Великие люди о Боге и вере

Я и раньше читал Евангелие, недавно я его перечитал. И вдруг внезапно, неожиданно понял… А что это такое? Каждое из четырёх Евангелий – это рассказ, довольно простой рассказ-биография из серии «Жизнь замечательных людей». Про трагическую жизнь одного человека.

Почему, спрашивается, этот рассказ обладает такой силой и такой художественной неповторимостью? Вот Лев Николаевич Толстой пробовал написать своё Евангелие. Не получилось у него, я читал. Сухо, нравоучительно, неинтересно по сравнению с рассказами этих плотников и рыбаков. В чём тайна этого сочинения? Наверное, есть какие-то литературоведческие подходы к этому. Я их не читал. Но удивительность этого повествования, она, конечно, меня поражает. Почему это так действует? Почему люди читают это уже две тысячи лет почти? И по-прежнему это действует, по-прежнему каждый что-то находит для себя. В чём дело? В чём секрет этого? Если подойти к этому как к чисто литературному явлению, откидывая то, что это священная книга?

Вы скажете: нельзя это откинуть. А почему? Это текст. Это всего лишь текст. Рассказ. Биография. Вот такой человек появился на свет божий, такие у него были злоключения, такие у него были ученики, так он погиб. Ан нет! Что-то ещё сверх этого появляется. Как это? Чем это объяснить? Даже у человека, который, как я, воспитывался в атеизме, и то волей-неволей возникает какое-то странное чувство, и не понимаешь: как это достигнуто?

Говорят: сакральный смысл. Но ведь это просто расположенные в каком-то порядке слова и фразы. Почему же даже религиозный человек не может создать ничего подобного? Почему священники, блаженные, святые, написав массу текстов (блаженный Августин, Фома и так далее), не смогли подняться до этих вершин? Их можно читать, иногда интересно, но это совсем не тот уровень. У меня нет объяснений. Я не знаю, есть ли они у кого-нибудь.

Д. А. Гранин

Книга книг… Так говорят о Библии, тем самым обозначая с предельной краткостью её место в человеческой культуре. Это Книга в самом общем, высшем и единичном значении, которое с незапамятных времён живёт в сознании народов: Книга судеб, хранящая тайны жизни и предначертания будущего. Это Священное Писание, которое все христиане воспринимают как внушённое самим Богом. И это сокровищница мудрости для всех мыслящих людей Земли, каковы бы ни были их верования. Это книга-библиотека, которая более тысячи лет складывалась из многих словесных произведений, созданных разными авторами, на разных языках. И это целостное творение, поражающее совершенством и алмазной прочностью в жесточайших испытаниях истории. Это книга, которая вызвала к жизни бесчисленное множество других книг, где живут её идеи и образы: переводов, переложений, произведений словесного искусства, толкований, исследований. И с течением времени её созидающая энергия не умаляется, а возрастает.

М. Г. Качурин

Я призываю читать Библию по многим причинам – даже если не говорить о её морально-этическом учении, даже если не учитывать того факта, что все серьезные, мыслящие люди, в том числе неверующие, признают: жизнь Христа, о которой повествуют четыре Евангелия, служит отражением нравственности бесконечно более высокой и чистой, нежели всё, что проповедуют все другие книги этого мира. Я обращаюсь не только к христианам, но и ко всем, кто стремится к высшим идеалам, кто хочет прожить жизнь не бесцельно, кто ищет в религии вдохновения, кто придерживается высоких нравственных принципов.

Т. Рузвельт-младший

Когда я читаю Новый Завет, то понимаю, что всё написанное в этой книге – знак того, как люди должны жить на самом деле. Это послание о том, какими должны быть мир и наша жизнь. Апостолы, которые описывали свой опыт встречи со Христом, понимали, что мир вокруг них не таков, каким он должен быть. Он несовершенен, он полон боли, человеческих страданий и потерь. И поэтому они свидетельствовали о том, Кто раз и навсегда изменил ход мировой истории, о Христе, победившем смерть.

Э. Кустурица

Чтение Библии, само по себе, является образованием.

А. Теннисон

Библия является Великой Хартией Бедных и порабощенных. Человечество не может обойтись без неё.

Т. Г. Гексли

Странная книга: её нельзя прочесть; сколько ни читай, всё кажется, не дочитал, или что-то забыл, чего-то не понял; а перечитаешь, – опять то же; и так без конца. Как ночное небо: чем больше смотришь, тем больше звезд. Умный и глупый, учёный и невежда, верующий и неверующий, – кто только читал эту книгу – жил ею (а иначе не прочтешь), тот с этим согласится, по крайней мере, в тайне совести; и все тотчас поймут, что речь идёт здесь не об одной из человеческих книг, ни даже о единственной, Божественной, ни даже о всём Новом Завете, а только о Евангелии.

Д. С. Мережковский

II. Христианство и философия

Вопрос о соотношении религии и философии многие столетия занимал лучшие умы человечества. Теологи и мыслители в разные века по-разному отвечали на него, однако мало кто дерзал отрицать тесную связь и взаимное влияние друг на друга этих двух форм познания мира.

Фактически сразу с момента своего рождения христианство было поставлено в жёсткие условия диспута с существующими на тот момент философскими учениями. Христианские мыслители были вынуждены отвечать на критику эллинских философов полемическими сочинениями, в которых, в свою очередь, подвергали критике античную философию и защищали христианство перед лицом язычества. Философии как человеческой мудрости они противопоставляли божественную истину учения Христа. Однако открытая конфронтация между античной философией и зарождающейся теологией длилась относительно недолго. Уже в сочинениях таких раннехристианских апологетов, как Иустин-философ и Афинагор, появляется попытка выявить параллели между философией и христианством, найти место для философского поиска внутри христианской религии, согласовать христианскую веру с разумом, вложить догматы христианской церкви в рамки философского дискурса. Начинается интенсивный поиск такого синтеза между христианством и философией, при котором достижения античной мысли были бы творчески усвоены христианством. В итоге возникает и развивается концепция «христианской философии-любомудрия» как любви к Божественной Мудрости – Христу. Задачей богословов становится преображение и облагораживание античной мысли, «воцерковление» греко-римской философии[9].

