Германия. Противостояние сквозь века

Тут стоит сказать пару слов о причинах посылки русских войск в Померанию. Мэтр истории петровского периода Н. И. Павленко пишет по сему поводу: «Отправляя русский корпус в Померанию в 1711 г., царь не рассчитывал на территориальные приобретения. Его цель состояла в изгнании шведов из Померании, что должно было ускорить заключение долгожданного мира»[37].

Увы, это далеко от истины. Ну, предположим, планы Петра сбылись, русские вместе с саксонцами и датчанами дружно бы взялись за шведов в Померании. При таком неравенстве сил любой более-менее грамотный шведский генерал просто эвакуировал бы 18-тысячный корпус в Швецию. Датчане и саксонцы немедленно прекратили бы боевые действия. Им и в голову не пришло бы высаживать десант в Швеции или Финляндии. А вот корпус Крассау мог бы прямо из Померании быть переброшен в Южную Финляндию.

На самом деле, отправляя корпус в Померанию, Петр пытался влезть в германские дела. «Это ни на чем не основанные предположения. Где факты, где документы?» – заявят мои оппоненты. Да, действительно, документов нет или они лежат где-то под грифом «совершенно секретно». А если бы и удалось их обнародовать, то наши верноподданнические историки объявили бы их фальшивкой.

Итак, документов нет, а русский корпус в Германии был. Лез Петр в Германию и с другого хода. 14 сентября 1711 г. в городе Торгау он лично принял участие в празднествах в связи с бракосочетанием своего сына Алексея с принцессой Софией Шарлоттой Христиной Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Замечу, что и все последующие наследники русского престола женились только на германских принцессах[38]. Неужто был дефицит в красавицах принцессах в королевских домах Англии, Франции, Испании, итальянских государств и т. д.?

Любопытно, что в 1710 г. император Священной Римской империи Иосиф I сделал царю неофициальное предложение – женить царевича Алексея на своей дочери или сестре. В качестве одной из целей австро-русского союза предполагался раздел Речи Посполитой. Однако по неясным причинам этот брак не состоялся. Нам же интересно, что идея раздела Польши была актуальна и в 1710 г.

1 марта 1712 г. в Померанию отправляется новый русский корпус под командованием А. Д. Меншикова. После его прибытия силы союзников в Померании составили 85 тысяч человек, из которых 48 тысяч русских, 27 тысяч датчан и 10 тысяч саксонцев.

31 марта в Кольдинге союзникам удалось наконец согласовать план военных действий, по которому было решено высадить десант на остров Рюген и осадить Штральзунд. Русское командование, чтобы не разрывать тыловые коммуникации, было заинтересовано в первую очередь во взятии Штеттина (Щецина). Русское правительство, желавшее привлечь к союзу против Швеции Пруссию, гарантировало, что после захвата Штеттин будет передан ей. Петр заверял Пруссию, что вступление русских войск в Померанию преследует единственную цель – «принудить короля шведского к полезному миру». Далее Петр продолжал: «Мы декларовать восхотели, что понеже, может быть, мы вскоре осаду города и крепости Штеттина предвоспринимать будем; и ежели оную вскоре, или по нескольком времени, или через оружие к сдаче принудим, мы никакой претензии на нее чинить и наши войска в оную вводить не будем, но отдастся оная… вечно Его Прусскому Величеству». В сентябре 1712 г. Петр заключил договор об уступке Штеттина Пруссии. Тогда же было заключено соглашение с Августом II о передаче саксонцам Эльбинга, захваченного русскими войсками.

Летом 1712 г. в лагерь русских войск в Померании прибыл сам царь, но и его призывы не изменили ситуации – союзники по-прежнему действовали пассивно. В сентябре 1712 г. была намечена совместная русско-датская высадка десанта на шведский остров Рюген, но шведы опередили союзников и высадили на остров 10 тысяч пехоты и 1800 кавалерии под командованием генерала Стенбока. Вскоре Стенбок переправил свои войска через узкий пролив между Рюгеном и Померанией и, оставив в крепости Штральзунд двухтысячный гарнизон, двинулся к Мекленбургу. Главные силы шведской армии (10,6 тысячи человек пехоты и 6,6 тысячи человек кавалерии) заняли Дамгартен. Стоявшие здесь четыре полка саксонской кавалерии и около 400 человек датской пехоты при приближении шведских войск отступили.

3 ноября войска Стенбока овладели Ростоком. Меншиков сообщил Петру из Померании, что «Штейнбок со всем войском из Померании марш свой воспринял в Мекленбургскую землю через зело крепкий пас, который держали саксонцы, которые, оставя оный, ушли».

Как только войска Стенбока вступили в Мекленбург, датчане сняли осаду Висмара и отступили к Траве. К концу ноября армия Стенбока сосредоточилась в окрестностях Швана. Союзники расположились следующим образом: русские – за реками Небель и Реквиц, датчане – у Гадебуша, саксонцы – у Гюстрова.

