Элементали

– Где же они? – прищурилась Тера.

– Сидят на берегу. Развлекаются тем, что гоняют туда-сюда волны, – китаец указал на две фигурки вдалеке. – Вернее, малыш ее развлекает. Посмотри, что творит-то, бесстыдник! Сюда скоро сбегутся журналисты!

Море, и в самом деле, вело себя необычно. То вдруг светлело, становясь прозрачным, как слеза, то мрачнело, почти чернело, а то вдруг из пучины поднималась струящаяся фигура женщины, которая через минуту рассыпалась на тысячи сверкающих брызг. Вздымающие волны рисовали причудливые цветы, плели кружевные узоры, в которых угадывались арабские письмена, вода сделалась тягучей, как желе, и легко застывала в воздухе, принимая самые странные формы. А то вдруг над волнами поднялось огромное сердце, и на бешеной скорости понеслось к берегу. Белоснежные буруны, образующие его контур подлетели к самым ступням сидящей на песке женщины, сердце какое-то время висело в воздухе, прямо над ней. А потом рухнуло, словно разбилось вдребезги, обрызгав ее босые ноги.

Тера ахнула.

– Какой же он все-таки ребенок!

– Да, но его игрушки способны стереть с лица земли целые континенты. Тайфуны, цунами. Или проливной дождь, не прекращающийся неделями.

– Она-то что себе думает? Алла?

– Она еще не до конца понимает, что происходит. И кто она такая не понимает, хоть и называет себя Ангелом Огня. Алла в первую очередь – красивая земная женщина. Не сомневаюсь, что за ней многие мужчины ухаживали. Но такое, – Гуанг кивнул на волнующееся море, – с ней впервые.

– Надо идти к ним! – спохватилась Тера. – А то он начнет поднимать со дна морского галеоны, груженые золотом! Или пригонит стаю дельфинов!

– Хорошо еще, дельфинов, – хмыкнул Гуанг. – Не морских котиков, или китов. А не то – акул. Он ведь хищник. Лев пустыни… Нет, какая беспечность! Ведь это видит не только Алла!

… Она и в самом деле сказала:

– Билял, перестань немедленно!

– Как мне еще рассказать о своих чувствах? – его необычные глаза нырнули в густую тень ресниц.

– Мы с тобой договорились: никаких чувств.

– Но я тоскую. Душа моя плачет.

Море и в самом деле встало стеной, на этот раз серое, хмурое, и по этой стене, словно слезы, полились потоки воды.

– Прекрати! – вздрогнула Алла.

Стена тут же рухнула, а к берегу побежала огромная волна. Казалось, она вот-вот с головой накроет сидящих на песке мужчину и женщину. Но вопреки всем законам природы, волна, приближаясь к берегу, становилась все ниже и ниже, а подойдя вплотную, облизала песок и легла у ног Биляла, словно ласковая кошка. Он протянул руку, и море лизнуло ее языком соленой волны.

– Это самое прекрасное объяснение в любви, которое я когда-либо видела, – призналась Алла. – Даже когда мой номер усыпали лепестками роз, я не почувствовала ничего, кроме раздражения.

– Что розы! – расправил плечи Билял. – Я подарю тебе целый мир! Хочешь быть морской царицей? Или королевой пустыни? Я построю для тебя огромный дворец в прекрасном цветущем оазисе. Застелю все полы мягкими коврами и погружу этот дворец в прохладную негу. Мы будем пить щербет и лакомиться восточными сладостями. И наш путь, куда бы мы ни пошли, будет осыпан лепестками роз. Не слушай Теру, нет никакой опасности. Мы можем, наконец, быть вместе.

– Наконец?

– А разве ты не видишь сны?

– Вижу, но большей частью это кошмары, – пожаловалась Алла.

– Потому что они всегда старались нас разлучить, – Билял сердито кивнул на ярко освещенные окна пентхауса. – Они не понимают, что мир спасет любовь.

– Наша с тобой?

– Да!

– Тогда почему же до сих пор это ставило человечество на грань исчезновения и чуть не привело к гибели всей планеты?

– Откуда я знаю? – надулся Билял. – Никто ведь не читал этих свитков. Кто знает, что в них?

– Мы их найдем, – уверенно сказала Алла. – Что касается нас с тобой… – она тяжело вздохнула. – Я тебе уже все сказала. И кто ты, значения не имеет. На этот раз ничего не будет.

– Тогда зачем ты пришла? – с обидой спросил он. – Я позвал, и ты пришла. Разве не сердце тебя сюда привело?

