Этика банков

Другой вопрос заключается в том, обязаны ли финансовые консультанты и финансовые посредники, роль которых на рынке капитала становится все важнее, учитывая правила и обязанности по закону, руководствоваться также определенными ценностями рынка капитала.

Ценности являются установками, правилами предпочтительности и предпочтительными действиями, выходящими за рамки экономического смысла этого понятия. Они определяют идентичность организации и дух действий в организациях, прежде всего в формально нерегулируемых сферах и «серых зонах», которые нельзя описать свободно трактуемыми правилами и обязанностями. При этом признаками ценностей являются их идентификация и ориентация[25].

Ценности – это формулировки общепринятых ориентировок в организациях, но не на рынках и не в государствах. Организация может обязать соблюдать ее ценности, потому что вступление в организацию является добровольным и член организации может вступать в другие организации, не соблюдающие эти ценности. К государствам это неприменимо. В связи с этим проблематично говорить о «шкале ценностей основного закона». Гражданин государства может быть обязанным только соблюдать законы. Его нельзя заставить соглашаться со шкалой ценностей этого закона. Вместе с тем не лишен смысла разговор о шкале ценностей, обосновывающей законы, как и о том, как она в них отражена. Однако эти ценности нельзя сделать обязательными, совпадающими с точкой зрения закона.

Исполнение обязанностей может облегчаться путем распространения ценностей в организациях людей. Через так называемую организационную коммуникацию «указания об идентичности организации» поощряется настрой на эффективность работы внутри организации. Несмотря на это право, в конце концов закон может принудить всего лишь к исполнению обязанности, но не к приверженности ценностям в законах. Рынок капитала является рынком, а не организацией. Он вобрал в себя различные ценности. Одни инвесторы следуют правилам «социально ориентированного инвестирования», другие придерживаются не столь котируемых моральных целей. К примеру, «этический фонд» требует от компаний, в которые он вкладывает средства, более строгого соблюдения моральных «ценностей», а другие фонды, к примеру Фонд Моргана в США, гарантируют своим вкладчикам, что не инвестируют средства в алкоголь, табак и казино.

Правовые обязанности означают в первую очередь соблюдение обязанности заботы, предпосылками которых могут быть возможные определенные установки и ценности. В частности, в этике таких профессиональных специальностей, как врач, адвокат и т. п., от представителей этих профессий ожидается проявление заботы, предполагающее наличие определенных установок и ценностей. Эти возросшие правовые и личные обязанности, как и обязанности соблюдения стимулирующих ценностей профессионального статуса при выполнении профессиональных обязанностей, касаются также определенных групп свободных профессий, но не всех граждан. Гражданин Федеративной Республики Германии должен осознавать свои правовые обязанности, а не подчиняться «шкале ценностей основного закона»[26]. Требование абсолютной приверженности шкале ценностей государства каждого его гражданина представляется тоталитарным или чересчур романтичным[27].

3.3. Какие ценности должны определять действия финансового посредника на рынке капитала?

Значительные этические проблемы возникают из доверительного статуса финансовых посредников, которые выступают в качестве доверенных лиц и маклеров для инвесторов. В той же мере, в какой пенсионное обеспечение будет переходить от государственных институтов социального обеспечения к капитализированным частным страховым компаниям, будет усиливаться роль финансистов в качестве консультантов и посредников. Финансовые посредники должны квалифицированно и добросовестно консультировать людей, стремящихся к обеспеченной старости. Финансовый посредник находится в доверительном отношении к своему заказчику, из чего определяются как повышенные обязанности и гарантии с его стороны, так и предпочтение выбора доверителя. Доверенное лицо должно прежде всего отказаться от негативной практики использования в своих интересах любой возможной выгоды из доверительных отношений. Кроме того, оно должно обеспечивать обязанность проявления заботы, доверие и веру. При этом возникает вопрос о необходимости и разумности особых обязанностей финансового посредника по отношению к определенным ценностям на рынке капитала.

Необходимость высокого профессионального уровня финансовых посредников определяется тем обстоятельством, что они управляют чужим имуществом и их решение имеет огромное значение для будущего обеспеченного существования их клиентов. Роль финансового посредника аналогична роли врача, когда с учетом повышенного риска его влияния на жизнь и здоровье пациента закон обязывает его к особой ответственности и гарантиям. В сфере финансовых услуг речь идет не о жизни и смерти, а о далеко идущих последствиях для материального положения человека. С одной стороны, следовало бы потребовать обеспечения высокого профессионального уровня представителей таких специальностей и усиления акцента на определенные ценности в качестве условий обязательного действия. С другой стороны, нельзя допускать, чтобы все финансовые посредники обеспечивали всем клиентам одни и те же гарантии под давлением закона, поскольку это неизбежно привело бы к существенному удорожанию финансовых услуг и к тому, что некоторым клиентам пришлось бы взять на себя риски в связи с недостаточными гарантиями финансового посредника.

Что подтверждает необходимость профессионализации и усиленной ориентации финансовых посредников на определенные ценности? Это прежде всего известно из истории этики, согласно которой развитие профессиональной этики зачастую является первым шагом на пути формирования профессиональных групп, ориентированных на повышенный статус своей деятельности как профессии. Благодаря профессиональной этике формируется профессиональный стандарт, представляющий общественный интерес. Фактически в сфере финансовых услуг происходят так называемая этизация и профессионализация. Определенные группы объединяются, стремятся к сертификации своей деятельности и организуются в ассоциации, выдающие сертификаты качества, и т. п. Профессиональная этика и все этические кодексы подчеркивают обязанность обеспечения профессионального стандарта на всеобщее благо и делают при этом ссылку на норму, согласно которой следует ориентироваться на такие идеалы, как интегрированность, объективность, компетентность, забота, доверительность и недопущение конфликта интересов[28].

При этом следует подчеркнуть, что профессиональные союзы, ассоциации и объединения, имеющие титул «организация», выдвигают своим членам более масштабные требования и дают более масштабные ценностные ориентировки, чем государственное право и правила рынка. Участники таких союзов в качестве членов организаций обязаны соблюдать более сильные ценностные ориентировки, чем те, которые в них не входят. Они подвергаются также санкциям, которые применяются организациями при нарушении личных обязанностей приверженности ценностям организации. Оправданность санкций в таких союзах имеет большое значение, поскольку позволяет клиенту или заказчику услуг таких союзов надеяться на определенные гарантии соблюдения правил. Следует надеяться, что на немецком рынке капитала развитие будет проходить в направлении формирования более профессиональной и контролируемой профессиональными союзами этики финансовых услуг, которая достигла значительного прогресса в США и Великобритании. Перевод пенсионных услуг из сферы социального обеспечения в сферу частного пенсионного обеспечения на рынке капитала ускорит этот процесс и в странах континентальной Европы. Выбор профессионального статуса, в большинстве случаев предпочитаемого при приватизации системы пенсионного обеспечения и пенсий по инвалидности (согласно пенсионной реформе 2001 г. в Германии), будет определяться профессиональным уровнем финансового консультанта, финансового маклера и финансового посредника.

