал буквально манной небесной для англичан. Как писал Е. В. Тарле: «Когда произошел расстрел герцога Энгиенского, во всей монархической Европе, и без того готовившейся к выступлению, началась бурная и успешная агитация против “корсиканского чудовища”, пролившего кровь принца Бурбонского дома. Решено было вовсю использовать этот кстати подвернувшийся инцидент. Сначала все советовали Баденскому великому герцогу протестовать против вопиющего нарушения неприкосновенности баденской территории при аресте герцога Энгиенского, но великий герцог Баденский, люто перепуганный, сидел смирно и даже поспешил окольным путем справиться у Наполеона, вполне ли он доволен поведением баденских властей при этом событии, исправно ли они исполняли все, чего от них требовали французские жандармы. Другие монархи тоже ограничились негодованием вполголоса в узком семейном кругу. Вообще храбрость их выступлений по этому поводу неминуемо должна была оказаться прямо пропорциональной расстоянию, отделявшему границы их государств от Наполеона. Вот почему наибольшую решительность должен был проявить именно русский император. Александр протестовал формально, особой нотой, против нарушения неприкосновенности баденской территории с точки зрения международного права.

Наполеон приказал своему министру иностранных дел дать тот знаменитый ответ, который никогда не был забыт и не был прощен Александром, потому что более жестоко его никто никогда не оскорблял за всю его жизнь. Смысл ответа заключался в следующем: герцог Энгиенский был арестован за участие в заговоре на жизнь Наполеона; если бы, например, император Александр узнал, что убийцы его покойного отца, императора Павла, находятся хоть и на чужой территории, но что (физически) возможно их арестовать и если бы Александр в самом деле арестовал их, то он, Наполеон, не стал бы протестовать против этого нарушения чужой территории Александром. Более ясно назвать публично и официально Александра Павловича отцеубийцей было невозможно. Вся Европа знала, что Павла заговорщики задушили после сговора с Александром и что юный царь не посмел после своего воцарения и пальцем тронуть их: ни Палена, ни Беннигсена, ни Зубова, ни Талызина и вообще никого из них, хотя они преспокойно сидели не на “чужой территории”, а в Петербурге и бывали в Зимнем дворце»[75].

Лично я не склонен подобно академику Тарле переоценивать личную обиду Александра в качестве причины вступления России в новую войну с Францией.

Дореволюционные историки объясняли это приверженностью царя к священным правам легитимизма и т. п., советские историки – заинтересованностью дворянства в торговле с Англией. Хотя уж в чем дворяне, особенно их жены и дочери, были заинтересованы, так это во французских товарах. На самом деле решающими оказались два субъективных фактора – влияние «немецкой» партии и честолюбие молодого царя. Матерью Александра была вюртембергская принцесса София Доротея, а женой – Луиза Баденская, при переходе в православие получившие имена Мария Федоровна и Елизавета Алексеевна. Вместе с ними в Россию наехала толпа родственников и придворных. Я уже не говорю о «гатчинских» немцах, которым Павел доверил самые ответственные посты в государстве. Вся эта компания настойчиво требовала от Александра вмешательства в германские дела – у кого были там корыстные интересы, а у кого на родине от Наполеона пострадали родственники. Свои интересы были и у «польских друзей» императора – Адама Чарторыского и Ко. Все они доказывали царю, что дело герцога Энгиенского касается всей Германии. Неприкосновенность ее границ нарушена самым наглым образом, и т. д., и т. п.

Следует учесть и субъективные факторы: Александр был крайне честолюбив и жаждал воинской славы, надеясь, что она покроет позор отцеубийства. Император решил лично предводительствовать войсками, двинувшимися в Германию.

Наконец, дворянство было избаловано прежними победами русских войск. Бахвальство и откровенная глупость царили в гостиных и салонах Петербурга и Москвы. Узколобые аристократы забыли, что всеми победами и территориальными приобретениями Россия обязана мудрой внешней политике великой императрицы, а не каким-то мифическим «непобедимым россам».

