Мамай и Донской. История противостояния

Сам Жак де Моле появился ни откуда, но дату его рождения вычислить не трудно. Это середина XIII века, приблизительно год этак 1240–1250.

Если храмовники ушли назад в метрополию, то искать память о Великом Жаке надо здесь. Поищем на Руси.

Чью память отметили помпезно именно в годовщину казни Великого Магистра?

Есть такой. Никола Мирликийский (Можайский).

Добрый миролюбивый старец?

Нет! Это воин, держащий в руках меч и восьмиугольный Храм. Храм храмовников.

Появляется смутное подозрение. Не на родине ли героя ему памятник и почтение? Ведь Можайск образовался в 1231 году чуть-чуть до рождения Жака де Моле. Мы ни в коей мере не фанаты ни тамплиеров, ни орденов в общем смысле. Вообще считаем эти все сказки литературным изыском. Однако в этой литературе нам передана информация. Как скажем, для примера, бунт воинов передан в мифе об охоте на Каледонского вепря.

Но вот что интересно. Данные легенды говорят о том, что тамплиеры сохранили силу после разгрома. Далее, все тайные структуры (масоны, ОТО, розенкрейцеры и пр.) выдают себя за правопреемников тамплиеров и основывают свои ритуалы на таких легендах. Видимо есть смысл. И есть смысл присмотреться к ним внимательно. Ибо все они полны символизма и информации.

Так что там Можайск?

1814 год. ДАТА. 500 лет – после казни Жака де Моле.

Напомню. Когда отсекли голову последнему из рода Филиппа Красивого во время Великой Французской революции, кто-то опустил платочек в его кровь и возопил «Жак де Моле ты отомщен!» Известный писатель Дрюон на эту тему выпустил целый сериал книг под общим названием «Проклятые короли».

А тут юбилей! Пять сотен лет! Половина эпохи!!! Где и кем это отмечено? Где показана сила и финансовая мощь тамплиеров или их наследников? Где отмечена память великомученика? Покажите пальцем?!!!

Не надо гадать. Памятник Жаку де Моле к 500-летию казни его в Париже стоит в Можайске. Уникальный и романтичный неизвестно почему украшенный магендовидами (шестиконечными звездами) Никольский собор в Можайске, строившийся с 1802 года и завершенный в 1814 году.

До 1933 года в соборе даже висела икона, которая является копией картины Джузепо де Сиона «Разгром ордена тамплиеров». Оригинал его картины во Флоренции в капитуле храмовников.

И это не все. Известно, что в Кремле есть Никольская башня. Историки упорно утверждают, что она названа так, потому, что выходит на улицу Никольскую, где стоит монастырь Николы.

Во-первых. Улица эта до XVI века называлась Сретенкой. Именно так. И на ней стоял знаменитый Сретенский монастырь, где встречали икону Владимирской Божьей Матери. Но к этому мы еще вернемся.

Во-вторых, Не случайно архитекторы сопоставляют два одно стильных псевдо-готических сооружения: Никольский собор в Можайске и Никольскую башню Московского Кремля. В соборе находился деревянный храмовый резной образ святого Николы Можайского – с мечом и градом в руках, а на Никольских воротах Кремля находилась древнейшая каменная резная «копи» с этого Можайского образа – тот же святой Никола Можайский с мечом и градом в руках. Вот в этом и секрет, почему они оба Никольские.

Мало того, Никольский собор и Никольскую башню строил один и тот же архитектор. Как не пытались это дело затушевать или забыть. Был такой архитектор Московской экспедиции кремлевских строений Алексей Никитич Бакарев. Вот он, то ли строил, то ли перестраивал оба объекта.

Бакарев был учеником школы Баженова и Казакова, то есть, проще говоря – масоном.

Именно он в 1806 году, то есть к 500-летию разгрома тамплиеров в Париже (к 1807 году) надстроил Никольские ворота Московского Кремля. Башня ворот до недавнего времени приписывалась архитектору Л. Руска. Но этот зодчий известен более как создатель построек в стиле классицизма. Псевдо-готический характер декора башни Никольских ворот очень сходен с характером декора Можайского Никольского собора.

Именно эту башню, как не странно взорвал Наполеон, уходя из Москвы. Декор был заново возобновлен в 1814 году после разрушения башни наполеоновским взрывом тем же Бакаревым.