В средние века в Европе философская мысль характеризуется теоцентричностью своих воззрений. Философия становится служанкой богословия. Её основная функция – истолкование Священного Писания, формулировка догматов Церкви и доказательство бытия Бога. В Западной Европе широкое развитие получила схоластика, представляющая собой синтез христианского (в частности католического) богословия и логики Аристотеля. Для ранней схоластики (IX–XII века) ещё характерны воззрения, базирующиеся на идее нерасчленённости, взаимопроникновении науки, философии и теологии. Однако уже к XIII веку западные христианские богословы, такие как Альберт Великий и Фома Аквинский, окончательно отделили науку и философию (особенно натурфилософию) от теологии. Так появилась идея «чистой философии», построяемой «естественным разумом». Это открыло новый путь для чисто философского творчества, которое не просто стало обходиться в дальнейшем без религиозного обоснования, но постепенно вышло на путь полной автономии, возводимой отныне в принцип. Началась дехристианизации культуры и философии, которая завершилась Реформацией.

В эпоху Просвещения в Западной Европе философия и теология как бы меняются местами: теперь уже философия стремится подчинить себе религиозное сознание. Появляются одна за другой попытки построить «систему разумного христианства» (Локк) или утвердить религию «в границах разума» (Кант). Внутри философских систем создается особая «философия религии», христианская же философия становится философией христиан[10].

Однако несмотря на отделение философии от теологии, невозможно отрицать, что христианское мировоззрение оказывало сильнейшее влияние на лучшие умы Европы. Многие философские системы Нового времени рождались либо в споре с христианством, либо под его непосредственным воздействием.

Восточная Европа пошла по другому пути: здесь чистое богословие не отделялось от научной и философской мысли. Например, в русской религиозной мысли XIX века заметны попытки теологизации философии и одновременной философизации теологии. Эти тенденции Н. А. Бердяев сравнивает с процессом, происходившим в «золотой век» христианской письменности: «Русская религиозная мысль XIX века делала дело, аналогичное тому, которое делали в свое время греческие учители Церкви. Как те пользовались высшей философией своего времени, Платоном и неоплатонизмом для защиты и раскрытия христианской истины, данной в откровении, так русские религиозные мыслители делали то же дело, пользуясь высшей философией своего времени, Шеллингом и германским идеализмом»[11].

В настоящее время набирает силу тенденция к диалогу между философией, религией и наукой с целью формирования синтетического мировоззрения, гармонично синтезирующего современные научные факты и теоретические обобщения с проверенными веками религиозными ценностями и фундаментальными ходами систематической философской мысли. Конечно, в современном обществе этот диалог обретает новые формы, однако по-прежнему остаётся актуальным и животрепещущим[12].

Даже «философия постмодернизма при внимательном рассмотрении обнаруживает свою вписанность в контекст христианской культуры, предстаёт как течение внутри европейской традиции, обращающейся к своим христианским основаниям»[13].

Мысли о взаимоотношении философии и христианства

Поверхностная философия уводит от Бога, более глубокая приводит к Нему обратно.

Ф. Бэкон

Все великие философы искали Бога. И по мере своих возможностей находили. У Платона Бог уже приобретает черты, которые потом будут близки христианскому пониманию. Платон ещё не знал Христа, но Святые Отцы называли Платона христианином до Христа. Сократ тоже был близок к этому ‹…› Через неё /историю философии – прим. сост./ я вступил в общение с великими духовными учителями, в том числе и со святыми блаженным Августином, нашими восточными отцами – Григорием Богословом, Григорием Нисским, Василием Великим, Максимом Исповедником, Иоанном Дамаскиным и другими. Все они одновременно богословы и философы.

Г. Г. Майоров

Путь к истине один, но в него вливаются различные потоки, соединяясь в реку, текущую в вечность.

Климент Александрийский

Религия не есть только одностороннее вознесение души к Богу; тут есть живое взаимодействие, и это именно то, что даёт нам несокрушимую уверенность в присутствии Верховного Существа. Таково прирождённое человеку чувство, таково же и убеждение высочайших умов. Чем шире мировоззрение человека, чем глубже он вникает в основные начала бытия, тем сильнее пробуждается в нём религиозное стремление. Поэтому все великие философы, несмотря на односторонние точки зрения, на недостаточные системы, были глубоко религиозные люди. Стоит вспомнить великого пантеиста нового времени Спинозу.

Б. Н. Чичерин

Библия и библейская религия являются основой нашего философствования, дают нам постоянную ориентацию и служат источником незаменимого содержания. Философствование Запада – признаётся это или нет – всегда связано с Библией, даже тогда, когда оно борется с ней.

К. Т. Ясперс

Я начинаю с предварительного вопроса о согласии веры и разума и применении философии в теологии ‹…› Я предполагаю, что две истины не могут противоречить друг другу; что предмет веры есть истина, открытая Богом необычайным способом, и что разум есть связь истин, но именно таких (когда его сравнивают с верою), которых человеческий ум может достигать естественным способом, без помощи света веры.