Саксонский главнокомандующий Я. Г. Флемминг без согласия Петра заключил со шведами перемирие на 15 дней. Стенбок надеялся, что за это время прибудет второе подкрепление из Швеции.

Петру пришлось приложить много сил, чтобы убедить датского короля Фредерика IV выступить против Стенбока, указывая на возможность иноземного вторжения в Данию. Кроме того, существовала опасность движения Стенбока в Польшу для соединения с Карлом XII.

Стенбок решил предупредить противников, и 4 (15)[39] декабря, как только кончился срок перемирия, он с 19 батальонами и 48 эскадронами выступил из Швана и двинулся на Шверин и Гирсов. Русское командование, получив известие об этом 7 (18) декабря, тотчас же послало войска на помощь датчанам. Саксонцы под командованием фельдмаршала Флемминга (2 батальона и 32 эскадрона) также пошли на помощь датчанам и соединились с ними. Силы датчан достигли теперь 29 батальонов и 79 эскадронов.

Петр неоднократно посылал курьеров к Фредерику IV, советуя до подхода русских войск уклоняться от сражения. Но датский король, рассчитывая на численное превосходство своих войск, решил принять бой, не дожидаясь русских, «ибо хотели одни славу одержать».

9 (20) декабря шведские и датско-саксонские войска сошлись у Гадебуша. Союзные войска расположились на возвышенности. Их позицию с фронта и левого фланга прикрывала болотистая долина реки Радегаст, а с правого – густой лес.

Утром 9 декабря Стенбок двинул свои войска против правого фланга союзников. Заметив это, они заняли прикрытую болотистым ручьем позицию у деревни Валкенштет. После ожесточенного двухчасового боя союзные войска были разбиты. Шведы преследовали противника и захватили всю датскую артиллерию и четыре тысячи пленных. Датско-саксонские войска потеряли две тысячи человек убитыми и столько же ранеными. Шведы потеряли около 500 человек. Остатки армии союзников отошли к Ольдеслое и Любеку.

Узнав о поражении союзников, Петр писал Апраксину: «…господа датчане, имея ревность не по разуму, которых… просили, чтоб не вступать в бой, пока мы будем со всею пехотою к ним, и пришли уже мы за четыре мили: но они, не дождався нас, в бой вступили и баталию потеряли. Но уже славим бога, что не великий урон, а именно 1500 убито их на месте, где и неприятелей более легло; только в полон взято более 2000 пехоты, а конница почитай вся цела, понеже левое крыло скоро побежало».

Русская армия, спешившая на помощь союзникам, отошла на Силоу и Гистров. Шведская армия расположилась по квартирам между Висмаром и Любеком.

В 1713 г. военные действия были перенесены в Голштинию, куда вступили русские войска, преследуя шведскую армию Стенбока. В начале января русская армия расположилась в районе Гамбурга. Шведская армия находилась в Пиннеберге. Имея у себя в тылу сильную датскую крепость Рендсбург, Стенбок не решился вступить в бой и отошел из Пиннеберге к Фридрихштадту. К 12 января в Ридсбурге собралась вся союзная армия. Она состояла из 12 русских батальонов и 29 эскадронов, 9 датских батальонов и 31 эскадрона и 3 саксонских батальонов и 23 эскадронов. К концу января русская армия подошла к Гузуму и стала напротив шведских войск, которые расположились в Эйдерштеде.

Стенбок расположил одну тысячу человек в Ульвесбюле, четыре полка пехоты и четыре тысячи кавалерии – в Фридрихштадте, а остальные пехотные отряды защищали проходы, сделанные в плотинах, ведущих в Эйдерштед.

Занятая шведами позиция находилась вблизи моря, была окружена не проходимыми в распутицу болотами и каналами, подойти к ней можно было только двумя узкими плотинами, «укрепленными перекопами и батареями». Петр I предложил союзникам атаковать неприятеля объединенными силами, но те, считая позицию шведов неприступной, отказались от боя. Кроме того, Фредерик IV ни за что не соглашался оставаться в Гузуме, пока не получит в подкрепление несколько русских полков. В результате было принято решение датско-саксонским войскам, подкрепленным четырьмя русскими пехотными полками, остаться в Гузуме, «дабы, – как писал Петр, – неприятеля чрез дам лежащий к Гузуму не пропустить; а достальным российским войскам ити к местечку Швабстеду, от которого лежит другой дам к Фридригштату (укрепленный перекопами и батареями от неприятеля)».

31 января (11 февраля) 1713 г. русские двинулись по дамбам двумя колоннами. Пехотой, шедшей по одной дамбе, командовал сам царь, а кавалерией, шедшей по другой дамбе, – Меншиков. Шведы, увидев наступающих русских, побросали в воду пушки и отступили. Дожди и размытые дороги затруднили преследование неприятеля, которого «догнать было невозможно: понеже такая была вязкая грязь, что не только со всех солдат обувь стащило, но и у многих лошадей подковы выдрало». Шведы в этом бою потеряли 300 человек пленными и 13 человек убитыми. Русские потеряли двух человек убитыми и пятерых ранеными.

