Один в поле воин

…Гошу уговаривать не пришлось. Едва Саня, прямо от Звягиных, набрал его на смартфоне и в двух словах обрисовал ситуацию, тот прямо просиял. Саня, конечно, этого не видел (да и волшебством вряд ли получилось бы), но по Гошиному голосу абсолютно точно знал: тот просто в восторге. Ещё бы, наметилось решение неразрешимой задачки! «Во сколько будете?» – единственное, что он спросил, но и этих слов оказалось достаточно.

А вот с Егором получилось непросто. Едва только Арсений Николаевич сказал насчёт «Светлого ключа» – тот пустил слезу и полез прятаться за верстак. Пришлось втроём убеждать его выбраться оттуда и дослушать до конца: это вовсе не детдом, там всё совсем не так, как под Тулой, там никто никого не обижает. И всё равно мелкий глядел недоверчиво, цеплялся за Гошину руку. Потом спросил:

– А ты будешь ко мне приезжать?

– Конечно! – уверенно ответил Гоша, но тут же добавил: – Только, наверное, не очень часто. Я ведь, между прочим, тоже ещё как бы не взрослый, мне придётся предков убалтывать… Но я постараюсь.

И тут Егор вдруг весь подобрался, скулы его заострились – и он звенящим голосом выставил условие:

– Я поеду туда только если там будет ёжик!

Саня с трудом сдержал улыбку: смеяться сейчас категорически не следовало. А Звягин-папа серьёзно кивнул:

– Думаю, это можно обеспечить. И ещё: у тебя будет мобильный телефон и ты сможешь звонить Гоше и Сане. Только недолго, потому что связь стоит денег. Для начала установим тебе лимит, сто рублей в месяц, а дальше посмотрим.

– Вы что, ему купите телефон? – восторженно спросил Саня, когда они с Арсением Николаевичем ехали обратно.

– Я похож на миллионера? – хмыкнул тот. – Возьму старый Ванькин, простая звонилка, без прибамбасов… а симку ему приобретём местную, так дешевле.

…А вот тяжелее всего, как и следовало ожидать, получилось с мамой. Саня честно попытался влезть в её шкуру. Как это так – отпустить любимого сыночка непонятно с кем, непонятно куда, на целых два дня! Тем более, после того, как чуть не украли насовсем Мишку! Нет и сто сорок восемь раз нет!

– Имей в виду, – предупредила тётя Настя, – чтобы родителям не врать! Никаких ваших выдумок я поддерживать не буду, не хочу соучаствовать в обмане. Раз уж ты вознамерился ехать с нами, значит, найди способ убедить своих. Само собой, тебе придётся дать им мои контакты. На их месте я бы тоже никуда Серёжу с Ваней не пустила, не выяснив все детали.

Саня огорчённо кивнул. Сорвалась такая убедительная версия, только что сочинённая вдвоём с Серёгой! Будто Саня записался в фотокружок, который действует при газете «Сверхновости», и с этим кружком поедет в выездную фото-экспедицию. Кружком руководит Арсений Николаевич, занимаются там ребята, начиная с двенадцати лет, учатся делать художественные снимки, участвуют в разных конкурсах и даже занимают всякие почётные места. Ну и по возможности выбираются на природу. На пленэр.

– Между прочим, это сто процентов правда! – пояснил Серёга. – Папа действительно ведёт такой кружок, уже три года, называется «Вооружённый глаз». И очень обижается на нас с Ванькой, что мы туда не ходим. Но, сам понимаешь, у нас другие интересы. А вот тебе туда записаться по-любому стоило бы. Во-первых, легализация…

– Какая ещё легализация? – не понял Саня.

