Путешествие в тайну

– После кончины преподобного Саввы Сторожевского, – не заставил себя уговаривать Пилигрим, – созданная им обитель продолжала развиваться. Однако времена менялись. Самые трудные дни монастырь в древнем Звенигороде пережил в так называемое Смутное время, когда пресеклась династия Рюриковичей, когда в страну вторглись польско-литовские захватчики и посадили на престол самозванцев. Есть уникальное свидетельство о том, каким уважением тогда на Руси пользовалась обитель преподобного Саввы. Оказывается, самозваному царю из Польши и его супруге Марине Мнишек было просто необходимо приехать в Саввино-Сторожевскую обитель, без чего русские и вовсе не признавали бы их за монархов. В сентябре 1608 года Лжедмитрий II собственноручно писал, что необходимо отправить жену «для поклонения святому в монастыре Звенигородском, дабы в Москве могло возрасти к нам великое уважение».

Марина Мнишек расположилась в Звенигородском кремле. Там еще оставался в целости ханский двор со всеми неприметными атрибутами: гаремом, мечетью и медресе. Польская красавица жила в ханском дворце, что стоял прямо в кремле, возле храма Успения. Окна ее апартаментов выходили на резные ворота храма. Мы с вами увидим такие же, восстановленные в XIX веке, но «по старым чертежам». Это просто… ну вылитый Бахчисарай! Откуда? Да когда на площадке возле храма возвышался дворец татарского владетеля, и были построены эти воротца по восточному вкусу.

– Извините, – остановила его жестом мадам, – а разве эпоха ханских царевичей продолжалась в Звенигороде так долго?

– Астраханский царевич Муртаза Али, крещеный под именем Михаила Кайбуловича, поселился здесь в 1569 году и жил в подмосковной Швейцарии тихо до смерти, – уточнил генерал, не отрывая взгляда от дороги. – А в 1693 году, это уже гораздо позже Смутного времени, здесь жили сибирские царевичи – потомки Кучума, по происхождению прямого чингизида, с которым бились казаки Ермака Тимофеевича при завоевании Сибири.

– Спасибо, Евгений Борисович, я этого не знала. Продолжайте, – женщина повернулась к рассказчику. – Но меня интересует эпизод с проклятием Марины Мнишек. Если он вам известен.

– Начало этой истории произошло не в самом Звенигороде, – сразу же подхватил Пилигрим. – Мы, к сожалению, едем не с той стороны, а вот если бы ехали по Можайскому шоссе или, как его раньше называли, по Большой Смоленской дороге, то проезжали бы село Большие Вяземы. Оно внутри поселка Голицино. Бывший дворец Бориса Годунова. Так вот, это село не обошел своим вниманием и недолго царствовавший самозванец Лжедмитрий I. Весной 1606 года в Вяземах на пять дней останавливалась с двухтысячной свитой Марина Мнишек, которая ехала к царственному жениху Лжедмитрию в Москву. После ее отъезда в Вяземах был большой пожар, обративший в пепел дворец и 30 крестьянских дворов.

– Позвольте, я совсем запуталась. К кому ехала Марина Мнишек на свадьбу? – уточнила мадам.

– Дело в том, что красавица полячка была женой обоих самозванцев. Лжедмитрия I и Лжедмитрия II, так называемого Тушинского вора. И к обеим свадьбам готовилась в Звенигороде. Такой вот злой рок.

– Почему злой?

– Потому что легенда о проклятии Марины Мнишек связана с этим местом. Разрешите, я продолжу? В Больших Вяземах, коротая время в ожидании отправки в Москву, будущая невеста заказала себе набор карточных колод. Людская молва говорит, что она была страстной гадальщицей на картах.

Джип уже въехал в старинный тихий городок и теперь петлял по его улицам и мостам через реку Москву, выискивая дорогу к бывшему Кремлю. Пилигрим продолжил рассказ.