Под Фридрихштадтом русская армия нанесла решающее поражение Стенбоку. От окончательного уничтожения шведов спасло только то, что голштинский герцог, нарушив свой нейтралитет в Северной войне, впустил Стенбока с остатками армии в крепость Теннинген.

Союзники с суши и с моря осадили крепость. Петр, назначив командующим русскими войсками Меншикова, убыл в Россию. Верховное командование принял на себя датский король Фредерик IV. Были вырыты траншеи и построены мортирные батареи. Осажденные страдали от нехватки продовольствия и пресной воды. Датские корабли блокировали крепость с моря, они стояли в устье реки Эйдера и не давали возможности подвезти в крепость провиант. Ими было захвачено 15 шведских судов с продовольствием, обмундированием и дровами, которые шли к Теннингену. В крепости началась эпидемия, жертвой которой стали четыре тысячи человек. Видя бесполезность дальнейшего сопротивления, Стенбок был вынужден капитулировать.

4 (15) мая была подписана капитуляция, согласно которой Стенбок сдался в плен со всеми своими войсками (11 485 человек), оружием и знаменами. В донесении русский посол В. Л. Долгоруков так описывал это событие: «По капитуляции, учиненной с фельтмаршалом швецким Штейнбоком, о которой прежними моими письмами я вам доносил, вчера первая и сего дня другая бригады ис Тонинга вышли и положа знамена и ружье перед войски их союзных величество пошли в путь свой на квартиры, которые им определили от датчан».

Шведская армия Стенбока перестала существовать. После капитуляции Стенбока военные действия в Голштинии были закончены, русские и саксонские войска вернулись в Померанию, датские войска остались в Голштинии.

В июне 1713 г. состоялся военный совет в Ванцбеке, на котором союзниками было принято решение силами саксонских и русских войск осадить Штральзунд, захватить остров Рюген, русские войска должны были осадить также Штеттин, «чтобы оную Штеттинскую крепость одними российскими войсски доставать». Август II обещал поставить артиллерию.

4 (15) июля 1713 г. русско-саксонские войска численностью 17 тысяч человек осадили остров Рюген.

В июле 24-тысячная русская армия под командованием Меншикова блокировала Штеттин. Крепость защищал пятитысячный гарнизон и четыре тысячи вооруженных горожан. 17 (28) сентября, с прибытием обещанной Августом II артиллерии – 70 пушек, 2 гаубицы и 30 мортир – началась бомбардировка Штеттина. В городе вспыхнули сильные пожары. На следующий день гарнизон Штеттина капитулировал. Русские потеряли при осаде Штеттина 184 человека убитыми и 365 человек ранеными.

Штеттин был передан в секвестр Пруссии. Тем самым она становилась на сторону Северного союза. Позднее, в июне 1714 г., между Россией и Пруссией был подписан договор, по которому Штеттин должен был навсегда остаться во владении Пруссии, а за Россией оставались Ингрия, Карелия с городами Выборгом и Нарвой, Эстляндия с Ревелем.

С падением Штеттина военные действия в Померании закончились. Петр приказал Меншикову с 26-тысячной русской армией идти через Польшу к русским границам, «не чиня отнюдь никаких обид и отягощений обывателям польским, а довольствовались бы токмо одним провиантом определенным…». В Померании был оставлен 6-тысячный русский отряд.

1 октября 1714 г. Карл XII решил покинуть Турцию. Султану он уже был не нужен, и тот выдели королю просторную алую палатку, вышитую золотом, саблю с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, и восемь отличных арабских лошадей в роскошной сбруе. Шведам выдали 60 повозок с припасами и 300 лошадей.

В Тарговицах на границе с Трансильванией Карл отпустил назад турецкий конвой и весело заявил свите, что дальше он поедет инкогнито с одним провожатым. Местом встречи он назначил Штральзунд, расположенный в 1200 верстах от Тарговиц. Король надел черный парик, шляпу с золотым галуном, серый камзол, синий плащ и покинул испуганную свиту.

Хотя Карл ехал с документами немецкого дворянина, он выбирал для проезда только те земли, которые не находились под властью союзников. За 16 дней он проехал Трансильванию, Венгрию, Австрию, Баварию, Вюртемберг, Вестфалию, Мекленбург, Гессен, Франкфурт и Ганновер, нигде не останавливаясь, и 21 ноября в час ночи постучался в ворота Штральзунда. Отоспавшись несколько часов, король принял на себя командование шведскими войсками в Штральзунде.

Прибыв в Штральзунд, Карл XII стал лихорадочно готовиться к продолжению войны. Основным театром боевых действий король считал Померанию и отдал приказ в шведский сенат – набрать людей и припасы и отправить в Померанию. Король повелел своим каперам атаковать любые чужие, то есть не шведские, торговые суда в Балтийском море и в датских проливах.