Согласно договоренности союзников новой коалиции, Россия обязывалась выставить 180-тысячную армию, Австрия – 300-тысячную. Англия ассигновывала по 1 125 000 фунтов стерлингов на каждые 100 тысяч союзных войск и принимала на себя, сверх того, четвертую часть расходов по мобилизации.

Русские и австрийские генералы составили гениальный план разгрома Бонапартия. Из Баварии на Францию должна была наступать 90-тысячная австрийская армия под командованием эрцгерцога Фердинанда, фактически же ею командовал генерал Мак. Другая большая австрийская армия, под командованием эрцгерцога Карла, двигалась в занятую французами Италию.

На помощь австрийцам шла русская армия. 56-тысячное войско Кутузова в августе было уже в Моравии, тогда как главные силы генерала Буксгевдена (60 тыс. человек), при которых находился Александр I, собирались у границ Галиции. Кроме того, экспедиционный корпус графа Толстого (20 тысяч человек) назначался для совместных действий со шведами в Померании и северной Германии, а средиземноморскому флоту адмирала Сенявина с посаженной на суда дивизией генерала Анрепа (12 тыс. человек) надлежало овладеть побережьем Адриатики – Далмацией, Иллирией и Истрией. На средиземноморском театре вместе с русскими должны были действовать англичане и Неаполитанское королевство.

Австрия и Россия спасли Англию. Наполеон был вынужден покинуть Булонский лагерь и стремительным маршем двинуться к Дунаю. 25–26 сентября 1805 г. французы форсировали Дунай. А 8 сентября шестьдесят шесть тысяч австрийцев во главе с генералом Маком сдались в районе города Ульм.

Но 20 ноября (2 декабря) 1805 г. в Аустерлицком сражении Наполеон вдребезги разбил русско-австрийскую армию. Александр I и австрийский император Франц бежали с поля боя. Оба императора были страшно испуганы. 14 (26) декабря 1805 г. Австрия подписала Пресбургский мир с Францией. Австрия уступала часть своей территории Баварии, Вюртембергу и Бадену (немецким союзникам Наполеона), Франция же получала Венецианскую область, почти всю Истрию, Далмацию и Которскую бухту.

Казалось бы, после аустерлицкого погрома и выхода из войны Австрии Александру I стоило уняться и заключить мир с Наполеоном. Благо, тот не предъявлял никаких территориальных претензий к России, да и особых идеологических причин для вражды не было – теперь во Франции правили не злодеи якобинцы, а был стабильный монархический строй.

Тем не менее Александр продолжал упорствовать. Русскому народу надо было как-то объяснить, зачем гибнут в центральной Европе десятки тысяч русских солдат. Александр I не придумал ничего более умного, чем приказать Священному синоду объявить Наполеона… антихристом. Народу объявили, что-де Наполеон еще в 1799 г. в Египте тайно принял мусульманство, а также много не менее занятных вещей. Глупость царя и Синода ужаснула всех грамотных священников. Согласно канонам Православной церкви, антихрист должен был первоначально захватить весь мир и лишь потом погибнуть от божественных сил, а не от рук людей. Из чего следовало, что сражаться с Бонапартом бессмысленно.

15 сентября 1806 г. была создана новая, четвертая по счету коалиция против Франции. В ее состав вошли Пруссия, Англия, Россия и Швеция.

В Берлине настолько увлеклись воинственным пылом, что даже не стали дожидаться, когда подойдет русская армия. 14 октября 1806 г. одновременно состоялось два сражения. Под Иеной Наполеон разбил армию прусского генерала Гогенлоэ, а под Ауэрштедтом маршал Даву разбил герцога Брауншвейгского. Из 186 тысяч прусских войск около 25 тысяч были убиты и ранены, свыше 100 тысяч сдались в плен, до 45 тысяч дезертировали и рассеялись, остались лишь 14 тысяч.

Генрих Гейне по этому поводу сказал фразу, сразу же ставшую крылатой: «Наполеон дунул на Пруссию, и она перестала существовать».

26 октября французская армия вступила в Берлин. 21 ноября Наполеон в Берлине подписал ставшие знаменитыми декреты о континентальной безопасности.