– Верные люди заказали «тайному рисовальщику» в Кракове, известному как чародей и алхимик, 24 колоды гадальных карт, по две на каждый месяц года. Гонец доставил заказ во дворец Годунова. Но когда вскрыли сундучок, в нем оказалось 25 колод. Гордая полячка не обратила на это внимания. Карты помогали скрасить время долгими зимними вечерами.

Прошло три года. Три года войн и переворотов, взлетов и падений. Судьба опять привела ее в эти места. Теперь новый жених Лжедмитрий II отправил ее в Звенигород на богомолье к мощам преподобного Саввы. Как всегда, Марина коротала вечера за гаданием. В это-то время и принес ей гонец письмо от подруги.

Старинная приятельница из древнего шляхетского рода писала, что «тайный рисовальщик» бежал из Кракова, обвиненный в колдовстве. Погоня вскоре нашла его в лесу, повешенным на черной веревке. Следствие, тем не менее, дозналось, писала приятельница, что среди тех колод, которые старый чародей нарисовал для Марины Мнишек, спрятана «селенова карта». По виду она такая же, как все, но не дай бог гадать на ней в полнолуние. Она может менять масть, множиться и показывать будущее. Она принесет богатство и славу, молодость и красоту, но все это может растаять в один миг, как лунная дорожка на пруду. Она станет управлять судьбой того, кто гадает. Карта эта сделает игру смыслом жизни. Она покажет все несчастья и беды и как бы убережет от них. Но на самом деле спрячет их в ларец Селены и выпустит на волю, когда захочет. Она может повторять повороты судьбы, так же как множить карты, и менять судьбу, как меняет свою масть в неверном свете луны.

Письмо подруги не испугало смелую авантюристку. Она уже давно жила такой жизнью и шла этой дорогой. Марина с нетерпением ждала полнолуния. Что открылось Мнишек в ту лунную ночь? Об этом знала только она. Лишь на рассвете вошли в ее горницу верные слуги. Вошли и замерли от страха и удивления. Ничего до сего дня не могло сломить или опечалить польскую красавицу, ни смерть Лжедмитрия I, ни крах первого похода на Москву, ни неудачное ее коронование на московский престол. После же этой звенигородской ночи она ужасно постарела. Лицо покрыла сеть морщин, оно стало пепельного цвета, в волосах мелким серебром рассыпалась седина, гордая шея, кажется, пригнулась к земле. Молча накинула Марина на голову прозрачное покрывало и призвала к себе свою ведунью, хранившую ее с детских лет. Что ей нашептала бабка, тоже осталось тайной, но приказала гордячка принести ей серебряный ларец. Положила она в него колдовские колоды и в безлунную ночь приказала зарыть ларец под хлевом, где только что народился невинный агнец. Но и это не уберегло ее от проклятия Луны.

Джип с ревом начал подъем к Городку по дороге, ведущей вдоль Москвы-реки от центра города в сторону Савво-Сторожевского монастыря. Взяв подъем, он подкатил к белокаменному собору, там, где виднелись остатки валов.

– Ну, вот и звенигородский кремль, – объявил Пилигрим. – Где-то здесь и дворец ханский стоял, и хлев с ягненком, и под ним ларец серебряный. Давай, командир, к стоянке рули, – он показал на стоянку у Успенского собора.

– А разве Мария Мнишек жила здесь, а не в обители? – легко выпрыгивая из машины, уточнила мадам.

– Нет, герцогиня, – успевая подать ей руку, вступил в разговор генерал. – В обитель ее монахи не пустили. Так что жила она здесь. Что ж, время сказок закончилось, пора заняться делом. Где, говорите, назначена встреча?

– В храме Рождества у мощей преподобного Саввы Звенигородского.

– Это не здесь, – подал голос Пилигрим. – Это в монастыре в соборе Рождества Богородицы. Поехали!