Г. В. Лейбниц

Лишь систематически изучая философию, можно возвыситься до религии и благодатных действий её; и всякий, не являющийся философом, навеки останется отделенным от Бога и Царства Его ‹…›

Религия состоит не в том, в чем полагает её обыденный образ мысли: не в том, чтобы верить – соглашаться и допускать (потому что не имеем смелости отрицать это) понаслышке и с чужого уверения, – «Бог есть»; ибо это мнительное суеверие, которое лишь в лучшем случае возмещает недостатки полиции, душа же человека остается так же дурна, как и прежде, а часто даже становится и еще хуже; потому что этого Бога человек образует себе по образу своему и претворяет его в новую опору своей испорченности. Но в том состоит религия, чтобы собственнолично, а не в лице другого, собственным духовным оком своим, а не другого непосредственно созерцать, иметь и принимать Бога. Но это возможно для чистого и самостоятельного мышления, ибо только благодаря ему мы сами становимся особым лицом, и лишь оно есть то око, которое может узреть Бога. Чистое мышление само есть божественное бытие; и, обратно, божественное бытие в его непосредственности есть не что иное, как чистое мышление.

И. Г. Фихте

Объект философии тот же, что и объект религии.

Г. В. Ф. Гегель

Я верю безотчетно в Бога, и вся философия не что иное, как предположение Бога, в которого все бессознательно верят.

П. А. Бакунин

Философия защищает библейскую религию. Западная философия не может игнорировать того, что ни один крупный философ, вплоть до Ницше, не философствовал без основательного знания Библии. Это не случайно.

К. Ясперс

Известно же, что, после того как христианская вера была принята и окрепла, преобладающая часть лучших умов посвящала себя теологии.

Ф. Бэкон

«Афины и Иерусалим», «религиозная философия» – выражения, почти равнозначащие и покрывающие друг друга и, вместе с тем, равно загадочные и раздражающие своей внутренней противоречивостью современную мысль. Не правильнее ли поставить дилемму: Афины либо Иерусалим, религия либо философия? Если мы захотим обратиться к суду истории, ответ будет определенный: история скажет нам, что в течение многих веков лучшие представители человеческого духа гнали от себя все попытки противупоставления Афин Иерусалиму, всегда страстно поддерживали «и» и упорно погашали «или». Иерусалим с Афинами, религия с разумной философией мирно сосуществовали, и в этом мире люди видели залог своих заветных, осуществленных и неосуществленных мечтаний.

Л. И. Шестов

Религия может обойтись без философии, источники её абсолютны и самодовлеющи, но философия не может обойтись без религии, религия нужна ей как пища, как источник живой воды. Религия есть жизненная основа философии, религия питает философию реальным бытием. Философия не может претендовать быть всем, не достигает всеединства, как утверждал Гегель, она всегда остается частной и органически (не механически) подчиненной сферой. Философия не может претендовать быть всем, не достигает всеединства, как утверждал Гегель, она всегда остается частной и органически (не механически) подчиненной сферой.

Н. А. Бердяев

Философия и религия имеют совершенно различные задачи и суть различные по существу формы духовной деятельности. Религия есть жизнь в общении с Богом, имеющая целью удовлетворение личной потребности человеческой души в спасении, в отыскании последней прочности и удовлетворенности, незыблемого душевного покоя и радости. Философия есть, по существу, совершенно независимое от каких-либо личных интересов высшее, завершающее постижение бытия и жизни путем усмотрения их абсолютной первоосновы. Но эти, по существу, разнородные формы духовной жизни совпадают между собой в том отношении, что обе они осуществимы лишь через направленность сознания на один и тот же объект – на Бога, точнее, через живое, опытное усмотрение Бога.

С. Л. Франк

Для христианина разум не есть «нижний» этаж его духовной целостности, а живая сфера его духа, куда проникают благодатные лучи Церкви. Отделять разум от веры, философию от богословия, значит ограничивать свет Откровения только той сферой духа, которая обращена к Богу, – считать, что жизнь в Церкви не открывает нам пути к преображению всего нашего естества, запечатленного действием первородного греха.

В. В. Зеньковский

Религия – вообще последняя и наивысшая сфера человеческого сознания, будь то мнение, воля, представление, знание или познание; она есть абсолютный результат, та область, в которую человек вступает, как в область абсолютной истины.

Г. В. Ф. Гегель

Филон Александрийский, современник Христа, сформулировал дело философии на полторы тысячи лет вперед: «Философия служанка (рабыня) мудрости (софии)» (De congressu eruditionis gratia, 79). Платон для Филона не меньший авторитет, чем Моисей. Филон от Платона знает и повторяет, что философия, «школа добродетели», заслуживает и достойна «избрания сама ради себя», ей человек должен отдать себя, она самоценное благо, а не средство. И всё-таки: она явит себя «более величественной», если заниматься ею станут ради богопочитания и богоугождения. Первое, что ассоциировалось в греческой античности со словом «философия», и первое, что Филон слышал от «божественного Платона», было это: философия свободная наука, лучшая (высшая) из всех свободных наук. Филон говорит: философия служанка (рабыня). Однако он и не думает восставать против Платона или переворачивать его с головы на ноги. Со всей своей нерастраченной свободой философия свободно идет в свободные рабыни софии, «науки вещей божественных и человеческих и их причин». Такая имеет дело с началом, перед которым и свободному не стыдно встать на колени.

В. В. Бибихин

Философы о Боге, религии, вере и Церкви

За два года до смерти Л. Витгенштейн сказал М. Друри: «Я получил письмо от старого друга из Австрии, священника. Он пишет: „надеюсь, что ваша работа идёт хорошо, если на то есть Божья воля“. Так вот, это всё, чего я хочу: чтобы на то была Божья воля. Бах написал на титульной странице своей „Органной книжечки“: „Во славу Всевышнего Бога и ради блага ближнего моего“. Вот это и я хотел бы сказать о своей работе».