Нельсон в октябре 1805 г. у мыса Трафальгар разгромил объединенный франко-испанский флот. Но Наполеон решил сокрушить Англию блокадой, теперь английские товары не должны были попасть на континент.

Первый параграф декрета о блокаде гласил: «Британские острова объявлены в состоянии блокады». Второй параграф: «Всякая торговля и всякие сношения с Британскими островами запрещены». Следующие параграфы воспрещали почтовую и иную связь с англичанами, приказывалось немедленно и повсеместно арестовывать всех англичан и конфисковывать принадлежавшие им товары и их имущество вообще.

Осенью 1806 г. в Польше собралась новая русская армия (122 тысячи солдат при 624 орудиях). Французская армия в ответ двинулась к Висле. 19 ноября французы выгнали пруссаков из Варшавы. Русские начали отступать. Однако у Пултуска 45-тысячный корпус генерала Беннигсена разбил корпус маршала Ланна. Затем в дело вступили генералы Голод, Бездорожье, а еще позже – и генерал Мороз. В результате 15 декабря русские войска отступили за реку Нарев, а французы – за Вислу.

14 июня 1807 г. русская армия была разбита Наполеоном при Фридланде, и император Александр I был вынужден вступить в переговоры с Наполеоном. Положение у русских было настолько критическим, что еще до сражения у Фридланда великий князь Константин заявил Александру I: «Государь, если вы не хотите мира, тогда дайте лучше каждому русскому солдату заряженный пистолет и прикажите им всем застрелиться. Вы получите тот же результат, какой даст вам новая (и последняя!) битва, которая откроет неминуемо ворота в вашу империю французским войскам».

25 июня (7 июля) в Тильзите (ныне город Советск Калининградской области) был заключен «Русско-французский договор о мире и дружбе». Согласно этому договору, между двумя странами устанавливались мир и дружба, военные действия прекращались немедленно на суше и на море. Наполеон из уважения к России возвращал ее союзнику, прусскому королю, завоеванные им прусские территории, за исключением тех частей Польши, которые были присоединены к Пруссии после 1772 г., по первому разделу Польши, и тех районов на границе Пруссии и Саксонии (округ Котбус в Лаузице – Лужицкой Сербии), которые отходили к Саксонии.

Из польских округов Пруссии создавалось герцогство Варшавское, которое теперь будет принадлежать королю Саксонии. Восстанавливался свободный город Данциг под двойным управлением – Пруссии и Саксонии.

Россия получала Белостокскую область, ранее принадлежавшую Пруссии.

Формально Тильзитский мир был выгоден России. Произошел уникальный случай в истории войн: наголову разбитая страна не теряла, а приобретала новые земли. Однако в России известие о Тильзитском мире вызвало волну возмущений. «Боже мой! – восклицал Денис Давыдов, вспоминая позднее пережитое. – Какое чувство злобы и негодования разлилось по сердцам нашей братии, молодых офицеров». Позже тот же Денис Давыдов называл 1807–1812 годы «тяжелой эпохой». Что же было «тяжелого» в те годы для русского дворянства? Для «русских немцев», включая родню Александра I, это было действительно тяжелое время – обделывать свои гешефты в Германии стало ужасно трудно. А вот империя в целом приобрела в 1807 г. Белостокский округ, а через два года, после очередного разгрома Австрии, Наполеон подарил Александру город Тернополь с областью.

Но, увы, по губерниям разъехались поручики Ростовы, драпанувшие при первых же выстрелах в 1805 г. Теперь, на паркете, в парадных ментиках, с напомаженными усами и с большими саблями они выглядели античными героями и рассказывали «о том, как горел он весь в огне, сам себя не помня, как бурею налетал на каре; как врубался в него, рубил направо и налево; как сабля отведала мяса и как он падал в изнеможении и тому подобное»[76]. И, мол, если бы не чертовы дипломаты, то они бы, гусары да кавалергарды, показали бы этим французишкам!

Надо ли говорить, что было раздражено и британское правительство, решившее драться с Наполеоном до последнего солдата, разумеется, русского или немецкого. Английские дипломаты и разведчики в Петербурге получили указания любой ценой добиться расторжения Тильзитского мира.