– Ты стоял под моим балконом с таким несчастным лицом, – рассмеялась Алла. – Но я бы ни за что не спустилась к тебе, если бы не… – она оглянулась на окна пентхауса и понизила голос. – Он убил Бориса. Мне сказали: остановка дыхания. Но я знаю: Гуанг его убил.

– Кто такой Борис? – ревниво спросил Билял. – Твой мужчина? Тот, с которым ты мне изменяла?

– Ты мне никто! – вспыхнула Алла. – А Борис… Он был моим другом. Талантливый программист, который помогал мне держать под контролем биржу. Иначе Гуанг давно прибрал бы все к рукам.

– А, так это он свистнул, как выразился китаец, миллиард! Этот… Борис? – поморщился Билял.

– Деньги просто спрятали в надежное место, подальше от Гуанга Чао. Я их спрятала, как только почуяла опасность, – пояснила Алла. – Как, по-твоему, китаец узнал, что я в Тунисе? Только от Бориса. И теперь Борис мертв. Он был молодым и здоровым мужчиной. Даже не курил. И вдруг – асфиксия! Мне сказала об этом его мать. Тело нашли соседи и вызвали в Москву родителей Бориса. Меня удивляло его молчание. Ведь деньги пропали, и он должен был их хватиться. А он все не звонил. И тогда позвонила я…

– Ты пришла искать у меня защиты?

– Ну, конечно! Ты же видел, как Гуанг пытался меня убить, ты сам сказал.

– Да, я видел, – кивнул Билял. – Не только я, но и Азиз. Мы с Терой вовремя вмешались. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?

– Пока ничего. Нам нужно прочесть этот свиток. А сначала найти его. Без Гуанга мы не справимся. Просто будь рядом.

– Я ни на секунду тебя не оставлю, – заверил ее Билял. – Хочешь – ночуй в моей спальне. Это в целях безопасности, – невинно добавил он.

– В целях безопасности не мешало бы тебя поджарить, – сердито сказала Алла.

– У тебя не получится, – рассмеялся Билял. – Разве ты не пыталась прожечь взглядом дырку в моем пиджаке? Все, что тебе осталось – это барашек. И скатерть, которую я, кстати, тут же и потушил, – хвастливо сказал он.

– Все-то тебе игрушки, – ласково попеняла ему Алла, и вдруг напряглась. – Они на балконе.

– Кто?

– Тера и Гуанг. Смотрят на нас.

Неожиданно поднялся сильный ветер, поднимая тучи песка. Алла закашлялась, а Билял вскочил, сжав кулаки. Алла тоже встала и прижалась к нему, прячась от ветра.

– Злобный карлик! – закричал Билял. – У тебя все равно ничего не выйдет!

И тут же брызнул дождь, прибивая песок. Легкое Аллино платье моментально намокло и облепило ее, словно вторая кожа.

– Да что же это такое! – рассердилась Алла и топнула ногой.

Вспыхнула находившаяся неподалеку моторная лодка. Днем на ней возили по морю туристов, прицепив «банан», один из так любимых ими аттракционов. А на ночь моторка оставалась на берегу, у одной из бетонных опор, к которой была прикована массивной цепью. И вдруг эта лодка ни с того, ни с сего загорелась. Взметнулось пламя, и парочка на берегу ощутила его жар. Билял невольно попятился. А ветер подул сильнее.

Взгляд же Аллы приковался к огромному костру, и она шагнула навстречу огню. Пламя словно обрадовалось, взвилось до небес, раздался сухой треск, с которым огонь пожирал дерево. На пляже стало светло, как днем. Алла подняла руку, и послушный ей огромный язык пламени, подобно голове кобры, раздувая перед броском капюшон, потянулся к балкону петнхауса, на котором замерли две человеческие фигуры, одна сухая, как лист, другая массивная, словно каменное изваяние.

– Алла! – Билял подошел и схватил ее за руку. – Не надо!

И вдруг земля задрожала. Широкая полоса прибрежного песка заволновалась, так, что Алла невольно пошатнулась и схватила Биляла за руку.

– Тера! Это она! – он свободной рукой придержал Аллу за талию. И потянул к воде.