3.4. Об этике финансового консультирования

Вопрос хозяйственно-этических обязанностей финансового консультанта одновременно является вопросом правильных действий в рамках институциональных связей с рынком капитала. Консультант своим доверительным положением обязан действовать наилучшим образом в интересах клиента, а не в собственных интересах. В плане доверительных отношений и обязанности проявления заботы, которые в американском праве и в экономической этике имеют различное толкование и обозначаются как трастовые услуги (fiduciary duty) и обязанность предусмотрительности и надлежащего исполнения (prudence или due diligence), он должен действовать с определенной тщательностью. Любая другая, не обеспечивающая интересы клиента, неосмотрительная и небрежная форма действий финансового консультанта наносит вред его обязанностям и нарушает доверительные отношения.

На рынке капитала эта опасность проявляется прежде всего при попытках финансового посредника «злоупотреблять при совершении сделок за счет клиента» (churning, twisting) или «недобросовестно уговаривать клиента в совершении операций» (flipping).

Злоупотребление брокера при совершении сделок за счет клиента (churning) – это скандальные сделки с акциями, которые приносят лишь комиссию банку или маклеру, но не клиенту. Рекомендации по сделкам с акциями и торговле с ними, являющиеся злоупотреблением, нарушают обязанности маклера как доверенного лица, призванного осуществлять разумные инвестиции и учитывать связанные с ними риски. Финансовый консультант находится при этом под грузом многообразных ожиданий, которые зачастую ведут к конфликтам интересов, проблемных с точки зрения морали. В качестве представителя банка специалист должен наряду с интересами клиента учитывать и заинтересованность банка в получении доходов.

Особый случай представляют дей-трейдеры (биржевые игроки, совершающие сделки в течение торгового дня. – Прим. пер.), которые сами по себе, без своих консультантов, допускают злоупотребления при совершении сделок за счет клиента. Согласно аналитическим материалам Федерального ведомства по контролю торговли ценными бумагами (ныне Федеральное ведомство по надзору за финансовыми услугами (БАФИН), с 2001 г. большинство таких трейдеров в результате постоянной покупки и продажи одних и тех же акций потеряли свой капитал, потому что выплачивали постоянно растущие комиссионные за свою торговлю в онлайн-банках, часто «съедавших» полученные трейдерами курсовые прибыли.

Предоставление клиентам информации в искаженном виде (twisting) – это замена договора страхования новым, не содержащим никаких реальных улучшений страхователей, но вместе с тем приносящим лишь комиссию страховому маклеру и тем самым увеличивающим расходы страхователя. Покупка или продажа новых ценных бумаг (flipping) – это замена кредитного соглашения новым или несколькими новыми, обещающими заемщику улучшение его долгового положения, без реальной возможности наступления такого события, так как при этом зарабатывает только кредитный маклер.

Все три феномена недобросовестного поведения представляют собой нарушение доверительного отношения и обязанностей и наносят урон авторитету финансового маклера. С такими нарушениями обязанностей можно бороться не только этическими ценностными ориентировками финансового посредника, но они должны защищаться юридически и с учетом правовых санкций, т. е. путем возмещения убытков и в необходимых случаях – наложением штрафа на финансового посредника. Правда, такой подход эффективен лишь там, где реально сформированы доверительные отношения. Там, где клиент отказывается от них и намерен действовать по принципу «пусть защищается покупатель», он не сможет впоследствии воспользоваться необходимой доверительной обязанностью финансового посредника.

Еще одной проблемой является недостаточная независимость аналитиков в качестве финансовых посредников. Услуги аналитиков часто оплачиваются теми, кого они оценивают и должны поместить в «ренкинг», так что их объективный анализ ограничен заинтересованностью в продолжении деловых отношений с оцениваемой компанией. В связи с этим они бывают чрезмерно оптимистичными при оценке курсовой динамики[29].

3.5. Цели рынка капитала и обязанности участников рынка капитала

Как можно анализировать рынок капитала и этичность поведения на нем? В хозяйственно-этическом анализе рынка капитала речь идет об этических предпосылках условий функционирования и о рационализации рынка капитала и поведения на нем. Решающим тестом для этих условий функционирования является вопрос о том, вызовет ли поведение на этом рынке непредвиденный побочный эффект, который противоречит или препятствует выполнению соответствующей задачи или «информированию» рынка капитала. Если побочный эффект будет большим, необходимы институциональные изменения. Если же торговля проходит хорошо, однако из-за чрезмерной активности инвесторов, обеспечивающей большие комиссионные и сборы, расходы инвесторов при больших объемах торгов превысят их доходы, то институциональные инструкции тоже должны предотвращать такие действия.

Если говорить о трех принципах правового обоснования, примененных Радбрухом к институциональным взаимосвязям рынка капитала, то в первую очередь необходимо определить цель рынка капитала. Такая сложная конструкция, как рынок капитала и предпринимательский контроль, в общем преследует несколько целей, которые могут в известной степени быть взаимно противоречивыми.

Различаются четыре группы целей или функций рынка капитала:

1) функция накопления: рынок капитала принимает сбережения;

2) функция капитализации: рынок капитала поддерживает покупательную способность на длительные периоды времени;

3) функция ликвидности: рынок капитала дает инвесторам возможность постоянной трансформации своих финансовых вложений в наличные деньги, с тем чтобы они в любой момент могли располагать ликвидными финансовыми средствами;

4) экономико-политическая функция рынка капитала и денег: реализуя свою политику на рынке капитала и денежную политику, правительство в состоянии регулировать конъюнктуру и общеэкономический спрос[30].

В результате увеличения или сокращения денежной массы правительство влияет на увеличение или сокращение спроса на акции и тем самым на курс акций. Рост или снижение курса акций в свою очередь увеличивает или сокращает потребительские расходы хозяйствующих субъектов, потому что потребительские расходы зависят от индивидуального материального состояния хозяйствующих субъектов. Если курс акций высок, вкладчики обладают возросшим капиталом и могут при прочих равных условиях (ceteris paribus) нести большие потребительские расходы. Если правительство сокращает денежную массу и инициирует повышение процентных ставок, это сказывается на понижении курса акций. Падающие курсы акций являются причиной того, что хозяйствующие субъекты меньше потребляют, так как оказываются менее состоятельными.

Через денежную массу и проценты по кредитам правительство может оказывать определенное влияние на стоимость акций и на норму потребления хозяйствующих субъектов, зависящую от капитала, и тем самым подавлять или стимулировать конъюнктуру. Американское правительство в результате проведения политики легких денег в 2002–2003 гг. осознанно обрушило курс акций, для того чтобы через произошедшее таким образом изменение структуры частного состояния поддержать потребление на стадии рецессии. Поскольку потребление тоже является функцией уровня капитализации потребителей, тем самым выросло частное потребление.