– Ну вот смотри, – объяснил Серёга, – ты у нас волнорезовец, ты в «Ладони», а что это значит? Это значит, что тебе часто приходится куда-то уходить… на сбор в штаб, например, или вот как вы с Ванькой тогда за Костиком следили, или у Димы волшебству учиться… Я уж не говорю про такие дела, как с твоим Мишкой, когда просто приходится срываться на весь день. Кроме того, у тебя новые друзья появляются, ты к ним ходишь, они к тебе ходят. Ну и как всё это объяснить родителям? Как сделать так, чтобы они не думали, будто ты в какую-то банду записался? Вот для этого и нужна легализация. Ты этого пока не почувствовал, потому что только с мая у нас. Тем более, каникулы начались, свободного времени куча. А прикинь, что в сентябре начнётся! Уверен, что тебя всегда будут отпускать? И что никаких вопросов у родителей не возникнет?

– Уже возникают, – грустно подтвердил Саня. – Но пока удаётся как-то отбалтываться.

– Так для этого и нужна легализация! Вот смотри, ходишь ты в кружок «Вооружённый глаз». Вряд ли твои будут слишком уж тщательно тебя пасти – по каким дням, во сколько начинается, во сколько кончается… Ну, может, поначалу только. Придёт твоя мама на занятие, посмотрит на моего папу, ей всё понравится, это сто процентов. И дальше будет без звука тебя отпускать. Типа «мы идёт на фотопрогулку», «мы идём на этюды», «у нас подготовка к фотоконкурсу»… Конечно, и в кружок надо будет иногда ходить, чтобы никаких подозрений не возникло. Но реально кружок раз в неделю всего, по вторникам, а ты можешь и про субботу сказать… Ну и для твоих родителей все наши, волнорезовские – они типа тоже из «Вооружённого глаза». Кстати, у папы реально двое наших занимаются, Олег Дятлов из «Лунного пламени» и Оля Рейдман из «Волка». Но, конечно, на занятиях о волшебных делах говорить нельзя… Короче, у многих наших есть какая-то легализация. У меня вот секция астрофизики, у Ваньки его театральная студия, у Ани бальные танцы, между прочим. У Димы его у-шу, у Данилы вообще был скаутский отряд… Полинку, кстати, оттуда вербанули…

– Круто! – признал Саня. – А что, этот кружок «Вооружённый глаз» и на каникулах работает?

– Ага! – кивнул Серёга. – Пока папа не в отпуске и пока все не разъехались на лето, занятия продолжаются. Так что твои легко поверят. А спросят, откуда про кружок узнал, скажешь, что там Лиска занималась… а ещё лучше, что и до сих пор занимается.

И вот теперь эта чудесная, стопроцентно убедительная версия – коту под хвост. Ну вот почему Звягина-мама, тётя Настя, так упёрлась на честности? Взрослая ведь, а до сих пор не понимает, что иногда врать просто необходимо, для пользы дела.

– Её не переубедишь, – подтвердил Серёга. – Придётся тебе рассказать своим про Гошу и Егора. Кстати, а что такого? У тебя родители – монстры? Они тебя сожрут?

…Сожрать не сожрали, но мама всё равно сказала «нет».

– Нет, Саня! Я всё, конечно, понимаю, Звягины люди благородные, честь им и хвала, что выручают ребёнка из беды, но ты-то тут при чём? Ты своё дело сделал, познакомил с ними Гошу, и дальше уже пускай они действуют самостоятельно. Не вижу ни малейших причин, зачем тебе самому ехать туда, в этот приют. Без тебя что, не справятся?

Ну вот как ей было объяснить, что Егор уже на следующий день упёрся и заявил, что без Гоши или Сани никуда не поедет? Что его, силой тащить? Связать? Заткнуть рот кляпом из носка?

А кроме того, боязно было отпускать Егора одного, без волшебной защиты. Мало ли что в этом приюте будет? Может, на самом деле всё не так здорово, как Арсений Николаевич написал. Тем более, он там в прошлом году был, а мало ли что с тех пор изменилось? Поэтому надо самому посмотреть, погладить, если надо, какие-нибудь мозги, изучить цветки эмоций у этих папы-мамы Антона и Татьяны, приглядеться к тамошним ребятам…

И была ещё третья причина, самая простейшая. Очень хотелось путешествия, приключения. Тем более, Нижегородская область… пускай и не тот район, где Семиполье и дача Овсянниковых, но всё равно – любимые, можно сказать, места.