И на оба свои творения он поместил образ Николы Можайского.

«Художественная форма Можайского образа св. Николы вызывала "великое смятение" не только в чувствах древних русских людей, но и в мыслях людей современных. Ведь если она "скульптурная", то оказывается необычной, небывалой для средневековой Руси. Исследовавшие этот вопрос А. Гатцук, Н. Петров, А. Бобринский, Н. Большаков, Н. Померанцев, В. Лазарев и другие выдвинули множество различных гипотез о происхождении Можайского образа. В результате, попытки обращения к древним национальным истокам, исконному славянскому язычеству, долго сохранявшемуся в лесных глухоманях Руси, были признаны неубедительными. Стали превалировать обращения на запад к католикам – уж очень там здорово научились резать статуи!». Так отмечается в архитектурном справочнике.

Одно из первых мнений на вопрос о западном (по идее) происхождении Можайского образа выдвинул в конце XIX века А.Вознесенский: «В Епифань, судя по местному преданию, принесен был в 1380 году из Литвы деревянный резной образ св. Николая (еще без меча и града, Г.М.). Он возможно стал прототипом резного образа Николы Можайского. Во всяком случае, идея изображения, как скульптурного, может быть приписана влиянию соседней с Можайском Литвы».

В 20-х годах нашего XX столетия мнение это было развито А.Некрасовым. «Эта статуя, более чем какой-либо иной древний памятник, имеет значение для определения влияния на древнерусское искусство Западной Европы. Почти наверное можно сказать, что Никола Можайский вывезен из-за границы, и что он вовсе не Никола, было даже высказано мнение, что это вовсе и не изображение Святого, а просто обычная на Западе надгробная скульптура какого-то рыцаря».

Остался открытым и вопрос о датировке. Можайский историк В.Горохов относил его появление к концу XIII века, А. Некрасов – к началу XIX А. Вознесенский, Г. Вагнер – к концу XIV-началу XV веков.

Тайна явления святого Николы Можайского остается неразгаданной.

Но все-таки вернемся к Великому Магистру Храмовников. Жак Бернар де Моле на родном ему французском выглядит так – «Jacques Bernard de Molay». Мы с вами знаем, что в «темное средневековье» ничего не значащих имен и фамилий не было. Это были прозвища.

Итак, Jacques или Жак. Это в честь Сант Яго, то есть Святого Иакова, по имени которого назван знаменитый тамплиерский путь Святого Иакова или же путь Сант Яго. Это не имя и не прозвище. Это братский ник, выражаясь современным языком.

Кроме всего прочего всех строителей во Франции тех времен звали Жаками за их принадлежность к ордену тамплеров, идущему путем святого Иакова.

Значит еще и Строитель.

Далее Bernard или Бернар. Это конкретно определение племени, то есть Северный Медведь.

«де» мы опускаем это принадлежность к всадникам.

А вот что такое Molay? Есть ли во французском языке ему адекватный перевод.

В то время просто непереводимых наборов звуков для обозначения какого-либо лица не было.

Приставка «де» кроме того означает из какого места, или замка. Обычна для аристократов, то есть тех, кто имеет замок. Аристократия определялась сначала по имению замка, а не по рождению!!!

То есть он был всадник имеющий замок. Не монах!!!!

Иногда в ряде документов он прописывается так: Jacques Bernard De Molai или De Molay В современных английских фамилиях есть варианты Moloy и Moloi, что позволяет переписать кирилицей как «Малой».

Опять нас можно обвинить в некой фантазии на тему тамплиеров.

Но как объяснить главное: в силу каких причин святой Николай получил меч и «град»?

Уверен, что ответ на этот вопрос есть ключ к решению вопроса о происхождении образа. Ответив на него, мы определим страну, в которой образ был изготовлен и, возможно, определим и того святого или человека, которого он изображает.

Прежде всего, обратим внимание на одну деталь – на «град» в руках святого. Как уже упоминалось, в древности над этим «градом» возвышалась одноглавая церковка с куполом, впоследствии утраченная. Если мысленно дорисовать этот купол над градом, который, собственно, изображен как приземистая башня, то мы увидим не «град», а самый обычный храм. Так может быть, подобное прочтение данного атрибута и есть наиболее верное?