Цель эффективного распределения капитала находится в центре внимания рынка капитала. Вопрос о том, куда вкладывать капитал, имеет большое значение для любого общества. Он заключается, в частности, в том, в какие проекты, технологии, регионы общество инвестирует и какие будущие инвестиции имеют перспективу. Поскольку инвестор сам оценивает, какое направление правильно и желательно, его решение всегда нагружено высокой степенью неопределенности. Потребитель на рынке, напротив, сам решает, что ему нравится из предложения компаний, ранее уже выбранных им, и помнит, что при этом он принимал правильные решения.

Как правило, в распоряжении общества находятся три механизма принятия решения по распределению капитала: оно может поручить принятие такого решения банкам или государственным инвестиционным структурам централизованно управляемой экономики или передоверить его собственному рынку, на котором инвесторы и предприниматели реализуют свои планы и ожидания. Очевидно, что рынок капитала в качестве координационного механизма распределения капитала в большей мере соответствует демократичному обществу, чем координация, осуществляемая крупными банками или при централизованном управлении экономикой[31]. Рынок капитала, как и другие рынки, является средством распределения и контролирования экономической власти, поскольку он создает конкуренцию между владельцами капитала и теми, кто нуждается в капитале. При этом он открыт для новых концепций и дает шанс новому, неизвестному, как и выходящему за определенные рамки[32].

Если рынок капитала должен выполнять эту функцию, он все-таки нуждается в масштабной спекуляции. Спекуляция на рынке капитала неотвратима, более того, желательна по двум причинам. С одной стороны, прогнозы будущих возможных доходов в определенной степени спекулятивны, поскольку будущий спрос в продуктах и благах сегодня невозможно определить. Речь идет о феномене, известном из философской и теологической спекуляции, поскольку он использует спекулятивные сведения там, где невозможны полноценная информация и полноценный опыт. С другой стороны, фрагментарный опыт и неполноценный опыт во многом взаимозависимы. Биржевая спекуляция при этом является не столько игрой и манипуляцией, сколько прогнозом, обоснованным неполноценной информацией и опытом в отношении будущего развития и включающим прогноз прогнозов других спекулянтов и элемент игры.

Неотвратимость спекуляции вытекает из проблемы неопределенности будущего. На рынке капитала формируются две основные неопределенности – неопределенность будущих доходов бизнеса и неопределенность будущей динамики стоимости компаний и их акций.

В этой связи спекуляция нацелена как на правильное прогнозирование предпринимательских доходов – в случае акционерного общества – дивидендов, так и на правильное прогнозирование динамики стоимости акций, курса акций.

С другой стороны, спекуляция необходима и для формирования того объема торгов акциями, который требуется для реализации функции ликвидности рынка капитала. Сила рынка акций заключается в том, что долгосрочные инвестиции в предприятия в любой момент могут быть отозваны акционерами, не обязательно с прибылью, и превращаться в наличные деньги. Такое изъятие долгосрочных инвестиций и их превращение в наличные деньги возможны лишь тогда, когда существует профессиональная спекуляция и профессиональная торговля акциями, так как в противном случае инвестор при желании продать акции мог бы столкнуться с угрозой отсутствия спроса на них.

В силу обеих причин, связанных с неизбежной неопределенностью в отношении будущих предпринимательских доходов и с необходимостью обеспечения ликвидности на рынке акций, без спекуляции на рынке капитала не обойтись, поэтому рынок капитала немыслим без спекуляции. Это означает, что надо неоднозначно относиться к биржевой спекуляции. Не без серьезных на то оснований в Германии времен национал-социализма была развернута полемика вокруг спекуляции, в результате чего часть рынка капитала, а именно рынок опционов, была закрыта.

Спекуляция полезна и соответствует цели рынка капитала, поэтому она не должна запрещаться. Ничем не обосновывались при наличии функционирующего рынка капиталов высказывания бывшего министра финансов Германии Ганса Айхеля, когда он заявил осенью 2001 г. о том, что спекуляцию следует обуздать. Ведь одобренная правительством Германии возможность реализации населению народных акций компаниями «Дойче телеком» и «Дойче пост» могла бы подвергнуться критике с позиции неизбежности связанной с этим спекуляции. Так как рынок акций вынужденно спекулятивен, не может быть народной акции, не подверженной спекуляции и неопределенности в будущем. Каждая акция, даже акция таких бывших государственных монополистов, как «Дойче телеком» или «Дойче пост», подвержена курсовому риску и колебаниям на бирже. В этом заключается одна из слабых позиций инвесторов, так как они обычно недооценивают риски динамики курса акций. Риск является также моральной проблемой, а реализм или понимание действительности – моральным вызовом.

Вместо пропаганды и размещения народных акций было бы целесообразнее развивать народный капитализм, а не заменять его народной акцией. В демократическом общественном сознании желательно, чтобы как можно больше людей участвовало в принятии решений об инвестициях и бизнес-проектах и чтобы как можно в большей степени общеэкономическое самосознание нации совпадало с индивидуальными оценками всех хозяйствующих субъектов на рынке капитала. В этом смысле достижение цели «народного капитализма» поддерживается рынком капитала. Для того чтобы выполнять функцию эффективного управления распределением капитала, желательны не только концентрация на нескольких народных акциях, но и обеспечение масштабных и массовых инвестиционных вложений в акции многих инновационных, и прежде всего малых, компаний.

Если подвести итог анализа целей или функции рынка капитала, то становится ясно, что эффективное управление капиталом в инвестиционных целях с учетом информационной эффективности и ликвидности, а также немедленной трансформации инвестиций в ликвидные средства является основной функцией рынка капитала[33].

Тем самым формируется ответ на вопрос о том, какие этические и экономические ценности должны учитываться на глобализованном рынке капитала. С целью достижения информационной эффективности и выполнения функции ликвидности на рынке должно быть представлено как можно больше продавцов и покупателей с такими большими объемами предложений и спроса, чтобы возникали реальные рынки для компаний, позволяющие им реализовывать свои стратегии. Глобализация путем расширения рынков способствует при этом формированию тенденции информационной эффективности и ликвидности бирж. Эффективный рынок капитала требует достаточной ликвидности, с тем чтобы инвесторы не ограничивались в своих инвестициях[34]. С другой стороны, цель обеспечения капитализации на рынке капитала и сохранности средств покупателей требует, чтобы колебания стоимости титулов собственности на рынке капитала не были слишком большими. То есть на рынке капитала стоимость следует определять таким образом, чтобы, с одной стороны, решения на рынке капитала быстро и гибко приводили капитал в наилучшую форму использования, а с другой стороны, чтобы не возникали нежелательные колебания стоимости, увеличивающие неуверенность инвесторов и вкладчиков и выталкивающие их с рынка капитала.

Мобильность капитала, его эффективное распределение, с одной стороны, и условия стабильности и ликвидности рынка капитала, с другой стороны, в определенной степени направлены друг против друга, что и вызывает спекуляцию. Биржевая спекуляция должна, с одной стороны, реагировать на незначительные изменения возможностей получения доходов от инвестиций и реализовывать их на рынке. Однако, с другой стороны, она должна предотвращать искусственные колебания стоимости, не имеющие никаких оснований в «стоимостных субстанциях» биржи. Это значит, что спекуляция, с одной стороны, должна в высшей степени отличаться присущими ей качествами и реагировать на малейшие различия в стоимостных параметрах, но, с другой стороны, она не должна создавать искусственную волатильность. При формировании стоимости участниками рынка капитала это приводит к противоречиям между спекулятивной подвижностью и стабилизацией волатильности в результате спекуляции.