– Я там нужен! – хмуро ответил он, обхватив коленки руками. – Сегодня Гоша звонил, говорит, Егорка без меня отказывается ехать. Боится. Он вообще всех боится… кроме нас с Гошей.

– Ну вот пусть Гоша и едет! – радостно, точно нашла идеальное решение, заявила мама. Взглянула на часы – не пора ли вынимать казанок с мясом из духовки, и облегчённо выдохнула: есть ещё время.

– Он не может, его сегодня в деревню отправляют, к дальним родственникам каким-то, – соврал Саня.

Это было не такое уж враньё – Гоша действительно говорил, что у его родителей есть такие поползновения, но речь не шла о немедленной ссылке в деревенскую глушь. «Наверное, в конце июня, в начале июля, – пояснял он. – Папа хочет меня туда отвезти и несколько дней побыть, а у него отпуск по графику с 28 июня».

– Значит, это его проблемы! – сухо сказала мама. – В конце концов, мне вообще вся эта история кажется какой-то сомнительной.

– Ты что, мне не веришь? – вспыхнул Саня. – Тогда позвони Арсению Николаевичу или Анастасии Аркадьевне! Они подтвердят!

– Саня, – в мамином голосе усталость ровно пополам смешивалась с раздражением, – почему я должна верить каким-то совершенно незнакомым мне людям? То есть я верю, что их действительно так зовут и они действительно работают в этой газетке… как там её, «Сверхновости»? Удивительно пошлое название! Но я ничего не знаю о них, что они за люди, с какой целью ввязались в эту историю… тут можно предположить самое разное!

– Ты их не знаешь, и сразу начинаешь думать плохое! – возмутился Саня. – А я их видел! И я им верю!

– Тебе всего тринадцать лет, – вздохнула мама. – В этом возрасте ребят очень легко обмануть…

Саня еле справился с желанием заорать погромче и швырнуть на пол что-нибудь потяжелее. Отлично подошла бы кастрюля с куриным бульоном. Впрочем, и графин с кипячёной водой тоже вполне годится. Он представил, как звенит стекло, разлетаются во все стороны осколки, растекается лужа… и всё это потом придётся собирать, подтирать…

На всякий случай он легонько дотронулся до белого шарика – не для дела, а просто ощутить под сердцем тёплое, живое волшебство. И это неожиданно помогло взять себя в руки. Слишком уж не сочеталось оно с криками, слезами, скандалами – всё равно что белая берёзка в пустыне Сахара или детский новогодний праздник на свалке.

– Папа тоже так считает? – стараясь говорить спокойно, спросил он. – Тоже думает, что я маленький и глупый?

– Да, кстати, о папе! – мама широко улыбнулась, как будто протягивая коробочку с подарком. – Папа, наконец, решил проблему с летним отдыхом. Достал вам с Мишкой путёвки в лагерь на море, под Евпаторией, на две смены! Через министерство обороны, представляешь? Бесплатно! С десятого июня по первое августа! Правда, там самые маленькие – шестилетки, но удалось договориться, чтобы Мишку тоже взяли. Тем более, с тобой, ты последишь за братом…

Вот это уже был удар ниже пояса. Тут уж пришлось сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Ехать в какой-то лагерь – сейчас, когда нужно решать с Егором, когда нужно спасать Снегирей от злобных тёток из опёки? Да это было бы просто предательством! Плескаться в море, когда здесь такие дела творятся? И какими глазами он потом посмотрит на Дашу? Если вообще посмотрит… Вдруг их злая фея, тётя Гадя, напишет очередной донос – и Снегирёвых быстренько засунут в какой-нибудь детдом, вроде того, под Тулой, откуда сбежал Егор? Или вроде того интерната, куда на день попал Серёга?