Безрассудство Карла дошло до того, что он начал боевые действия в Померании против Пруссии. До этого прусский король колебался в вопросе о войне со Швецией, а его министры категорически были против войны.

Датчане просили Петра послать крупные русские силы в Померанию, а царь по-прежнему требовал прихода датского флота к Финскому заливу. Датчане в очередной раз отказали. Тогда русский посланник в Копенгагене князь Долгоруков попросил, чтобы датский флот хотя бы запер шведский флот в Карлскроне (главная база шведского флота и поныне). Любопытна беседа Долгорукова с датским министром. «Король очень печалится и сомневается, что царское величество не хочет сделать для него такой милости – прислать своих войск», – сказал один из министров Долгорукову. Долгоруков засмеялся и ответил: «Царскому величеству еще печальнее и сомнительнее, что король не хочет послать ему своего флота, без которого царское величество никакой пользы союзу принести не может». На это министр заметил, что царь, имея до 27 кораблей, может легко действовать против девяти шведских кораблей.

В июле 1715 г. датские и прусские войска осадили шведскую крепость Штральзунд, в которой находился сам Карл XII. Гарнизон крепости насчитывал 9 тысяч человек, а союзники имели 36 тысяч. В лагере осаждающих присутствовали датский и прусский короли. 20 июля союзники захватили остров Узедом, в ноябре – остров Рюген, прикрывавший Штральзунд с севера.

Карл XII, как всегда, проявлял чудеса храбрости и участвовал во всех вылазках. В одной из них датский офицер, узнав короля, схватил одной рукой эфес шпаги Карла, а другой взял его за волосы и крикнул: «Сдавайтесь, Ваше величество, или я вас убью!» Карл успел левой рукой вытащить из-за пояса пистолет и в упор застрелил датчанина. Вскоре положение Штральзунда стало совсем безвыходным. После длительных уговоров командования крепости 9 декабря 1715 г. Карл сел на шестивесельную шлюпку и покинул крепость. Через 12 часов плавания в шлюпке по Балтийскому морю короля и его спутников подобрала шведская бригантина, которая и доставила его на родину.

11 декабря Штральзунд сдался. Теперь в Германии у шведов остался только Висмар.

С годами Петра все более и более интересовали германские дела, включая дрязги мелких владетелей. В 1715 г. царь ни с того ни с сего впутался в раздоры герцога Макленбургского со своим дворянством. Это испугало Данию, Пруссию и Ганновер и поссорило их с Россией. Германская политика Петра, по словам историка В. О. Ключевского, сделала его друзей врагами, не сделав врагов друзьями.

Союз с Карлом Леопольдом, герцогом Макленбургским, Петр решил скрепить браком со своей племянницей Екатериной, дочерью слабоумного царя Ивана V. В Петербурге поговаривали, что Иван был не в состоянии делать детей и его супруга Прасковья Салтыкова попросту нагуляла дочерей, Анну и Екатерину. Кроме того, не было ясности, развелся ли Карл Леопольд со своей первой женой.

Но Петру было на все плевать. Царь обещал передать герцогу шведский город Висмар, а если оное не представится возможным, то выплатить ему 200 тысяч рублей. Кроме того, Петр обещал дать Карлу Леопольду девять или десять русских полков, которые должны были поступить к нему на службу и принять Макленбургскую присягу. 22 января 1716 г. в Санкт-Петербурге был заключен брачный договор.

Не лучше обстояло дело и с Августом II. В 1713 и 1714 годах в Польше был неурожай, а между тем голодная страна должна была содержать саксонское войско, которого король не выводил, несмотря на все просьбы поляков и требования России. Поляки на сеймиках кричали, что их вольность уже кончается и что им остается одно спасение – просить защиты у России. Наконец образовалась конфедерация, вступившая в открытую борьбу с саксонцами. Конфедераты обратились к царю с просьбой о посредничестве. Петр придвинул к польской границе войско, и Август должен был в течение двух недель вывести из Польши саксонские войска.

Таким образом, три злейших врага Карла XII – Август II, Георг I и Фредерик IV – сделались также врагами Петра.

В кампанию 1716 года союзники планировали захватить Висмар. Русские и датские войска под прикрытием объединенного флота России, Англии, Голландии и Дании должны были вторгнуться в Южную Швецию (Сканию). Для поддержки этой операции русский галерный флот с десантом под начальством Ф. М. Апраксина при поддержке датского флота должен был сделать высадку на территории Швеции со стороны острова Аланд. Высадиться в Скании должны были войска под командованием Шереметева, находившиеся в Мекленбург-Шверине.

Союзники просили Петра прислать войска для взятия Висмара. Петр повелел Репнину с корпусом двинуться к Висмару. Но 7 апреля 1716 г. четырехтысячный гарнизон Висмара капитулировал перед 15-тысячной армией союзников еще до подхода русских. Репнин потребовал, чтобы русским войскам было разрешено войти в Висмар, но получил отказ. Петр повозмущался, пожаловался датскому королю, но дальнейших последствий сей инцидент не имел.