Однако важно не упускать из виду тот факт, что биржевая спекуляция поощряет те спекулятивные прогнозы, которые правильно предсказывают невероятный рост стоимости. Действуя таким образом, рынок капитала стимулирует высокий уровень спекуляции, которая сглаживает колебания цен и забирает у рынка повышенную волатильность. В связи с этим распространенная точка зрения, согласно которой спекуляция постоянно усиливает колебания цен, не имеет никаких оснований.

3.6. Спекуляция и финансовая этика

Рынок капитала выполняет две задачи, в которых он аналогичен рынку кредитов. Как и последний, рынок капитала служит процессу трансформации, в котором накопления используются для инвестиций, а также процессу трансформации, в котором инвестиции с различным временным горизонтом преобразуются в инвестиции долгосрочного титула собственности или в акции. Превращение накоплений и трансформация временных периодов осуществляются на рынке капитала акций не через банки как финансовые посредники, а путем трансформации накоплений в рискованные ценные бумаги, их секьюритизации и рыночного обращения на бирже, а также с помощью институционализации спекулятивной торговли ценными бумагами. Контрольную функцию, реализуемую банками на кредитном рынке, на бирже берут на себя другие институты: через контроль при выдаче новых акций, который осуществляет биржевой надзор или правительство[35], через рыночное обращение акций и ценных бумаг и через профессиональную и публичную спекуляцию будущим курсом акций.

Вложения на рынке капитала по сравнению с банковскими активами или закладными листами представляют собой инвестиции повышенного риска. Рынок акций служит средством распределения инвестированных фондов компании. Цены или курсы акций отражают ожидаемую прибыль и ожидаемый риск ее получения теми компаниями, которые участвуют на рынке капитала. Курсы акций показывают, как котируемые на рынке капитала компании оцениваются его участниками. Цены на акции отражают оценки их прибыльности и рискованности рынка капитала.

Акционеры представляют собой инвесторов, которые в качестве собственников берут на себя полный риск инвестированного ими капитала. В условиях, когда задана полная прозрачность совершенных и будущих сделок, а также будущая стратегия компании, курс акций на рынке отражает оценку как совершенных и настоящих сделок, так и будущих ожидаемых доходов и рисков, учитываемую рыночными игроками, и при этом в полной мере определяет доходы и риски, прогнозируемые на идеальный случай.

На идеальном рынке каждая акция обладала бы определенной рыночной стоимостью. В такой ситуации торговля акциями вряд ли была бы возможной, поскольку цена акции оставалась бы одной и той же в любой момент для любого игрока. Тем не менее в реальности на современных рынках капитала совершаются колоссальные объемы сделок. Как утверждает Фридман, годовой оборот сделок на Нью-Йоркской бирже обычно равен почти половине совокупной стоимости акций, котирующихся в настоящее время на бирже. Фридман объясняет эту колоссальную торговлю акциями различными ожиданиями риска у инвесторов, но не указывает на различия, которые возникают с точки зрения соблюдения первоначальных сроков инвестиций и случайно меняющихся решений по продаже акций. Акции являются краткосрочными или долгосрочными инвестициями, несущими риски. Титул собственности, который они представляют, остается тем же, но со временем фактически меняет собственников. Периоды времени хранения акций невелики, и при незначительных затратах они могут трансформироваться, если их сравнивать с другими титулами собственности.

Такая трансформация возможна благодаря тому, что акции обращаются на бирже и ими можно торговать. То, что акции обращаются на рынке, в свою очередь предполагает, что предложение определенной акции в любой момент находит спрос на ту самую акцию даже тогда, если изначально намеченные временные периоды инвестиций в виде акций не совпадают у продавца и покупателя. Трансформация различных инвестиционных периодов обеспечивается торговлей акциями. Предложение и спрос на акции и их рыночное обращение выросли в невероятных объемах благодаря тем, кто, согласно разделению труда в экономике, профессионально торгует акциями, т. е. группе профессиональных спекулянтов.

3.7. Функции спекуляции на рынке капитала: управление неопределенностью и рисками, а также возможность разделения труда между расчетом и спекуляцией

Профессиональная спекуляция создает большой торговый оборот тем, что она формирует дополнительное предложение и дополнительный спрос на акции на бирже, значительно превышающие аналогичные объемы при ее отсутствии, т. е. в тех случаях, когда инвестиции в акции сами использовались бы для получения доходов от длительных или очень больших по срокам вложений. Спекуляция – это вид хозяйственной деятельности, нацеленной на извлечение прибыли на разнице между нынешним и будущим курсами акций. Спекулянт, играющий вдлинную (long), предполагает, что будущий курс акции превысит нынешний уровень. Спекулянт, играющий вкороткую (short), предполагает, что цена упадет. Спекулянт первого типа пытается извлечь прибыль тем, что акции покупает сейчас и продает в будущем. Его инвестиционное решение концентрируется не на ожидаемом доходе в виде дивидендов, а непосредственно на разнице между будущим и настоящим курсами акций.

Разделение труда на рынке капитала между теми, кто концентрируется на получении прибыли и капитализации акций, т. е. инвесторами в прямом смысле слова, и теми, кто концентрируется на разнице и колебаниях курса акций с течением времени, т. е. спекулянтами, предполагает, что инвестиция в акции может быть ликвидной в любой момент[36]. Спекуляция акциями повышает рыночную обращаемость акций и тем самым трансформируемость периодов времени для капитала, вложенного на рынке капитала. Профессиональная биржевая спекуляция уменьшает риски, так как в принципе невозможно трансформировать периоды вложения в акции и выхода из них. Тем самым она оказывает экономике важную услугу.

Спекуляция берет на себя часть неопределенности по отношению к будущим случайным изменениям инвестиционных периодов и усиливает независимость инвестора от временного горизонта других инвесторов, от графика их инвестиций или продажи акций. Спекулятивная прибыль представляет цену, которую неспекулятивные инвесторы вынуждены платить за возможность дополнительного объема торговли акциями. Профессиональная спекуляция вне зависимости от наличия других проблемных аспектов является той интеллигентной игрой в удачу и прибыль, побочными явлениями которой являются рост объемов торговли акциями и облегчение трансформации инвестиционных периодов. Спекуляция на современном рынке акций настолько аналогична спекуляции опционами и срочными сделками (фьючерсами и форвардами), насколько они на обоих рынках – настоящем и будущем – приводят к увеличению объема торгов.

Спекуляция на будущих рынках товаров, валют или акций создает возможность хеджирования цен на те товары и акции, производители или инвесторы (собственники) которых не хотят спекулировать, а намерены соглашаться с предсказуемыми ценами на будущие товары. Спекуляция фьючерсами служит тем самым страховкой будущих цен или от колебания цен тем, кто не является спекулянтом. Таким образом, увеличение торговли акциями путем спекуляции является на современных рынках страховкой для тех, кто хочет быть свободным в своих решениях по поводу периода времени и срока своих инвестиций в акции. Спекуляция на современном рынке акций гарантирует инвестору, не заинтересованному в спекуляции, что он будет в состоянии найти спрос на свои акции, когда захочет их продать и тем самым вернуть инвестированные средства.