– Нет, – сказал он, продолжая мысленно гладить белый шарик. – Всё это, конечно, здорово, насчёт лагеря, только я туда не поеду. У меня здесь достаточно дел. Мишку пускай, ему по-любому там будет классно, а на меня не рассчитывай. И с Егором я тоже поеду, потому что надо. Понимаешь? Вот есть такое слово «надо». Это мой долг.

Прозвучало это как-то слишком торжественно, будто в краснодарской школе первого сентября, на уроке патриотизма. Но как объяснить иначе, Саня не знал.

– Ты соображаешь, что говоришь? – даже не сказала, а прямо-таки прошипела мама. – Папа уже получил путёвки! Их дали именно ему, хотя желающих была целая толпа! И вот сейчас он откажется? Представь, какой будет скандал! Как на него посмотрят его друзья, которые за него хлопотали? Думаешь, ему после такого хоть раз кто-нибудь в чём-нибудь поможет? Думаешь, ему теперь хоть что-нибудь дадут?

– Раз целая толпа желающих, значит, путёвки уж точно не пропадут, – возразил Саня. – Кроме того, Мишку-то отправить можно, а я прекрасно обойдусь без лагеря. И насчёт скандала ты опять волну гонишь! Вспомни, как тогда, с этим полковником Лебедевым! Типа что если я не пойду, то он на папу обидится и вообще изничтожит! Ну и что? Обиделся? Расстрелял перед строем?

– Во-первых, выбирай выражения! Что это ещё за «гнать волну»? Ты с матерью разговариваешь или с хулиганами в подворотне? Во-вторых, одного я Мишку туда в любом случае не отпущу! Ребёнка такого возраста нельзя отправлять без близких! В-третьих, это вопрос решённый и твоего мнения никто не спрашивает!

– Типа я тумбочка, вещь? – Саня почувствовал, что ещё немного – и брызнут слёзы. Это было бы совсем уж позорно. – У меня, значит, не может быть никаких своих дел, моё мнение никому не интересно, я должен слушаться и кушать манную кашку? Так, да?

– Саня, разговор окончен! – строго произнесла мама. – Мы всё уже обсудили. И папа тебе скажет ровно то же самое!

Ждать папу было ещё долго – раньше девяти уж точно не придёт. И раз мама так говорит, значит, они с ним всё уже обсудили. И толку тогда убеждать, доказывать, что он тоже человек? Ну вот почему у других родители всё понимают – как у братьев Звягиных, например! – а у него такие упёртые? И ничего ведь не поделать! Раз они считают, будто он такой же мелкий несмышлёныш, как Мишка, то всё бесполезно. Никаких методов на них нет!

Впрочем, почему никаких? А волшебство? Ведь элементарно можно погладить мозги! Это же мама, а не мадам Дурсль какая-то! Она же не всегда такая, как сейчас!

Мысли бешено крутились в голове, будто там, в мозгах, образовался смерч. С одной стороны, нельзя волшебничать, потому что второе правило… Нельзя в личных целях. С другой – какие же тут личные цели, если всё делается для Егора, для Даши с Максом? Он же не просто так, из прихоти! Он же ради спасения детей из беды! Дети же настоящие, беды настоящие! Но была и третья сторона… Ведь эта высокая женщина у плиты – не кто-нибудь там, а его родная мама! И он сейчас начнёт гладить не чужие, а мамины мозги? А чем это лучше, чем, к примеру, рыться в её вещах? Подсматривать за ней в ванной? Вот, допустим, забыла она закрыться на защёлку…

А какие другие варианты? Снова устроить скандал, сбежать из дома, выключить смартфон – чтобы помучились, подёргались? Так это опять кончится «скорой», и не факт, что на этот раз маму откачают.