Еще в августе 1715 г. галерная эскадра под командованием капитан-командора Змаевича была отправлена на зимовку в Либаву. На борту галер находился пятитысячный десантный отряд. Транспортные суда, направленные в Либаву, дойти туда не успели и зазимовали в Риге. В Мекленбурге был собран 26-тысячный русский корпус, который предполагалось перевезти на остров Зеландию и отсюда под прикрытием датского и русского флотов – на шведский берег.

К маю 1716 г. в Копенгагене собралась целая русская эскадра. В нее входили три корабля, построенные по русскому заказу в Амстердаме в 1714 г., – «Портсмут» (54 пушки), «Девоншир» (52 пушки) и «Марльбург» (60 пушек). А также четыре 52-пушечных корабля, построенных в 1715 г. в Архангельске: «Уриил», «Селафаил», «Варахаил» и «Ягудиил».

В июне 1716 г. в Копенгаген прибыли галеры Змаевича. Интересно, что от Ростока до Копенгагена их вел сам Петр. В июне в Копенгаген пришли и другие корабли эскадры под командованием Сиверса. В ее составе было 7 кораблей, 3 фрегата и 3 шнявы.

Кроме русской эскадры, в Копенгагене собрались сильные датская и британская эскадры. Казалось бы, успех десанта в Сканию обеспечен. Но и датчане, и англичане под различными предлогами не торопились с высадкой. Нетерпеливый Петр решил сам обследовать шведские берега. Шнява «Принцесса», где находился царь, слишком близко подошла к береговым батареям шведов и была пробита ядром, следовавшая за ней шнява «Лизетта» получила еще большие повреждения.

В конце августа датчане согласились помочь русским высадить десант в Скании, но тут уже заупрямился Петр, мол, дело идет к зиме и десант следует отложить до весны 1717 г.

История пребывания русского флота в Копенгагене – вещь довольно темная. Историкам приходилось работать только с русскими документами, рисующими Петра рыцарем без страха и упрека, а датчан – вероломными дураками. А ведь с весны 1716 г. Карл XII воевал в Норвегии, бывшей тогда частью Датского королевства, и датчане, по идее, должны были более русских желать десанта в Сканию.

По русским источникам, датчане стали обвинять Петра, что он-де ведет сепаративные переговоры с Карлом XII и посему медлит с десантом в Сканию. Мало того, царю приписали желание захватить Копенгаген. В датской столице по тревоге был поднят гарнизон. На валах стояла пехота, пушки находились в полной готовности.

Английский король Георг I прислал приказ командующему британской эскадрой Норрису овладеть русскими кораблями и пленить самого царя и не отпускать Петра до тех пор, пока русские войска не уйдут из Дании и Германии. Однако, придравшись к формальностям в королевском приказе, адмирал Норрис отказался выполнить его. А британский кабинет оперативно объяснил королю, что вследствие разрыва с царем в России будут арестованы английские купцы и пресечется столь выгодная для Англии торговля.

Таким образом, до вооруженного конфликта между союзниками дело не дошло, но с октября 1716 г. русские войска начали перевозиться из Дании в Росток. Фельдмаршалу Шереметеву было указано с пехотой расположиться на зимние квартиры в Мекленбурге, из кавалерии же оставить в Дании только один полк, а остальным идти на зимние квартиры к польским границам.

Между тем 26–27 июля 1714 г. русский галерный флот одержал крупную победу над шведским флотом у мыса Гангут, и теперь русский гребной флот, обойдя этот мыс, мог следовать до самого Стокгольма. 29 июля шведский корабельный флот адмирала Ватранга ушел к берегам Швеции. 1 августа захваченные у шведов суда были отправлены в сопровождении части галер к Гельсингфорсу и далее в Петербург, основные же силы русского флота под командованием Апраксина направились к Або. 3–4 августа галерный флот прибыл к Або. Город был занят без сопротивления. В городке Иштадте русские оставили конные галеры[40] и грузовые суда. Держась восточного берега Ботнического залива, русские галеры в сентябре дошли до города Васа.

Шведский генерал Армфельт, имевший около 6000 человек пехоты и 600 конницы, отступил в район Торнео. Генерал-адмирал не решился преследовать противника.

Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г. Прорыв русского флота 26–27 июля

В связи с приближением холодов галерный флот дошел до города Нюкарлеби, возвратился к Ништадту (Нюстаду) и расположился на зимовку.

В конце кампании по указанию Петра был произведен рейд одиннадцати галер к шведским берегам. Эта акция имела, скорее, пропагандистское, а не военное значение. 11 сентября 1714 г. русские галеры под командованием генерал-майора И. М. Головина вышли из района Васы и перешли в самом узком месте Ботнический залив. Кстати, большую часть пути они прошли среди маленьких островов, боясь шведских кораблей. В районе городка Умео были высажены тысяча солдат. Городок взяли без боя. 23 сентября все одиннадцать галер благополучно возвратились в Васу. Операция имела цель продемонстрировать населению и правительству Швеции, что отныне их страна оказалась в пределах досягаемости русского оружия.