На рынке фьючерсов разделение труда между спекулянтами и другими участниками рынка, ограничивающими свой риск, т. е. практикующими хеджирование, реализуется на том основании, что одни люди могут спекулировать для того, чтобы другие могли рассчитывать на обещанные или даже зафиксированные на будущее цены[37]. На современном рынке акций влияние спекуляции не означает полную гарантию будущих цен, а формирует лишь предположение, что временные периоды инвестиций в акции в будущем можно будет трансформировать таким образом, что их можно будет продать или купить на бирже.

Обеспечение возможности трансформирования периодов для акций с помощью спекуляции на бирже лишь тогда экономически выгодно, когда спекуляция сама по себе не заинтересована в усилении колебания цен на акции и если она фактически не участвует в этом в течение определенного времени. Если же профессиональная спекуляция усиливает колебания цен для извлечения из этого прибыли, то в результате этого может повыситься негативное воздействие вызванных спекуляцией усиленных колебаний цен, исходящих из возросшей рыночной обращаемости акций, что отразится и на всеобщем благе.

Экономическая теория различает спекуляцию акциями с негативной и положительной эластичностью ожиданий, адекватных ожиданиям биржи. Спекуляция с негативной эластичностью ожиданий характерна для спекулятивных вложений в акции, которые противоречат ожиданиям рынка, и при этом акции покупают, если рынок ожидает повышенных цен в будущем, и продают, если рынок в будущем ожидает снижение цен. Такой вид спекуляции ослабляет колебания курса акций с помощью противоциклических инвестиционных действий. Спекуляция с позитивной эластичностью ожиданий спроса на акции, напротив, характерна для покупок и продаж акций в соответствии с преобладающими ожиданиями рынка и циклически привлекает большинство рыночных игроков. Тем самым такой вид спекуляции усиливает колебания цен и оказывает негативный эффект на всеобщее благо.

Однако биржевая спекуляция становится наиболее успешной при двух условиях: во-первых, если ее прогнозы поведения цен относятся к будущим ценам на акции, и, во-вторых, если она заставляет инвесторов противоциклически вкладывать и изымать свои инвестиции против ожиданий рынка при негативной эластичности ожиданий спроса на акции. Спекуляция не очень прибыльна, если она следует рыночным ожиданиям с позитивной эластичностью, и она вообще не прибыльна, если ошибается в своих прогнозах в отношении будущих цен. Однако спекуляции присуща тенденция, привносимая мотивом прибыльности, корректного прогнозирования будущих изменений цен на акции, и при этом спекуляция поощряется таким образом, чтобы в связи с повышенными нормами прибыли от спекулятивных сделок в условиях негативных ожиданий эластичности ослаблять биржевые колебания путем получения повышенной прибыли в результате противоциклической спекуляции.

Наличием мнения, что спекуляция на современном рынке акций увеличивает неопределенность по отношению к будущей трансформируемости инвестиционных периодов, обосновывается вывод, согласно которому функцией спекуляции на рынке акций является снижение неопределенности у акционеров и невозможность выполнения этой функции другими инструментами. Риск дохода и банкротства компании может приблизительно рассчитываться рынком, однако неопределенность в отношении длительности будущих инвестиционных периодов, временных отрезков, в течение которых инвесторы намерены сохранять свои инвестиции, не может определяться с помощью расчета вероятностей. По поводу этих неопределенностей можно только «спекулировать»[38].

Обе составные части спекуляции должны при этом различаться. Спекуляция делится на чистую спекуляцию, учитывающую динамику стоимости ценных бумаг в условиях неопределенности, случайности и зависимости от доходов, и на ту ее часть, которая представляет собой реальные долгосрочные вложения в акции и несет в себе риск для собственников и их партнеров. Хотя обе составные части спекуляции однозначно различаются аналитикой, фактические действия на рынке капитала таковы, что спекулянты могут проявлять себя в качестве спекулянтов, лишь вкладывая средства в акции, т. е. являться инвесторами.

Спекуляция на рынке капитала этически допустима, поскольку она выполняет объективную функцию в экономике: уменьшает неопределенность по отношению к рыночному обращению акций на бирже. При этом прибыль от спекуляции является платой за те услуги, которые предоставляются участникам биржевых операций в виде спекулятивных услуг, и она оправдана экономическим формированием стоимости, создаваемой спекуляцией.

То, что вклад в общее благо путем уменьшения неопределенности экономически и этически оправдывает профессиональную спекуляцию, в свою очередь означает, что спекуляция, использующая нехарактерные для нее средства неуменьшаемой неопределенности и фактически ее не уменьшающая, тоже не может оправдываться экономически и этически. Спекуляция оправдана задачей абсорбирования неопределенности в ситуациях, в которых не существует иного средства для решения данной задачи. Там, где неопределенность может уменьшаться с помощью менее затратных, чем спекуляция, средств, должны использоваться и эти средства. Там, где спекуляция реально не уменьшает неопределенность, она тоже неоправданна.

Глава 4

Инсайдерская информация и инсайдерская торговля как фокус финансовой этики

Биржа является центральным институтом посредничества в предложении и спросе на капитал. Вопрос справедливости на рынке капитала интенсивно обсуждается наряду с вопросом инсайдерской торговли, поскольку инсайдерская торговля является центральной проблемой экономической этики рынка капитала и биржи. Второй закон о стимулировании финансовых рынков[39] запретил инсайдерскую торговлю с 1 августа 1994 г. и в Германии. Однако в дискуссии между различными школами экономической науки и юридическими науками нет согласия в вопросе о том, наносит инсайдерская торговля ущерб или нет, и необходимо ее при этом запретить в законном порядке или нет.

Инсайдерская торговля является не единственной проблемой хозяйственной этики рынка капитала. Существуют и другие вопросы оправданного поведения на рынке капитала, такие как этика инвестиций, выбор акций, т. е. хозяйственная этика инвестора, и предпринимательская этика котируемых на бирже компаний с точки зрения их отношения к своим акционерам и бирже. Важными вопросами хозяйственной этики являются и вопросы этики посредников и брокеров на рынке капитала, а также инвестиционных консультантов и банкиров, т. е. вопросы, выходящие за рамки проблемы инсайдерской торговли.

Этика всех этих трех групп участников рынка капитала – инвесторов как собственников капитала, финансовых подразделений компаний как пользователей капитала и финансовых посредников как маклеров между предложением и спросом – касается проблемы инсайдерской торговли, так что аргументы «за» и «против» инсайдерской торговли затрагивают существо хозяйственной этики или этической экономии рынка капитала. Дискуссия по проблемам инсайдерской торговли, развернувшаяся в Германии, неоднозначна. Направления дискуссии в целом соответствуют той линии, которая разделяет ученых-экономистов и ученых-юристов. В то время как многие ученые-экономисты оправдывают инсайдерскую торговлю тем аргументом, что она усиливает распределительный эффект биржи[40], большинство ученых-юристов отвергают этот аргумент и, более того, выступают за запрет инсайдерской торговли, обосновывая его мотивами справедливости, прежде всего равноправия всех акционеров, а также необходимостью обеспечения правовой защиты и правовой стабильности на бирже[41].