Значит, волшебством. И пусть ему будет стыдно перед ней до конца жизни, пусть это, как ядовитая колючка, саднит в душе… но выбирать не приходится. Либо эта колючка, либо другая… гораздо длиннее и острее.

Он легонько провёл мысленной ладонью по тёплой поверхности белого шарика, разбудил его. Давай, малыш, придётся поработать… не хочется, а надо! Образ цели… тут ничего сложного. Вот они, мамины мысли… словно спутанный клубок шерстяных ниток, и надо их разгладить… чёрные нитки убрать поглубже, белые вытянуть на поверхность… и аккуратно, не вкладывая излишек силы, надавить мысленным пальцем на мысленный спусковой крючок.

Несколько секунд ничего не происходило. То есть происходило обычное: мама взглянула на часы, решительно выключила духовку и полезла туда за мясом, вытащила, поставила на плиту, открыла тяжёлую крышку, вдохнула вкусный, пряный аромат.

– Ох, даже не знаю! – протянула она раздумчиво. – Всё так переплелось… Ну вот поедешь ты в этот лагерь, со злобой… значит, тебе там всё будет поперёк сердца… поскандалишь с кем-нибудь, сбежишь… Но и Мишку я одного не отправлю… Ладно, мы это ещё с папой обсудим… А что касается твоих новых друзей Звягиных… в самом деле, дай их телефоны, я с ними встречусь… Может, и впрямь нормальные люди, альтруисты… Редкость, конечно, в наше время, но ведь не совсем вымерли, не мамонты…

И вот тут Саню накрыло. Слёзы, которые он успешно сдерживал, пока мама непреклонно стояла на своём, сейчас вдруг выплеснулись помимо его воли. Брызнули горячим потоком, будто ему не тринадцать, а три. В голове оглушительно звенело, всё тело сделалось вдруг ватным, и держать равновесие оказалось вовсе не просто. Закрыв лицо ладонями, он, шатаясь, побрёл в «детскую», собираясь рухнуть на кровать, зарыться лицом в подушку. Но не успел. Линолеум пола вздыбился под ним, стены накренились – и заплескались тёплые чёрные волны, подбросили куда-то вверх – а потом яростно швырнули вниз, в гулкую пустоту, где вообще уже ничего не было.

Спустя мгновение оказалось, что он лежит на полу, смотрит в белый, покрывшийся мелкими трещинами потолок. Затылок болел, но терпимо – видимо, приложился по касательной. А вот спать хотелось безумно, и он бы обязательно добрался до кровати, сам разделся бы и лёг… если бы в комнату, напуганная шумом, не ворвалась мама.

6.

За окном было много всего интересного – ярко-зелёные луга, где трава не успела ещё выгореть под жарким солнцем, высокие сосновые леса, небольшие речки, петляющие сложными зигзагами, здоровенные болотины с осокой, камышами и ряской цвета незрелого лимона. Лягушкам там раздолье, конечно!

Сразу вспомнилась Лиска. Интересно, кто сегодня к ней придёт на день рождения? Понятно, что все ладоневские и кто-то, наверное, из других отрядов. Понятно, что будут люди из её литературной студии. А кто ещё? Вот бы раздвоиться и быть сразу в двух местах! Но никакое волшебство такого не поможет.

Вчера вечером он набрал её, сказал, чтобы выходила к подъезду. Схватил диск, упакованный в красивую коробочку из-под конфет, и дёрнулся к входной двери.

– Саня, ты куда? – осторожно поинтересовалась высунувшаяся в коридор мама. – Ты надолго?

Саня поморщился, будто съел слизняка. Эта непривычная робость в её голосе била по мозгам сильнее, чем строгость. Но после вчерашнего рёва и отключки – оказалось, это был обморок! – мама обращалась с ним, как с хрупкой вазочкой: одно неловкое движение, и разлетится на тысячу осколков. То ли до сих пор действовало на неё поглаживание мозгов, то ли, что вероятнее, она по-настоящему перепугалась.