Если это предположение верно, то этот атрибут с определенностью указывает на Западную Европу, поскольку именно там модель храма, или его уменьшенная копия довольно часто помещалась в руках скульптурных или портретных изображений различных исторических лиц. Короли, герцоги, графы и епископы, прославившиеся строительством примечательных соборов, предстают перед Господом и потомками, бережно держа в руках воздвигнутый храм, как символ своей богоугодной деятельности.

Вот лишь некоторые из подобных изображений. Притом все они принадлежат храмовникам. Воинам-строителям. Потому в руках и храм.

1. Карл Великий преподносит деве Марии Аахенский собор. Позолоченный рельеф на меди на ковчеге с мощами Карла в Аахенском соборе. Сделан по указу Фридриха Барбароссы в 1165 году.

2. Генрих II и Кунигунда преподносят построенный ими храм. Миниатюра из рукописи XI века.

3. Генрих II и Кунигунда. XIII век. Статуи в рост человека. Портал Государей в Георгиевском клиросе Бамбергского собора. Здесь модель собора держит в руках Кунигунда.

4. Статуи Генриха Льва (герцога Баварии и Саксонии) и его супруги Матильды (Мехтильды), помещенные в построенном Генрихом Львом в 1172–1194 гг. Брауншвейгском соборе.

На этом надгробном изображении статую Генриха отличает от резного образа Николы Можайского лишь то, что они держат меч и храм в разных руках, да еще наличие нимба вокруг головы святого.

Меч и храм, как символы воинской доблести (или власти) и церковного строительства – проникли и в искусство Англии. Пример тому – печать английского короля Иоанна (Джона) Безземельного, брата Ричарда Львиное Сердце. Пока Ричард участвовал в крестовом походе, Иоанн поднял смуту и завладел короной. Изображен сидящим на троне; меч, который он держит правой рукой, лежит на коленях, в приподнятой левой руке – храм (печать хранится в Париже в Национальном архиве).

5. Король Англии Генрих II Плантагенет (1154–1189) на своей королевской печати изображен держащим в руках храм.

Следует сказать, что Генрих II Плантагенет – отец и Ричарда, и Иоанна, и Матильды, жены немецкого герцога Генриха Льва. Значит ли это, что подобной символикой обладали представители одного королевского рода? С этим трудно согласиться. Скорее всего, перед нами художественный прием (если не традиция), очень яркий и образный, державшийся в искусстве Западной Европы в течение нескольких веков.

Эта художественная традиция появляется и на Руси. В 1198 году князем Ярославом Всеволодовичем (отцом Александра Невского) была заложена церковь Спаса на Нередице, близ Новгорода в княжеском дворцовом монастыре. В западном нефе помещено изображение самого князя, подносящего модель храма Христу. Изображение это исследователи относят к 1246 году.

Но подобная символика на Руси так и не прижилась. И изображение Ярослава Всеволодовича с храмом в руках является едва ли не единственным в русской иконографии.

Если верно высказанное ранее предположение, что это не «град», а храм, то бросается в глаза необычная его форма – он восьмиугольный. А много ли восьмиугольных храмов было построено на Руси и в Западной Европе в средние века? На Руси ни одного. Но в Западной Европе такая архитектурная форма нашла свое место. Один восьмиугольный храм был построен в Аахене, столице франкских королей, и один в Париже. И оба они Тампли, то есть сокровищницы тамплиеров.

Обратимся к третьему восьмиугольному храму, который и послужил прообразом для первых двух. Именно он и представляет для нашего исследования наибольший интерес. Этот восьмиугольный храм был широко известен в средневековой Европе и пользовался большой славой. Но находился он не в Европе, а в Палестине – заветной и желанной цели всех крестовых походов. Назывался он Templum Domini, или Храм Господень, нынче известный как мечеть Омара.

Храм этот представляет собой приземистый восьмерик, разделенный архитектурным поясом по горизонтали на две равные части, увенчанный массивным куполом на низком барабане. Совпадение по форме с тем храмом, который помещен в руках Николы просто идеальное. Резчик даже старательно вырезал архитектурный поясок, который на мечети Омара разделяет изразцовое покрытие разных цветов.

Если допустить, что именно этот храм изображен в руках Николы Можайского, то возникает вопрос – в силу каких причин? Да в силу одной. Это был храм, у подножья которого по легенде был образован орден Храмовников, который им дал им свое название.