Это противоречие между позицией экономистов и позицией юристов в оценке инсайдерской торговли указывает на более глубокое различие в нормативных критериях, принятых обеими дисциплинами. В то время как ученые-экономисты склонны к тому, чтобы концентрироваться на распределительном аспекте и распределительной функции рынка капитала, юристы единодушно придерживаются той точки зрения, которая учитывает несколько нормативных критериев. В своей попытке синтеза критериев эффективности и справедливости этическая экономия, используя свои подходы, значительно ближе к юридическим, чем к научно-экономическим подходам, так как первые более открыты для интеграции нескольких нормативных критериев.

Решение с точки зрения этической экономии или хозяйственной этики характеризуется более высоким порядком в сравнении с исключительно экономическим, поскольку оно нацеливает на то, чтобы в его критериологию были включены оба аспекта проблемы – аспекты эффективности и справедливости. Если это применимо на рынке капитала в связи с вопросом об инсайдерской торговле, то вопрос хозяйственной этики сводится к тому, эффективна инсайдерская торговля или нет, справедлива и прозрачна она или нет, а не к тому, какая она – только эффективная или только прозрачная. Если правовую позицию наложить на позицию хозяйственной этики, то в поле зрения попадут и критерии правовой обоснованности и определяемости правил на рынке капитала, а также их корректировки в случаях нарушения. Право отличается своей способностью формулировать гарантии ожиданий и тем самым юридическую надежность, а также тем, что возможные конфликты можно корректировать и регулировать соответствующей судебной инстанцией.

Вопрос этической экономии рынка капитала и допустимости инсайдерской торговли является двойным. С одной стороны, это вопрос об институциональной этике и экономике рынка капитала как института, который формирует часть этики и экономики более масштабной культурно-вещественной среды или общественной субсистемы экономики. При этом он является также вопросом хозяйственного права. С другой стороны, хозяйственная этика инсайдерской торговли одновременно является и вопросом персональной этики тех, кто работает в рамках правил биржевой игры.

Обязанность формируется из миссии или телеологии института, из идеи справедливости и требований обоснованности права. Цели культурной среды и правовой сферы, которые здесь обсуждаются, а именно цель рынка капитала, посредничество между спросом и предложением капитала, идея справедливости (в частности, как формальной справедливости в смысле равноправия), и требования стабилизации ожиданий в юрисдикции и правоприменении определяют обязанности этики и права биржи.

4.1. Инсайдерская торговля как псевдоспекуляция и ажиотаж

Проблема инсайдерской торговли на бирже заключается в том, что тот, кто ею пользуется, извлекает из нее прибыль в ситуации, когда нет реальной неопределенности, так как факты инсайдерской информации уже известны. Отсутствует и легитимизация спекуляции, согласно которой имеют место неопределенность и риски.

Если биржевой маклер и акционер компании «Геко» дает указание своему маклеру и служащему Миллеру купить акции фирмы АВС, так как фирма ВСD намерена поглотить фирму АВС, и затем продать вновь приобретенные акции по повышенной цене, эта прогнозная информация на будущее уже имеется, но не исходит от маклера Миллера.

Неопределенность в этой ситуации может снижаться другими, менее затратными средствами, а именно публикацией инсайдерской информации в биржевых бюллетенях. Инсайдер не производит реальный продукт и не оказывает участникам рынка реальных услуг, и это невозможно совершить на основе простой публикации инсайдерских фактов соответствующими компаниями. Спекуляция инсайдера является разновидностью псевдоспекуляции, так как спекулирующий инсайдер не создает неопределенность, а лишь уменьшает псевдонеопределенность на основе уже известных фактов его инсайдерской информации.

Инсайдер, возможно, берет на себя определенный риск, так как поглощение еще не происходит, хотя инсайдер был об этом проинформирован. Влияние рекомендации журналиста, специализирующегося на экономической тематике, на определенную акцию может быть значительно меньше, чем он предполагал, но при этом речь не идет о его инсайдерских спекуляциях. Однако риск инсайдера всегда намного меньше, чем риск других спекулянтов, которые работают на этом рынке.

Прибыль от профессиональной спекуляции является вознаграждением за создающие стоимость услуги абсорбции неопределенности. Там, где усилия спекулянта не создают стоимость, потому что он приносит лишь псевдонеопределенность, спекулянт не вправе получать прибыль, «зарабатывать» ее. Инсайдер-спекулянт абсорбирует лишь псевдонеопределенность и при этом не вправе получать прибыль, возникающую из его инсайдерской торговли. По аналогии с азартной игрой инсайдера-спекулянта можно сравнить с игроком, который играет краплеными картами, что уменьшает факторы случайности и неопределенности. Точно так же инсайдер-спекулянт уменьшает элемент неопределенности и случайности только для себя, но не для других игроков. Инсайдер-спекулянт ведет игру с меньшей, чем его партнеры, неопределенностью, и прибыль, извлекаемая из игры краплеными картами, не равнозначна его реальным экономическим усилиям и его вкладу в создание стоимости.

а) Арбитраж, спекуляция, ажиотаж

Псевдопродуктивное влияние спекуляции инсайдерской торговлей является не арбитражем, не действительной спекуляцией, а ажиотажем (другими словами, мошенничеством). Арбитраж – это деятельность, создающая стоимость, прибыль в результате использования разницы в цене на различных площадках. Арбитр при этом получает прибыль в результате того, что уменьшает разницу в цене между различными торговыми площадками в одно и то же время. Если уровень процентов по кредитам в Токио низок и высок в Риме в одно и то же время, это и использует арбитраж, приносящий прибыль, занимая деньги по низким процентным ставкам в Токио и выдавая их по высоким процентным ставкам в Риме. Арбитр уменьшает разницу между ценами в разных местах и выравнивает уровень цен между двумя торговыми площадками тем, что на одной из них устраняет избыточное предложение и уменьшает дефицит предложения – в нашем случае дефицит кредитов – на другой. Арбитраж создает благоприятные условия путем выравнивания цен между различными рынками в одно и то же время, а спекуляция создает баланс цен на той же рыночной площадке между разными периодами времени. В связи с этим спекуляция является арбитражем между двумя различными точками времени, а не между различными торговыми площадками. Обе категории – арбитраж и спекуляция – оказывают услугу экономике в выравнивании разницы в ценах.