Через десять минут они вышли из машины на территории монастыря. В цветнике стояла уютная белокаменная церквушка. Именно в ней и хранились мощи святого Саввы. Краем глаза Борисыч отметил, что их ненавязчиво сопровождали три машины. Похоже, то самое силовое прикрытие, которое им обещали. Прогуливаясь по монастырю и рассматривая восстановленные кельи и церкви, он также отметил, что ребята из сопровождения рассыпались по территории, практически контролируя все входы в монастырь и незаметные закоулки обители. Про себя отметил, что работают хорошо и незаметно.

Пилигрим, аккуратно поддерживая гостью под руку, что-то увлеченно рассказывал ей из жизни православного монашества. Со стороны они очень напоминали богатую иностранную туристку и частного гида, отрабатывающего гонорар.

«А на кого со стороны похожу я? – подумал генерал. – Скорее всего, на дипломатического работника, выслужившего срок и теперь добирающегося до пенсии сопровождением скучающих дам высшего света, наезжающих в нашу страну по дипломатическим каналам».

Удовлетворенно хмыкнул и пошел следом, помахивая свернутой в трубку газетой. Таким же прогулочным шагом дама и ее гид вошли под своды собора Рождества. Борисыч нырнул в полумрак храма вслед за ними и встал у иконостаса, взяв в сектор обзора раку с мощами, стоящую рядом пару и выход из церкви. В тишине гулко раздавались шаги посетителей, словно отскакивая от массивных стен и устремляясь под высокий купол. Хотя время приближалось к полудню, туристов и богомольцев было мало – человек шесть. Борисыч сразу исключил из зоны своего внимания понурого мужчину в пиджаке – своих он узнавал сразу. Осталась старушка у иконы Богоматери и девчушка лет семнадцати крутящая головой направо-налево. Неожиданно к Пилигриму подошел монах и шепнул что-то на ухо.

В наушнике громко прозвучало:

– Вы паломники из Франции? Вам просили передать, что вас ждут в ските святого Саввы.

Монах быстро удалился. Пилигрим взял даму под локоток, и они, осенив себя крестным знамением, направились к выходу. Генерал последовал за ними. Скит преподобного Саввы и монастырская купальня расположены примерно в 20 минутах ходьбы от монастыря, на холме за густым старым лесом, и Пилигрим предложил мадам пройтись пешком. Этим он давал возможность сопровождению сменить позицию.

– Это место уединенных молитв преподобного Саввы, где он поселился в небольшой пещере уже в конце своего земного пути. Спал, согласно преданию, на голом известняке, – рассказывал он на ходу. – В XIX столетии купец Павел Цуриков построил на свои средства храм над пещерой преподобного, вокруг которого вырос небольшой скит греческого образца c храмом и двумя келейными домиками, обнесенными стеной. Причем алтарь располагался прямо над пещерой. Женщинам вход на территорию скита был строго запрещен. А паломников-мужчин пускали только через отдельный вход, чтобы не тревожить иноков, ушедших от мира. В прошлом веке помещение пещеры залили бетоном. Верующим активистам и специалистам с трудом удалось восстановить ее прежний облик. Сейчас на продолговатом камне, служившем ложем преподобному Савве, стоят трогательные букетики цветов, принесенные паломниками.

Они подошли к скиту, стоящему на обрыве реки и напоминающему издалека небольшой замок красного цвета, окруженный белой стеной. Внутрь замка вели арочные ворота, от которых дорожка пролегла к самой пещере, где ранее жил Савва.

– А скажите, матушка Елизавета, – Пилигрим впервые назвал так гостью, – какова основная цель вашего визита?

– Весьма прозаична, мой друг, весьма. Я хотела договориться с патриархией о выделении нам святых мощей. Мы же теперь единая православная церковь, после слияния Московской патриархии и Русской православной церкви за рубежом. Так что все очень по-земному, хотя и с божественным озарением. Хотим открыть новый приход, нужны святые мощи. Я хочу, чтобы это были мощи Саввы Звенигородского, как покровителя нашей семьи де Богарне.

– И более никаких? Ни бизнеса, ни миссионерства, ни еще чего? Извините, если что не так.