Напомню легенду. «Орден Храмовников-Тамплиеров был основан в 1118 или в 1119 году. Основали его рыцари Гуго де Пайенс и Годфруа де Сент-Омер и дали обет сопровождать паломников к святыням Иерусалима и охранять их от разбоя мусульман. Король Балдуин Фландрский, верховный сеньор Иерусалимского королевства, выделил новому ордену здание рядом с храмом Господним. С этого времени они стали именоваться «бедными рыцарями Христа из храма Соломона», или просто «храмовниками (тамплиерами от французского слова tample – храм)».

На Руси возникает культ Николы-рыцаря-Можайского, который мог быть отражением мученика Иакова Медведя Малого (Жака Бернара Моле) жреца Змея.

А чтобы не быть голословными цитируем.

«Рассмотренное объединение Николы и Волоса – Белеса имеет, возможно, общеславянские корни. Во всяком случае есть некоторые указания на то, что подобное объединение могло иметь место не только у восточных славян. Выше мы уже упоминали о западнославянском восприятии св. Николая, обнаруживающем характерные признаки змеиной породы (см. § III.2.1.2 и § III.5.2). Отдельные признаки такого же рода прослеживаются и в южнославянском восприятии: так, болгары могут считать, что св. Николай, подобно змею, обладает крыльями и может летать по воздуху».

А вот еще. «Следует специально подчеркнуть, что медведь, как и Никола, повсеместно выступает в функции покровителя скота (см., например: Зеленин, 1914–1916, с. 163, 751; Зернова, 1932, с. 40–41; Шереметева, 1930,с. 64–65; Веселовский, 1883, с. 450; и т. п.). Именно поэтому в обряде опахивания селения, совершаемом при падеже скота, могут носить медвежью голову (Зеленин, 1914–1916, с. 1204) 133; характерно, что в качестве ее функционального эквивалента в других местах фигурирует икона св. Власия, также соотнесенного с Волосом».

Пожалуй, на этом все. Хотя нет.

Некий Сергий по прозвищу Радонежский. Радуница это, кстати, день поминовения предков, она еще называется Навским прздником и посвещена Нави, то есть Змееву миру. Так вот Сергий Радонежский продвигает культ Троицы или Трояна или Бафомета и под этими знаменами начинает формировать воинские дружины.

Вот портрет второго персонажа, чья жизнь и смерть непосредственно сыграли роль в нашей истории.

В своем построении геополитической обстановки «средневекового путча» мы дошли до точки перелома, то есть точки основного старта. Еще один фактор был необходим к тому времени. Поддержка жрецов-духовенства или хотя бы нейтральное отношение их. Но решить эту проблему оказалось не очень трудно. Жрецы мечтали о реванше. Они мечтали вернуться к власти.

Весной 1347 года в северо-восточной Руси наступает важное событие – породнение никому тогда не известной Москвы с Великой Тверью.

«Toe же весны оженись Князь Великий: приведоша ему со Тфери Княжну Марию, дчерь Александрову Михайловича Тферского Князя; а ездили по ней Андрей Кобыла (родоначальник Захарьиных-Романовых) да Олексей Босоволков… Toe же зимы Князю Великому родися сын Данило. Дек. 15… Сент 7 (в 1349 году) Великому Князю родись сын, и крести его Митрополит, и нарече имя ему Михаил… Toe же зимы (в 1350 г.) Князю Великому родись сын Иван… Февр. 3 родись ему сын Семен».

Тогда же положил Великий Князь Владимирский, с благословения святителя Алексия, грамоту детям:

«Слушали бы есте (вы братья) Владыки Олексея, тако же старых Бояр, хто хотел отцю нашему добра и нам. А пишу вам се слово того деля, чтобы не перестала память родителей наших с наша, и свеча бы не угасла».