От арбитража и спекуляции следует отличать ажиотаж. Ажиотаж обозначает ту деятельность в получении прибыли, которая достигается путем добавки «ажио» к номиналу определенного актива или определенной услуги, без создания сколь-нибудь заметной стоимости. Разница в цене между купленными и проданными акциями является при этом всего лишь добавкой, или ажио, созданной биржевым игроком. Им является инсайдер, который, покупая в момент времени 7 и продавая в момент времени 7 + 1, не добавляет реальной стоимости к рассматриваемому активу, в нашем случае к акциям, так как информация, на которой основывается его прибыль, уже была доступна в момент времени 7. Разница между арбитражем по месту свершения сделки и спекуляцией как арбитражем по времени совершения сделки в качестве деятельности, создающей стоимость, с одной стороны, и ажиотажем как чистым мошенничеством без создания стоимости, с другой стороны, позволяет классифицировать инсайдерскую торговлю как простой ажиотаж и отличать ее от других видов деятельности, создающей стоимость на бирже, таких как арбитраж по месту совершения сделки и спекуляция во времени совершения сделки.

Такие представители схоластики в теории хозяйственной этики и экономической теологии, как Данс Скотус, и в первую очередь испанские исследователи естественного права раннего Средневековья, знали об этом отличии. Д. Скотус утверждал, что прибыль лишь тогда этически оправданна, если торговец или спекулянт совершил деятельность, создающую стоимость, в любой форме и тем самым оказал услугу обществу: «Того, кто не участвует ни в покупке, ни в хранении, ни в улучшении качества товаров, не предоставляет неопытному покупателю гарантию качества или информацию (располагая знаниями о товаре), а сегодня лишь покупает, не выполняя ни одной из указанных предпосылок, для последующей продажи, следует исключить из профессионального сообщества и подвергнуть моральному порицанию»[42]. Луго[43] и Молина[44] добавили к этому, что прибыль от арбитража и спекуляции тогда этически легитимна, если они приводят к созданию реальной стоимости в экономике, однако ажиотаж как чистое мошенничество слишком много требует от других, нарушая при этом принцип справедливости, когда каждому воздастся свое[45].

б) Инсайдерская торговля и доверительные отношения

Инсайдерская торговля как простой ажиотаж, т. е. перепродажа одного и того же актива без его облагораживания и внесения продуктивного вклада в общее благо путем перепродажи, искажает существо спекулятивной торговли. Такое определение относится к каждой ситуации, в которой инсайдерская торговля используется третьим лицом. К примеру, это может быть в том случае, когда компания планирует установить контроль над другой компанией. Менеджмент или один из акционеров может сказать лишь одному инсайдеру-торговцу о выгоде покупки акции той компании, которая будет поглощена. Инсайдер получит из этой информации сверхприбыль, компания, к которой относится эта информация, может растянуть продажу акций другим компаниям на длительное время и при этом позже приобрести акции у торговца-инсайдера или у других акционеров, вероятно, по пониженным ценам, так как их спрос на акции кандидата на поглощение будет растянут по времени. Таким образом, инсайдер-торговец с помощью информаторов поглощающей компании получает интересующую его лично информацию и способствует покупке акций поглощающей компании для последующей продажи и получения инсайдерской прибыли. В данном примере инсайдер-торговец оказывает определенную услугу экономике, причем фирма, планирующая поглощение, облегчает поиск кандидатов на поглощение.

Однако эта цель указанной услуги может так же успешно достигаться тогда, когда продаваемая компания сама приобретет акции или когда доверенное лицо купит акции для себя с условием, что это нужно компании. Компания, планирующая поглощение, не нуждается в использовании информации инсайдера-торговца и тем самым в применении этически неоправданных средств для достижения цели, когда это можно решить и с помощью этически и юридически допустимых средств.

Наличие случаев осуществления инсайдерской торговли в интересах третьей стороны, информируемого менеджера или акционера, т. е. совершения «преступления без жертвы», не опровергает тот тезис, согласно которому инсайдерская торговля является примером обычного ажиотажа, но не продуктивной спекуляцией. Информируемая компания располагает сведениями, на основе которых осуществляется инсайдерская торговля, и могла бы эту информацию распространять, а если это распространение наносит вред самой компании, то она может ее придержать и действовать таким образом, чтобы со временем самостоятельно приобрести акции[46].

Пример инсайдерской торговли, когда инсайдер приобретает акции за свой счет в интересах третьей стороны, показывает, что инсайдерскую торговлю нельзя назвать неэтичной только потому, что она нарушает доверительные отношения[47]. Во многих случаях это так и происходит и инсайдерская торговля представляется неэтичной на основе того факта, что нарушаются обязанности доверительности. Однако в ряде случаев происходит именно так, что лицо, установившее доверительные отношения, передает инсайдерскую информацию другим, тем, кто предпочитает действовать в первую очередь в собственных интересах. Аргументы в пользу инсайдерской торговли, доказывающие, что она усиливает распределительную функцию рынка тем, что распространяет информацию об инсайдерских фактах при торговле акциями, исходят из того факта, что инсайдерская торговля может осуществляться не только в интересах инсайдера-торговца или маклера, но и в интересах заказчика или принципала[48].

Следует еще раз повторить: ни выгоды инсайдера-торговца, ни выгоды заказчика, ни незначительное распределительное влияние инсайдерской торговли на ценообразование на рынке акций не могут быть оправданием инсайдерской торговли, поскольку ее неэтичный характер проявляется там, где инсайдерская торговля искажает природу вещей спекуляции на рынке акций, а инсайдерская спекуляция не служит уменьшению реальной неопределенности. Поскольку инсайдерская информация уже существует, инсайдерская торговля не уменьшает неопределенность. Так как акционеры располагают одинаковым правом на информацию о своей компании, менеджмент не должен передавать информацию о поглощении компании только некоторым посторонним лицам для их обогащения[49]. Отдельные владельцы акций не должны сами передавать инсайдерскую информацию посторонним лицам, если при этом возможно ущемление прав других акционеров на такую информацию. Принцип равноправия всех акционеров требует, чтобы все акционеры обладали инсайдерской информацией и могли ее распространить или чтобы ни один из них не делал этого. Если акционеры делятся такой информацией, она, естественно, перестает быть инсайдерской информацией.

Немецкое и американское законодательство, регулирующее инсайдерскую торговлю, запрещает акционерам передавать инсайдерскую информацию точно так же, как запрещает это и менеджменту компании[50]. Законодательство при этом имеет в виду не доверительные отношения, а принцип равноправия, т. е. одинаковые права всех акционеров на информацию, включая условия создающей стоимость спекуляции на бирже как обоснование юридического запрета инсайдерской торговли.

в) Инсайдерская торговля как извращенный стимул

Условия, в которых спекуляция на бирже продуктивна и служит общему благу в том, что она берет на себя неопределенность, нарушаются не только в результате негативных воздействий происходящей инсайдерской торговли. Напротив, эти негативные воздействия становятся интенсивнее в результате того, что при инсайдерской торговле возникают извращенные или контрпродуктивные стимулы, которые только усилились законодательным разрешением инсайдерской торговли. Маклеры и посредники на финансовых рынках используют сильные стимулы поиска возможностей инвестиций в инсайдерскую торговлю, если она разрешена. Вместо поиска правильных прогнозов в будущих спекуляциях они заняты выявлением инсайдерской информации, связанной с будущим, которое не является реальным будущим, а скорее связано с действительностью. Они пренебрежительно относятся к реализации этой «спекулятивной задачи» и обращают свое внимание на условия для инсайдерской торговли.

