– Возможно. Но придется немного схитрить.

– Схитрить? Не пойдет ли это во вред моей спине, а то капитан не терпит никаких незаконных действий…

– Ну, что вы, ничего подобного. Вам надо только немного навострить уши и послушать.

– Кого послушать? Где?

– В салоне.

– Да?! Хм! – задумчиво пробормотал негр. – И зачем же, сэр?

– Дело в том… ну, будем откровенны! – Полковник налил полный стакан и заговорил доверительным тоном: – Есть там высокий, здоровенный, как великан, человек, которого называют Олд Файерхэндом; вместе с ним – чернобородый парень по имени Том; и, наконец, клоун в кожаном пиджаке по кличке Тетка Дролл. Этот Олд Файерхэнд – богатый фермер, а те двое – его гости, которых он везет к себе. Случайно оказалось, что мы собираемся наняться на работу на его ферму. Само собой разумеется, нам хотелось бы узнать, что они за птицы, ведь нам предстоит иметь с ними дело. Вы просто посмотрите и послушаете, так что, как видите, я не требую от вас ничего плохого или запретного.

– Совершенно верно, сэр! Ни один человек не может мне запретить слушать, о чем говорят здесь другие. Ближайшие шесть часов принадлежат мне, я волен и могу делать, что мне вздумается.

– Но что вы будете делать?

– Как раз тот вопрос, который я сам только что себе задал.

– Вы имеете право находиться в салоне?

– Впрямую не запрещено, но мне там просто нечего делать.

– Ну так найдите предлог!

– Но какой? Я могу только внести или вынести что-нибудь, но этого малого времени мне не хватит, чтобы выполнить свое намерение.

– Неужели у вас нет никакой работы, чтобы задержаться там?

– Нет, хотя… Мне пришла в голову одна мысль: окна там очень грязные – можно их помыть!

– А это не привлечет внимание?

– Нет. В салоне всегда полно людей, и хотя, собственно, это работа стюарда, но он не будет огорчен, если я займусь этим делом.

– А он не может что-нибудь заподозрить?

– Нет. Он знает, что у меня нет денег и что я люблю бренди. Я скажу ему, что у меня в горле пересохло и за стаканчик хочу помыть окно. Не беспокойтесь, сэр, это уж моя забота. Вы, кажется, обещали мне доллары?

– Я заплачу, как только принесете мне вести, – подытожил Полковник, – уж на три доллара можете смело рассчитывать.

– Отлично, идет! Налейте мне еще бренди, и я пойду.

Когда негр ушел, друзья Полковника тотчас осведомились, что тот задумал.

– Мы лишь бедные бродяги, – ответил тот, – поэтому никогда ничего не должны упускать! Нам пришлось заплатить за проезд, и я хочу теперь попытаться вернуть наши денежки. Для нашего плана нужны большие приготовления, а где взять средства, ведь сами знаете – наши кошельки почти пустые…

– Мы же хотели потрясти железнодорожную кассу!

– Ты так уверен, словно дело шито-крыто! Если можно взять монеты здесь, почему мы должны упускать такую возможность?

– Кража тут, на борту?! Это слишком опасно! Если кто-нибудь обнаружит пропажу – перевернут весь пароход, обыщут всех и вся, и мы будем первыми, на кого падет подозрение!

Полковник посмотрел на товарища как на идиота:

– Ты самый большой глупец, которого я когда-либо видел! Дело действительно опасное, но лишь на первый взгляд. Все зависит от того, как повернуть. Я не из тех, кто не с той стороны смотрит на вещи. Если будете меня слушать, все уладится, и не только здесь, а и в нашем главном деле.

– На Серебряном озере? Хм! Может быть, если ты не байки травишь.

– Тьфу! Что говорю – то и делаю! Сейчас нет времени на подробные объяснения. Когда будем на месте, вы все узнаете, а до того момента можете мне верить – там столько богатства, что хватит до конца жизни! Сейчас, однако, нам нужно избегать пустой болтовни и спокойно ждать, какие новости принесет этот черномазый олух.

С этими словами Бринкли прислонился к фальшборту16 и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Остальные также расположились поудобнее, ибо хмель вовсю гулял в их головах. Кто-то прикорнул, а кто-то тихо шептался о великом плане, толком, правда, ничего не зная, но готовый навеки связать с ним свою судьбу.