– Бога ради! Вы вправе задавать вопросы. Нет. Представьте, никаких. Ну, если не считать вещего сна и желания посетить места, связанные с моим предком принцем Евгением.

– Позволите еще один бестактный вопрос…

– Я уже позволила.

– У вашей семьи большие связи в мире политики, бизнеса, шоу-бизнеса и так далее?

– У моей семьи огромные связи в любом мире, – она мрачно улыбнулась, – даже в загробном. Но, к сожалению, я не отношусь к данному кругу. Я монахиня, затворница, давно ушедшая от суеты шумного века. Это известно каждому, кто хоть чуточку знаком с семейством де Богарне. Меня даже не интересно красть ради выкупа. Сестрам за меня платить нечем, а родне строго запрещено мною лично совать свой нос в мои дела., – она так и сказала чисто по-русски «совать свой нос».

– А вы железная леди, – с уважением посмотрел на нее Пилигрим.

– Я вся в принца Эжена Роз де Богарне! – гордо ответила она.

– Последний вопрос. Почему вас интересовало проклятие Марины Мнишек?

– Потому что принц Евгений, по легенде, нашел серебряный ларец. Старец явился ему в тот момент, когда он начал раскладывать пасьянс, и остановил его руку. В семейной притче говорится, что лик старца освещала полная луна!

– Вот и пещера. Вернее то, что от нее осталось. Хотите побыть одна? – громко спросил Пилигрим, опустив веки, давая понять, чтобы она согласилась.

– Да. Хочу побыть в одиночестве, – поняла его матушка.

Пилигрим отошел на почтительное расстояние. Сел на лавочку в тени куста сирени и начал листать книгу. Француженка осталась одна. Вокруг ни души. Молодой человек появился неожиданно, словно материализовался из воздуха: в пору было поверить в духов. Он наклонился над герцогиней, склонившейся в молитве, и занес руку как для удара… Рывок мужчины в потертом пиджаке и восторженной девчушки был молниеносным. Они умело скрутили нападающего.

– Впрочем, все закончилось хорошо, – оборвал рассказ Пилигрим и опять пригубил вино. – Если вам, молодые люди, интересна концовка, то сухим языком протокола ее поведает уважаемый Евгений Борисович. Все эти допросы, драки, погони, перестрелки не для меня, – и он откинулся в кресло, уступая ринг генералу.

– Оччччень театрально, – увидев растерянность Маши и Лешы, засмеялся генерал. – А главное, удивительно грациозно! Сейчас расскажу.

– он подкинул полено в костер. – Не было никаких драк, погонь и перестрелок. Молодой человек, приславший в номер матушки Елизаветы записку с предложением встретиться в Звенигороде, был по натуре весьма экзальтированным исследователем, занимающимся историей Наполеоновских войн. Он из французской прессы узнал о ее намечающемся визите в Россию и решил из первых уст получить информацию о семейном предании Богарне. Кто-то ему наплел про фамильные проклятия, про их родство не только с Романовыми, но и с проклятыми королями. В общем, полная окрошка из всех тайн мира. Драк не было. Скрутили его ребята тихо и все выяснили при первых же беседах. Герцогиня очень милостиво дала ему интервью и отпустила грехи, разрешив приложиться к ручке.

– А как же дух святого Саввы? – затаив дыхание, спросила Маша, – тот, что явился матушке Елизавете?

– А вот это, милая моя, из области мистики и странных совпадений. Это к Пилигриму. Он вам наврет чего-нибудь страшного на ночь, – генерал крякнул.

– Ничего врать не буду, потому как не знаю, – очень быстро сдался Пилигрим – Вот только послание от принца Евгения мадам получила и именно в ските. Молодой человек, встретившийся с ней там, перед отъездом передал ей найденные письма ее предка. Правда, подлинники ей вывезти во Францию не дали, оставили в архиве Бородинской панорамы, а вот копии сделали. И еще патриархия разрешила передать часть мощей преподобного Саввы во вновь закладываемый православный храм в окрестностях Парижа. Так что думайте, как хотите, а все то, что ей пригрезилось в часовне, сбылось. Ну все, молодежь. Пора на боковую. Полночь уже. Ваша ночная нянька утомилась. Бай, бай, – и он встал с кресла.