Главную цель всего человечества я вижу в познании Божьих чудес. Думаю, что именно для этого Бог отдал под власть человека весь земной шар.

Г. В. Лейбниц

Направь свои мысли от земного шара вверх, ко всем великолепным светилам, которые украшают высокий небесный свод. Движение и расположение планет не удивительны ли по целесообразности и порядку? Слышал ли кто когда-нибудь, чтобы эти (неправильно называемые блуждающими) небесные тела сбились с пути в своем постоянном беге сквозь бездорожную пустоту? Не пробегают ли они вокруг солнца пространства, всегда пропорциональные времени? Так определенны, так неизменны законы, с помощью которых невидимый Творец природы управляет вселенной!

Дж. Беркли

Если бы люди приходили к идее о невидимой разумной Силе посредством созерцания творений природы, они никогда не могли бы иметь иного представления /о такой силе/, кроме представления о едином Существе, дарующем существование и порядок этому огромному механизму и располагающем все его части сообразно определенному плану или связной системе. …Все вещи в мире, очевидно, образуют единое целое. Каждая вещь приспособлена к другой. Во всем преобладает единый замысел. И это единообразие приводит наш ум к признанию единого Творца.

Д. Ю.

Я неизбежно буду верить в бытие Бога и загробную жизнь и убеждён, что эту веру ничто не может поколебать, так как этим были бы ниспровергнуты сами мои нравственные принципы, от которых я не могу отказаться, не став в своих собственных глазах достойным презрения.

И. Кант

Любая причина для веры в Творца природы основана на том, что видно во вселенной. Аргумент от разумного замысла весь зиждется на опыте познания того, что видно во вселенной. Поэтому этот аргумент в пользу существования Бог намного важнее всех других. Природный порядок обнаруживает определенные свойства, свидетельствующие о том, что они созданы разумом и для определенной цели. Из этого сходства следствий мы обязаны вывести сходство причины и заключить, что все выходящее за пределы человеческих возможностей, но при этом напоминающее дела человеческих рук, должно быть создано Провидением, сила Которого превосходит силу человека.

Дж. С. Милль

Представьте себе человека, который со всем напряжением испуганной фантазии вообразил себе нечто неслыханно ужасное, такое ужасное, что вынести его совершенно невозможно. И вдруг это действительно встретилось на его пути, стало его действительностью. По человеческому разумению, гибель его неизбежна… Но для Бога всё возможно. В этом состоит борьба веры: безумная борьба о возможности. Ибо только возможность открывает путь к спасению. В последнем счете остается одно: для Бога всё возможно… И только тогда открывается дорога вере. Верят только тогда, когда человек не может открыть уже никакой возможности. Бог значит, что всё возможно и что всё возможно, значит Бог. И только тот, чьё существо так потрясено, что он становится духом и постигает, что всё возможно, только тот подошёл к Богу.

С. О. Кьеркегор

Сомневаться в том, что есть Бог, возможно только через сомнение в истине самой истины; но сомневаться в том, что истина есть истина, и предполагать истину лжи или лживость истины, возможно только при бессмыслии, при котором вся действительность мира обращается в дикую химеру лжи и безобразия. Но такой химеры нет и быть не может; она питается и живет только бессмыслием, отрицающим истину смысла; а истина в том и состоит, что есть Бог над землею и над небесами, который спасает мир от всякой лжи, от всяких химер предвечным смыслом своего безусловного саморазумения.

П. А. Бакунин

Когда я говорю о бытии Бога, я подразумеваю не тёмную общую Причину вещей, о которой мы не имеем идеи, а Бога, в строгом и собственном смысле слова; Бытие, чья духовность, вездесущность, предвидение, всеведение, бесконечное могущество и благость так же явны, как существование чувственных вещей, в котором (несмотря на ложные претензии и притворные сомнения скептиков) нет основания сомневаться более, чем в нашем собственном бытии.

Дж. Беркли

Бог – единый правитель мира. Он управляет как монарх, но не как деспот; ибо Он желает, чтобы Его заповеди соблюдались ради любви, а не из рабского страха. Как отец, Он заповедует то, что есть благо для нас; Он никогда не повелевает ради простого каприза, как тиран. Более того, Бог требует, чтобы мы размышляли о смысле Его заповедей, и обязывает нас соблюдать их, потому что желает, чтобы мы прежде стали достойными счастья, а затем уже испытали его. Воля Бога блага, и цели Его самые лучшие.

И. Кант

При беспристрастном рассмотрении видно обилие свидетельств того, что Творец желает радости всем Своим созданиям. На это указывает тот неопровержимый факт, что почти все способности созданий, физические и умственные, способны приводить к удовольствию.

Дж. С. Милль

Я убеждён, что ни один человек никогда не поднимался на такую высоту совершенства, как Христос, Которому были явлены – не на словах и не в видениях, а напрямую – Божьи заповеди, ведущие человечество к спасению: Бог явил Себя апостолам в разуме Христа, как ранее – Моисею посредством голоса, звучащего в воздухе. Поэтому голос Христа, как и голос, который слышал Моисей, можно назвать голосом Бога. В этом же смысле мы можем сказать, что мудрость Божья, то есть та мудрость, что превыше человеческой, в Христе приняла человеческую природу, и что Христос – путь к спасению.

Б. Спиноза

Мудрость наилучшим образом проявляется во внешности и теле всех сотворенных существ, ибо повсюду мудрость вопиет, и со всех сторон слышен голос её. Ибо что есть все эти предметы – звезды, животные, тела с их красотой, – если не голоса и отголоски Мудрости, дела Божественного Бытия, которые являют высочайшее свое провидение и в которых, словно в книге, самым ясным образом можно прочитать о Божественной Силе, Мудрости и Благости? Ибо невидимое Божье познается через то, что доступно пониманию.