– Я ненадолго! – честно ответил Саня. – К Лиске Лягушкиной, подарок передать. Ну раз уж не получится завтра к ней на днюху пойти…

– Только осторожнее там! – напомнила мама. – Если голова закружится, сразу прислонись к какой-нибудь стенке, а ещё лучше сядь на что-нибудь… А как вернёшься, сразу на обследование: энцефаллограмму, МРТ. Ладно бы ещё внутричерепное давление! А вдруг опухоль? Они же именно с этого начинаются!

В маме проснулась медсестра.

– Когда от Лиски вернусь? – удивился Саня. – Вот так сразу?

– Нет, – терпеливо уточнила мама, – в пятницу, когда вернёшься из этого вашего «Светлого ключа». Тогда сразу ко мне в медсанчасть. Не волнуйся, не в стационар, за полдня все исследования проведём, это легко решаемый вопрос. Я, кстати, предупредила Анастасию Аркадьевну, что ты можешь хлопнуться в обморок, проинструктировала, что делать.

– Ничего со мной не случится! – уверенно сказал он. – Ну, я погнал! Я же вправду недолго! Я же помню, что завтра в пять утра выезжаем!

Лиска, разумеется, всё поняла правильно. Она вообще была просто какая-то Василиса Премудрая. Если бы ещё внешность подправить… Зато с ней можно просто дружить, напомнил себе Саня.

– Ну само собой, – только и сказала Лиска, взяв подаренный диск. – Это ж, надеюсь, не последняя моя днюха, а тут дело в сто пятьсот раз важнее. Здорово, что с Егором так всё решилось.

– Родители у Звягиных здоровские, – ответил Саня. – Если бы не они, ничего бы не вышло. И ещё повезло, что в «Светлом ключе» сразу согласились. Я боялся, что упрутся рогом, и тогда придётся как-то волшебничать. Вот скажи, за пятьсот километров можно дотянуться, мозги погладить? Ну я понимаю, что с подпиткой, своей силы точно не хватит. Но в принципе?

– Не слышала про такое, – призналась Лиска. – Но зачем же так мучиться? Всё в сто раз проще делается. В Нижнем Новгороде у нас есть отряд «Умка», это сокращение от «Универсальная магическая команда», и в области, в Балахне, есть отряд «Свеча»… Можно было бы им просигналить, они бы съездили туда, в приют, и погладили бы кому надо мозги. Им это ну максимум полдня.

– Да, круто! – признал Саня. – Как-то не допёр сам. А как «Свеча» расшифровывается?

– «Спасём Волшебством, Если Что», – хмыкнула Лиска. – Затейники они…

– А в каких городах вообще волнорезовские отряды есть? – поинтересовался Саня. – Вот ты, например, откуда про «Умку» и «Свечу» знаешь?

– Есть карта, где отмечены все наши отряды. И есть база данных, где все контакты, и всё учитывается – кто когда «на пенсию» вышел, кого командиром выбрали, кто новенький появился. – Лиска говорила серьёзно и обстоятельно – наверное, таким же тоном её мама читает лекции студентам. – Но к этой базе доступ только у командиров, потому что не забывай про секретность. А поддерживают её специальные ребята из «Волны», причём они шифруются, и сама база защищена волшебством, чужие если до этого файла и докопаются, то увидят знаешь что? Кино про Гарри Поттера, первый фильм! Ну а насчёт «Умки» и «Свечи» я знаю от Данилы. На зимние каникулы оттуда ребята к нам приезжали, жили у него, были у нас в штабе. Так что без проблем можно Олега дёрнуть или Тёмку…

– Ну, видишь, повезло, никого не пришлось дёргать, – улыбнулся Саня. – А там, на месте, посмотрю, может, и потребуется помощь. Если что…

– Странно, что Куницын сам не поедет с Егором, – задумчиво протянула Лиска. – Вроде ж это его кадр, он за него вписался…

– Гоша сказал, что просто боится, – пояснил Саня. – Ну, то есть боится, что как придёт время прощаться, Егор от него не отцепится. А я всё-таки человек посторонний, ко мне он не успел ещё привязаться. Ну и вообще Гоша думает, что я справлюсь не хуже. А ещё, говорит, не хочет с родителями обострять. Отпустить они бы его отпустили, но с рёвом и соплями, а его это выбешивает.