Так как возможности для инсайдерской торговли увеличиваются при случайных колебаниях цен, и в первую очередь при высоких амплитудах таких колебаний, стимулы инсайдерской торговли еще больше склоняют финансовых маклеров к тому, чтобы усиливать колебания цен вместо их ослабления. Тем самым эти дополни – тельные извращенные стимулы, не уменьшающие, а повышающие неопределенность в отношении других участников рынка, создаются правовой доступностью инсайдерской торговли[51]. Регулирование инсайдерской торговли отвлекает финансовых маклеров и биржевых спекулянтов от намерения инвестировать в снижение неопределенности в инвестиции, связанные с поиском инсайдерской информации, т. е. в инвестиции в получение уже имеющейся информации, и в стратегии роста внешней неопределенности в результате роста колебания цен на рынке акций. Извращенные стимулы, исходящие от инсайдерской торговли, отвлекают ресурсы на поиск непродуктивных сведений вместо продуктивной информации. Информация, которая уже имеется, но придерживается для частного использования в ажиотаже, является непродуктивной информацией[52].

г) Инсайдерская торговля и краткосрочность

Инсайдерская информация на рынке акций непродуктивна, поскольку она не используется ни для арбитража – балансирования разницы в ценах между различными торговыми площадками, ни для спекуляции – балансирования разницы в ценах во времени. Инсайдерская торговля осуществляется на том же рынке, и она нацелена на краткосрочное получение прибыли от капитала, не переходящее на длительные периоды времени. Сама по себе краткосрочность инсайдерской торговли уже указывает на тот факт, что она не служит ни уменьшению неопределенности, ни реальным инвестициям капитала.

И то и другое требует более продолжительных временных периодов инвестирования.

В связи с этим сама по себе инсайдерская торговля не может быть запрещена законом, так как сопровождается краткосрочным мышлением. Если спекулянт в результате необходимых и ответственных действий принимает решение о том, что экономически выгодно завершить инвестиции в течение очень короткого времени, так как этого требуют изменения в экономических параметрах, тогда это может признаваться моральным и при этом эффективным экономическим решением. По этой причине краткосрочность инвестиции не может служить ни индикатором инсайдерской торговли, ни достаточным основанием для правового запрета или исключения[53]. Здесь решающим является тот факт, что имел в виду инвестор в самом начале – инсайдерскую торговлю или серьезные, долгосрочные инвестиции, т. е. продуктивную спекуляцию как уменьшение неопределенности.

д) Инсайдерская торговля и обязанность особой публичности

Инсайдерская информация является непродуктивной информацией, так как это лишает ее общедоступности в том смысле, что осознанно утаивает ее от рынка. Использование инсайдерской информации не приносит никакой выгоды с точки зрения экономического эффекта, так как оно не является актом арбитража между торговыми площадками или спекуляцией периодами времени. МакГри обосновывает свою аргументацию по поддержке легализации инсайдерской торговли тем фактом, что в арбитражных сделках арбитр не обязан информировать потенциального покупателя о том, что цена на товар, который он ищет для продажи, выше, чем в другом месте или, в случае спекулятивной торговли, что цена в будущем, вероятно, будет расти.

МакГри цитирует Фому Аквинского[54], который оспорил обязанность продавца информировать покупателя о такой разнице в цене между торговыми площадками и периодами времени. Однако МакГри игнорирует те доводы, которые лежат в основе аргументации Фомы Аквинского, а именно то, что арбитраж полезен экономически и социально, так как выравнивает разницу в ценах между различными рынками[55]. Арбитраж уместен только тогда, когда создает стимулы, обосновывающие реальную возможность получения прибыли путем выравнивания разницы в ценах между различными рынками. Там, где эти стимулы отсутствуют, арбитраж не нужен. Там, где покупатель был обязан информировать продавца зерна на торговой площадке А о том, что на торговой площадке В имеется более дорогое зерно, продавец не должен был бы продавать товар, а купить его на рынке В и продать его там. Тем самым продавец должен был бы сам получить прибыль от инвестированных намерений арбитра, не выплачивая ему компенсации. Для того чтобы поощрить его полезную торговлю, необходимо допустить арбитраж в торговле. Это является причиной того, почему Фома Аквинский и теория естественных прав допускали инсайдер – скую торговлю.

Там, где торговля только ажиотажна или манипулятивна, но не использует арбитраж или спекуляцию, покупатель или продавец не вправе придерживать информацию, на которой базируется его торговая деятельность, и извлекать прибыль из сведений о будущих изменениях в ценах. Так как инсайдер инвестировал не в продуктивную, а в непродуктивную информацию, он не вправе извлекать прибыль из информационных преимуществ, полученных недопустимым образом, по сравнению со своими конкурентами или с теми, кто не участвует в создании стоимости.

е) Негативные воздействия инсайдерской торговли на распределение и стабильность

Инсайдерская торговля ведет к перераспределению ресурсов от спекуляции к псевдоспекуляции, от распространения информации к утаиванию сведений. Следует признаться, что недостаточный полезный эффект распространения информации на рынке акций определяется тем, что инсайдер-торговец может покупать акции и что возможен также незначительный эффект от временной рассрочки покупок акций в случаях поглощения фирм, которое осуществлено инсайдером-торговцем или поддержано им. Однако такие полезные эффекты распределения в дальнейшем в значительной мере нивелируются ошибочным распределением ресурсов в поиске непродуктивной инсайдерской информации, извращенными стимулами инсайдерской торговли, которые усиливают колебания цен и дестабилизируют рынок акций, а также в результате проблемных воздействий распределения прибыли от инсайдерской торговли.

Извращенные стимулы инсайдерской торговли приводят к сомнительным инсайдерским инвестициям и прибылям. Проблемные дивиденды от инсайдерской торговли, ее краткосрочность и другие моменты приводят к социально дестабилизирующему и экономически и этически сомнительному распределению доходов. Критика общественностью характера распределения доходов, получаемых как инсайдерская прибыль[56], не может отвергаться просто как комплекс завистливости[57]. Это не столько результирующее распределение, сколько обратное влияние такого распределения на структуру стимулов и распределение инвестиций, создающих стоимость и возбуждающих финансовые рынки. Поскольку консолидацию и распределение нельзя отделить, чрезмерная прибыль от инсайдерской торговли направляется в качестве ресурсов, используемых в инсайдерской торговле.

Такие экономические критерии, как распределение и стабильность, требуют подавления инсайдерской торговли. Аргументы в пользу эффективности и справедливости распределения и экономической стабильности рынка капитала совпадают с тем выводом, который исходит из природы вещей, т. е. из существа рынка капитала. Экономические и этические аргументы приводят к заключению, что участники рынка капитала обязаны осуществлять инвестиции, создающие стоимость, и оказывать услуги компенсации неопределенности, но не заниматься псевдоспекуляцией инсайдерской торговли[58].