Звенигород

Предположительно основан Юрием Долгоруким в 1152 году. Впервые упоминается в духовной грамоте Ивана Калиты 1336 года. В Ростово-Суздальское княжество название перенесено из-под Киева, в его основе личное имя (Звенислав, Звенимир) или гидроним (сравните с реками Звинеч, Звиняка, Звенига). Распространенное объяснение названия как «город с колокольным звоном» появилось в результате наивной этимологии.

В XIV веке Звенигород – город на высоком холме на левом берегу реки Москвы, с укреплениями, состоящими из рва, вала и бревенчатой стены с башнями (так называемый Городок). В XIV–XVI веках важный сторожевой пункт на западных подступах к Москве. В 1339–1492 годах центр Звенигородского удельного княжества. В 1382 году Звенигород был разорен татарами при нашествии Тохтамыша.

Расцвет города приходится на 1389–1434 годы, период княжения второго сына князя Дмитрия Донского – Юрия Дмитриевича, при котором Звенигород был обнесен мощными оборонительными валами и дубовыми стенами, выстроен Успенский собор на Городке (1399).

В 1398–1399 годах в 1.5 км западнее Городка на Сторожевой горе был основан Саввино-Сторожевской монастырь. В царствование Алексея Михайловича монастырь использовался как его загородная резиденция.

Городом утвержден в 1781 году при образовании Московской губернии.

В конце XVIII – начале XIX века местный торговый центр. В 1784 году Звенигород был перестроен, получил прямоугольную планировку. В XVII–XVIII веках город развивался на месте Верхнего и Нижнего Посадов, но каменное строительство почти не велось. В течение XIX века оставался уездным городком со слаборазвитой торговлей (преимущественно молочными продуктами и овощами). В 1861 году в городе имелось несколько ремесленных заведений и пивоваренный завод.

Благодаря чрезвычайно живописной холмистой местности вокруг города с XIX века Звенигород и его окрестности приобрели статус подмосковной дачной местности.

Богарне (Beauharnais) Эжен Роз де (3.09.1781, Париж – 21.2.1824, Мюнхен, Бавария), герцог Лейхтенбергский, князь Эйхштадский, принц империи, князь Венеции.

Из древнего аристократического дворянского рода. Сын виконта Александра де Богарне и Жозефины, ставшей впоследствии супругой Наполеона. При поддержке отчима сделал блестящую карьеру. Службу начал в 1796 году в качестве ордонанс-офицера при генерале А. Массена в Итальянской армии. Во время Египетской экспедиции (1798–1799) был адъютантом генерала Н. Бонапарта, проявил большую храбрость, был ранен в сражении при Сен-Жан-д'Акр. 22.08.1799 вместе с Бонапартом вернулся во Францию.

После того как Наполеон стал императором, Богарне, как член «императорской» семьи, был осыпан почестями: он стал архиканцлером империи, генерал-полковником егерей, бригадным генералом и командиром конных егерей Императорской гвардии. Во время коронации Наполеона в 1804 году нес золотое кольцо императора.

После создания Итальянского королевства был объявлен вице-королем Италии с резиденцией в Милане. В 1806 году Наполеон, одно время собиравшийся объявить Богарне своим наследником, усыновил его. В том же году Богарне женился на принцессе Агнессе Амалии Виттельсбах, дочери короля Баварии. Будучи безгранично преданным своему отчиму, он никогда не оспаривал его решений. Узнав о решении Наполеона жениться вторично, сам уговаривал мать не противоречить императору.

В 1812 году его 4-й корпус перешел на русский берег Немана у Пилон. Участвовал в сражениях при Островно, Витебске и Смоленске. В Бородинской битве его войска взяли село Бородино и укрепились на Бородинских высотах. Затем ценой огромных потерь заняли Курганную высоту. После взятия Москвы выдвинул план наступления 45-тысячного корпуса на Тверь и Петербург.