Д. Бруно

Учёные люди нашего времени решили, что религия не нужна, что наука заменит или уже заменила её, а между тем, как прежде, так и теперь, без религии никогда не жило и не может жить ни одно человеческое общество, ни один разумный человек (я говорю разумный человек потому, что неразумный человек, так же как и животное, может жить и без религии). А не может жить без религии разумный человек потому, что только религия дает разумному человеку необходимое ему руководство в том, что ему надо делать и что надо делать прежде и что после. Разумный человек не может жить без религии именно потому, что разум составляет свойство его природы. ‹…› И потому религия всегда была и не может перестать быть необходимостью и неустранимым условием жизни разумного человека и разумного человечества. ‹…› Но религия как была, так и остается главным двигателем, сердцем жизни человеческих обществ, и без неё, как без сердца, не может быть разумной жизни.

Л. Н. Толстой

Сознание об отношении живой Божественной личности к личности человеческой служит основанием для веры, или, правильнее, вера есть то самое сознание, более или менее ясное, более или менее непосредственное. Она не составляет чисто человеческого знания, не составляет особого понятия в уме или сердце, не вмещается в одной какой-либо познавательной способности, не относится к одному логическому разуму, или сердечному чувству, или внушению совести; но обнимает всю цельность человека и является только в минуты этой цельности и соразмерно её полноте. Потому главный характер верующего мышления заключается в стремлении собрать все отдельные части души в одну силу, отыскать то внутреннее средоточие бытия, где разум, и воля, и чувство, и совесть, и прекрасное, и истинное, и удивительное, и желанное, и справедливое, и милосердное, и весь объем ума сливается в одно живое единство, и таким образом восстановляется существенная личность человека в её первозданной неделимости.

И. В. Киреевский

Познавая сам себя, ум познает сверхчувственную основу всех явлений, познает ту вещь в себе, которой ищет метафизика. Но, признав ум за вещь в себе, следует признать, что это не наш ограниченный, индивидуальный ум, а ум неограниченный, безусловный и творческий, Первоум, или Бог, произведением которого является и индивидуальный ум.

Н. Г. Дебольский

Признание Высочайшего Существа в самых различных видах, начиная с грубейших и кончая тончайшими его формами, всеми людьми – есть факт несомненный, причём замечательно то обстоятельство, что исповедники различных религий, сталкиваясь и споря между собою, издавна уже прямо предполагают, что всем и каждому известно, что Бог есть, но они спорят только относительно того, что он такое и каковы его свойства. Это есть ясное указание, что каждый из спорящих не смущается вопросом, можно ли спорить и разговаривать о чём-то таком, чего вовсе нет и что никому никак не дано. Напротив, каждый убеждён, что повод к спору и разговору у него есть, ибо предмет спора существует, им сознаётся, но только выражается у разных людей различно. Для меня в этом заключается несомненный признак существования непосредственного сознания Бога у каждого человека.

А. А. Козлов

Дело религии – возродить и освятить нашу жизнь, сочетать её с жизнью божественною. Это есть прежде всего дело Божие, но без нас оно сделаться не может: наша жизнь не может быть возрождена помимо нашего собственного действия. Религия есть дело богочеловеческое, дело и для нас самих.

В. С. Соловьёв

Если мы сумеем отрешиться от всех религиозных и философских учений, и от научных гипотез, и от ходячих мнений и если, допуская предположение, что в христианстве может заключаться действительная истина, мы сумеем остаться только с положительными фактами всеобщего опыта, то путем научного исследования всех данных в опыте, несомненных фактов мировой действительности мы можем логически вполне точно установить несомненную истину основных христианских идей.

В. И. Несмелов

Есть только одна религия, в которой, по прекрасному выражению Паскаля, человек «объяснён вполне»; поправим и скажем: «в которой он нашёл себя». Это – христианство. Истины о первоначальном добром состоянии человека, о его испорченности, которая явилась потом, о возвращении его к первозданной своей чистоте, но уже в новом, изменившемся виде, уже прошедши по всем путям порока и зла, – высказаны в этой религии с полнотой и ясностью, которая не оставляет человеку сомнений. Она – найденное уже, после чего человеку остаётся внимать и прислушиваться, но не искать вновь, не заблуждаться, не падать.

В. В. Розанов

Христианин – единственный, кто знает, что такое смертельная болезнь. Он черпает из христианства храбрость, которой так недостаёт естественному человеку, – храбрость, получаемую вместе со страхом от крайней степени ужасного.

С. О. Кьеркегор

Бог создал мир, а Его Сын, наш первородный Брат, сотворил его как красоту для нас. Красота мира – это ласковая улыбка Христа, которой Он улыбается нам сквозь материю. Любовь к этой красоте исходит от Бога, сошедшего в нашу душу, и направлена к Богу, присутствующему в мироздании. Здесь перед нами нечто подобное таинству.

С. Вейль

…высшая первая красота – в страдании добра; настоящее величие – в добровольном смирении, наибольшая сила – в видимом ничтожестве, и счастье – в жертве.

В. И. Экземплярский

По глубокому, истинно религиозному замечанию Гёте, «о Боге можно, собственно, говорить только с Богом». Реальность Бога и Божьей правды открывается нам только в духовном опыте молитвенной обращённости к Богу; и когда сам Бог говорит нам через глубины нашего духа, можно только либо смолкать в трепете покаяния, либо пророчествовать, но нельзя рассуждать.