– Ну, понятно, – согласилась Лиска. – Бывает и так.

– А вообще насчёт Гоши у меня есть мысли, – добавил Саня. – Как вернусь, на сборе в субботу обсудим.

…Егор, забыв про всё на свете, давил на кнопки старенькой Ванькиной электронной игры, и тряска ему ничуть не мешала. Не раздражало его и то, что сидит в детском креслице – наверное, просто в голову ему не приходило, что в десять лет это уже унизительно. От усердия он высунул язык, и казалось – если сейчас в машину попадёт артиллерийский снаряд, это всё равно не сможет оторвать его от снующих по экрану человечков. Белая его футболка (тоже из Ванькиных запасов) была в бурых пятнах – когда обедали в придорожной кафешке, он умудрился облиться компотом. И тётя Настя ворчливо наставляла его, что вытирать после курицы руки о шорты нецивилизованно, что для этого существуют салфетки. Для мелкого это оказалось откровением – салфеток не водилось ни в их загаженной квартире, ни в околотульском детдоме.

Вообще, удивительно, сколько он всего не увидел за свои десять с лишним лет! Никогда не бывал ни в театре, ни в лесу, даже никогда не купался нигде, за исключением ванны – причём нисколько о том не жалел. Более того, когда Арсений Николаевич сказал, что «Светлый ключ» расположен неподалёку от озера и ребята летом постоянно купаются, эффект вышел неожиданным: Егор испугался. «А вдруг я утону? – тихонько прошептал он и чуть не свалился с диванного валика, где устроился точно канарейка на жёрдочке. Тёте Насте пришлось его успокаивать, что насильно никто его в воду не погонит, что дело это добровольное. «В отличие от принятия душа, – тут же добавила она. – Надо, надо умываться по утрам и вечерам. А немытых троглодитов будет жрать гиппопотам!» Вот будь на месте Егора Мишка – сразу же стал бы расспрашивать, кто такие троглодиты, а этот только молча кивнул. На душ он был согласен – ещё бы, после полутора месяцев в гараже. Тем более, Гоша велел во всём слушаться дядю Сеню и тётю Настю, а Гоша для Егора был авторитетом номер один. Саня, наверное, номер два. А других номеров, похоже, пока и не было.

Может, там, в «Светлом ключе», появятся? К примеру, эти вот Антон и Татьяна. Жалко, что он тогда, в понедельник, не успел выспросить про них всякие подробности – думал, можно и в пути сделать. И тут вдруг такой сюрприз: Арсения Николаевича внезапно услали в командировку в Питер. Что-то потребовалось там срочно заснять, и поэтому вместо него – тётя Настя, которой пришлось брать отгулы, к огромному неудовольствию главного редактора. А она про супругов Елагиных знала только то, что было написано в фотоочерке Арсения Николаевича. Но там про них буквально две строчки, а в основном – про детей из приюта и про то, как они там живут.

Машина чуть притормозила – шоссе тут резко ныряло вниз, а потом снова поднималось, но в точке перегиба от неё уходила вправо узкая асфальтовая дорожка. И там, на съезде, стоял с зажжёнными огнями аварийки точно такой же «Форд-Фокус», как и звягинский. Крышка капота была открыта, и высокий лысый дядька уныло ковырялся там.

Мимо проносились машины – их было немного, с московскими улицами не сравнить, но всё-таки не полная пустота. Однако ни у кого дядька интереса не вызвал, все торопились по своим делам.