«Черномазый олух» тем временем старался изо всех сил. Если бы что-то помешало его задумке, он тотчас бы вернулся, но пока все шло по плану: сначала негр зашел в служебную каюту, чтобы поговорить со стюардом, потом исчез в дверях салона и долго не показывался. Прошло больше часа, когда он снова появился на палубе, держа в руках какие-то тряпки, которые тотчас убрал, и вернулся к развеселой компании, из которой никто не догадывался, что четыре зорких глаза давно наблюдали за ними и за черным – оба индейца, отец и сын тонкава, как всегда, были бдительны.

– Ну, – нетерпеливо спросил Полковник. Негр, вернувшийся не в настроении, с неохотой ответил:

– Я задал себе много хлопот, но не думаю, что за все услышанное получу больше тех упомянутых трех долларов. Дело в том, что вы ошиблись, сэр.

– В чем?

– Гиганта действительно зовут Олд Файерхэнд, но он никакой не фермер, а следовательно, не мог приглашать к себе этого Тома и Тетку Дролла.

– И только? – разочарованно вздохнул Полковник.

– Да, и все, – проговорил негр. – Великан – известный охотник, он направляется в горы.

– Куда?

– Этого он не сказал. Пока я был там, ни одно слово не прошло мимо моих ушей. Те трое сидели вдали от прочих с отцом малышки, которую чуть не сожрала пантера.

– Так этот Файерхэнд собирается в горы один?

– Нет. Отец девочки – его зовут Батлер – инженер, вот он и направляется с ним.

– Инженер? А что ему нужно в горах? Может, там открыли рудник и Батлер хочет исследовать его?

– Нет. Этот Олд Файерхэнд осведомлен обо всем лучше, чем самый умный инженер. Сначала они собираются навестить брата Батлера, который в Канзасе содержит большую ферму. Должно быть, тот очень богат, ибо занимается доставкой скота и зерна в Новый Орлеан, а этот инженер, кстати, везет деньги, которые должен передать брату.

Глаза Полковника было вспыхнули, но ни он, ни один из трампов не подали виду, как важно для них это сообщение.

– Да, в Канзасе есть сказочно богатые фермеры, – произнес задумчиво Рыжий Бринкли, – но этот инженер неосторожный человек. А сумма большая?

– Он тихо прошептал о девяти тысячах в купюрах, но я все равно слышал! – заулыбался подвыпивший негр.

– Такую сумму не носят при себе – зачем тогда банки? Если он попадет в руки трампов, то я ему не завидую.

– Нет, откуда им знать, что у него деньги?!

– О, это ребята рисковые…

– Но там, где он их спрятал, никто искать не будет.

– Так вы знаете где?

– Да, он показал остальным. Он сделал это осторожно, ибо я был неподалеку. В тот момент я повернулся спиной, и они полагали, что я ничего не вижу, но забыли о зеркале, в которое я посмотрел.

– Хм, зеркала обманчивы – то, что видишь в них слева, на самом деле находится с правой стороны, и наоборот, – начал философствовать Полковник.

– У меня было мало времени, но все же, что я видел – то видел. У инженера есть старый охотничий нож – «боуи» с отделяющейся рукояткой, в которой и спрятаны банкноты. Трампы, если бы он попал в их руки, могли бы его ограбить, но на старый, затупленный нож вряд ли кто позарится.

– Это, конечно, умная мысль. Но где у него нож? Он ведь не носит ни охотничьего костюма, ни пояса?

– Пояс у него под жилетом, а на нем висит кожаная сумка, где он и спрятан.

– Так! Впрочем, нас это не интересует. Мы – совсем не трампы, а честные жнецы. К сожалению, я ошибся, приняв гиганта за фермера, хотя сходство с тем фермером поразительное.

– Может, это его брат? Вообще-то, не только инженер везет при себе деньги: тот, с чертой бородой, говорил о значительной сумме, которую он получил и должен поделить со своими товарищами-рафтерами.

– А где они находятся?

– Сейчас они сплавляют лес на реке Черного Медведя, о которой я первый раз слышу.

– Я знаю, она впадает в Арканзас ниже Тулоя. А сколько их?

– Около двадцати, все очень дельные парни, как он говорил. А тот веселый в кожаном рубище вообще таскает с собой массу самородков и тоже держит путь на Запад. Хотел бы я знать, зачем он взял с собой золото? Кто же носит его в глуши!