Уезжая во Францию, Наполеон оставил своим заместителем И. Мюрата, а 17.01.1813 после отъезда Мюрата Богарне принял командование над остатками Великой армии. Получив известие об отречении Наполеона, передал командование генералу Гренье. Присутствовал на Венском конгрессе (1814–1815), где завоевал симпатию Александра II. Первоначально даже планировалось сделать его государем суверенного Италийского княжества, но после получил герцогство Лейхтенбергское и княжество Эйхштадтское. Младший сын Богарне – Максимилиан в 1839 году женился на дочери российского императора Николая I Марии и стал основателем российской династии князей Романовских, герцогов Лейхтенбергских.

Преподобный Савва Сторожевский (Звенигородский)

Савва Сторожевский (Звенигородский), игумен (скончался 3.12.1406), в ранней юности ушел от мира, принял пострижение от прп. Сергия Радонежского и был одним из первых его учеников и сподвижников. Он любил безмолвную жизнь, избегал бесед с людьми, пребывал в постоянном труде и памятований суда Божия, питался только растительной пищей, носил грубую одежду, спал на полу. Несколько раз преподобный был призываем на игуменство. Великий князь Дмитрий Донской просил его устроить обитель Успения Божией Матери на р. Дубенке в благодарность за победу над Мамаем. Затем насельники родного Троице-Сергиева монастыря просили прп. Савву заменить ушедшего в затвор игумена Никона Радонежского. Наконец, князь Юрий Дмитриевич Звенигородский, крестник Сергия Радонежского, избрав Савву своим духовником, просил дать благословение его дому, а затем умолил остаться и заложить близ Звенигорода новую обитель (Саввино-Сторожевский мужской монастырь).

Стремясь к жизни уединенной, прп. Савва согласился. На горе Сторожевской, где некогда располагалась стража, охранявшая Москву, он поставил деревянную церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы, приняв, таким образом, на себя подвиг охраны будущей великой столицы от врагов видимых и невидимых. Вскоре к нему стали стекаться ищущие безмолвия, коих Савва принимал с любовью. Преставился подвижник в глубокой старости, и сразу же началось его местное почитание. Особенно чтил его царь Алексей Михайлович, неоднократно ходивший пешком на поклонение мощам святого и заботившийся о его обители.

Савво-Сторожевский (Саввино-Сторожевский) монастырь

Действующая православная обитель, основанная в конце XIV века и расположенная на горе Сторожи в 2 км от города Звенигорода Московской области. Памятник Савве (открыт в 2007 году).

Монастырь основан в 1398 году монахом Саввой, учеником Сергия Радонежского, по просьбе и при поддержке звенигородского князя Юрия Димитриевича. Вначале была выстроена деревянная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Поначалу площадь обители была небольшой, но со временем число монахов росло, и территория монастыря увеличилась в несколько раз.

В XV–XVII веках Саввино-Сторожевский монастырь играл роль военного форпоста Московского княжества на западе. Обитель была любимым местом молитвы многих русских царей. Сюда, в частности, приезжали Иоанн IV Грозный с супругой Анастасией Романовной, а также их сын Феодор Иоаннович. При царе Алексее Михайловиче монастырь стал загородной царской резиденцией. Здесь были возведены дворец государыни, царские палаты. Тогда же монастырь был обнесен каменными стенами. Многочисленные соборы обители расписывали иконописцы Оружейной палаты Московского Кремля. Во время Отечественной войны 1812 года из Савво-Сторожевского монастыря выезжал на молебны к московскому ополчению московский викарий епископ Августин. Из монастыря вывозили русские святыни – Владимирскую и Иверскую иконы Божией Матери – для всенародного моления о защите Русской земли. Монастырь, занятый французами, не был разграблен: по преданию, прп. Савва явился к французскому полководцу Евгению Богарне и велел не трогать обитель.