С той грамоты начинается окончательное истребление в Доме младших Рюриковичей (Даниловичей) лествичного права и создание порядка наследования от отца к сыну, как это было при «старых князьях». Заслуги в этом святителя Алексия признаны историей, и не только церковной. Но мало кто обращал внимание, что у самых истоков восстановления древнего династического права стоит, ни кто иной, как «муж честен (знатен)» Андрей Кобыла, бывший одновременно великокняжеским сватом и деятельным устроителем московско-тверского родства. Причем он не «подвернулся под руку» (так в те времена быть не могло), а именно приехал для этого из Новгорода и, по-видимому, специально. Любое непредвзятое размышление на эту тему неизбежно наводит на мысль: Андрей Иванович Кобыла из «княжат Решских» появляется в решающее для Руси время. А решается не больше и не меньше, как главный вопрос государственного бытия – быть Русскому государству наследственной монархией, способной исполнять миссию Третьего Рима или нет. Вне зависимости от того, являлся ли Вейдевут родичем Рюрика, но так или иначе устроение Рюриковой династии (пусть младшей, московской ее ветви) вручается именно потомку Вейдевута, прибывающему из древнего, сакрального Новгорода-Словенска в молодую ордынскую Москву.

Кем же был Андрей Кобыла в это время в Новгороде?

Исследователь новгородских древностей Василий Передольский рассказывает, что во многих грамотах XII–XIII веков упоминается некий Князь Куний Гость, или, по-литовски, Куни-гаса, что в переводе означает Конный гость. Проще говоря, он был странствующий рыцарь Ордена.

С восстановления патриархата начинается смута. И руку к ней прикладывает Андрей Кобыла орденский рыцарь.

Но вот теперь нам надо осветить фигуру некого серого кардинала того времени – Сергия Радонежского.

Портрет третий. Сергий Радонежский

Небольшая справка из Википедии

«Сергий Радонежский (в миру Варфоломей Кириллович) (1322, с. Варницы? Ростовского княжества – 1392, Троице-Сергиев монастырь) – церковный и политический деятель. Родился в семье ростовского боярина. В отличие от братьев ему тяжело давалась грамота, и он с детства искал уединения. После разорения отца в результате усмирения Ростова Иваном I Даниловичем Калитой, подавившим антиордынское восстание, семье пришлось переселиться в Радонеж Московского княжества. Решив стать монахом, Сергий передал свою долю наследства младшему брату и вместе со старшим не ранее 1342 года основал Троице-Сергиев монастырь, где в 1353 стал игуменом. Сергий обладал редким сочетанием таких качеств, как знатность происхождения, не стяжательство, религиозность и трудолюбие. Историк Р.Г. Скрынников отметил: "Церкви никогда бы не удалось приобрести исключительную власть над умами, если бы среди ее деятелей не появлялись подвижники, не щадя живота служившие идее. Одним из таких подвижников был Сергий". Основанный им монастырь со временем стал одним из главных центров русского православия и средневековой русской культуры».

А это из книги Шикмана А.П. «Деятели отечественной истории. Биографический справочник». Москва, 1997 год.

«В 1374 году Сергий стал доверенным лицом Великих князей, являясь одним из духовников Дмитрия Ивановича Донского, крестным отцом его сыновей, поддержавшим великого князя в борьбе против монголо-татарского ига; в 1380 помог в подготовке Куликовской битвы. В 1385 Сергий ездил с дипломатической миссией в Рязань, успешно справившись с предотвращением войны между Москвой и Новгородом. Примиряя русских князей, Сергий способствовал объединению государства. Сергий сумел создать и развить новый для русских земель XIV в. тип монастырей – общежительных, опиравшихся не на подаяние, а на собственную хозяйственную деятельность, что привело к образованию богатой и влиятельной монашеской корпорации. Был похоронен в основанном им монастыре и канонизирован русской церковью. В апреле 1919 года во время широкой кампании по вскрытию мощей для борьбы с религиозным сознанием масс мощи Сергий были публично вскрыты и обнаруженные в раке древние кости, остатки волос и одежды были оставлены на старом месте».

Так кто же он такой Сергий Радонежский?

В литературе встречается несколько различных дат его появления на свет. Высказывалось мнение, что Сергий появился на свет или в 1315, или в 1318 году. Днём рождения Сергия также называлось или 9 мая, либо 25 августа 1322 года. В сочинениях XIX века фигурировала дата 3 мая 1319 года. Этот разнобой мнений дал основание известному писателю Валентину Распутину с горечью утверждать, что «год рождения отрока Варфоломея потерян». Русская Церковь традиционно считает его днём рождения 3 мая 1314 года. Спустя месяц со дня гибели Жака де Моле.