С. Л. Франк

По своему не теологическому, но только социологическому смыслу церковь есть общество, в которое люди входят по их мере в сверхприродное назначение человека, превосходящее всё земное, даже самые высокие ценности, как нацию, отечество, расу, родовитость, богатство, земную честь и славу. Церковь в этом смысле – сверхприродна и сверхнациональна. Связующей силой церковного общения является любовь к Богу и к своему ближнему. Церковь является объединением того, что в человеке принадлежит Богу и что превосходит все мирские задачи и цели. Церковь не есть сообщество, построенное на вере в какую-нибудь идеологию, так как она веру в Бога ставит выше веры в идеи и сознает всю относительность человеческих идеологий, которые люди превращают в нечто абсолютное. Церковь хочет возвысить человека не его земною гордостью, будь то гордость познания, но человеческим устремлением к Тому, кто не от мира сего.

Н. Н. Алексеев

Человеку свойственно веровать, и можно сказать, что самый глубинный слой нашей жизни, слой, поддерживающий и несущий на себе все прочие, образуется посредством верований. Вот та твёрдая почва, на которой мы трудимся в поте лица.

Х. Ортега-и-Гассет

Одно из двух: или мы остаёмся на внешне убедительной, «естественно-научной», точке зрения и тогда приходим к пессимистическому выводу. Земля – жизнь – человек – культура – свобода – такие ничтожные вещи, о которых и говорить не стоит. Возникшие из случайной игры стихий на одной из пылинок мироздания, они обречены исчезнуть без следа в космической ночи. Или мы должны перевернуть все масштабы оценок и исходить не из количеств, а из качеств. Тогда человек, его дух и его культура становятся венцом и целью мироздания. Все бесчисленные галаксии существуют для того, чтобы произвести это чудо – свободное и разумное телесное существо, предназначенное к царственному господству над Вселенной.

Г. П. Федотов

Только Бог может нас спасти. Единственную надежду спасения я вижу в том, чтобы в мышлении и поэтическом творчестве приуготовлять готовность к явлению Бога, либо же к отсутствию Бога в гибели, – чтобы мы, грубо говоря, не «подыхали», а уж если погибали, то перед лицом отсутствующего Бога.

М. Хайдеггер

Честный верующий подобен канатоходцу. Кажется, что он ступает по воздуху. Он не падает благодаря самой ничтожной опоре, какую только возможно вообразить. И всё же идти по ней можно.

Л. Витгенштейн

Бог сотворил мир любовью, ради любви. Бог не сотворил ничего иного, как саму любовь и средства для любви. Бог сотворил все формы любви. Он сотворил существа, способные любить на любом расстоянии. Сам Он дошёл (ибо никому из людей это было не под силу) до максимального расстояния, до расстояния бесконечного. Это бесконечное расстояние между Богом и Богом, крайний разрыв, боль, к которой никто другой не смеет и приблизиться, чудо любви – Распятие. Ибо никто не может быть более удалён от Бога, чем тот, кто «стал проклятием» (Гал. 3: 13).

С. Вейль

Только религиозный человек способен серьёзно говорить о сакральном… Мы можем твердить, что людей невозможно оценить, что все они самоценны, имеют право на безоговорочное уважение, обладают неотъемлемыми правами и, конечно, таким же достоинством. На мой взгляд, всё это способы заявить о том, что когда нас отчуждают от основных источников [т. е. от Бога], мы ощущаем потребность сообщить об этом… Ни одно [из этих заявлений о человеке] не обладает силой религиозных высказываний… мы священны, потому что Бог любит нас, своих детей.

Р. Гайта

Утверждать, что христианский нравственный идеал, как бесконечно высокий, неприложим к жизни, значит утверждать и противное вере во Христа как Учителя человечества, и противное свидетельству самой истории.

В. И. Экземплярский

В настоящее время правым оказывается тот, кто успел первым. Тем не менее, начинять детей напалмом плохо. Морить бедных голодом недопустимо. Покупать и продавать себе подобных – значит поддаваться скверне… Существует такая штука как зло. А теперь все хором: это кто сказал? Да поможет нам Бог.

А. Лефф

III. Христианство и наука

Исторически современная Россия вышла из Советского Союза, где наука отождествлялась с атеизмом и противопоставлялась религии. Поэтому миф о том, что христианство – враг науки и всякого просвещения, очень глубоко укоренился в нашем подсознании. Но так ли это на самом деле? Как развивались отношения науки и христианства и как соотносятся научная и религиозная картины мира в наши дни?

Практически с самого начала своего появления Христианская Церковь не отрицала существующих на тот момент естественнонаучных знаний, не боролась с ними, а использовала для доказательства бытия Божия. Возникло так называемое «естественное богословие», которое в дальнейшем породило естественнонаучную апологетику, целью которой было на основе наблюдаемой и познаваемой целесообразности устройства мира побудить человека к размышлению о его Первопричине – Живом Боге.

Отцы и учители Церкви разных эпох были убеждены, что наблюдение явлений природного мира и привлечение данных естественных наук в апологетических целях является и правомерным, и полезным, поскольку со своей стороны открывает человеку бытие Бога и многие Его свойства. Об этом говорят, например, преподобный Ефрем Сирин, святитель Григорий Палама, святители Василий Великий и Григорий Нисский в своих «Шестодневах», преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры» и многие другие[14].