– А почему нет? На Западе у разных людей разные потребности. Там есть форты, забегаловки и торговые лавки, где можно истратить кучу золота и самородков, но эти люди действительно очень беспечны. А вот зачем инженер тянет за собой в горы маленькую девчонку – вообще понять не могу!

– Она его единственная дочь, а дитя очень любит отца и не хочет с ним расставаться. Они собираются остаться в горах надолго, инженер будет строить блокгаузы17, так что и жене и ребенку будет где жить.

– Блокгаузы? Он прямо так и сказал?

– Да.

– Для его семьи достаточно одной хижины, значит, они там будут не одни. Хотел бы я знать, что у них за цели?

– Бородач тоже спрашивал об этом, но Олд Файерхэнд ответил ему, что позже все прояснится.

– У них какая-то тайна. Может, речь идет о бонансе или о жиле, которую они хотят исследовать и втихаря заняться ее разработкой? Интересно, где находится это место…

– К сожалению, об этом они не обмолвились. Как я понял, они хотят взять с собой бородача и Тетку Дролла. Похоже, они с удовольствием общаются друг с другом: сняли соседние каюты.

– А какие, вы, случаем, не расслышали?

– Этого они не скрывали. Под первым номером живет инженер, каюту номер два занимает Олд Файерхэнд, номер три – Том, номер четыре – Тетка Дролл и в каюте номер пять расположился юный Фред.

– Кто он?

– Парень, который прибыл с Теткой.

– Это его сын?

– Нет, похоже.

– А как его фамилия я зачем он здесь?

– Об этом они не говорили.

– Каюты с первой по пятую расположены справа или слева? – уточнил Полковник.

– Если смотреть со стороны правого борта, стало быть – слева. Дочь инженера спит, конечно же, в дамской каюте… Хотя, что я тут разговорился, вам ведь это совсем не интересно.

– Да, действительно, мы ошиблись и нас совершенно не интересует, где лежат и спят эти люди. И чего хорошего в этих тесных каютах, в них задохнуться можно! То ли дело здесь, на палубе! Какой воздух!

– Well! Но пассажиры в каютах тоже могут подышать свежим воздухом, ибо окна легко выставляются и в жару вместо них вешают марлю. Хуже всех, однако, нам. Когда ночью нет работы, мы обычно спим там, внизу, – с этими словами черный указал на люк, который неподалеку вел под палубу, – и лишь в особых случаях, с позволения офицера, нам разрешают прилечь с пассажирами. Через узкий люк воздух вообще не доходит до нас, а из трюма так и несет гнилью.

– А ваша «спальня» ведет прямо в трюм? – спросил Полковник заинтересованно.

– Именно так. Туда вниз идет лестница,

– А нельзя закрыть этот ход?

– Нет, тогда вообще спать невозможно.

– Сочувствую вам, но хватит об этом. У нас в бутылке еще осталось бренди.

– Правда ваша, сэр, от этой болтовни горло пересохло, – оживился негр, уже достаточно подогретый спиртным. – Сейчас я пропущу еще стаканчик, а потом поищу тень, чтобы вздремнуть. Оставшиеся пять часов пройдут быстро, а там – снова к котлу. А как насчет моих долларов?

– Я сдержу слово, хотя платить и не за что. Я сам ошибся, поэтому вы здесь ни при чем. Вот три доллара, но больше не просите, ибо ваши услуги не принесли нам никакой пользы.

– Я больше и не прошу, сэр, – улыбнулся негр, вращая пьяными глазами. – За три доллара я достану столько бренди, что упьюсь насмерть. Если вам еще что-нибудь будет нужно, то обращайтесь ко мне и ни к кому другому! Можете на меня рассчитывать, сэр.

Осушив полный стакан и пошатываясь, негр отошел в сторону, а потом лег в тени большого тюка.

Трампы с любопытством поглядывали на своего предводителя. Всем было ясно, что Полковник что-то замыслил, но никто не мог сказать ничего определенного.

– Хотите объяснений? – спросил Бринкли с самодовольной ухмылкой. – Девять тысяч долларов в банкнотах наличными, не какие-нибудь там чеки или векселя, это же порядочная сумма! Деньги сами текут к нам в руки!

– Если бы они у нас были! – вырвалось у одного.

– Они уже у нас!

– Пока не вижу.

– Если я говорю, то это так.

– Но как же мы их получим? Как мы доберемся до этого ножа?