Хотя основные силы русских находились в Северной Германии, сравнительно небольшой корпус генерал-адъютанта Н. М. Голицына в 1716 г. овладел городом Кояненбург, и все шведское войско покинуло Финляндию. Русский галерный флот простоял всю кампанию 1716 года в Аландских шхерах в ожидании десанта в Швецию. Но, увы, приказа не последовало, царь вел тайные переговоры со шведами.

Предварительные переговоры велись между князем Б. И. Куракиным и шведским генералом Станиславом Понятовским. Замечу, что последний был поляком и отцом будущего польского короля Станислава Понятовского (Станислава Августа). Затем участие в переговорах от Понятовского перешло к фавориту Карла XII Генриху фон Гёрцу.

В мае 1718 г. на острове Сундшер Аландского архипелага начались переговоры русских и шведских представителей. Русским послам перед отъездом были вручены «Генеральные кондиции к миру». Они включали следующие условия: Ингрия, Карелия, Лифляндия с городами Ревель и Выборг остаются в вечном владении России. Финляндия будет уступлена Швеции. Граница должна проходить от Выборга по реке Кюмень на город Нейшлот (ныне г. Савонлинна в Финляндии) до старой русской границы. Мир должен быть заключен и с союзниками России. Представители союзных держав должны быть допущены на конгресс, а заключение с ними мирных договоров следует осуществить на разумных условиях. Были оговорены и условия компенсации Швеции взамен утерянных земель. Защищая интересы Пруссии и Польши, Петр был готов предоставить шведам свободу действий в отношении Ганновера и Норвегии, которая принадлежала Дании.

Шведскую делегацию возглавлял барон Генрих фон Гёрц, а русскую – А. И. Остерман и Я. В. Брюс. Переговоры шли вяло. Генрих фон Гёрц часто покидал конгресс, чтобы получить новые инструкции у Карла XII. Условия шведской стороны неоднократно менялись и уточнялись. В ходе переговоров шведские представители постоянно намекали на выгодные предложения, которые им делали английские дипломаты. Швеция явно набивала себе цену. Только к июню 1718 г. стали вырисовываться контуры требований Карла XII. Шведское правительство согласилось оставить за Россией Лифляндию и Эстляндию, но взамен хотело получить датские земли, причем Россия должна была выделить свои войска в помощь шведам для войны против Дании. Петр I не принял этого условия. Он категорически отказался выступить против Дании, но, в свою очередь, предлагал шведам оказать помощь в возвращении земель в областях Вердена и Бремена, захваченных Ганновером. Карл XII пытался закрепиться в южной Прибалтике и настаивал на включении пункта, по которому за Швецией оставалась бы Померания с городом Штеттином. Таким образом, Швеция приобрела бы контроль над выходом из Балтики.

В августе 1718 г. Карл XII выдвинул дополнительные пункты. Шведские представители требовали возвращения города Кексгольма и продолжали настаивать на оказании военной помощи со стороны России против Дании. Но русские уполномоченные отвечали решительным отказом.

К концу августа проект договора был все же согласован, и Петр его одобрил. За Россией закреплялась Ингрия, Лифляндия, Эстляндия и часть Карелии с Выборгом. Занятая русскими войсками Финляндия и большая часть Карелии отходили Швеции. Государственный строй Речи Посполитой сохранялся. Россия обещала оказать помощь Швеции в возвращении Вердена и Бремена.

Карл XII настолько уверовал в положительный исход переговоров с русскими, что в октябре 1718 г. в очередной раз вторгся в Норвегию, решив поправить свои дела за счет Дании. Основные силы под командованием Карла двинулись к Фридрихсгаму (ныне г. Хамина в Финляндии), а северная армия генерала Армфельда – к Тронхейму.

30 ноября (11 декабря) 1718 г. во время осмотра осадных траншей под крепостью Фредриксхаль Карл XII был убит. По одной версии, он был убит датской пулей, по другой – застрелен шведскими заговорщиками.

Карл XII не имел детей. Ближайшим наследником был сын его старшей сестры, Карл Фридрих, герцог Голштинский, находившийся в войске при дяде во время смерти последнего. Однако шведский ригсдаг фактически произвел государственный переворот и избрал королевой младшую сестру Карла XII, Ульрику Элеонору. При этом королевская власть в Швеции была сильно ограничена. Герцогу Голштинскому пришлось бежать из Швеции, а барон фон Гёрц был казнен.

Смерть Карла XII временно заставила Петра отказаться от вмешательства в германские дела. Царю пришлось кончать войну самым простым и надежным способом – угрозой вторжения в Швецию через Финляндию. В летние кампании 1719 и 1720 годов русский галерный флот высадил в районе Стокгольма несколько тактических десантов, в ходе которых было разрушено несколько городов. 27 июля 1720 г. у острова Гренгам в шхерах у Гельсингфорса русский галерный флот обратил в бегство шведскую парусную эскадру. Четыре шведских фрегата были взяты на абордаж.