Алла же вся тянулась к пламени, к огромному костру, который раздувал поднявшийся ветер. Но Билял был сильнее, он упорно тянул Аллу к воде. Они стояли по колено в море, когда по земле пошла трещина. Песчаный пляж раскололся, как переспевший плод граната в том месте, где в песок уткнулся нос горящей моторки, показались похожие на зернышки валуны и темная мякоть. В один миг под пылающей лодкой разверзлась огромная воронка. Факел утянуло вниз, в самые недра земли. Море забурлило, потом зашипело, заливая последние языки пламени. А потом земля вновь сомкнулась, и по песчаному пляжу прошла еще одна гигантская волна. Еще через пару минут все разгладилось. Билял и Алла увидели, как к ним, что-то крича по-арабски, бегут люди.

– Это хозяин лодки с сыновьями, – пояснил Билял и потянул Аллу за руку: – Идем отсюда.

Они вышли из воды.

– Что случилось? – отчаянно кричал перепуганный бородатый мужчина. – Где моя лодка?! Куда она делась?!

– Придешь ко мне завтра, я дам тебе денег, – по-арабски сказал Билял и кивнул на пентхаус. – Я живу там.

– Да благословит тебя Аллах, добрый господин! – обрадовался хозяин исчезнувшей лодки. – Сегодня странная погода. То жара, и на небе ни облачка. А то вдруг идет дождь. В мою лодку ударила молния! А потом началось землетрясение! Аллах разгневался на нас!

Он упал на колени и стал истово молиться. Рядом опустились на песок и его сыновья, воздев руки к небу.

– Идем, – повторил Билял и потянул Аллу за собой.

Ветер постепенно стихал, кончился и дождь. И вдруг наступила опустошающая тишина, будто все четыре стихии враз обессилили. Ни ветерка, ни облачка, ни пылинки, а на небе ярко сияла луна, словно алмаз на черном бархате. Аллино платье почти высохло. Она, плохо понимая, что делает, сжимала руку Биляла и слепо брела за ним.

Они остановились под балконом.

– Может, все-таки в дверь войдете? – насмешливо спросил сверху Гуанг. – Или ваше высочество по-прежнему хочет произвести на женщину впечатление? Будешь карабкаться вверх по плющу?

– Мы войдем в дверь, – Алла с силой сжала руку своего принца. Мол, не время ссориться сейчас. Остынь

На пороге гостиной Билял крепко обнял ее и прошептал в самое ухо:

– Ничего не бойся. Им нас не одолеть.

– Что, наигрались? – сурово спросила Тера, когда они вошли. – А теперь – живо по своим комнатам!

– По какому праву ты нами командуешь? – надменно вскинул брови Билял. – Ты веришь китайцу, а он лжец. Он убил Бориса.

– Как будто ты никого никогда не убивал! – хмыкнул Гуанг. – Может, тебе напомнить?

– Я никогда не делал этого из корысти! И не был предателем! Ты и на этот раз что-то задумал. Но ты имеешь дело со мной, не забывай.

– Я и в самом деле пойду спать, – вздохнула Алла и отпустила руку Биляла. – Завтра рано вставать. Мы едем в Карфаген.

– Да, мы едем в Карфаген… – эхом откликнулась Тера…

… И опять она видела сон. И даже во сне, в теплом номере отеля, под одеялом, ей стало зябко. Вокруг были только снег и лед, под ними гибло все живое. С полюсов, словно зажимая планету в тиски, наползал огромный ледник, который Тера, как ни пыталась, не могла остановить. Она чувствовала, как с каждым днем слабеют ее силы. Огонь в пещере, где спряталось от холода и пронизывающего ветра ее племя, еще горел. Вокруг очага сгрудились женщины и дети. За ними сомкнулось кольцо мужчин, согревающих друг друга своим теплом. Старики, молча, уступили и умирали теперь в ледяном мраке и холоде, отойдя подальше от горящего очага и улегшись на каменный пол, покрытый сухой травой. Она совсем не защищала от холода, и исходящий от нее запах жизни, запах засохших цветов и некогда ароматных горных трав все слабел и слабел. Старики жевали ее кровоточащими деснами, пытаясь забыться, и по их сморщенным лицам текли слезы. Лето ушло навсегда.

Тера невыносимо страдала. Она страдала так каждый раз, когда умирали ее дети. А все они были ее детьми, все племя, хотя ни с одним ее не связывали кровные узы. Это была более прочная связь, чем узы крови. Тера была за людей в ответе, она должна была их охранять. И она не справилась.