Россия, духовная наследница Византии, в вопросе соотношении естествознания и богословия последовала примеру древних святых отцов. Этот подход чётко сформулирован М. В. Ломоносовым: «Физические рассуждения о строении мира служат к прославлению Божию и вере не вредны». Один из величайших русских святых, святитель Тихон Задонский, написал большое сочинение «Сокровище духовное от мира собираемое». Многие ведущие представители православной церковной науки и богословия XIX–XX вв. в своих трудах в различной степени использовали известные им данные естественных наук. Святитель Феофан (Говоров), например, всегда стремился быть в курсе современной ему естественнонаучной и философской проблематики, в своих трудах и письмах к частным лицам вёл активную полемику с такими атеистическими построениями, как вульгарный материализм и дарвинизм. При этом он широко использовал научные знания для иллюстрирования своих мыслей, из-под его пера изливались глубокие размышления о сущности, законах бытия тварного мира.[15]

Что же касается западноевропейского мира, то там Римско-католическая Церковь дала сильнейший толчок к развитию современной новоевропейской науки. Фактически, наука возникла именно в лоне христианства. Католические монастыри в средние века были центрами образования, многие из них впоследствии стали университетами[16]. Монахи и священники открыто занимались научными исследованиями, совершали великие научные открытия, и Католическая Церковь не преследовала их за научную деятельность. Например, Николай Кузанский был кардиналом, генеральным викарием в Риме; Мендель – священником, монахом, настоятелем монастыря; Коперник – каноником; Бертольд Шварц – монахом.

В дальнейшем наука, как и философия, отделилась от христианства. Конфронтация между религией и наукой в эпоху Возрождения и позднее была вызвана, с одной стороны, – проблемой разделения сфер деятельности между ними, с другой – тенденциями к использованию естествознания для обоснования секулярной философии и атеизма.

Со времён «секулярного» XVIII века бурно развивающиеся естественные науки постепенно «узурпировали» все права на построение космогоний, формирование мировоззрений, сохраняя, в том числе, за собой и единоличную власть давать исчерпывающие ответы на самые фундаментальные вопросы бытия[17].

Однако «наука-исследование» за всё время своего существования так и не нашла реальных научных доказательств тому, что Бога не существует и что вселенную создал не Бог. Изучая мир, занимаясь естествознанием, в Бога верило подавляющее число самых выдающихся ученых-естествоиспытателей всех времён и народов, включая и современную эпоху.

В настоящее время вновь наметилось сближение естествознания и религии. Достижения науки ХХ века создали новые условия для диалога веры и разума. Атеистические космогонические концепции со временем не выдержали серьёзной научной критики. А появившиеся новые отрасли науки, такие как: квантовая механика, генетика, математическая логика, – скорее подтверждают, чем отрицают наличие Бога-Творца[18].

Многие современные учёные с мировым именем смело заявляют, что вселенная настолько сложна и высоко организована, что её объяснение немыслимо без веры в Бога-Создателя. Например, в США порядка 30 лет назад несколько десятков нобелевских лауреатов написали официальное письмо, в котором заявили, что современная наука никак не отрицает существование Бога, причем среди них были такие уважаемые люди как Крик, первооткрыватель спирали ДНК, и многие другие[19].

Современный диалог богословия с естествознанием носит уже не только дискуссионный, но и позитивный характер. Христианство играет важную роль в процессах целеполагания научных исследований, формирования целостной картины мира, становления этических ценностей людей науки, осмысления достижений и перспектив дальнейшего развития современной цивилизации[20].

Мысли о взаимоотношении науки и религии

Я обнаружил, что существует прекрасная гармония во взаимной дополняемости истин науки и веры. Бог Библии является также Богом генома. Бога можно найти как в соборе, так и в лаборатории. Исследуя Божье грандиозное и необычайное создание, наука, как ни странно, может быть средством поклонения Богу.

Ф. Коллинз

Невозможно противопоставить религию и науку, поскольку они дополняют друг друга. Наверное, каждый серьёзный и мыслящий человек осознаёт, что необходимо признавать и развивать религиозный элемент его природы, дабы все силы человеческой души слились в совершенной гармонии. Не случайно величайшие мыслители всех времён были людьми глубоко религиозными.

М. Планк

Стоит вспомнить, что вообще вся наука зародилась в Средние Века в европейских университетах, которые в те времена были чисто религиозными учреждениями. ‹…› Именно под крылом религии возникли первые научные школы, первые ученые. ‹…› История научной мысли однозначно свидетельствует о том, что мотивации, движущая сила, оправдание научных исследований в ранней европейской цивилизации основывались на чисто средневековой уверенности в рациональности того, что создал единый Бог. Именно единый, потому что если существует единый Бог, единый Промысел, то есть и единый предмет исследования. Этого не случилось на Востоке и в Китае за пять тысяч лет развития их цивилизаций, потому что там существовала религиозная философия многих богов. А это значит, что существует много истин, что не дает предмета для научных исследований, потому что нельзя стремиться к достижению какой-то одной истины, а приходится искать каждую истину под каждого конкретного бога.

Дезориентирующее влияние политеизма пагубным образом отразилось на развитии научных направлений Востока. А представление о едином Боге явилось мощным импульсом развития науки на самых ранних этапах. При этом Церковь всегда считала стремление познать замысел Творца всего сущего богоугодным делом, хотя и указывала на тщетность попыток сделать это до конца.

В. Е. Фортов

В русской науке большинство выдающихся её служителей не разделяли веру и знания, не противопоставляли науку и религию, но, напротив, утверждали их взаимодополнительную значимость. Это – Ломоносов, Менделеев, Бутлеров, Пирогов, Павлов, Павел Флоренский, Лука Войно-Ясенецкий и др.

Л. И. Корочкин

Серьёзное занятие наукой не только не противоречит религиозному восприятию мира, но приносит важный опыт отношения к истине, в том числе необходимости сочетать строгое логическое обоснование принимаемых суждений с принятием на веру интуитивных предпосылок… Наука вступает в конфронтацию с религией только в том случае, когда берёт на себя роль высшей инстанции в мировоззренческих вопросах, т. е. перестаёт быть наукой. Настоящая наука не только не противоречит христианско-просветительским задачам, но способна быть союзником в их решении.