В монастыре было возведено пять храмов: Рождество-Богородицкий собор (основан прп. Саввой); храм Живоначальной Троицы (XVII в.); церковь прп. Сергия Радонежского в колокольне; храм св. Алексия, человека Божия; храм во имя Преображения Господня.

В середине 1919 года монастырь был закрыт. В 1941 году во время эвакуации был разрушен уникальный 35-тонный Большой Благовестный колокол (изображенный на гербе Звенигорода), звон которого, по свидетельству очевидцев, доходил до Москвы (в начале XXI века на замену этого колокола был установлен другой, столь же массивный). В 1995 году монастырь был передан Русской Православной Церкви. Сегодня в обители 50 насельников. За прошедшие годы был восстановлен иконостас XVII века, отреставрированы фрески. В августе 1998 года в Саввино-Сторожевском монастыре праздновали 600-летний юбилей. Святейший Патриарх Алексий II после Литургии в Московском Свято-Даниловом монастыре торжественно перевез в Звенигород мощи прп. Саввы – основателя обители.

В монастыре легендарный квас, настаиваемый на изюме.

На территории монастыря сохранился до наших дней один из четырех храмов раннемосковского зодчества – Собор Рождества Пресвятой Богородицы. Он представляет собой центр комплекса зданий. Был построен в 1404–1405 годах. Достраивался в середине XVI века – придел прп. Саввы, в середине XVII века – южная галерея и западная паперть, в XIX веке – крыльцо. Сохранились фрагменты росписей XV века мастеров круга прп. Андрея Рублева. Что интересно, как видно на фотографии, – нет ни одного сантиметра, не затронутого рукой мастера. В том же духе расписан и Боголюбский храм. В середине XVII века собор был расписан царскими изографами, создан уникальный пятиярусный иконостас (иконы украшены чистым серебром), почти полностью сохранившийся и восстановленный к 600-летию обители (24 августа 1998 г.)

Внутри Собора расположена рака с мощами прп. Саввы. В 1919 году Святые мощи прп. Саввы были вывезены из монастыря большевиками. Обитель закрыли на 70 с лишним лет. И лишь в 1998 году мощи были торжественно возвращены в уже открывшийся монастырь.

Одним из красивейших зданий монастыря является Колокольная звонница, построенная в 1650-е годы. На ней расположен самый большой колокол обители 35-тонный Благовестник, размеренный и мощный звон которого разливается по окрестностям Звенигорода.

Особого рассказа заслуживает Скит, основание которому, так же как и монастырю, положил сам Савва. В поисках уединения и тишины преподобный часто удалялся в лес, и там, в глубоком овраге, в километре от обители, ископал себе небольшую пещерку. В ней он проводил долгие часы в безмолвии и молитве. Лампадка перед образом Пресвятой Богородицы, книги – вот все, что там было. По преданию, последние годы жизни прп. Савва почти не выходил из своей пещеры, там он и предал Богу свою праведную душу.

После смерти Основателя обители пещера почиталась монахами и паломниками как место, освященное его молитвенными подвигами. В середине XIX века над ней был устроен скит с общежительным уставом. Построен он на средства известного благотворителя Павла Григорьевича Цурикова.

Проехать до Звенигорода можно от станции метро Кунцевская автобусом. Автомобилем – по Можайскому шоссе до поселка Голицино, там поворот направо. По Ново-Рижскому шоссе до указателя Звенигород. По Рублево-Успенскому шоссе до поворота на Николину гору и далее до Звенигорода.

История третья. Про Николу Лапотного и серебряную маску

Как только первые языки пламени заплясали на костре у капища, вся компания оказалась в сборе. Сегодня Пилигрим потчевал гостей настоящим узбекским свадебным пловом. Янтарно-желтого цвета длинные зерна риса с кусочками белой, тающей во рту курицы, и сладкими, как мед, вялеными фруктами, распаренными в томленом масле, горкой лежали все на том же раскрашенном восточном блюде и маняще дымили в атмосферу поселка ароматами трав и специй.