Где-то там, в глубоком снегу, замерзала женщина с огненными волосами. Тера старалась об этом не думать, потому что ей тут же хотелось отползти подальше от очага и, взяв в рот сухую травинку, еще слабо пахнущую солнцем и летом, умереть. Почти вся вода на земле замерзла. Осталась лишь толика, едва поддерживающая жизнь. Чтобы напиться, приходилось растапливать снег. Но огонь в очаге пока горел, и Тера понимала, что там, куда она смотрит сейчас, не отрываясь, сквозь стены пещеры, еще теплится жизнь. На помощь к женщине с огненными волосами через снега и лед пробивался одетый в звериные шкуры темноволосый великан. Но Тера уже знала, что он не успеет.

Она не справилась. Все они не справились, и Ангел Воздуха, и Ангел Воды, а главное, Ангел Огня. Но в тот раз им было дано прощение. Ведь они еще так мало знали о жизни и о людях. Тогда Ангелы стихий еще верили в человечество и добра в них, было гораздо больше, чем зла, так же как и в самих людях. Тогда шла отчаянная борьба с разбушевавшейся стихией, всего лишь. Хуже стало, когда люди научились ее побеждать. Построили теплые дома, узнали, как сделать огонь негасимым, придумали, как обуздать ветер, и как использовать силу воды. Увы, человек устроен так, что ему всегда нужен враг. Это его проклятье. И если он победил всех внешних врагов, он принимается за себя.

Тера вздрогнула во сне и натянула на себя одеяло. Руки и ноги были ледяными. В принципе сон ей был не нужен, просто это уже было ее проклятье. Воспоминания о горьких поражениях. И она терпела, понимая, что столько неудач подряд должна искупить своими собственными страданиями. Слишком много воспоминаний. Она ведь прожила не одну земную жизнь. И как узнать истину? Причину всего случившегося с ними, с элементалями? Если бы еще прочесть во сне тот самый свиток! Ради этого стоит закрыть глаза и погрузиться в эти мрачные видЕния. Но похоже этого в ее памяти не было. Тера никогда раньше не держала свиток в руках…

… Он опять не находил себе покоя. Это было невыносимо, а главное, несправедливо. Ведь и наяву ему тоже приходилось страдать! Чем его нынешняя жизнь отличается от всех предыдущих? Тем, что у него полно денег, и он может удовлетворить любые свои прихоти? Но разве можно получить удовольствие от жизни, когда сердце разбито, а душа истерзана завистью?

Гуанг Чао беспокойно ворочался с боку на бок. Это случилось не сегодня. И не в этой жизни. С самого начала Гуангу не повезло. Видимо он чем-то прогневал Создателя. Это похоже на замкнутый круг. Петля времени. Меняются декорации, но не меняется суть. Да разве же это справедливо?! Все, чего хотел Гуанг Чао, это вырваться из временной петли, которая, казалось, захлестнулась у него шее. И душила, душила… Он и во сне видел эту тугую спираль. Виток за витком, она все раскручивается и раскручивается из точки, которую он видит, как в тумане. Вроде бы это вершина горы. Но почему гора? И что это за гора? Сначала маленький круг, потом побольше, еще больше и еще… Это означает, что не только годы земной жизни элементалей прибавятся, но и нагрузка на каждый из прожитых лет усилится. Значит, ему, Гуангу Чао, страдать все больше и больше. И это уходит в бесконечность, если цикл не прервать. Гуанг уже давно это понял и решил действовать.

Если бы можно было, он бы вообще не спал. Но, увы! Не помогало ни снотворное, ни алкоголь, которым, было время, Гуанг Чао пытался забыться. Вообще ничего. Он так и блуждал по своим лабиринтам времени. И строил планы мести…

… Он в сверкающих доспехах стоял на палубе боевого корабля, и попутный ветер упруго, до отказа растягивал парус на крестообразной мачте. Ноздри Биляла раздулись от гнева и от предвкушения сладостной мести. Кровь бурлила, а сердце билось так, что его удары, наверное, слышали все воины, стоящие за спиной у своего господина и ожидающие его приказа. Нос корабля, помеченный оскалившимся львом, чтобы все видели судно Сиятельного, резал морскую гладь, словно наточенный клинок режет масло, не встречая никакого сопротивления. Море… Родная стихия Биляла и его колыбель…

– Боги нам благоволят, о, Сиятельный, – прошептал за спиной верховный жрец.

Не боги, а богиня. Его богиня, его судьба. Билял не отрываясь, смотрел на парящее над головой солнце. Вот его путеводная звезда, его любовь. И вдруг парус бессильно повис. Жрец тут же помрачнел.