В кампанию 1720 года в Швеции с галер был высажен 5,5-тысячный корпус генерала Петра Петровича Ласси. Солдаты и особенно казаки Ласси славно погуляли по шведскому побережью. В шведских водах русские галеры захватили и уничтожили 40 шведских каботажных судов. Были разрушены один оружейный и двенадцать железообрабатывающих завода, сожжены три городка, 19 приходов, 79 мыз, 506 деревень с 4159 крестьянскими дворами.

Погром, произведенный отрядом Ласси, стал последней каплей, принудившей Швецию закончить не посильную для нее борьбу.

30 августа (10 сентября) 1721 г. в Ништадте был подписан русско-шведский мирный договор. Нужда в немецких союзниках отпала. Тем не менее Петр не отказался от новых германских химер. Об этом свидетельствует и брак его дочери Анны Петровны с Карлом Фридрихом, герцогом Шлезвиг-Гольштейн-Готторпским. Кстати, от их сына Петра III и пошла Гольштейн-Готторпская династия Романовых.

Элементом планируемой экспансии в Германию стал и «Прибалтийский заповедник Петра Великого».

Царь, завоевав Эстляндию и Курляндию, оставил без изменений власть германских бюргеров в городах и германских феодалов, угнетавших коренное население Эстонии и Латвии. Впервые в истории России в ее большом регионе вся власть принадлежала иностранцам, а государственным языком был немецкий, вся же без исключения администрация состояла из немцев. Во всех школах и Дерптском университете преподавание велось на немецком языке. Русский язык, равно как и языки местного населения, был фактически вытеснен из жизни Прибалтики.

В итоге Прибалтика в течение двух с лишним веков являлась инородным телом в составе империи. Зато, по мнению русских монархов, Прибалтика была образцом для германских государств, которые, как предполагалось, должны были со временем войти в состав Российской империи.

Глава 7. Русские выходят к Рейну!

Польский король, а по совместительству саксонский курфюрст Август II Сильный после окончания Северной войны большую часть времени проводил в родном Дрездене, лишь изредка наведываясь в Речь Посполитую. Очередной приезд в Варшаву на сейм в январе 1733 г. стал для короля роковым – 1 (11) февраля он скоропостижно умер.

По смерти короля первым лицом в Речи Посполитой становился примас – архиепископ гнезненский Федор Потоцкий, сторонник бывшего короля Станислава Лещинского. Примас распустил сейм, распустил гвардию покойного короля и велел 1200 саксонцам, находившимся на службе при дворе Августа, немедленно выехать из Польши.

Франция уже давно плела интриги, чтобы вновь возвести на престол Станислава Лещинского, и немедленно отправила в Варшаву миллион ливров золотом.

Покойный король Август II и власти Саксонии надеялись, что польская корона перейдет к его сыну Августу, который после смерти отца стал новым саксонским курфюрстом. Август (сын) был женат на племяннице австрийского императора Карла VI. Но прусский король Фридрих Вильгельм был категорически против. Тогда австрийский император предложил компромиссную фигуру португальского инфанта дона Эммануила. По сему поводу из Вены на подкуп радных панов было отправлено сто тысяч золотых.

В то время как в Варшаве шла эта бойкая торговля, из Петербурга к примасу была отправлена грозная грамота, в которой императрица Анна Иоанновна требовала исключения Станислава Лещинского из числа кандидатов на польский престол: «Понеже вам и всем чинам Речи Посполитой давно известно, что ни мы, ни другие соседние державы избрание оного Станислава или другого такого кандидата, который бы в той же депенденции и интересах быть имел, в которой оный Станислав находится, по верному нашему доброжелательству к Речи Посполитой и к содержанию в оной покоя и благополучия и к собственному в том имеющемуся натуральному великому интересу никогда допустить не можем и было бы к чувствительному нашему прискорбию, ежели бы мы для препятствования такого намерения противу воли своей иногда принуждены были иные действительные способы и меры предвоспринять».

14 августа 1733 г. русский посланник обер-шталмейстер Левенвольде заключил в Варшаве с саксонскими комиссарами следующий договор: «Императрица и курфюрст заключают на 18 лет оборонительный союз, гарантируя друг другу все их европейские владения и выставляя вспомогательное войско: Россия – 2000 кавалерии и 4000 пехоты, а Саксония – 1000 пехоты и 2000 кавалерии; курфюрст признает за русской государыней императорский титул, а по достижении польской короны будет стараться, чтоб и Речь Посполитая сделала то же самое; обе стороны пригласят к союзу Пруссию, Англию и Данию; по вступлении на польский престол курфюрст употребит всевозможное старание, чтоб Речь Посполитая удовлетворила всем требованиям России, основанным на договоре вечного мира (относительно земель приднепровских и прав православного народонаселения), чтоб отказалась от притязаний на Лифляндию».