Ю. А. Шрейдер

От религии, как и все духовные проявления человеческой личности, произошла и наука.

В. И. Вернадский

Самым непосредственным доказательством совместимости религии и естествознания, даже при самом критическом взгляде на вещи, вероятно, является тот исторический факт, что глубокой религиозностью были проникнуты как раз самые великие испытатели всех времён – Кеплер, Ньютон, Лейбниц. К началу нашей культурной эпохи занятия естественными науками и религией находились в одних и тех же руках.

М. Планк

…Другие, наконец, очевидно, озабочены тем, как бы не было открыто в исследовании природы чего-нибудь, что опрокинет или по крайней мере поколеблет религию (особенно у невежественных людей). Опасения этих двух последних родов кажутся нам отдающими мудростью животных, словно эти люди в отдаленных и тайных помышлениях своего разума не верят и сомневаются в прочности религии и в главенстве веры над рассудком и поэтому боятся, что искание истины в природе навлечет на них опасность. Однако если здраво обдумать дело, то после слова Бога естественная философия есть вернейшее лекарство против суеверия и тем самым достойнейшая пища для веры. Поэтому её справедливо считают вернейшей служанкой религии: если одна являет волю Бога, то другая – его могущество. Ибо не ошибся тот, кто сказал: «Вы блуждаете, не зная Писания и могущества Бога», соединив и сочетав, таким образом, нерушимой связью осведомление о воле и размышление о могуществе.

Ф. Бэкон

Религия – есть познание Бога. Наука есть познание вселенной. Но с ещё большим основанием можно утверждать, что религия научает познавать Бога в Его сущности, а наука в Его деяниях; таким образом, обе в конце концов приходят к Богу.

А. Я. Чаадаев

Создатель дал роду человеческому две книги. В одной Он показал Своё величество, в другой – Свою волю. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга – «Священное Писание». В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских боговдохновенных книгах истолкователи и изъяснители – суть великие церковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных в натуру влиянных действий суть таковы, каковы в оной книге пророки, апостолы, церковные учителя… обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии Божием, но и о несказанных к нам Его благодеяниях. Грех всевать между ними плевелы и раздоры.

М. В. Ломоносов

…религия не только не противоречит науке, не только совместима с последней, но и родственна ей и проистекает из одного общего духа с ней; и этот дух в свою очередь не только не противоречит так называемому «здравому смыслу», т. е. здоровому и практически плодотворному отношению к жизни, но при внимательном отношении к делу обнаруживается как единственное условие подлинно здорового отношения к жизни, спасающее человека от всяческой ограниченности и слабости, от обывательского скудоумия и рабского бессилия.

С. Л. Франк

Если оставить в стороне все абсурдные мнения, которые необоснованно приписывают христианству, и всё ложное, отвратительное христианству тщеславие, которое беспочвенно приписывают философии /науку в XVII в. часто называли философией – прим. ред./, то кажущихся противоречий между Божеством и истинной Философией окажется не так уж и много, а настоящих противоречий не найдется ни одного.

Р. Бойль

Я считаю, что учёные, равно как и остальные люди, должны учиться у Христа. Я также считаю, что христиане, чей разум склонен к научному размышлению, обязаны изучать науки, чтобы продолжать открывать для себя славу Господню настолько, насколько способно вместить их существо.

Дж. К. Максвелл

…естествознание, приходится иногда слышать, – разрушает веру. Как это трусливо и мелко! Способность к мышлению и вера столь врождёны человеку, как рука и нога. Вера есть особенное преимущество человека перед животными. Неужели человек не сумеет сохранить своего преимущества перед ними?.. Пытаться научным путем решать вопросы, подлежащие вере… чистое безумие.

К. Э. Бэр

Если ранее наука противопоставлялась религии, то сейчас, хотя по инерции или сознательно всё это ещё происходит, наука вошла в ту фазу, когда она подтверждает, прямо или косвенно, по крайней мере ряд положений религии, которые во время младенчества науки могли быть приняты только на веру. Вообще наука не застрахована от ошибок, о чём свидетельствует её собственный многовековой опыт. ‹…› Всю жизнь занимаясь исследованиями мозга, я не стала атеисткой.

Н. П. Бехтерева

Для христианина вера – это некоторое предвосхищение знания, устремление знания к предмету очевидному и ясному постижению его. Без веры не может быть и знания. Кроме того, всякое знание (наука) выводит свои положения из недоказанных начал, а следовательно, обосновано верой. Так думал ещё христианский писатель II века Климент Александрийский. Иными словами, вера науке не противостоит. Науке противостоят различные виды её извращения, с которыми активно борется не только наука, но и христианская религия. Это антинаука, лженаука, псевдонаука и, в какой-то степени, «около», или «паранаука».

Л. И. Корочкин

Религия даёт человеку цели, а наука – средства к их достижению. Некоторые спрашивают, не противоречат ли наука и религия друг другу. Да, они действительно противоположны – так же, как пальцы правой руки противоположны пальцам левой руки. Эта противоположность позволяет охватить всё.

У. Г. Брэгг

…наука и религия не противостоят, а переплетаются сложным орнаментом на всех фрактальных уровнях самоподобия.

С. Дж. Гулд

Подлинная наука не может привести к антирелигии. Только ошибка в науке может создать антирелигию. Создание позитивизма произошло из-за неправильного направления в развитии науки, когда была фетишизирована логика. Позитивизм считает, что логикой всё можно и нужно объяснить. Между тем объективное существование любого предмета не может быть доказано логически.

Е. Л. Фейнберг