Пилигрим запивал свое произведение кулинарного искусства сладким вином и, прищурившись как кот, размышлял вслух:

– Вот сидим мы с вами на импровизированном капище. Кстати, Борисыч, это чье капище? Ты кому тут костры разводишь?

– Перуну, – спокойно ответил генерал. – Я все ж таки воин. Потому и огонь жгу богу воинскому.

– Вот, – победно улыбнулся Пилигрим. – Перуну. А предки наши всех более любили Ярило-Солнце. Ежегодные изменения, известные как времена года, испокон веков приписывались Солнцу, – он начал рассказ (и все поняли, что это очередной рассказ) как-то сразу и не спеша. – Все в давние времена было определено и стояло точно на своем месте. Даже расположение городов на Руси было неслучайным. Они строились на особых местах, там, где Солнце с Землей соединяется. Там, где человек способен сил набраться, войдя в реку божественную, в поток живой воды. Одно из таких мест древний русский город Можайск, откуда берет свое начало Москва-река.

– Можайск? – удивилась Маша.

– Можайск, Можайск, – подтвердил Пилигрим. – Ваш районный центр, в котором поселок Дзержинец находится. Вы там хоть раз бывали, молодежь? Или все пролетом на машине?

– Бывали, – обиженно прогудел Леша.

– Ладно. Это я так, к слову. Там, у истоков Москвы-реки, до сих пор, говорят, сохранились нетронутыми древние традиции, уходящие своими корнями в язычество. Даже села недалеко от Можайска говорят своими именами о сакральных корнях. Приглядитесь внимательней. Вон деревенька, что носит имя древней славянской богини земли – Мокоши. Вон другая. Не так давно в народе ходила молва, будто в общинах вокруг Можайска справляют старые колдовские обряды и даже приносят человеческие жертвы. Но все это легенды и попросту брехня, – он замолчал. Задумался о чем-то, потом словно стряхнул воспоминание и неожиданно спросил: – А знаете ли вы, молодежь, как у нас тут под Можайском клад Гришки Отрепьева искали?

– Ну вот, нашел тему, – улыбнулся в ответ генерал. – Ты как кот Матроскин, решил им голову сказками про клады затуманить.

– А что? Я не прав? Не ты ли к этому делу спецгруппу подключал? – хитро прищурился рассказчик.

– Я, я. Рассказывай, – сдался генерал.

– Так вот, сначала поступил сигнал в местные органы, что в Можайском районе активно начали свою деятельность черные археологи. Это такие ребята, что у старушек по огородам и по старым деревням с металлоискателями клады ищут. Иногда курганы разрывают, иногда по местам боев шляются, но, в общем, народ безобидный. Сигнал поступил и затух. Копаются, да и пусть копаются. Здесь вдоль Старой Смоленской дороги есть чего покопать. Тут тебе и Стефан Баторий, и Смутное время, и Наполеон с Бородино, и, в конце концов, группа армий «Центр» во главе с танками Гудериана. Поэтому все тихо спустили сигнал на тормозах.

– Не томи, писатель, – разливая по пиалам зеленый чай, подстегнул его генерал.

– Быстро сказка сказывается, – назидательно протянул тот, – да и та не быстро. Однако к сигналу добавился еще один. В той же Можайской волости появилась секта. Может, и не секта, может, реконструкторы какие, что одеваются под старину и лупят себя мечами, а может какие фольклорщики, что собирают народные обряды. Но кто-то появился, и народ по слухам связывает с ними пропажу людей и всякие сатанинские обряды с кровавыми жертвоприношениями и прочими страшилками, как в американских фильмах. От этого уже отмахнуться было нельзя.

– А тут еще пропали малыши, – добавил генерал, – в разных дачных местах. Немного – трое. Двоих, правда, нашли – просто потерялись, как теряются детки. Но… покатилась торба с высокого горба. Людская молва, что снежный ком: чем дольше катится, тем больше сплетнями обрастает. В конце концов, докатилось это все до верховной власти и покатилось вниз.