– Нам надо повернуть назад, Сиятельный. Это недобрый знак.

– На весла! – скомандовал Билял. И гневно сверкнул глазами: – Отойди, жрец! Нет, предателю не развернуть мой флот! – он с ненавистью посмотрел на поникший парус.

Это была ловушка. Билял знал, что врагов гораздо больше. Они собрали здесь всех, кого только смогли, все свои боевые корабли. Флот неприятеля выстроился в бухте подковой, его защищали пушки, дула которых угрожающе торчали из бойниц в крепостной стене. Но Билял не боялся. Он никогда и ничего не боялся. Кроме предательства. Ах, если бы ветер был попутным! На это и рассчитывал Сиятельный, когда задумывал свой маневр. Билялу нужен был ветер, потому что море и солнце у него в союзниках уже были. Но далеко ли уйдешь на веслах? Тем более, корабли его противников, которые объединились, более быстроходны, ведь их паруса по-прежнему наполнены ветром. Недаром так мрачен верховный жрец. То, что сейчас происходит, и в самом деле похоже на гнев богов. Иначе как объяснить поведение ветра, который так легко меняет свое направление и явно ополчился против Сиятельного?

– Боги от нас отвернулись…

Не боги, а бог. Завистливый предатель.

Билял каждый раз вздрагивал во сне, когда каменное ядро разбивало в щепки мачту. Этот зловещий свист, словно тысячи отравленных стрел вонзаются в спину. А потом адский грохот и предсмертные вопли, отчаянные, нечеловеческие. И он один, в своем сияющем шлеме, среди трупов и разгромленного такелажа. Рядом с разбитой в щепки мачтой, глядя на море, ласково принимающее в свои объятья тонущих людей. Оно словно спрашивало: что делать, мой господин? А он молчал.

Нет, ядро его не задело. Он погрузился в пучину вместе со своим боевым кораблем. Молча, и с мрачным лицом. Потому что над головой больше не сияло солнце. Он все понял.

Последнее, что он тогда подумал, было: «Я ведь не могу утонуть…»

… «Он придет», – каждый раз думала Алла. Отчаяние лишало ее силы. Она могла ждать, сколько угодно, если бы заранее не знала: все опять повторится. Он всегда пытается умереть первым, ее принц. Она, конечно, подожгла этот город. Нет таких стен, которые смогли бы ее удержать. Но море… Она ведь почти не умела плавать. Поэтому стояла сейчас на крепостной стене, глядя, как там, на лазурной глади, разворачивается морское сражение. Море было удивительно спокойным, ярко светило солнце. А иначе и быть не могло. Алле даже казалось, что она видит сверкающий шлем Биляла. Но кроме этого она видит поникший парус на его боевом корабле. И видит, что врагов гораздо больше. Это была ловушка.

Она так и стояла в кольце огня, пока гибнул флот ее принца. Она еще надеялась, что море и солнце им помогут. Смерть прилетела по воздуху. Алле в спину впилась отравленная стрела. Ее послало небо, хотя тетиву натянул человек. Если бы Алла не была вся там, на боевом корабле Биляла, она бы эту стрелу остановила. Но ветер словно подкарауливал, и в нужный момент пронес смерть через стену огня. Алла вскрикнула чуть раньше, чем под лопатку впилось отравленное жало, в тот момент, когда ядро разнесло в щепки мачту на флагманском корабле. Потому Алла и пропустила стрелу. Главное было спасти его. И ядро пролетело мимо.

Едва Алла упала, раздался мощный взрыв. По городу прошла гигантская волна, сравнивая с землей высокие крепостные стены. Люди плавились в этом огне, так что потом не нашли даже их тел. Горело все, казалось, и сами камни. Горело и плавилось.

На мертвый берег спустя сутки вынесло сияющий золотой шлем, который так и лежал на песке, потому что некому было его подобрать. Ревнивая волна торопливо стала намывать песок и мелкую гальку, пока шлем не был погребен под ними. Что до тела Сиятельного, его так и не нашли, как не нашли и останков Женщины, Заклинающей Огонь.

Это сражение не выиграл никто. Победителям некуда было возвращаться…

Башня на острове Кофон

– Позавтракаем на яхте, – хмуро сказал Билял, когда все четверо собрались рано утром в гостиной. Сон его вымотал и расстроил: он опять проиграл битву. На этот раз морское сражение. Он, великий воин, потерпел поражение! И, кажется, догадывается, кто в этом виноват!