– Похоже, у людей проблемы, – заметила тётя Настя и, плавно заехав на обочину, остановила машину. – Вы сидите, я быстро. Вдруг чем удастся помочь.

– А можно, мы тоже выйдем? – спросил Саня. – Ноги размять, и вообще… Ну, тут кустики…. короче, вы понимаете.

– Да не вопрос! – улыбнулась Звягина-мама. – Только далеко не отходите.

Егор, вернувшись из кустиков, сразу запросился обратно в машину, к игре, всецело завладевшей его мозгами. Саня даже подумал, что, может быть, потом эти мозги придётся гладить, отучать от заразы – как делал это Дима с Ромкой Дубовым. Впрочем, Арсений Николаевич говорил – в «Светлом ключе» компы есть, а вот игрушек на них нет. Только программы для работы и учёбы. И вообще жизнь насыщенная, тратить долгие часы на всякую фигню не выйдет. «Там своё хозяйство, – пояснял он. – Куры, утки, гуси, корова Изаура есть, и даже лошадь Комета с жеребёнком Метеором. Жеребёнок сейчас уже, наверное, большой стал. Год с лишним ведь прошёл».

Саня вдруг сообразил, что уже давно не врубал «С.Т.А.Л..К.Е.Р» – сперва из-за папы, тот ведь запретил играть до каникул. А начались каникулы – и про игры как-то не вспомнилось. Другие дела закрутились, куда более важные. И сейчас, прислушавшись к себе, он понял: гонять монстров по Зоне его совершенно не тянет. Сталкеры, артефакты, мутанты – всё это осталось в том скучном мире, где нет волшебства и где тебе, в общем-то, нечем заняться.

В машину к Егору Саня не полез – интереснее было выяснить, что происходит с двойником их «Форда». Потолкавшись рядом с тётей Настей и лысым дядькой, он быстро понял, в чём дело.

– Блин, ну просто не знаю даже! – сокрушался дядька, вблизи оказавшийся похожим на гориллу – настолько заросли волосами его руки и грудь под расстёгнутой на две пуговицы рубашкой. – Заглохло на ровном месте, и ведь, главное, только позавчера из сервиса тачку забрал. Аварийку вызывать – это когда ещё они сюда приедут, а мне срочно надо, с девчонкой полная беда, в больничку вот вёз.

Тётя Настя принялась его расспрашивать, и выяснилось, что у дядьки, назвавшимся Стасом, здесь дача – в посёлке «Луч», к которому и ведёт эта узкая асфальтовая дорожка. Он вообще-то сейчас собирался совсем в другое место, но с утра целая полоса неприятностей. Дочку Алюшку укусила какая-то дрянь – то ли пчела, то ли оса, причём не куда-нибудь, а в язык, и тот начал распухать, дышать ей трудно, и нужно немедленно к врачу. Поэтому бизнес по хрену, Алюшку в охапку, в тачку – и стрелой на трассу, в ближайшую больничку, в посёлке с забавным названием Пенякша. Всего ведь шесть километров, на машине – чепуха… И только доехал до шоссе – всё, тачка встала. Намертво. И что делать? Может, на буксир? Но ближайший сервис всё равно в десяти километрах, да и толку? Там с дорогой иномаркой, которая ещё на гарантии, связываться не будут. Особенно если не механическая поломка, а электроника заглючила.

– Ну вот почему я не врач? – мрачно произнесла тётя Настя. – Тут же явно трахеотомия нужна, у меня с младшим такое было в семь лет… Давайте тогда уж «скорую» вызывать, всё быстрее будет, чем ждать у моря погоды.

– Вы, наверное, из Москвы? – усмехнулся лысый Стас, взглянув на их номера. – Это у вас «скорая» сразу прискачет, а в здешней глуши можно ждать до морковкиного заговенья. Эх, говорили ж мне, надо ближе к городу строиться… но уж больно тут места красивые…