25 августа 1733 г. в Варшаве начался избирательный съезд. На подкуп избирателей в пользу своего зятя Станислава Лещинского французский король Людовик XV отправил 3 миллиона ливров. Большинство панов были за Станислава Лещинского, но оппозиция тоже была достаточно сильна. 9 сентября в Варшаву тайно приехал сам Станислав Лещинский. Он проехал через германские государства в костюме купеческого приказчика и остановился инкогнито в доме французского посла. К вечеру 11 сентября подавляющее большинство панов на сейме высказались за Лещинского, а несогласные переехали на другой берег Вислы, в предместье Прагу.

Колоритная деталь – помимо денег, Людовик XV отправил к польским берегам французскую эскадру в составе девяти кораблей, трех фрегатов и корвета под командованием графа Сезара Антуан де ля Люзерна. Официально считалось, что эскадра будет конвоировать корабль «Le Fleuron», на котором в Польшу прибудет Станислав Лещинский. Однако в ночь с 27 на 28 августа 1733 г. в Бресте на борт «Le Fleuron» поднялся граф де Трианж в костюме короля Стася, а сам король, как мы уже знаем, отправился сушей инкогнито.

В плохую погоду суда эскадры разделились, но в сентябре они постепенно собрались в Копенгагене. Узнав о том, что Станислав избран королем в Варшаве, Людовик XV приказал ля Люзерену возвращаться назад, а де Трианжу – кончать маскарад. 22 октября французская эскадра подняла якоря и отправилась из Копенгагена в Брест.

Увы, французский король слишком плохо знал и поляков, и русских. Судьба польского короля была решена не в Варшаве 11 сентября, а в Петербурге 22 февраля 1733 г. на секретном совещании, собранном по приказу императрицы Анны Иоанновны.

Совещание приняло решение об интервенции в Польшу, то есть о введении туда «ограниченного контингента» войск в составе 18 полков пехоты и 10 полков кавалерии, а также 13 тысяч казаков и трех тысяч калмыков.

20 сентября генерал-аншеф П. П. Ласси прибыл со своим корпусом в предместье Варшавы Прагу. Лещинский бежал из Варшавы, а 24 сентября в полумиле от Праги, в урочище Грохове пятнадцать сенаторов и около шестисот шляхтичей выбрали в короли Фридриха Августа, курфюрста саксонского, сына покойного короля Августа II. Новый король стал именоваться Августом III.

Польские паны – сторонники Лещинского – образовали по всей стране несколько конфедераций, которые и начали гражданскую войну. Тут надо пояснить, что в Польше еще с XVI века существовало право недовольных панов создавать свои военно-государственные формирования и вести войну с другими группами магнатов или даже с собственным королем.

Король Станислав был тертым калачом и прекрасно понимал, что отряды конфедератов не способны противостоять русской армии, поэтому все свои планы он строил в расчете помощь Франции. Простейшим решением проблемы он считал вторжение французских войск в Саксонию. Он хотел, чтобы его зять сделал с Августом III то, что сделал Карл XII с Августом II. Август II куда больше дорожил саксонской короной, чем польской. Он был готов десятилетиями воевать со шведами на польской земле, но сразу же после вторжения Карла XII в Саксонию оказался от польской короны в пользу Станислава Лещинского. Станислав прямо писал своей дочери Марии: «Если король Людовик XV не овладеет Саксонией, то буду принужден покинуть Польшу и возвратиться во Францию». Но если для утверждения Лещинского в Польше французам было необходимо напасть на Августа в Саксонии, то для утверждения Августа в Польше русским необходимо было выгнать Станислава из Данцига, куда к нему на помощь запросто могли прийти морем французы, а возможно, и другие союзники.

Ласси разгадал планы короля Стася, и 11 февраля 1734 г. русские войска подошли к сильно укрепленному Данцигу и начали его осаду. Осадными работами под Данцигом руководил блестящий полководец и инженер генерал-аншеф Бурхард Миних.

12 мая к Данцигу подошла французская эскадра. Французы высадили на Востерплятте три пехотных полка – Блезуа, Перигорский и Ламарш – под командованием бригадира Ламмота де Лаперуза, всего 2400 человек. Русские не противодействовали десанту. Говорят, что Миних, узнав о высадке французов, изрек: «Благодарю Бога. Россия нуждается в руках для извлечения руд в Сибири».

Французский адмирал Берейл делает непростительную ошибку – уходит к Датским проливам, оставив у Данцига фрегат «Брильянт», прам и гукор[41].

Этим воспользовался русский адмирал Томас Гордон, племянник знаменитого сподвижника Петра I Патрика (Петра Ивановича) Гордона.

Уже 1 июня к Данцигу подошла русская эскадра и в тот же день открыла огонь по его береговым фортам, а транспортные суда подвезли Миниху осадную артиллерию. 12 июня сдались французские войска, а через 5 дней капитулировал и сам Данциг.